Часть 66 Если бы звезда упала раньше
Холодная ночь окутала дворец, словно туман, и лунный свет рассыпался серебряной пылью по мраморным плитам, делая их похожими на замёрзшее озеро. В залах стояла тишина — слишком тяжёлая, чтобы быть спокойной. Это была тишина конца.
Жэньши бежал. Шёлковые одежды цеплялись за камни, подол рвался, и он спотыкался, но не останавливался. В ушах всё ещё звучал голос брата — слабый, хриплый, едва удерживающийся на грани жизни. Голос императора.
— Беги… Зуй. Ты должен жить. Никто не знает твоего лица. Начни всё заново. Ты… последняя надежда.Каждое слово было как удар в грудь. Жэньши чувствовал, как в груди горит огонь, а каждое движение отзывалось болью в боку. Но он продолжал, пока ноги не отказали. Каменистый склон поддался, земля ушла из-под ног — и он рухнул, больно ударившись о холодные камни. Мир закружился, и темнота сомкнулась, забрав у него и силы, и время.
Вместе с темнотой нахлынули воспоминания — обрывки прошлого, будто рваные клочки сна:
— Детское тельце, накрытое белой тканью. Холодный голос придворной лекарки: «Принцесса Линли… тоже не дожила». Плач наложницы Гёкуё, тонущий в гулком безмолвии дворца. — Бледное лицо императора за ширмой, застывшее от боли и болезни. Его кашель, запах горьких лекарств, тени под глазами. — Чёрный флаг клана Ши, колышущийся над стенами. Крики, ржание коней, удар копыт по мрамору. Огонь, пожирающий покои. Кровь, смешанная с пеплом. — Беги… — эхом повторил голос брата. И — падение. Пустота.***
Он очнулся от запаха — сухие травы, едва терпкий дым костра. Медленно открыл глаза. Над ним склонилось лицо девушки — непривычное, необычное. Тёмно-зелёные волосы с растрёпанной чёлкой, внимательные голубые глаза, уставшие, но живые. В её движениях была уверенность лекаря и некая раздражённая прямота.
— Живой. Удивительно, — пробормотала она, поправляя повязку на его боку. — Я думала, ты сдохнешь, пока я тащила тебя сюда. — Где… я? — хрипло спросил он. — У меня дома, — просто ответила девушка. — Зови меня Мао Мао.Он замер. Имя пронеслось в голове, отозвалось странным теплом, будто звоном струны. Но вслух он произнёс другое:
— Я… Жэньши.Его настоящее имя, Кадзугэцу, осталось глубоко внутри — словно проклятие, которое нельзя было произносить. Это имя было опасным и смертельным.
***
Так он остался жить в маленькой хижине на окраине. Вместе с приёмным отцом Мао Мао носил воду, колол дрова, помогал по мелочам. И впервые в жизни учился простой, грубой, но живой жизни — без золота, без шелка, без поклонов.
Шли недели. И всё чаще он ловил себя на том, что смотрит на Мао Мао дольше, чем следовало бы. Как она сосредоточенно перебирает травы, как морщит нос, если отвар выходит слишком горьким, как тихо улыбается себе, когда удаётся разгадать свойства редкого растения.
Она была иной. Не похожей ни на одну из женщин дворца. Сильной, упрямой, умной. Свободной от масок и условностей, в которых он сам утонул ещё в детстве.
Иногда по вечерам, сидя у костра, Жэньши говорил сам с собой, сжимая кулаки:
«Я — беглец. Проклятый принц без трона, без дома, без семьи. Мне нечего дать этой девушке, кроме чужого имени. А она… Она могла бы быть счастлива в другом мире. Если бы я встретил её раньше — до того, как погибли дети, до того, как рухнул дворец, до того, как кровь залила улицы… Если бы только раньше…»***
Однажды ночью он вышел во двор. Небо было ясным, звёзды сверкали так ярко, будто пытались залечить раны мира. Вдруг одна сорвалась и прочертила небосвод светлой, горящей чертой.
Жэньши сложил ладони, почти по-детски, и прошептал:
— Я хочу… чтобы я встретил её раньше. Чтобы всё это никогда не случилось. Чтобы Линли смеялась в саду. Чтобы Лихуа пела колыбельные. Чтобы брат не болел и не умирал от горя. Чтобы я мог жить в мире, где сразу нашёл бы тебя, Мао Мао…Звезда исчезла, не оставив следа.
Жэньши закрыл глаза. Слёзы текли по лицу тихо, беззвучно, так, что, казалось, сама ночь отворачивалась, не желая быть свидетелем.
«Я опоздал. Но если мне дан второй шанс — пусть даже под чужим именем, без прошлого и без будущего, — я буду беречь это чудо, пока смогу. Пока жив.»
Пока нет отзывов.