Нокаут

      Утро наступило неожиданно. Из сна меня вырвал незнакомый, запыхавшийся женский голос:       — Костя! Костюша!       Я резко открыл глаза и сел на кровати, толкнул всё ещё спящего Костю в бок. Он открыл один глаз, сонно нахмурился и недовольно посмотрел на меня.       — Костя, ты спишь? — снова донеслось из коридора.       В этот же момент он мгновенно проснулся и подскочил, растеряв всю свою сонливость. Я рванулся за ним, запутался в одеяле и с грохотом рухнул на пол, ударяясь о письменный стол. Костя выругался, натянул шорты и выскочил из комнаты, пока я матерился, пытаясь выпутаться из одеяльного кокона.       — Тёть Марин! — удивлённо воскликнул Костя. — Ты чего тут?       — На даче закончились газовые баллоны. Пришлось возвращаться в город. Дай, думаю, загляну к тебе перед рынком, как у тебя тут дела. Проверю, чем ты тут питаешься, а то мать твоя меня живьём сожрёт… и так вон тощий какой, даром что мордобоем своим занимаешься.       — Да хорошо у меня тут дела… И уже не занимаюсь.       — Вот и славно. Время девять, а ты дрыхнешь ещё!       — Ну тёть Марин, — умоляюще протянул Костя. — Пока есть возможность нормально спать, я сплю.       Я продолжал ковыряться в одеяле. Ударился о ножку стола локтем, прямо нервом, и чересчур громко выругался. Голоса в коридоре затихли.       — Ты не один? — подозрительно спросила женщина.       — Это мой друг. Он на ночь оставался, потому что под дождём промок, — спокойно объяснил Костя. Хотя дождя никакого и не было.       — Друг? Ну так и чего твой друг там прячется? Зови давай. Чай попьём. Я, кстати, тебе тут смородины привезла. Немного, но всё же. Давай-давай, друга зови!       Я кое-как распутался и уже натягивал шорты, которые Костя мне одолжил прошлым вечером. В этот момент дверь открылась, я от неожиданности дёрнулся и впечатался головой в дверцу шкафа. Вошедший Костя рассмеялся, наблюдая за мной.       — Выходи, а то тётка в покое не оставит ни тебя, ни меня.       Я вздохнул и попытался пригладить волосы ладонью, что было бесполезно — они всё равно торчали в разные стороны. Костя уже ждал в коридоре. Я осторожно выглянул из комнаты.       Когда мы вошли в кухню, там уже во всю шумела тётка. На плите что-то шипело, пахло жареными яйцами и смородиной, миска с которой заняла почётный центр стола. Я неуверенно стоял чуть позади Кости, словно пытаясь за ним спрятаться. Хотя с разницей в нашем телосложении это было затруднительно. Полноватая женщина у плиты повернулась в нашу сторону и смерила меня взглядом.       — А вот и промокший гость, значит, — улыбнулась она.       — Здравствуйте. Да… я… э… промок немного и вот… — пробормотал я, неловко кивая.       — Ага, ну садись, гость промокший. Костя, ну не стой столбом — дай мальчишке тарелку, — распорядилась она, махая рукой с ножом в сторону шкафчика.       Костя закатил глаза, но послушно достал посуду.       — И как же зовут мокрого гостя? — спросила женщина, вперив в меня любопытный взгляд серых глаз.       — Рома.       — Я — Марина, тётя этого засранца, — она кивнула на Костю, и тот недовольно поджал губы. — А ты Костю откуда знаешь?       — Познакомились на соревнованиях, — пробормотал я, боясь ляпнуть лишнего. — Год назад.       — Хорошо, что у Кости тут, оказывается, есть друзья. А то он всё один торчит, всё дома, да дома. Ну вот тренировки ещё эти, с мордобитием, — она уже отвернулась обратно к плите и теперь переворачивала омлет.       Я бросил на Костю быстрый взгляд. Он сидел прямо и спокойно, смотря куда-то в сторону. Словно в один момент отгородился от того, что происходит на кухне. Я позавидовал его этой способности.       — А то ты знаешь, Костя у нас всё один, да один… Молодой парень, а ни компании какой-то, ни девочки, — она усмехнулась и переставила сковородку с одной конфорки на другую. — Я уж и матери его говорила: влюбиться бы ему надо. С соседской девочкой хотела познакомить, так он ни в какую. — Я поперхнулся воздухом, отводя взгляд. — Рома, а у тебя подружка есть?       Горло будто пересохло. Я беспомощно уставился на Костю. Тот невозмутимо налил чай, поставил кружку передо мной и, даже не моргнув, спокойно ответил:       — Тёть Марин, я прекрасно живу и без твоих этих соседских девочек. И без «влюбиться» — тоже.       — Ну-ну, — она махнула рукой. — Дело-то твоё. Хотя у Лильки дочка хорошая, спокойная, домашняя. Но это не моё дело. Главное, что ты не таскаешься по подъездам со всякими непонятными девицами. А остальное — ладно.       Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, вспомнив, как встретил Костю перед его подъездом. Костя глянул на меня. Лицо выражало полное спокойствие, только в глубине глаз запрыгал хитрый чёртик. Он тихо кашлянул и, продолжая смотреть на меня, сказал:       — Тёть Марин, может не при Роме? И вообще без вот этого всего с утра?       — Да ладно тебе! Вы же друзья. Я ж не чужому человеку. Да и по-доброму я…       Она разделила омлет на три части лопаткой, разложила по тарелкам и по очереди поставила их на стол. Поблагодарив, я судорожно сжал вилку в руке. Костя вновь покосился на меня, улыбнулся и чуть моргнул, словно говоря «да не парься ты».       Тётя Марина вышла из кухни и скрылась в коридоре, направившись в сторону комнаты. Костя чуть толкнул меня в бок:       — Не обращай внимания, она просто любит поболтать. И она скоро уедет.       — Да я… ну, не об этом.       — Я знаю, — он легко сжал моё предплечье и тут же отпустил.       Тётка действительно уехала довольно скоро. Она полчаса причитала о том, что у Кости почти нет никаких продуктов, а потом столько же восхищалась кексами, которые нашла в хлебнице. Я несколько раз порывался уйти, но она всё время меня останавливала, закидывая вопросами про семью, учёбу и друзей. Если бы не факт того, что ей нужно было успеть на автобус до дач, наверное, этот допрос не прекратился. Дверь за ней хлопнула, и сразу стало странно тихо.       — У тебя прикольная тётка, — пробубнил я, когда он вернулся в комнату, проводив Марину. Я попытался скрыть, как выдохнул с облегчением.       — Поэтому ты весь завтрак сидел, будто тебя с медведем посадили? — Костя фыркнул, падая на диван рядом со мной и ставя на столик миску со смородиной.       Я ничего не ответил. После всех разговоров мне было неловко, словно мы с Костей делали что-то неправильное. Воздух в комнате пах ягодами и всё ещё жаренными яйцами. Костя спокойно листал список фильмов на телеке. И от этой обычности внутри почему-то закололо.       Костя наконец-то выбрал какой-то боевик, откинулся на спинку дивана и глянул на меня сбоку.       — Да расслабься ты, — тихо сказал он. — Всё нормально.       Я не знал, что ответить. Потому что да, всё было «нормально». И это «нормально» пугало своей нормальностью. Я прислушался к внутреннему голосу, но не услышал там и намёка на приевшееся «неправильный». И это одновременно ужасало и радовало.       Костя сжал моё бедро, словно подбадривая.       — Тебе страшно?       — Я просто не знаю, — признался я, смотря на начальные титры. — Что… ну дальше?       — А дальше будет видно, — он улыбнулся. — Пока на ближайшие два часа у нас фильм. А там… В магазин надо сходить. Составишь компанию?       — Да, — я с готовностью кивнул. — Но я не об этом.       — Я знаю, — он отвернулся, но разговор почему-то не продолжил.       Я потерял нить сюжета где-то на пятнадцатой минуте фильма и просто наслаждался перестрелками и боем, поедая смородину. Рука Кости покоилась на моём бедре, чуть поглаживая его пальцами, и это возбуждало, успокаивало и заставляло растворяться в моменте. Словно всё то, что произошло за последние дни, было исключительно ради длинных пальцев на моей ноге.       День был тихим, спокойным. Словно сам город дал нам возможность передохнуть после всего и боялся спугнуть момент. Костя, убрав руки в карманы джинсов, шёл спокойно, явно наслаждаясь неспешной прогулкой до магазина. И я шёл чуть позади, ловя себя на том, что любуюсь, как ветер треплет его волосы. Улыбнулся сам не знаю чему.       — Надо не забыть хлеб, — бросил он через плечо.       Я достал телефон, куда записал список продуктов, который мы составили после окончания фильма. И тут же споткнулся о бордюр. Костя среагировал быстро — развернулся и придержал меня за локоть. И фыркнул.       — Ты уверен, что хочешь идти со мной в магазин, а не поехать в травму?       — Хочу, — я поправил рюкзак, выпрямляясь. — Просто тут кто-то бордюры раскидал.       В супермаркете пахло свежей выпечкой, которую как раз сотрудница выставляла на прилавки. Костя глубоко вдохнул запах и улыбнулся, толкая тележку вперёд. Я уже по привычке направился за ним следом.       — Так, значит… — я заглянул в телефон. — Молоко, масло, яйца, фарш… Ты ещё хотел что-то к чаю.       — Это ты хотел, — откликнулся Костя и глянул на меня, словно о чём-то напоминая.       — А… Да. Зна-а-ачит… И пельмени… Нет, серьёзно? Пельмени?       — Мне же надо чем-то питаться, когда у тебя не будет возможности мне готовить, — кивнул он, улыбаясь уголком губ. — И возьми, пожалуйста, мороженое.       — Какое?       — Любое. Кроме фруктового льда!       — Почему?       — Потому что ты его сейчас возьмёшь только из вредности, — Костя пожал плечами.       Конечно, я взял фруктовый лёд. Конечно, из вредности. Костя вздохнул и молча закинул в телегу два обычных пломбира рядом со льдом.       — На всякий случай, — сказал он, даже не глядя. — Когда осознаешь свою ошибку.       — Сам ты ошибка, — буркнул я, хотя внутри всё равно было тепло.       Через пару минут мы остановились у полки с макаронами. Я держал в руках две пачки.       — Ты стоишь с видом человека, который решает судьбу Вселенной, — усмехнулся Костя. — Я вообще не понимаю, чем они отличаются: вот эти спиральки и вот эти спиральки.       — Эти дороже, — я приподнял пачку, которую держал в правой руке.       — Значит, они вкуснее?       — Или просто спиральнее, — не удержался я, кидая в телегу ту, что дешевле.       Костя вдруг рассмеялся. Громко, по-настоящему. Так, что на нас обернулась какая-то бабка у соседнего прилавка.       — Ты невозможный! — сказал он, отсмеявшись.       Я поднял глаза на него и вдруг понял, что стою ближе, чем надо. Между нами был только тёплый запах хлеба, который лежал с другими набранными продуктами. Мне почему-то захотелось просто продолжать смотреть на него и слушать его дыхание.       — Идём, — Костя слегка тронул мою ладонь. — Пока ты не решил фасоль по цвету сравнивать.       — Ну есть же белая и красная… — начал было я, но осёкся, заметив, как губы Кости вновь дрогнули. — Да, пойдём.       Костя толкнул телегу в сторону касс. Я всё ещё ощущал касание его пальцев к моей ладони и медленно шёл за ним. К сожалению, слушая грохот колёс тележки, вместо его дыхания. У кассы Костя сложил продукты на ленту и повернулся ко мне.       — Ты пакеты не забыл?       — Кухня «бабушкина», сам как дед с пакетами этими… — буркнул я. — Нет, не забыл, конечно, — я выудил из рюкзака два аккуратно сложенных пакета и добавил: — Я ж ответственный… Теперь.       — Ну да, — Костя посмотрел на меня так, будто хотел что-то добавить, но передумал. Вместо этого он серьёзно кивнул: — Ответственный.       И пока кассир пробивал товары, ко мне пришло новое осознание — впервые это слово звучит не как шутка.       Уже около подъезда, ища ключ в кармане, Костя вдруг обернулся и очень внимательно на меня посмотрел.       — Ты всё ещё думаешь, что это неправильно?       — Я… — я замялся, на секунду задумываясь. — Нет. Просто… ну знаешь, странно, когда вот так спокойно.       — Да, — он кивнул, закрыл глаза и подставил лицо под солнечный луч. — Действительно странно. Будем привыкать.       Затем открыл дверь и вошёл в подъезд. Я какое-то мгновение смотрел ему вслед, придерживая дверь. А потом понял, что больше не боюсь, и просто пошёл за ним следом.