Сквозь лед

Небо совсем потемнело. В отверстие входа задул ветер, переходя на порывы, занося в пещеру снежинки. Ирм’ор развел огонь, и пещера, освещенная теплым светом костра, стала чуточку уютнее. Снежинки, залетая, таяли, оставляя темные пятнышки на каменном полу. Кан-тей занимался оборудованием. Ирм´ор и Клабит занимались своими вещами. Цвеин’де осмотрел все, что удалось забрать с корабля. Его беспокоили запасы еды, их было очень мало. Все мясо уничтожено вместе с холодильными установками. Остались только прессованные белковые брикеты. Здесь нет дичи, чтобы охотиться, нечем восполнить нехватку провизии. Они могли обходиться без еды достаточно долго, если от них это требовалось. Но на сколько это может затянуться? Относительно недалеко от них оказалась Аттурийская база, но он пока был не готов опуститься до того, чтобы обратиться к ним за помощью. Хизер легла на шкуры рядом с охотниками. Но заснуть сразу не получалось, сон был прерывистый и беспокойный. Все тело ломило. Она вертелась, пытаясь найти положение, в котором можно было удобнее. В какой-то момент она заснула. Ее разбудил приступ кашля. Она открыла глаза и села. С ее места был виден вход в пещеру. Теперь за ее пределами было темно, точно наступила ночь, а ветер порывами задувал снег. Перед входом намело уже небольшой сугроб. Но в пещере было тепло. На шкуре, рядом с горячими телами охотников, даже жарко. Она никогда не спала так близко к ним. Она ощущала слабый запах корицы, мускуса и металла от их тел. Она посмотрела на лежащего рядом Чмен-ха. Он все еще дышал. Ей хотелось до него дотронуться. Она не касалась охотников вне тренировок. Осознанно никогда, но ей иногда хотелось узнать, какие они на ощупь. Но здесь так не принято. В пещере было темно. Только свет от оборудования и костер в центре. Вокруг костра собрались уцелевшие члены клана. Цвеин’де сидел спиной к ней, Кан-тей сидел сбоку и ел пищевой брикет, справа сидел Ирм’ор с пил из металлической плошки. Клабит занимался чуть в стороне своим снаряжением. Ей так хотелось пить. Она попыталась встать, но тело не слушалось, она снова зашлась кашлем. Цвеин’де чуть повернул голову в ее сторону и чуть заметно качнул когтистой рукой. Ирм’ор поднялся, взял вторую плошку и подошел к ней, присев на корточки. Протянул ей миску с водой. Из всех охотников он был самый маленький и худощавый, но при этом самый изворотливый и ловкий. Он охотился, нападая на добычу сверху, и никогда не шел в лобовую атаку, как Клабит или Чмен-х. В этом они были с ним похожи. Она взяла у него миску. Он посмотрел на нее. Снова легкое покалывание, он поднялся и вернулся на свое место. — К´диг по-прежнему между двумя тропами, но внутреннее кровотечение остановилось. Чмен-х идет на поправку, а вот Уман не справляется. Воспаление затронуло легкие. – Возвращаясь к очагу, – сказал Ирм’ор. Цвеин’де нахмурился, еще два охотника могут принять недостойную смерть. Не так он видел конец для членов своего клана. Даже для умана. Если в случае с К´дигом, он скорее всего уйдет, не приходя в сознание, то мелкая будет уходить тяжело и долго. А ведь она может не попросить его облегчить свой переход. Уманы редко убивают себя, даже когда это будет лучший выбор для них. Они цепляются за свою жизнь до последнего. Кажется, она рассказывала, что это связано с их религиозными традициями. Спустя какое-то время уман стала ворочаться и никак не могла успокоиться, это заметили все. Она стала метаться, то приходя в сознание, то снова забываясь. Температура ее тела сильно возросла. Похоже, у нее началась агония. Цвеин’де подошел к краю пещеры. Всматриваясь в будущее небо. К нему подошел Кан-тей. — Сколько добираться до места, где можно осуществить передачу? — Спросил Цвеин’де. Кан-тей вытянул руку и показал на пики, которые возвышались на горизонте и сейчас были едва различимы. — Не так много. — Заметил Цвеин’де. — При таких условиях будет сложно подняться, — ответил Кан-тей. — Здесь где-то была база Аттури. Сколько до нее? — Она дальше на восток, но до нее проще добраться. Все время вниз по ущелью. Потом по открытой равнине. — Есть по ней данные? — Практически нет, она не представляет интереса. Одна из забытых исследовательских баз. Судя по всему, для тех, кто не нашел свою тропу. — Что по прогнозам погоды? — Буря замедлила свое движение. — У К’дига и Умана заканчивается время. Запасов тоже мало. Если мы доберемся, и Ксинд примет сигнал, неизвестно, сколько ему нужно будет время сюда добраться, — сказал Цвеин’де. — К’диг еще может выжить, ответил Кан-тей — А Уман? — Спросил Цвеин’де. — Уман следовала пути Кетану и отстояла право встать под его копье. Ее имя не будет забыто, — ответил Кан-тей. — Ты правда так считаешь? Цвеин’де посмотрел на Кан-Тея? — Пусть и путь ее был не долгим, но мне в чем ее упрекнуть, — продолжил Кан-тей, вглядываясь в бушующее небо. Цвеин’де развернулся и вернулся в пещеру. Где на шкурах уже расположился Ирм’ор. У костра сидел теперь Клабит. Уман притихла, она лежала, свернувшись клубком, прижав колени руками и смотрела на огонь, сверкая своими огромными глазами. Хизер лежала и смотрела на то, как пляшут блики от костра на стенах и сводчатом потолке пещеры. Воспаленный мозг складывал их в фигуры разных зверей, птиц, растений. Путешествуя, она столько их видела. Совершенно жутких, опасных и потрясающе красивых. Она восхищалась ими как ребенок. Охотников инопланетные красоты не трогали. Они посмеивались над ней за ее наивный восторг, сравнивали ее с ребенком. Она совершенно не обижалась на них за это. В чем-то они были правы. Она видела это все впервые, и как ребенок радовалась. Человечество было по сравнению с ними детьми. Еще не способное покинуть свою планету, пока они бороздили эту вселенную уже тысячи лет. Они колонизировали целые системы. Занимались терраформированием, строили космические колонии прямо в открытом космосе на гигантских станциях. «Мы для них маленькие дети, которые еще не научились ходить», – думала она, с трудом подавляя приступ кашля, теперь он бил ее беспощадно. Мысль о том, что она может умереть, стала посещать ее все чаще. Неужели она уйдет именно так? От простуды? Ее человеческая несовершенная природа нашла ее за миллионы световых лет от дома, на другой планете в компании с инопланетными охотниками. Ее состояние стремительно ухудшалось, и ничем, кроме простой воды, ей помочь не могли. Ей было бы достаточно обычного парацетамола и самых посредственных антибиотиков пенициллинового ряда. Почему она не взяла аптечку? У пришельцев нет антибиотиков для нее, рассчитывать на их технологии было глупо. Как оказалось, далеко не все они разбираются в инопланетных видах. Единицы, и то по справочникам. И тот, кто мог ей сейчас помочь, сам нуждался в помощи. Она не сдержалась и зашлась лающим кашлем. Ее вожак вышел из пещеры на небольшую платформу перед ней, где теперь намело огромные сугробы. К нему подошел Кан-тей. Клабит проводил их взглядом, он медленно поднялся и пересел к костру. Цвеин’де назвал своим приемником Кан-Тея. Клабит, считавший себя лучшим в клане, тяжело воспринял эту новость. Он рассчитывал на это место, но Цвеин’де, похоже, считал иначе. Он был хороший вожак, но судя по разговорам, достаточно молодой для этой должности. Постояв там, они вернулись. Когда заходил Кан-тей, от его тени отделилась часть и поползла по стене в противоположную сторону. Она наблюдала за этим странным явлением. У тени выросли четыре ноги. Они выгнулись как у кузнечика наружу. Из туловища начала расти шея, и казалось, вырастет и голова, но этого не произошло. Она закончилась обрубком. Спина выгнулась, а снизу торчали похожие на оголенные ребра отростки. Тень поднялась по стене, подобно пауку, и забралась на потолок. Стала не видной из-за нагара от костра. У Хизер забилось сердце, ей стало страшно. Она приподнялась. Похоже, никто из охотников не увидел этого. Они были очень чуткими и могли почувствовать опасность задолго до того, как она появится для нее. Но сейчас они были спокойны. Понаблюдав за ними, успокоилась и легла обратно. Наверное, у нее начались галлюцинации. Она не могла толком спать и бодрствовать. Все смешалось в какую-то кашу. Она закрыла глаза и провалилась в черноту со вспышками образов и фантазий. Когда открыла, огонь едва горел. Было все еще темно. Ветер завывал. Из охотников она увидела только Кан-тея, и похоже, он спал. Она раньше никогда не видела, как они спали. На охотах они этого не делали. На корабле они спали в своих каютах. И туда никто не имел права зайти, даже их вожак мог зайти, только в экстренных случаях. В целом он спал как обычные люди: на спине, положив руку под голову и согнув одну ногу. Она мысленно улыбнулась. Перевернулась на другой бок, заходясь сильным кашлем. И застыла от ужаса. С потолка над Чмен-х свисало что-то большое и темное. Оно тянулось к груди охотника. Она попыталась подняться, у нее все еще были Кин-ти-па, можно попробовать убить эту тварь. Поднимаясь, она поняла, что задыхается. А голова пошла кругом. И все это происходило так резко. Она захрипела, пытаясь закричать, и вытянула дрожащую руку, чтобы хоть отогнать эту тварь. В глазах стало темнеть. Похоже, этим она разбудила Кан-тея. Он резко вскинул голову в ее сторону. Тварь дернулась и поднялась вверх, растворившись в темноте. Кан-тей поднялся. Откуда-то сбоку вышел Цвеин’де и опустился перед ней на корточки. Цвеин’де взял охотников и пошел осмотреть тоннели. Далеко ли они идут и можно ли там найти что-нибудь полезное? Уже возвращаясь, он услышал уманку. Как она захрипела. Решил, что ее время пришло. Войдя, увидел Кан-Тея, подходящего к ней. Самка сидела, вцепившись лапками в шкуру. Ее всю трясло, она не умирала, она была чем-то напугана. «Не должен охотник так позорить себя страхом», – подумал он. Она показывала куда-то наверх и что-то пыталась сказать, но ее слова тонули в приступе кашля. Он проследил, куда она показывала, но там ничего не было. Да и не могло быть, вряд ли кто-то мог пройти мимо Кан-Тея и остаться живым. Сильная лихорадка вызвала галлюцинации, показав ей то, чего она боится, – решил он. — здесь ничего нет, ты должна лечь, – сказал он ей. Он положил свою руку ей на голову, принуждая ее опуститься обратно. «Какая она все-таки горячая» -подумал он. Она немного успокоилась и подчинилась. Он посмотрел через плечо на Кан-Тея, тот замер в боевой стойке с разложенными Кин-типа, всматриваясь в потолок пещеры. — ты что-то видел? – спросил он, поднимаясь. — Я готов поклясться, что на секунду что-то мелькнуло над телом Чмен-х. — Может, это была уманка? – предположил Ирм’ор – ее тепловой сигнал очень изменился. — Кан-Тей тихо зарычал, он не потерпит, чтобы его слова подвергали сомнению. — Установить дежурство, – скомандовал Цвеин’де. – Что с прогнозом погоды? – спросил он. — Эпицентр прямо над нами, – ответил Кан-Тей. А времени остается все меньше, – подумал Цвеин’де. Со здоровыми охотниками они могли оставаться здесь достаточно долго, но у половины его клана время заканчивается. Его это беспокоило. «И что так напугало уманку?» Она в принципе была пугливая, но в этот раз она испытала настоящий ужас. Так остро он еще не чувствовал ее страх. И если восприятие уманки искажено болезнью, то Кан-Тей не мог ошибиться. Здесь кто-то был. Кто-то, кто решил прокрасться к ним и напасть на больных и раненых, пока остальные спали. Возможно, они наткнулись на Аттури, на какое-то исследовательское или сторожевые устройства? Время шло, костер снова полыхал. Вход в пещеру завалило снегом наполовину. И теперь ветер практически не задувал. В пещере стало по-настоящему тжарко. Охотники поели, собравшись у костра, и какое-то время молчали. Тишину нарушил Цвеин’де. — Расскажи мне, Кан-Тей, что ты видел, когда все прошло? – спросил он. — Сложно описать, я решил поспать. Уманка закопошилась и разбудила меня. Она пыталась подняться, стала задыхаться, я почувствовал ее страх и решил посмотреть, что происходит. Она смотрела вверх, собиралась атаковать что-то наверху. В этот момент что-то, проскользнув, поднялось к потолку. — Может, самка обезумела и пыталась убить Чмен-х? – спросил Клабит. — Нет. Ее цель была на своде пещеры, Чмен-х ее не интересовал, – ответил Кан-Тей. — На что это было похоже? – спросил Цвеин’де. – Какое-то устройство или животное? — Это было похоже на хвост сбегающего Каинд-Амедах, как это происходит в ульях. Резко поднялся вверх. — А что видела уманка? – спросил Ирм’ор. Цвеин’де повернулся и посмотрел на организованный лазарет. Уманку в действительности никто не спрашивал, что произошло. И это был его серьезный промах. Хотя сейчас ей сложно отделить видения от реальности. Но опросить ее стоило. Она как раз не спала, перевернулась и теперь тихо лежала на животе головой к костру. Вытянув одну ногу, вторую согнув и положив на колено голову. Он всегда удивился ее пластичности. В этой немыслимой позе ей, похоже, было даже удобно. Повернув голову в сторону Чмен-х, она смотрела куда-то в пустоту над ним. Он вспомнил, что она ничего не ела уже достаточно давно, кажется, с момента их первой остановки. Так она просто умрет от голода, и это ляжет позором на его плечи. Предводитель не смог организовать достойный уход за своим больным охотником, и тот умер от голода. Его могут не просто отстранить от ведения клана, но и изгнать. Уманка ничтожно мало ела, но очень часто. И еще больше она нуждалась в воде, которую сейчас она совсем не пила. Она не просила, и все просто забыли об этом. Он взял белковый брикет и миску с водой, растер его и растворил в воде. Он не единожды видел, что уманка предпочитает еду растворять в воде. Будто она младенец, не имеющий зубов. Еще она любила греть мясо в воде, а не жарить его. При этом посыпая его протертым минералом с ее планеты и какими-то местными сушеными травами. Уманы, в отличие от них, были всеядны. Они могли есть вообще любую органику и неорганику своего мира. Вообще практически все. И даже некоторые ядовитые для них растения и животные они сумели приспособить и употребляли в пищу. Их способы приготовления еды были похожи на сложные обряды жрецов храма, которые длились иногда по несколько лун. На одной из охот она не просто съела отваренное мясо, но и выпила из-под него воду. Повергнув всех в культурный шок. Назвав эту отработанную воду «буль-оном». Эту жижу она называла едой. Потом он это видел частенько. Растворять еду в воде, ей похоже нравилось. Сейчас эти странные пищевые предпочтения показались ему очень полезными. Он поднялся и подошел к ней. Она чуть вздрогнула, когда он опустился на корточки рядом. Она не отводила глаз от места где-то в пустоте над Чмен-х. Он посмотрел туда, но ничего не увидел. Он постучал когтем рядом с ней, привлекая ее внимание. Она посмотрела и поняв, что от нее хотят, стала подниматься. Она похудела. Наручные браслеты, что раньше плотно сидели на ней, теперь болтались. Он не ожидал, что она так быстро сгорит от болезни. Быстрый метаболизм умана опять сыграл не в ее пользу. Он подождал, когда она закончит кашлять. Это был тяжелый, дурной кашель. Как у зараженного грудоломом. Но она держалась достойно своего положения. Взяла миску с едой и даже поела, совсем немного, учитывая, что она долго оставалась без еды. Не похоже, что она была сильно голодна. Он нахмурился, это говорит о тяжести течения болезни. — Хез-ер, - обратился он к ней. Когда она закончила и вернула ему миску, поклонившись, как полагается, — расскажи мне, что ты видела? Она нахмурилась и снова закашлялась. Сейчас ее температура немного опустилась, и она стала больше кашлять. Он уже заметил что, когда поднимается температура, она переставала кашлять, и наоборот. Болезнь протекает волнами. — я видела, как что-то попало в пещеру. Когда вы с Кан-Теем выходили. Видела, как оно шло за вами. Я приняла это за сон. Наверное, оно скрывалось на потолке. Я видела, как оно тянулось к Чмен-х. — Где оно сейчас? - спросил он. — Здесь. Оно снова прячется где-то наверху. — Ты видишь это? — Сейчас Нет. Но я знаю, что это здесь. -Он нахмурился, похоже, у нее начались галлюцинации. —Твой разум воспален, он обманывает тебя. Ты путаешь сон с явью, - подытожил он. Она помолчала и ответила. — Ты прав, мой вожак. - Замолчав, виновато опустив голову. Цвеин’де вздохнул. Он никогда не думал, что повиновение будет так его раздражать. Она даже не пытается отстоять свои слова. Он привык, что его воины время от времени бунтуют. И это нормально. Это дисциплинирует их и его. А уманка даже не пытается соперничать. Из-за этого даже неплохая, особенно для нее, трофейная коллекция не укрепляет ее статус. Он не знал, как заставить ее верить в себя. И теперь, когда ее время на исходе, он уже ничего не сможет изменить. Он поднялся и вернулся к костру. — зачем тратить на нее припасы, - обратился к Цвеин’де Клабит, когда он опускался у огня. - лучше будет отправить ее к предкам. Положить конец ее страданиям. — Хе-зер такой же член клана, как ты, Клабит. У нее ни меньше трофеев, чем у остальных. Она идет тропой воина. И пока она не изъявила желания с нее сойти. Запомни Клабит, решение уйти или бороться до конца принимает только сам охотник, а не члены клана за него. Я напоминаю тебе об этом, на случай если захочешь «положить конец страданиям» кому-то из своих братьев по оружию. — Мягкое мясо никогда не станет мне собратом и не будет равно нам, - прорычал он. —Пока уман член клана и идет тропой Кетану, соблюдая кодекс, мы будем считать ее своим сородичем. Так велит кодекс, - отрезал он. Клабит сжал кулаки, но промолчал. Кан-Тей и Ирм’ор едва напряглись, не сводя глаз с Клабита. Вожак - гарантирует соблюдение кодекса и выживание клана. Можно оспорить его лидерство, как неподходящего на эту роль. Но нельзя оспаривать положения кодекса. Клабит как раз это регулярно делал. И в случае брошенного вызова и победы Клабита их клан мог получить статус «дурной крови». Ни Кан-Тей, ни Ирм’ор этого не хотели, тем более из-за убийства и без того чуть живого умана, который ни сегодня, завтра сам отойдет к предкам. Клабит окинул собратьев взглядом, поняв, что поддержки его слова не имели, немного успокоился, фыркнул, поднялся и ушел в свой угол, где он разложил свои вещи. — Что сказал уман? - спросил Кан-Тей. — Она бредит, - ответил Цвеин’де. Говорит, видит кого-то над Чмен-х. И что оно зашло с нами с улицы и по-прежнему здесь. Кан-Тей и Ирм’ор одновременно посмотрели в ее сторону, она по-прежнему смотрела в пустоту над охотниками. Цвеин’де снова отправился на разведку в туннели. На этот раз один, активируя лазерную сетку за собой. Троих охотников оставил в лагере. Дежурил сейчас Ирм’ор. Клабит пропустит это дежурство, недоверие клана станет ему наказанием. Он шел по огромным залам, похожим на туннели улья. И при этом никакой органики. Ни намека на жизнь. Сквозняк говорил о том, что где-то есть еще выход из пещер. Продвигаясь в глубь, его охотничьи инстинкты обострились. Он чувствовал опасность, что-то определенно было здесь. Он ощущал присутствие чего-то или кого-то. За ним наблюдают. Захотелось разложить сюрикен и запустить его, раскроив голову подкрадывающемуся со спины существу. Он раздвинул Кин-ти-па и резко развернулся, рыча. Лезвия со свистом разрезали воздух. А его рев раскатился эхом по пустым сводчатым туннелям. Но за его спиной никого не оказалось. Только ветер слабо завыл. Он развернулся еще. Осмотрев все вокруг себя. Ничего не было. «Дурное место» - подумал он. Возвращаясь, он остановился на полпути. Ощущение не могло его настолько подводить. Тем более это чувствовал не только он. Он поставил датчики движения с камерой. Они приняли вид окружения, сливаясь со стеной пещеры. Теперь он мог видеть, что здесь происходит, когда здесь никого нет. Хизер лежала на боку и смотрела на черное пятно на своде потолка. Там была тень, отброшенная светом от костра. Раньше она так думала. Но теперь ей стало казаться, что есть еще что-то. Точно замерший в ожидании своей жертвы паук. Лишь изредка она видела легкое шевеление. Это было по-настоящему или ее сознание действительно подводит ее? Когда их вожак ушел, а охотники разбрелись и занялись своими делами, эта тварь стала шевелиться сильнее. Она точно ждала, когда все перестанут смотреть на нее. Она медленно стала вытягивать свои длинные членистоногие конечности. Они стали медленно тянуться к груди Чмен-х. Хизер замерла от ужаса. Она посмотрела в сторону Ирм’ора. Тот стоял на дежурстве и ничего не замечал. Существо переползло ему на грудь. Чмен-х вздрогнул, когда тварь вонзила в него свои конечности. Одну за другой. Сгорбилось и наклонилось к Чмен-х. «Нет, это не может быть правдой!» – шалея от ужаса, думала она. Она отвернулась. «Это просто приступ жара, это лихорадка, этого нет!» Когда она повернулась снова, твари не было. «Вот так» - подумала она, «всего лишь наваждение, я вижу кошмары наяву, это просто болезнь так меня убивает». Она посмотрела на потолок. Там тоже ничего. Она выдохнула и закрыла глаза. «Они инопланетяне, охотники, самые опасные существа во вселенной. Совершенные машины для убийства. Они не подпустят к себе ничего, что могло бы навредить им». С этой мыслью она стала проваливаться в забытье. Ирм’ор неподвижно стоял у стены. В месте, где просматривалось все помещение. Он разложил копье, как полагалось часовому. И лишь изредка, чуть поворачивая головой, внимательно всматривалась в пещеру. Все было спокойно. Остальные члены клана спали, и даже беспокойный уман наконец заснул. Ирм’ор не питал неприязни к ней, ему были безразличны ее достижения. Он с ней не соревновался, в отличие от Клабита. Тот готов был соперничать чуть ли не со своей тенью. Его разрывала зависть ко всему вокруг. Он не уважал ни дичь, ни своих братьев, но ему был неинтересен и Клабит. Он убьет себя сам. Такие, как он, живут крайне мало. Ему достаточно держаться от него подальше. Не известно, сколько жизней может забрать с собой этот глупец. Ирм’ора интересовали только свои трофеи, а точнее самки, которых он может за них получить. Больше и лучше трофеи – лучше и больше самок, статусные самки. Дочери вождей, о них он мечтал. Ему нравились самочки. И когда Великий Вормур привел в их клан умна, его обрадовало то, что она была женского пола. Как охотника он просто не мог ее воспринимать. Забавная, с забавными рассуждениями. Бегала туда-сюда. Иногда была даже полезна. Только вот ее запах был невыносимым. Он раздражал. Сначала он был неприятен. Одно дело на охоте чувствовать запах добычи, другое – чувствовать его постоянно. Потом ее запах стал провоцировать. В спаррингах некоторые охотники свирепели настолько, что вожаку приходилось их осаживать. Иначе они бы убили мелкую. Но потом он понял, почему он был для него неприятен. Она пахла как женщина. Не совсем так, но очень похоже. Она вызывала желание, и похоже, не только у него. Но до остальных этот факт все никак не доходил, поскольку осознать такой позорный факт было очень сложно. Охотники крови и вожаки еще умели сдерживать свои порывы. Им были доступны женщины. Они не так сильно срывались, стараясь не допускать и намека на порочащие их честь желания, а вот у молодняка голову срывало по полной. Никто из них не осознавал истинную причину раздражения к самке. Члены клана просто старались держаться от нее подольше, а он осознал это. Она даже стала приходить к нему в грезах. Понимая причину, ему стал нравиться ее запах. Он стал наслаждаться им. Теперь он казался ему невыносимо приятным. Ему стали нравиться спарринги с ней. Вполсилы, играя, незаметно касался ее бедра или валаров. Иногда удерживал ее под собой, словно строптивую самку. Это стало напоминать любовную прелюдию. Он догадывался, что Клабит, будучи хорошо развитым и имея низший статус, испытывает более острую нужду в женщинах. А значит, ее запах дразнит его сильнее остальных. Он искренне расстроился, когда стало понятно, что она скорее всего умрет. Она красила своим присутствием долгие перелеты. Может, когда ее не станет, попробовать отловить еще одну самочку умана? Пусть летает с ними. Ей будет интересно, и им. Но уже не пытаться из нее сделать охотника, это все не нужно. Статус клана портит, и миссию может завалить или, как сейчас, заболеть, и непонятно, что с ней делать. Он снова представил самок вождей и немного расслабился. Когда-нибудь он обзаведется собственным гаремом. Сейчас это были случайные самки, которые по какой-то причине не принадлежали ни одному из охранников. Но потом он обязательно выберет себе лучших. Иногда он даже представлял, что в его гарем могли бы попасть женщины других видов. Из этих мыслей его вывел резкий шум. Чмен-х неожиданно пришел в себя, хотя он исправно давал ему лекарства. Он не должен был проснуться. Чмен-х взвыл утробным ревом и резко сел, хватаясь за горло. Кан-Тей и Клабит моментально оказались рядом с ним. Ирм’ор оказался первым, сложив копье и убрав его за спину. Чмен-х рычал, переходя на хрип. Вцепляясь когтями в горло и грудь, раздирая их. Твей брызнул в разные стороны. Уман, что спала рядом, вскочила и забилась в угол, твей залил ей лицо и голову. Ирм’ор схватил Чмен-х за руки и попытался его остановить. К нему подбежал Кан-Тей, тоже пытаясь перехватить руки. Чмен-х был довольно крупный, комплекции ближе к Клабиту, им вдвоем было сложно удержать его руки. Мышцы Чмен-х вздулись. Он наносил себе увечья, разрывая горло, глаза горели безумным огнем. — Снимите, снимите это! – Захлебываясь твеем, хрипел он, размахивая руками. Ирм’ор не удержался и упал на одно колено, ударившись о стену, чуть не раздавив маленькую самку. Но Хизер быстро отпрыгнула. В какой-то момент Ирм’ор посмотрел на раны и увидел, что все горло Чмен-х превратилось в кровавое месиво. Он стал слабеть в их руках от потери твея. Он все-таки добрался до артерии. И теперь сердца мощными толчками выталкивало твей из раны. Кан-Тей попытался зажать рану, но артерия была разорвана в нескольких местах, и зажать не получилось. Из пасти Чмен-х с каждым хрипом выливалась кровавая пена. Его глаза закатились. Он стал слабеть. Его голова безвольно откинулась назад, а грудь постепенно перестала подниматься. Клабит отпустил ноги, которые он удерживал все это время. Кан-Тей и Ирм’ор аккуратно опустили тело, сложив руки Чмен-х на груди. Кан-Тей, тяжело дыша, перепачканный в его твее, собрат, поднялся и отошел. Ирм’ор остался сидеть на корточках. Он не мог понять, что сейчас произошло? Уман, забившись в угол, раскинула руки в стороны, не отрывая глаз от тела Чмен-х, вжалась в стену. Он уловил ее печаль. Она скорбела по одному из них? Клабит встал в боевую стойку, перебирая пальцами и сверля самку взглядом. Кан-Тей напрягся, наблюдая за Клабитом. Клабит сделал резкий выпад и оттолкнул Ирм’ора. Он не ожидал нападения сзади и отлетел в стену. Кан-Тей сделал ответный выпад, но Клабит отмахнулся от него. Кан-Тей лишь немного задел его. Клабит не собирался с ним драться и уходя от выпада, схватил самку за горло и оторвал ее от земли. Маленькое тельце, как игрушка, взлетело в воздух. В этот момент уманка выдвинула свои Кин-Типа и вонзила их в бок Клабиту. Он взревел. Ножи вошли не глубоко, под углом, не задев органы, но он все равно рванулся от боли. Ее наручный браслет сполз, цепляясь и застревая в плоти. Раздался треск. Ее Кин-типа сломали ей руку. Хизер смотрела на тело Чмен-х, единственного, кто ей помогал, кто мог ей помочь был мертв. Тоска сжала ей сердце. В последний момент она увидела несущегося к ней Клабита. Все его тело было окутано черной дымкой. Она тянулась за ним шлейфом, точно черный огонь. Кан-Тей не успел его перехватить. «Вот и все», подумала она. «Быть может, так мне будет лучше уйти», - пронеслась холодком мысль в ее голове. Но когда Клабит оказался прямо перед ней, в ней проснулся до этого ранее неведомый порыв злости. «Пусть я уйду, но я пролью твою кровь, ублюдок, я так просто не сдамся». Он схватил ее за шею. Она разложила запястные лезвия и вонзила их в него, так сильно, как только смогла. Но они сползли с руки и попали по касательной в бок. В глазах Хизер стало темнеть, а голова закружилась от давления. Даже полоснувшая острая боль в руке не помогла вернуть ее к реальности. Клабит чуть ослабил хватку, удивленный, что уману все-таки удалось до него добраться. Глядя на свой окровавленный бок, в этот момент сзади его схватили за валары и рывком откинули. Он сделал несколько неуклюжих шагов, откинув самку в сторону и упал на спину в центр пещеры. Цвеин’де встал в боевую стойку, рыча и разведя руки в стороны. Цвеин’де, вожак клана, бросил ему вызов. Клабит поднялся и резко кивнув головой, вызов был принят. После чего бросился в атаку в корпус Цвеин’де. Он снес его мощным ударом плеча. Они врезались в стену. С потолка посыпались камни и песок. Цвеин’де перехватил Клабита и ударил с размаху коленом по незащищенным шлемам мандибулам, добавляя удар справа в голову. Клабит разжал руки и отлетел влево. Вскочил и пошел во вторую атаку. Кан-Тей тем временем обходил их по кругу, подходя к месту, где лежала самка. Она лежала лицом вниз. Он подцепил ее за лодыжку и подтянул к себе, очень удивившись, увидев, что она все еще в сознании. Он передал ее Ирм’ору, продолжая следить за поединком. Если он закончится плохо для его вожака, он встанет на его место и продолжит драться с Клабитом. Никакой альтернативы он не видел. Теперь Клабит — дурная кровь. Своим вожаком он не назовет его никогда, даже если ему сегодня придется умереть. Ирм’ор также вряд ли захочет себе судьбу изгоя. Если Клабит назовет себя их вожаком, клан Малаховой перестанет существовать. В это время Клабит сцепился с вожаком. Его удары были в разы мощнее, но Цвеин’де блокировал часть из них. От очередного удара Цвеин’де упал на колено, но моментально поднялся и в очередной раз схватив Клабита за валары, ударил его головой о стену. Клабит на секунду потерял ориентацию в пространстве и получил прямой удар в грудь. Доспехи на нём промялись. Он отступил на несколько шагов, тряхнул головой, залитой твеем, и раскрыв все четыре мандибулы, зашипел. Цвеин’де ничего не ответил и молча встал в стойку. Клабит бросился опять. Его глаза горели, зрачки расширялись до неестественного почернения. Цвеин’де заметил это и ему показалось это ненормальным. Бой продолжился. Клабит стал сдавать позиции, всё больше пропускал удары и уходил в оборону. Он был крупнее и сильнее своего вожака, но Цвеин’де превосходил его в мастерстве боя. Он прекрасно знал каждого своего охотника, как он дерется, его сильные и слабые стороны. Клабит в последний раз попытался опрокинуть Цвеин’де, сделав бросок в ноги, но получил удар ногой в голову и упал. Его отшвырнуло на лопатки. Он лежал, раскинув руки в стороны, тяжело дыша, клокоча и выплёвывая твей. Бой был закончен и Цвеин’де заговорил: — Ты напал на члена клана, когда он был болен и не мог принять твой вызов. Ты обесчестил себя и нарушил кодекс. С этого момента ты – дурная кровь и изгнан из клана. Ты не сможешь присоединиться к другим охотникам и кланам. Твоё имя будет вычеркнуто из древа предков, а трофеи уничтожены. Ты не сможешь покинуть эту планету и примешь на ней смерть в изгнании. Из оружия тебе остаются твои Кин-типа, всё остальное оружие и экипировка принадлежит теперь клану. Ты больше не можешь рассчитывать на своих собратьев, ты предал их. Пусть Кетану вершит твою судьбу. Клабит, преодолевая слабость от полученных ран, молча поднялся и проводил всех взглядом. Снял копье, разложив, вогнал в каменный пол. Было видно, что это далось ему нелегко. Весь залитый твеем, он отстегнул наплечную пушку и откинул её в сторону. Ударились об пол и его доспехи. Медленно развернулся и пошёл к выходу. Его силуэт растворился в черноте мглы и снегу. Трос натянулся, заскрипел, потом ослаб. — Цвеин’де, Чмен-х мёртв – к нему обратился Кан-Тей. — Его убил Клабит? — Нет. Он убил себя. Он подошел к телу. Приклонил колено возле мертвого собрата. Положил руку на его залитую твеем голову. Поклонился падшему товарищу. Посмотрел на Ирм’ора, тот держал уманку на руках. Судя по тепловому сигналу, к ней снова вернулась лихорадка. — Что здесь произошло? – спросил Цвеин’де, глядя на залитых твеем охотников. — Чмен-х пришел в себя. Он находился в состоянии спутанного сознания и начал наносить себе увечья, от которых впоследствии скончался. Нам не удалось ему помешать, – опустил голову Кан-Тей. — Трое охотников не могли удержать одного? Что было дальше? Почему Клабит напал на умана? – прорычал он. — Возможно, он решил, что самка как-то причастна к его смерти, – предположил Ирм’ор. — Возможно? Что делала самка, когда все это произошло? — Спала, – ответил Ирм’ор. — Есть предложения, как Клабит решил, что умана причастна, если она спала? – Как он и предполагал, Клабит оказался не далек и своими руками загубил свою жизнь. — Оснований для нападения не было, – ответил Кан-Тей. — Прошу наказания, я подвел клан, – продолжил Ирм’ор, склонив голову. — Не сейчас, ты ответишь за это, но не здесь, – отвлеченно ответил Цвеин’де. Глаза Клабита… Сейчас он о них думал. Возможно, Клабит был тоже болен? Возможно, эта планета убивает не только холодом? И они все больны. Кан-Тею что-то показалось, умана мучали галлюцинации. Возможно, и поступок Клабита был вызван этим же? — Умана в сознании? – спросил Цвеин’де. Ирм’ор посмотрел на самку в своих руках. Она тяжело дышала. На ее странном рте блестели капельки твея. Глаза были закрыты. Она не шевелилась, обмякла как свежая дичь. Он чувствовал нетипичный, сильный жар, исходящий от ее тела. — Нет, – ответил Ирм’ор. — Так приведи ее в чувства. Возможно, она сможет нам что-то рассказать. Еще было что-то, о чем мне стоит знать? – спросил он. — Когда Чмен-х пришел в себя, он говорил странные вещи. Он говорил, что на него напало что-то. Он пытался от этого избавиться. — Возможно, это то, что видел уман и я тогда? – сказал Кан-Тей. Цвеин’де тяжело вздохнул. Чмен-х, похоже, попал во власть видений или здесь действительно было что-то? — Кан-Тей, нужно отнести тело в глубь пещеры, – продолжил он. Тут в шлем Цвеин’де пришло уведомление от датчика движения, он сработал и включился. Но на трансляции ничего не было. «Техника, похоже, тоже стала подводить», – он отключил камеру. Ирм’ор положил самку на шкуры у стены, где раньше было место Клабита. Осмотрел её несмотря на то, что Клабит пытался её задушить, трахея не была повреждена. Но дыхание было затруднено. Дыхательные пути, речевые связки сильно отекли. «Возможно, это связано с её болезнью?» Как вывести её из Тей-де он не знал. Была бы она просто ранена, было бы проще. Он расстегнул крепления Кин-типа. Когда стал снимать, она неожиданно пришла в себя и закашляла. «Хорошо, что всё решилось само собой» – подумал он. Осмотрел руку, кости запястья сломаны и смещены. Рука тоже начала отекать. Прикинул, если сейчас вправить кости, она может снова отключиться. Приподнял её и попробовал дать воды. Она сделала несколько глотков, зайдясь снова кашлем. «Кажется, это то, что нужно» – подумал он. Подошёл Цвеин’де и опустился рядом с ними на корточки. — Хиз-ер, ответь мне. Ты видела, что произошло с Чмен-х? – спросил он. — Я спала, и он меня разбудил. Он поранил себя. Наверное, это из-за того, что вернулась та тень. Та, что я видела первый раз, или та, что на него спустилась потом. Она сидела у него на груди, я не знаю, может не та. Их теперь пришло много. Они стали приходить из глубины пещеры, – она тянула слова, при этом она смотрела куда-то за спину Цвеин’де. Он повернулся и посмотрел на то место. Там ничего не было. — Сейчас ты тоже их видишь? — Да. — Можешь указать на них? — Они были на Клабите, он был окутан ими. Теперь они рядом с К’дигом. Их всё больше. Ирм’ор и Кан-Тей разом повернулись в сторону, где лежал К´диг. Цвеин’де ничего не сказал, лишь застрекотал, возвращая внимание Ирм’ора. «Вправь ей руку», – поднимаясь, сказал он, и освобождая место для Ирм’ора. Он потребовал от неё лечь. Прижал коленом её плечо, чтобы не вырывалась. Сначала мягко провел по её руке, прощупав её. Почувствовал её напряжение. Подождал, когда она расслабится, и одним рывком вернул кости на место. Уманка вздрогнула и обмякла. Как он и предполагал, она потеряла сознание. Цвеин’де подошел к Кан-Тею. Он всё ещё смотрел на К´дига. – Чмен-х умер от лихорадки, а Клабит только и ждал момента, чтобы убить уманку, – рыкнул Цвеин’де. – А если…? Уманы видят в спектре, недоступном для нас. И я тоже что-то видел тогда, —сказал Кан-Тей. – Уманка больна, её сознание угасает. Она сама не понимает, о чём говорит и что она видит. Если бы здесь что-то было, оно бы уже было мертво. Хизер потерялась в калейдоскопе образов, прежде чем её образы выстроились во что-то осмысленное. Ей казалось, что она проснулась в этой пещере. Но совершенно одна. Очаг потух. Снова было так холодно. Рука не болела, ничего не болело. Она поднялась. Ей было так одиноко здесь, в чёрных холодных стенах. Она вышла на середину и посмотрела на выход из пещеры. Снежного бурана не было. Небо опять полыхало фантастическими цветами северного сияния. Здесь было что-то не так. Что-то делало это место таким неестественным. Здесь не было ни звука, абсолютная тишина, только её дыхание. Она подошла к выходу, наблюдая за парящими магнитными полями. Она почувствовала чей-то взгляд на себе. Развернулась и увидела охотника. Она его узнала с трудом, это был Чмен-Х… он был похож на тёмную тень, и ей казалось, что она может видеть сквозь него. Как будто у него был не до конца включён камуфляж. Она прекрасно понимала, что такого быть не может. Он был без шлема. Его глаза светились тусклым зелёным светом, как у кошки при попадании света. Она тихо позвала его. Он не ответил, не пошевелился даже. Что-то в нём было не так. Она сделала шаг в его сторону, преодолевая волнение. В этот момент за её спиной раздался сильный хлопок и звук разбитого стекла. «Откуда здесь стекло?» – подумала она. Резко повернувшись на звук, но ничего не увидела. Повернулась обратно, Чмен-Х пропал. Она поискала его глазами. Его нигде не было. Сквозь эту тишину издалека, нарастая, она услышала едва заметный плач ребёнка. Ещё раз обернулась к выходу. Всё поменялось. Не было ни гор, ни северного сияния, ни обрыва. Из пещеры открывался вид на шоссе, на её родной планете. Была по-прежнему ночь. И был лес по обоим сторонам. Мокрый асфальт, стены пещеры стали освещать красно-синие вспышки сирены. Но по-прежнему других звуков не было, только тихий плач ребёнка. Она пошла к выходу. Босые ноги коснулись тёплой и мокрой дороги. Глаза сразу отыскали источник звука. Там, дальше по дороге, стояла на обочине патрульная машина и скорая помощь. А чуть дальше – фура, загруженная брёвнами. Её развернуло поперек дороги. Чуть в стороне, на боку, лежала разбитая легковушка. От удара у легковой машины не осталось переда. Машину она узнала, это был её красный Фольксваген. Его номера были видны в свете фар. «Нет, не надо, я так не могу», – прошептала она. Её тянуло туда и одновременно хотелось убежать. Она качнулась вперёд и пошла к выходу. Цвеин’де, Ирм’ор сели у костра. Кан-Тей закончил с оборудованием и присоединился к ним. Как с прогнозами, Кан-Тей? – Буря немного ослабла, но эпицентр по-прежнему над нами. – У нас совсем не осталось времени. Еще немного здесь и клану Ксинда не чего будет забирать, – мрачно ответил Цвеин’де. Он недовольно тряхнул головой, его стало сильно раздражать постоянно срабатывающие датчики движения. Похоже, они были неисправны. – Ирм’ор, в каком состоянии К´диг? – Заканчиваются препараты для поддержания жизни в состоянии Тей-де. Кан-Тей рыкнул, привлекая внимание. Они посмотрели на него. Он вытянул руку, показывая на место Клабита, где была уманка. Оно было пустым. Все дружно развернулись к выходу. Там стояла самка. На месте, где недавно прошел Клабит раскидавший снег. Ее тонкие валары трепал сильный ветер, она была босая. «Куда она дела свою обувь? И как она так тихо встала и прошла?» – подумал Цвеин’де. – Уманка в принципе тихо перемещаться не умела. Ломилась через джунгли как обезумевший При-нау в брачный период. Ее слышно было с трапа корабля. А тут так тихо встала и ушла. И кажется, ее рука ее совсем не беспокоит и слабость отступила. Уманка немного постояла на входе и уверенно двинулась к выходу из пещеры, проигнорировав трос, выходя на каменную платформу. Там бушевал сильный ветер, слишком сильный для нее. Он стал сносить ее маленькую фигурку, но она упрямо двигалась к краю платформы. «Зачем она туда идет?» – Что она делает? Она хочет убить себя?—спросил Кан-Тей. – У нее это не получится. Если хочет умереть, ей придется соблюсти правила, – ответил Цвеин’де, махнув рукой Ирм’ору, чтобы тот ее остановил. Ирм’ор молниеносно и бесшумно сорвался с места и в пару прыжков добрался до нее. Только пламя костра колыхнулось, когда он пронесся мимо. Он схватил ее за здоровую руку в момент, когда она уверенно сделала шаг с обрыва, как будто не видя его. Она резко вздрогнула, шарахнувшись в сторону и если бы Ирм’ор не схватил, она бы сорвалась. К ней сразу вернулась скованность движений и какая-то растерянность. Ирм´ор взял ее на руки и понес обратно, принеся на место завернул ее в шкуру, так чтобы она лежала спокойно. Она вскинула голову и выпутала здоровую руку, пристально смотря в сторону К´дига. Потом что-то прошептала. – Что она говорит? – спросил Цвеин’де. – Говорит, что это дурное место и нужно уходить, – ответил Ирм’ор, Цвеин’де усмехнулся. – Дай ей воды, Ирм´ор, – протягивая ему миску с водой. Ирм’ор щелкнул жвалами в знак согласия. – Куда она собралась идти? – спросил Кан-Тей. – Она не была в сознании, когда я ее перехватил, – ответил Ирм’ор. – Она шла, прибывая в Тей-де? – удивился Кан-Тей. – Ее сознание распадается, сбои в работе головного мозга. Чмен-Х, наверное, мог бы ответить тебе, почему она ходит в Тей-де, я нет, – ответил Ирм’ор. В этот момент пришел очередной сигнал с датчика движения. – Что ты думаешь, вожак? - Спросил Кан-Тей. – Это действительно дурное место, - ответил Цвеин’де. Он вернулся к костру. Уманка, запутавшись в шкурах, немного притихла, но не спала. «Очень странно» - отметил Цвеин’де. Спать — это ее любимое занятие. Она могла спать где угодно и как угодно. И сидя, и лежа, и свисая с блока охлаждения воды. Его немного шокировали такие дикие повадки разумного существа. Она продолжала смотреть в сторону К´дига. Закончив скудный прием пищи, охотники разошлись по углам, занявшись каждый своим делом. Уман, кажется, начал дремать, как вдруг она сначала подняла голову, потом сипло запищала, переходя на кашель, и попыталась рвануть в сторону К´дига, путаясь в шкуре и застревая. Цвеин’де вздохнул: «Время пришло. Для нее станет благом быстрый уход», - подумал он. Кан-Тей тем временем поднялся и направился проверить К´дига: «Похоже, он стал верить в эту чушь». Ему это совершенно не нравилось. Он подошел и присел перед ней на корточки после того, как она в последний раз запуталась и притихла, отдохнуть. Она лежала на животе, на сломанной лапке, вытянув здоровую. Ее валары совсем растрепались. Он знал, ей сложно их заплетать из-за ее мягкой и тонкой шерсти. Ведь они не были в полном смысле валарами и скорее были просто длинной шерстью. Но она старалась, чтобы ее шерсть была больше похожа на их. Он уважал ее за то, как тщательно она старалась соблюдать их традиции. Через её тонкую кожу уже без сканирования были видны её суставы. Она немного дрожала от озноба, он чувствовал, что ей больно. Но она ни разу не пожаловалась. У уманов низкий болевой порог, и они не способны ее терпеть. Но она терпела. Такой судьбы он ей не желал. Она что-то зашипела. Он чуть наклонился, прислушиваясь. – Цвеин´де, они убили его, они его убили, - повторяла она. Он положил ей руку на макушку, принуждая успокоиться и лечь. Она перестала пытаться подняться, но всё продолжала лепетать. Он достал ритуальный короткий нож. Удар должен прийти в основание черепа, аккуратно, так, чтобы не проломить его. Она ничего не почувствует. Ничего не поймёт. Замахнулся. Кан-Тей резко вскинул голову и зарычал: – Вожак, К´дига мертв! Цвеин´де остановился, переключившись на Кан-Тея. Прижав её голову к шкуре. Пальцы по привычке стали нащупывать позвоночник. Ирм’ор подошёл к Кан-Тею и сел на корточки. Цвеин´де отпустил умана: «Тебе придётся ещё немного подождать, уман». – Что произошло? - спросил он. – Не знаю, вожак, - ответил Ирм’ор. – Нужно отнести тело к Чмен-х, возьмите его вдвоем и сделайте это - сказал он. На шлем снова пришёл сигнал. Их частота стала увеличиваться. Охотники взяли тело К´дига. Когда Ирм’ор и Кан-Тей зашли в ту часть пещеры, что стала склепом для их братьев, они оба остались. Кто-то надругался над телом Чмен-х. Тело Чмен-х было изуродовано, разорвано на две части. Нижняя часть туловища их сородича была оторвана. Внутренности вывалились на пол и тянулись в сторону лазерной сетки длинным кровавым следом, уходя далеко за её пределы. Второй половины туловища при этом нигде не было. Они опустили К´дига и вдвоём подошли. Кан-Тей вызвал Цвеин’де: – Вожак, ты должен это видеть. Цвеин´де хотел доделать то, что начал. Но пришёл очередной сигнал от датчика движения, на этот раз картинка поменялась. Что-то сдвинуло датчик. «Возможно, он упал» - первое, о чём подумал он. В этот момент пришёл вызов от Кан-Тея. Когда он подошёл, они осматривали тело Чмен-х, то, что от него осталось. – Кто это сделал?! - прорычал он. Ирм’ор склонил голову на бок. – Быть может, уман действительно что-то видит, что скрыто от нас? - сказал он. Цвеин´де подошёл к телу и осмотрел его и место рядом. Рваная рана. Его словно разорвали пополам. Останки волокли по полу. Куда они делись? Кто незаметно смог пройти мимо них и сделать всё это? Ирм’ор включил наплечную пушку, Кан-Тей раздвинул Кин-типа и отключил лазерную сетку. – Такое чувство, что часть тела просто уползла, – задумчиво пророкотал Ирм’ор. Цвеин’де посмотрел на него. Это очень странное предложение, – подумал он. – Чтобы это ни было, оно ждет нас там, – прорычал Цвеин’де. На шлем Цвеин’де пришел очередной сигнал. Датчик оказался уже совсем рядом с ними. Это уже точно была не случайность. Что-то перенесло его туда. Что-то знало, что он их там устроил. Цвеин’де поднялся и достал копье. Неведомый враг, похоже, был готов проявить себя и в открытую напасть на них. Кан-Тей шагнул в глубь пещеры. Ирм’ор тоже поднялся, но Цвеин’де оставил его. – Возвращайся к самке, – отрезал Цвеин’де. – Вожак, позволь мне отомстить за своих братьев, – зарычал Ирм’ор. – Враг не ведает чести. Нападает на больных и раненых, у тебя остается шанс встретиться с ним и отомстить. – Ирм’ор склонил голову в знак подчинения. Они отправились вглубь пещеры. Холодной и пустой, как и в первый раз. Никаких следов, никаких признаков жизни. Кровавый след, который вел их, постепенно уменьшался, пока не исчез вовсе. Пропавшей половины туловища не было. Это было странно. Появилось ощущение, что за ними наблюдают. Охотничьи инстинкты обострились до предела. Но неведомого врага или мест, откуда его можно было ждать, не было видно. Пещера просматривалась полностью. Ответвлений, ниш или укромных мест не было. Ни единого звука или движения. Они подошли к месту, где на полу лежал датчик движения. Кто-то принес его сюда, но выходить к ним не пожелал. Цвеин’де поднял его и осмотрел. Следов на нем не было, как и вокруг него. – Ты чувствуешь что-нибудь, Кан-Тей? – оглядевшись, спросил он. – Я чувствую трусов, прячущихся по углам, и убивающих спящих, – прорычал Кан-Тей. – Похоже, боя нам не дадут, – задумчиво пророкотал он. – Они все еще здесь, вожак, я чувствую их. Я думаю, Уман все-таки что-то видела. Она могла неправильно интерпретировать, в силу болезни, но она видела их, – сказал Кан-Тей. Цвеин’де недовольно зарычал, убирая датчик. – Ты думаешь, эти твари ходили по пещере прямо у нас перед жвалами, а мы их не видели и не слышали? – спросил он. – У умана другое восприятие, некоторые способны чувствовать охотников даже в камуфляже. А ведь они лишены телепатии. Возможно, у них развилась сенсорика взамен? У нашей Хиз-ер было острое восприятие. Она чувствовала выгодные места, чувствовала, где пройдет дичь, и откуда лучше убраться. Клабит ей завидовал и подражал. При том, что она очень слабая. Только ее восприятие помогало ей выживать все это время. Даже сейчас, она не утратила сознание, как Чемн-х. - Такая проницательность Кан-Тея удивила Цвеин’де. «Он прекрасно чувствует всех членов клана. Он станет хорошим вожаком,» - подумал Цвеин’де. – Уманы способны выживать в более холодных мирах. Поэтому она так долго держится. Но в твоих словах есть здравое зерно. Здесь и правда есть что-то, – ответил Цвеин’де. В этот момент раздался залп из плазменной пушки. Он эхом разнёсся по пещере. Тихо зашуршал осыпающийся песок со сводов. Охотники сорвались и бросились к Ирм’ору, который, похоже, принял бой с неведомым врагом. Как и предполагал Цвеин’де, его привлекают больные и раненые. Недостойная добыча. Когда они пробегали, оба затормозили рядом с телами своих сородичей. Верхняя часть Чемн-х по-прежнему лежала, а К´диг пропал. – зачем им тела? Неужели они берут трофеи? - спросил Кан-Тей. – Возможно, им нужна пища, - ответил Цвеин’де. Когда они вбежали, то увидели, как Ирм’ор прижимает к себе тело маленькой самки, она безвольно лежала у него на руке. Он придерживал её голову второй рукой и смотрел куда-то вверх, на свод пещеры. Там, на своде, тепловым следом горела лунка, образованная от выстрела плазменной пушки. – Что произошло? - спросил Цвеин’де. – Я видел это, вожак. Уманка отключилась, и тогда что-то схватило её и поволокло в глубь пещеры. Я перехватил её. Оно метнулось вверх. Я не промахнулся, вожак, но тварь исчезала. Я стал менять режимы в маске и нашёл спектр, в котором они скрываются. Посмотрите в режиме, отображающем электрический след. Цвеин’де переключил визор. Визор показал пещеру, испещренную следами размером с его ладонь. Они были повсюду. Особенно на потолке. Там они перемешались и покрыли его полностью. Следы были и на броне Кан-Тея, и на Ирм’оре. Он подошел к нему и посмотрел на уманку. На ней был всего один след – на щиколотке левой ноги. – Собираемся, мы уходим прямо сейчас, – сказал Цвеин’де. Он забрал уманку у Ирм’ора и завернул ее в шкуру. Маленькую и легкую, чуть тяжелее его копья. Посмотрел на нее. Закутанная в шкуру, торчала только часть мордочки. Вернувшись к Чмен-ху, он снял с него самоликвидатор. Кан-Тей и Ирм’ор заканчивали собираться. Цвеин’де посмотрел на них. – Мы идем на Аттурийскую базу. Чтобы здесь не скрывалось, они должны были с этим столкнуться и знают, как это убить. Хизер видела, как с потолка нитями свисали грозди тварей, вздуваясь как нарывы и перетекая из стороны в сторону. Они сновали и перебирая лапами по стенам. Ребра, торчащие из их тел, тоже шевелились. Она боялась закрыть глаза. Они пытались подползти к ее ногам, она отпихивала их. Когда она шевелилась, они отходили. Похоже, они поняли, что она их видит. Они опутали комом Клабита и вгрызались в него, когда он уходил. Это они хотели ее убить, а не он. Ее завернули в шкуру. В ней было так тепло. Цвеин’де прижал ее к себе. Самка немного зашевелилась. Он посмотрел на нее и спросил: «Сейчас ты видишь их?» – спросил он. Она тихо прошептала «да». Цвеин’де зарычал. «Я прогневила тебя, мой вожак?» – тихо спросила она. «Здесь нет твоей вины», – коротко ответил он. Он дождался, когда спустятся охотники, схватился за трос, взвел самоликвидатор и кинул его в глубь пещеры, спрыгнув вниз.