Короткие зарисовки по Мао Мао/Жэньши

Комната была наполнена мягким, успокаивающим ароматом сушёных трав — лёгким, но таким узнаваемым, что он напоминал о лете, даже в глубине зимы. Мао Мао с утра возилась с целебными сборами: бережно перебирала травинки, проверяла, нет ли в них пыли, раскладывала по мешочкам. Но теперь все её мысли были далеко от полок и баночек — они были сосредоточены на крошечном свёртке, который Жэньши держал в руках так, будто в его ладонях покоилось сердце всего мира. — Осторожнее, — привычно пробормотала она, слегка наклонив голову, наблюдая за ним. Ей и самой было ясно, что он обращается с дочерью предельно аккуратно, но привычка поддеть его словом оказалась сильнее. Жэньши, не отрывая взгляда от малыша, усмехнулся и чуть плотнее прижал ребёнка к себе. — Ты говоришь так, будто я впервые беру её на руки. — Ты и ведёшь себя так, — хмыкнула Мао Мао, протягивая руки. Он осторожно передал ей свёрток, и маленькое, тёплое тельце устроилось у неё на груди, прижимаясь, словно ища самый безопасный уголок во всём мире. Пухлые, почти прозрачные пальчики вцепились в её одежду, а дыхание — тихое и ровное — щекотало кожу. Жэньши опустился рядом, склонил голову, и Мао Мао почувствовала, как меняется его дыхание. Он смотрел на их дочь с тем особенным выражением, которое она втайне называла «смотрит так, будто остальной мир перестал существовать». — Она на тебя похожа, — сказал он негромко, почти шёпотом. — Глаза… и этот упрямый взгляд. — Она просто голодная, — отмахнулась Мао Мао, но уголки её губ дрогнули, выдавая скрытую улыбку. Жэньши протянул руку и провёл пальцами по её волосам, чуть задержав ладонь у затылка. — И всё же… я счастлив, что у нас есть она. Мао Мао вздохнула, прижимая ребёнка чуть крепче, словно боялась, что это счастье можно случайно выронить. — А я счастлива, что у нас есть ты. Он улыбнулся. Не своей привычной, чуть насмешливой улыбкой, а мягкой, почти беззащитной, от которой в груди разливалось тепло, медленно вытесняя усталость и тревогу последних месяцев. Мао Мао, рациональная, прагматичная, привыкшая искать в каждом явлении причину и объяснение, вдруг поймала себя на мысли: возможно, всё в мире действительно складывается именно ради таких мгновений — когда сердце бьётся в такт двум другим, и тепло в комнате — это не только от камина, но и от того, что они — вместе.