Две стороны одной медали

Одежда воняла смесью из пота, спиртного и духов. Юмаки разделся до гола, понюхал ткань еще раз и кинул ее в угол, приняв решение выкинуть. Он не сдержал гримассы от осознания, что это уже не спасти. Тяжело опираясь на бортик раковины он ждет, когда темные пятна перед глазами уйдут и молча надеется что выдержит сегодняшний день. Ночная смена в баре после первого дня в Юэй была отвратительной идеей, стоило признать честно. Редко когда он доводил себя до того, чтобы не дойти до дома и уснуть в хер пойми каком парке. И спалиться перед противным, шумным одноклассником? Это было даже не опасно, а скорее стыдно. Но и осторожность не помешала бы. Особенно в его положении. Особенно с высоким риском, что отец может каким-то образом спалить нелегальные подработки. Стараясь игнорировать медленно нарастающий тревожный комок внизу живота, Юмаки отгоняет мысли. Есть более важные дела, например умыться и привести себя в более надлежащий вид. По его коже бегут мурашки и он съеживается, отказываясь думать. Мягкое давление на дозатор выплевывает в лодочку его ладоней мыло. Он тщательно взбивает жидкость до густой пены, промывая руки с особой тщательностью, особенно места под ногтями — медетативный процесс, который не требует работы мозга. Отец заметил. Определенно заметил, он никогда не был дураком, а острый, параноидальный ум не замолкал ни на секунду. Заметить какое-то несоответствие, которое бы указывало на что-то странное, что-то, что Старателю, как герою, надо в срочном порядке расследовать было плевым делом для того, кто около двух десятков лет занимает свой пост. Юмаки его сын, а все, что касалось близнецов Тодороки имело почти наивысший приоритет и подвергалось тщательному контролю. И тогда Юмаки пришлось бы вернуться обратно туда, откуда обычно такие как он не возвращаются, и до конца жизни тоскливо смотреть в окошко, в качестве развлечения имея возможность размазывать говно по белым стенам. Второго шанса не будет, отец был четок в своих условиях. Юмаки со всей силы хлопает себя по щекам, резко и хлестко, чтобы выбить тупые, параноидальные мысли. Но не беспочвенные, напоминает внутренний голос, словно специально подкидывая пакость в и без того истощенный разум. «На последнем ужине он смотрел на меня пристальнее, чем обычно. Что-то обдумывал?» А если отец случайно встретил его на улице во время ночного патруля? Даже если он тщательно следит за графиком и маршрутом отца, форс мажор имеет место быть. И то, что он работает в том районе, в котором его отец работал от силы пару раз за всю свою карьеру не дает гарантии, что Юмаки не попадется. Без шансов, ему пиздец, окажись что-то из этого правдой. Он бьет себя еще раз, концентрируясь на жгучей боли в щеках. Или, может быть, отец нанял людей, которые сторожили их дом круглосуточно, и ему все уже было известно и он просто ждал подходящего момента и количества улик чтобы снова посадить Юмаки на короткий поводок? А что насчет камер видеонаблюдения, жучков или воздушных дронов? Есть так же множество причуд для слежки, безумные в своей механике действия настолько, насколько это возможно. На улице? Вон та муха, пролетающая над тобой могла бы быть агентом. Как и тот червяк, который вылез после дождя, затерявшийся в множестве других. Любое насекомое, невидимое для глаза, может таить в себе человека. Ками, а невидимость? У Юмаки даже есть такая одноклассница, кто сказал, что второй подобной причуды нет? И еще много-много чего, до чего его мозг не догадался, не додумался. Это все реальная возможность, не так ли? А дурачек Юмаки просто был невнимателен, не заметил сам факт наблюдения. «Вот почему смотрел. Он анализировал. Я уже поступил в Юэй, поэтому ему придется быть осторожным и тщательно обдумывать каждое свое решение.» На этот раз Юмаки вложил в пощечины больше силы. Он тихо стонет от боли и, похоже, этого хватило, чтобы его проклятый мозг наконец-то обратил внимание на что-то, помимо паранои. Ему это не поможет. Паника — самый страшный паразит, который только может поселиться в человеке. На втором месте страх. На третьем — зависимость любого рода. Охраны у них точно нет, иначе бы его вылазки мгновенно пресеклись — отец ненавидит неповиновение и даже малейшее уклонение вызывает сильнейший гнев. Он бы точно не потерпел побегов. Нацуо едва удалось улизнуть из дома. И то, вероятно потому, что отец никогда не бросал на их старшего брата лишнего взгляда. С Юмаки такие финты явно не прокатят. Вероятность того, что у них установлены следящие устройства практически равна нулю, потому что будь это так, отцу пришлось бы признать, что его авторитет в доме не настолько силен, насколько ему кажется и хочется. Отец не вынесет мысли, что в нем есть столько "бунтарства" и "неповиновения", что он постоянно сбегает, поэтому тому проще верить в свою исключительность и то, что они запуганы достаточно сильно, чтобы "не творить глупостей". Нет, звучит слишком наивно. По любому что-то есть. Юмаки может вытворять возмутительные и безумные вещи, идеально подходящие под "глупости". Отец знает это как никто другой. Поэтому да, прослушка или шпион имеет место быть, даже если отцу пришлось проглотить свое эго. Вопрос в том, почему он ничего не предпринимает. Или Юмаки так запутался в своих тревогах и страхах, что перестал адекватно воспринимать реальность и начал параноить о том, чего нет и никогда не было? «Он так странно смотрел на меня тогда... Почему?» А тот одноклассник... Ничего не скажет. Парень не был достаточно осведомлен о ситуации, чтобы сложить хотя бы один плюс один. Он вообще в курсе, что Юмаки сын Старателя? А имя его помнит? Разумные доводы не успокоили тревогу, но тем не менее напомнили, что Юмаки слишком осторожен для глупой ошибки. На данный момент все идет очень хорошо. В последний раз похлопав себя по щекам, но не в качестве отрезвителя, а скорее как в утешение, он выпрямился. В зеркале отражалось чудище. Серое лицо, капли пота, сухие губы, мешки под глазами и красные щеки. Юмаки несколько мгновений смотрит-смотрит-смотрит—... Мговенья перетягиваются в... Просто смотрит. Оно не мигает. Чудовище в отражении проводит ладонью по сальным волосам, расчесывая их пальцами. Глаза немигающе смотрят на Юмаки в ответ и он думает, что же там скрывается. Он никогда не умел читать по глазам чужие "души". Он моргает, и на месте чудовища теперь он сам. Юмаки Тодороки, один из близнецов Тодороки. Сын Старателя. С серым лицом, темными кругами под глазами и прокушенными до крови губами. И сумасшедший, судя по всему. — Фантастика. У меня едет крыша. — глухо бормочет Юмаки, боясь, что если он не будет достаточно тихо шептать сомнения в собственном здравом уме, то за дверью внезапно появится отец с санитарами. Он включает холодную воду, ополаскивая лицо. Во всем виноват недосып. Вот почему это действительно не та тактика, которой стоит придерживаться для достижения своих планов. Три составляющие, которые приведут вас к успеху, звучат именно так: здоровый сон, отсутствие стресса и жирный кошелек в карманах. Ничего из этого у него в жизни нет, поэтому сейчас он в полной яме. — Все будет хорошо. — утешает он самого себя, а затем заставляет тело двигаться навстречу новому учебному дню. Юмаки быстро моется, надеясь, что мини-истерика не отняла слишком много времени и он может себе позволить потратить больше услилий на то, чтобы привести себя в порядок. Переодеться, высушить волосы, нацепить форму, накидать в сумку все необходимое, по привычке позволить огню окутать шею и плечи и выйти на улицу чуть пораньше, как обычно он делает, чтобы личный шофер не забрал его вместе с Шото. Он всегда придерживался этой рутины, и она менялась редко. Сейчас же это происходит автоматически, без осознанного вмешательства. Юмаки прокручивает в голове все, что мог забыть и не забыть. Зарядка? Есть. Деньги? Есть. "История возникновения причуд и их сингулярность"? Есть. МПГ? Он роется в сумке, пока не находит книжку "Международные Протоколы Героизма". Есть. Нет, стоит прекращать это дело. Иначе это будет довольно быстрая дорога в могилу. Юмаки вздыхает и садится на корточки, спрятав лицо в руках. Ками, он хочет просто поспать. Скоро пойдут вторые сутки, как он изводит себя. День едва начался, а уже все идет просто ужасно и отвратительно. Дальше — хуже. По опыту. Что ему делать? Он же не упадет в обморок, да? Конечно, это было бы не смертельно и не вызывало бы никаких подозрений, потому что его бессоница протекает еще из детства, но тогда могло бы вскрыться, что он нерегулярно принимает свои лекарства, а это было бы еще хуже, чем сам факт того, что он упал в обморок. Юмаки позволяет себе несколько минут посидеть так, а затем встает, ковыляя в сторону близжайшего магазина за энергетиком. Хоть бы сегодня не было физической подготовки.

***

По закону Вселенной — которую он не раз и не два посылал нахуй — день был отвратительным. Что означало, что боевым учениям быть. Смятая бумажка в руках слегка колит кожу. Он нехотя расправляет ее, внутренне умирая от перспективы общаться с кем-нибудь, и читает содержимое. Каракули там дают понять, что над этим постарался лично Всемогущий. Он вертит головой по сторонам, наблюдая за однаклассниками. В любой другой день он бы делал с целью познакомиться и поболтать, но не в этот раз. Он подмечает, кто выкинул листочек, а кто нет. «За сколько можно продать и кому?» — он сунул бумагу обратно в карман, прикидывая, насколько пополнится кошелек, если выставить хотя бы одну на аукцион. Труднодоступно. Пока в сторону. Можно создать коллекцию из всех этих бумажек, потом по-быстрому выложить в интернет пост с "лимитированным" и единственным в своем роде... Юмаки позволяет своему разуму замолкнуть, чтобы обдумать, как можно назвать "коллекцию", но тут же бросает это дело, признавая, что адекватных названий в разуме не возникает. «Но если выставить на аукцион? Ставки будут бешеными», — Юмаки присел на корточки, обхватив руками колени и уставился на учителя, обдумывая варианты. Нервно закусил губу, пожевав. — «Понятия не имею, как это сделать» (Всемогущий нервно потеет, чувствуя пристальный взгляд юного Тодороки, и старается не косится в ту сторону, где он... Подождите, почему его ученик сидит на полу? ... С другой стороны, в регламенте, с которым он ознакомился перед учениями, нет пункта, запрещающего сидеть на полу во время занятий. Наверное, ему не стоит это комментировать. Важно создать безопасную и доверительную атмосферу. Всемогущий мудро решает не обращать на это внимание. Дети в нынешнее время такие странные.) Придя к определенному компромиссу, он перестает препарировать Символ Мира взглядом и вместо этого обращает внимание на то, как Шото уставился на учителя. Как дохлая рыба на рыбака. Взгляд в никуда. Вроде бы и смотрит в упор на тебя, но не видит. Юмаки пытается разглядеть хоть что-то, что указывало бы на стремление, боевой дух, гнев, но ничего. Иногда становилось завидно очевидному мастерству брата делать каменную рожу, которое с легкостью скрывает все, что находится внутри. Некоторые вещи никогда не меняются. И если и было что-то постоянное, так это эмоциональность Шото. Ранимый и хрупкий в маминой хватке, но стойкий яростный против отца. Юмаки знает, что за этим скучающим лицом кипит столько всего, что даже мысли об этом вызывают у него головную боль. Чисто теоритически и логически, Шото тоже не помешало бы... лечение, как у их мамы. Да и Юмаки, если уж на то пошло. Ну, возможно, не только им двоим. Семейка Тодороки — просто кладезь психических расстройств. Золотая жилка. Юмаки прячет лицо в ладонях и делает глубокий вдох. Опять. В бессоницу его разум становится более восприимчивым. Что приводит к меланхоличному, почти депрессивному состоянию. Он знает все это. Знает. Но знание не помогает избавиться от досадной привычки. Или это нельзя назвать привычкой? Черт его знает. Когда он более-менее восстанавливает самообладание, то случайно ловит чужой взгляд. Это вызывает дрожь. Юмаки не ожидал, что Шото обратит на него внимание именно в этот момент. С другой стороны, брат всегда был чуток к подобным вещам. Воспользоваться ли шансом немного поболать? Это, вероятно, не улучшит настроение Шото. Он никогда не любил пустую болтовню, особенно перед и во время тренировок. Отвлекающе, по его словам. Но так даже лучше. Юмаки подзывает брата, маня его к себе пальцем, словно кошку. Лицо Шото остается стоическим, не выражая ничего, кроме вселенской скуки к тому, насколько тухло проходят боевые учения. Но он не обманывается этим, зная, что на самом деле каждой битве Шото отдаёт все свое внимание. (Счастливо не замечая, как пару одноклассников оживилось. Только слепой, глухой и тупой не уловил бы натянутые отношения между ними. Знай Юмаки о мыслях некоторых людей, то рассмеялся бы над этой глупостью. Он и Шото могли ссориться и даже драться, но это не отменяло их любви друг к другу. Они даже как-то разнесли зал в хлам потому, что Шото съел чужой йогурт. Как выяснилось потом, это сделал Нацуо. Отец, само собой, был не в восторге.) Понимая, что брат может заупрямиться и на зло не подойти, Юмаки громко зовет его по имени, провокационно и с веселой ухмылкой. Не оставляя выбора игнорировать, потому что даже Всемогущий встрепенулся. То ли от крика, то ли от любопытства. — Тебе нужна бумажка? — Юмаки тычет в сжатый кулак брата, который не поняв, к чему вопрос, просто уставился. Он тыкнул снова, настойчивее, злее, пытаясь донести, что это важно. Ладонь Шото податливо раскрывается, и листок на ней тут же исчезает в чужой карман. Юмаки широко улыбнулся, горячо благодаря брата за помощь "нуждающимся и нищим", встаёт с корточек и отвешивает щедрый, отвратительно бодрый шлепок по спине. Шото гримасничает, посылая свой лучший недовольный взгляд. А Юмаки, прекрасно зная о реакции брата, весело улыбается и отправляется на поиски напарника. Который, к счастью, нашелся раньше, чем он начал позориться и выпрашивать у всех показать кто такой Ханта Серо.

***

Здание было высоким и бетонным. Плохо совместимым с огнем. Юмаки отправляет напарника к бомбе и выбирает окно первого этажа, которое выходит в переулок, чтобы выпрыгнуть из него. Неплохо осмотреться. Несколько идей крутились в голове, медленно выстраивая хлипкий план. Не его конек придумывать стратегии, но, с другой стороны, это была неплохая тренировка. Пойди он против героев напролом, то все закончилось бы слишком быстро и скучно — даже предсказуемо. Юмаки находит взглядом самое удобное здание в округе, — соседнее, прямо напротив того, где они находятся прямо сейчас, — и пару раз стучит в наушник, открывая канал связи. Он дает несколько инструкций напарнику, а затем прислоняется спиной к стене, устремив взгляд в небо. Тихий статический шум в наушнике привлек его внимание и он пару раз стучит по нему, принимая вызов — только чтобы услышать, что напарник на нужной позиции. Все готово. Юмаки вздыхает, готовясь ждать. Спустя какое-то время наушник снова тихо трещит. Герои пришли. Он прислушивается, слыша тихие голоса. Не для того, чтобы разузнать планы, а для того, чтобы понять, где они. Юмаки ждет. Ждет. Ждет. Вот оно. Прикладывая ладонь к зданию, Юмаки отпускает контроль.

***

Серо бродил ходил по крыше, позволяя взгляду метаться между пылающим зданием и напарником. Наблюдать за учиненым хаосом было захватывающе — причуда Тодороки была сильна, а его... метод безжалостен, но эффектен. Тем не менее, в какой-то степени оставался неприятный осадок. Словно они сделали что-то злодейское, — но они же сейчас, технически, злодеи, так что проблем быть не должно? — не подходящее героям. Но Всемогущий пока не сделал замечание, а лишь молча наблюдал. Парень оборачивается назад, чтобы посмотреть на Тодороки. Который, к слову, тревожно сидел на краю крыши, болтал ногами в воздухе и играл во что-то на телефоне. В какой-то момент он даже пытался оседлать бомбу, но когда она погнулась под весом ему пришлось с сожалением отступить в пользу того, чтобы сесть на пыльный бетон. Сама беспечность. Поразительная, учитывая что Тодороки только что почти запек живых людей, словно курочку в духовке. Технически он не использовал огонь, а нагрел бетон до состояния расслоения, тем самым ослабив конструкцию и обрушив здание на одноклассников, но Серо считал, что суть одна.* Тревожная тишина нервировала. — Не думаешь, что как-то слишком? Не то чтобы я не признаю твою идею уникальной, чувак, но сам понимаешь. Видя в ответ отрицательное покачивание головы, Серо вздыхает, отсчитывая минуты до окончания. Это было скучно, на его взгляд — он не против подраться, а просто сидеть и выжидать... Беспокоило его, словно зуд. Напарник продолжает нажимать кнопки на экране, словно ничего важного не происходит. Вероятно, в его понимании так и есть. — В правилах не было обязательного условия, что мы должны оставаться внутри здания все испытательное время — только то, что должны занять позиции в начале и охранять бомбу или обезвредить противников. Всемогущий дал нам свободную волю действовать так, как мы считаем нужным. — Тодороки делает паузу, ругаясь себе под нос на противника в игре, а затем продолжает: — У них нет шансов. Был бы, если бы смотрели по сторонам — мы даже не прячемся, вон, сидим на соседнем здании. Дебилы, думает Юмаки, завершая раунд победой и откладывает телефон.

***

Бой завершился быстро. Противники выглядели удрученными и побитый вид только подтверждал безоговорочный проигрыш. Когда он вернулся в зал ожидания, где остальные одноклассники разговаривали о прошедшем бою, жужжа словно рой пчел, то намерено отстранился от обсуждения. Особенно от нравоучений Всемогущего. Шото послал взгляд, кричащий о том, что знает и осознает, что его идею с масштабом украли. Юмаки, ухмыляясь, в ответ высовывает язык и видит, что Шото невольно улыбается — той самой едва заметной, мягкой улыбкой. Приятно видеть, что его ребячество вызывает у брата забаву. Как только объявили о следующей битве — Асуи Тсуи и Каминари Денки против Хагакуре Тору и Мидории Изуку, узнал он от Всемогущего — к нему подошёл бывший напарник, выглядя спокойным и на расслабоне, но опытный взгляд видит легкую нервозность. Юмаки молча любопытствует, пытаясь вспомнить имя. К счастью, в этот раз мозг регает сотрудничать. Серо не заставляет долго ждать. Улыбка Юмаки становится все шире и шире по мере того, как он слушает, и бывший напарник это замечает. Он чешет затылок, причитая что-то о "семейном безумстве Тодороки" себе под нос. Осуждения в этом не было, скорее легкое удивление и смирение. — Но ведь это сработало! — Ты поджёг здание, чувак. С живыми людьми. Обрушил все чертово здание на одноклассников. — Серо выпускает пряди волос из кулака, теперь ероша их. Он делает глубокий вдох настолько, насколько позволяет объем его легких. Возможно, его клетки мозга могли бы умереть от перенасыщения кислородом. Или его легкие просто лопнули бы. Что одно, что второе имело одинаковую привлекательность для Серо. — Это напрягает, знаешь ли. Теперь, после слов Всемогущего, когда я думаю об этом... Возможно, нам стоило придумать что-нибудь другое. Юмаки оглядывается, смотря на напарника, и просто пожимает плечами, сдерживая желание демонстративно закатить глаза. Он действительно не понимал проблемы. — Они не умерли. — Проблема не в этом. — Да, не в этом. — Юмаки слегка морщится от резкого тона, который случайно проскользнул в его голосе, но не извиняется. Кто бы мог подумать что придется разжевывать очевидные вещи? — То, что это тренировка мало что меняет — особенно мой подход к делу. Как и сказал Всемогущий, это опыт, который нам пригодится в будущем. Сегодня травмы, завтра смерть. От его слов образовалась пауза. Серо все еще выглядел так, будто проглотил жука, но не стал отрицать долю правоты, какой бы неприятной она не была. — Я знаю. Я не об этом. — напарник помялся пару секунд, словно пытаясь собраться с мыслями. — Просто это тревожно. Ну, знаешь, проявлять подобные наклонности. — образовалась заминка, едва заметная, прежде чем Серо продолжил, почти обвиняюще. — Мы же герои и должны быть образцом не-насилия и справедливости. Юмаки пожал плечами, не зная как по-другому отмахнуться от собеседника, и на этом диалог благополучно завял.

***

Он выходит из школы, вяло перебирая ногами. Это было ужасно. Уроки с утра до обеда, а потом бои? Если с утра он думал, что это катастрофа, то он сильно недооценивал масштабы. Брат молча идет рядом, переодически косясь на него, и Юмаки знает, что потом придется объяснять свое состояние. Редко когда он выбирает ехать домой на машине. Краем он глаза замечает двух людей, говорящих на повышенных тонах, и проходит мимо. Не его дело, в целом. Он даже не знает, кто это. Оба замирают, словно олени перед светом фар, а затем кто-то пытается остановить. Раздражение кипит в нем, словно вода в чайнике, и он выплескивает это на... Кажется, его разум немного прояснился от вспышки эмоций. Юмаки моргает, оглядывается. Пришуривается, пытаясь понять, где он видел это лицо и... Да, одноклассник, которого он послал нахуй. Мозг не подсказывает имя, но зато подсказывает, что связываться с этим бедствием лучше не стоит. С этого момента ему не нравится зеленый, решает Юмаки. Впрочем, ему нет до этого дела. Настроение совершенно не для милого общения или подростковой драмы, которую устроили его две катастрофы-сокурсники. Он решительно продолжает свой путь, догоняя брата.