Правила Перезапуска

      «Звон колоколов... Они сегодня особенно отчетливо звенят: непрерывный звон, как будто свадьба... или…»              То была исповедь одного актёра, музыкальный вопль, взметнувшийся к небесам, ворошащий людское нутро. Страх, ненависть, боль, любовь — все оттенки человеческих чувств отражались в острых, как лезвие, и одновременно плавных движениях.              На сцене разворачивалась драма убийцы и жертвы. Здесь не было привычного "добро побеждает зло", здесь царило зло, сжимающее добро в своих костлявых пальцах. Пальцы, разрывающие грудную клетку, выпускающие последние вздохи из побледневшего тела. В тот момент, когда веки жертвы дрогнули, опускаясь, забрезжила призрачная надежда. Надежда на спасенную душу.              Но она рассыпалась, как зеркало, на тысячи осколков, которые уже никогда не собрать.              Опера, поразительно жизненная, казалось, должна была заставить зал рыдать в голос. Но почему же тогда раздавались аплодисменты? Что творилось в головах этих людей? Неужели они не видели трагедии, разыгравшейся перед ними? Или были ослеплены театральным блеском? Жертва не знала.              Можно ли противостоять убийце, будучи мертвым? Можно ли оставить после себя свет, передать эстафету борьбы и быть уверенным, что добро восторжествует?              В момент, когда багровый свет отразился в потухших, черных, бездонных глазах, жертва уже не думала о смерти, о том, что ждет впереди. Бренный мир отпустил ее, оставив лишь каплю души, прильнувшую к убийце, чтобы остаться с ним навеки. Как и было предначертано…              Одна судьба на двоих, проклятие сталкиваться вновь и вновь, из жизни в жизнь, чтобы каждый раз искать свой конец в противостоянии.              Пока один не умрет, другой не найдет покоя.              Черные глаза распахнулись в полумраке. На экране ноутбука сиял большой латинский символ «W». Детектив подался вперед, торопливо нажимая кнопку микрофона.              — Ватари, ты проводил его?              — Да, Рюдзаки. Лайт находится в Вамми.              Детектив прикусил большой палец левой руки, не отрывая взгляда от экрана. Шестерёнки в его уме работали на пределе, выстраивая сложную комбинацию, которой пока не хватало нескольких деталей. Он знал: Лайт — ключевая фигура в его расследовании, но там, в Японии. Здесь, в Лос-Анджелесе, где у него ведётся расследование, он станет лишь опасной помехой, тем более что это дело касалось лично детектива.              — Хорошо, Ватари, — ровно произнес юноша. — Я отправил Ниа инструкции по слежке. Если Лайт попытается сбежать, он должен немедленно оповестить меня. Думаю, в следующем году я…              — С расследованием тяжело? — перебил его Ватари.              Рюдзаки решил остаться в Лос-Анджелесе на целый год…              — Ватари, я ценю твою заботу, но не стоит волноваться. Я не один. А тебе пора возвращаться ко мне, — детектив поднес чашку с чаем к губам и, прежде чем отключиться, добавил: — И еще… зайди, пожалуйста, в магазин. У нас закончились сладости.              Экран погас, и Рюдзаки снова погрузился во мрак, все еще держа кружку с чаем у губ. Расследование, которым он занимался в данный момент, не вызывало у него особых эмоций. Он мог с лёгкостью просчитать ходы убийцы на несколько шагов вперед. Да, это потребует времени, но почему-то ему казалось, что времени у него предостаточно — чтобы подготовиться к чему-то большему…              Опера одного актёра отзвучала, оставив после себя пустоту — как у двух душ, обреченных блуждать в темноте, ищущих друг друга. Рюдзаки ощутил смутное чувство предательской отверженности, но не смог подобрать логичного объяснения этим чувствам. Словно душа его была разбита на мириады осколков.       

***

      Больше половины года утекло в стенах Дома Вамми. Приближалось Рождество, и дети всех возрастов с увлечением мастерили адвент-календари. Когда-то и Лайт, живя здесь, пытался создать такой календарь, но сейчас… в его душе не было места праздничному настроению. Подготовка к Рождеству не входила в его планы.              Предрождественская атмосфера дышала теплом и уютом. Нянечки, словно феи-сказочницы, дарили детям волшебные истории перед сном. Ребята, словно птенцы, слетались к украшенному камину. Эмма, с материнской заботой, раздавала всем горячее какао, и под тихую рождественскую мелодию начинала свой рассказ. Лайт, отбросив сомнения, присоединился к ним, не отказавшись от ароматного напитка. Он примостился в общем зале, утопающем в мерцании разноцветных гирлянд, среди бумажных оленей и еловых венков. Но самым любимым украшением ребятни оставался надувной Санта Клаус, чья улыбка, казалось, согревала сердца. Лайт скользнул взглядом по залу и, сжимая кружку, направился к мягким пуфикам в углу.              Свет погас, и в зале остались лишь танцующие огоньки свечей и гирлянд, окутывая все вокруг волшебным очарованием и уютом. Наступил поздний вечер. Солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место луне, чьи серебристые лучи проникали в окна. Лайт опустился на пуф спиной к Святой Троице, и ему показалось, что в этом есть какая-то горькая ирония.              Эмма, сидя во главе круга, внимательно оглядела детей и ласково улыбнулась, спрашивая:              — Какую историю вы хотите услышать сегодня?              — Историю про невидимого гостя!              — Про Святого Николая!              И каждый ребенок наперебой предлагал свою сказку, мечтая услышать ее из уст доброй нянечки.              Лайт сделал глоток какао и немного отодвинулся назад, пока Эмма вела оживленную беседу с детьми, выбирая рождественскую историю.              — Учитывая твою скептицизм к вере, я удивлен видеть тебя здесь, — усмехнулся Лайт, обернувшись к Ниа.              — Мне просто любопытно, — пожал плечами белокурый юноша, сильнее прижимая колено к груди и нервно перебирая прядь светлых волос. — К тому же, это ведь семейный вечер…              В глазах Ниа промелькнуло какое-то волнение, словно он кого-то ждал. Лайт почувствовал, что именно сегодня, когда явится этот невидимый гость, Ниа должен быть здесь. Шатен не покривит душой, если скажет, что видит этого гения таким взволнованным впервые…              Лайт вздохнул, переводя взгляд на радостных детей.              — Семья, говоришь? — с грустью произнес он. — Действительно похоже…              В памяти юноши всплыли образы семьи Намикавы, Рэйдзи и Шэрон. Ему стало интересно, как проходили их вечера, что сейчас происходит с Ёцубой. Приблизился ли Рюдзаки к тому, кто стоит во главе мафии? Что сейчас с самим Рюдзаки и почему его до сих пор нет рядом? Прошло уже достаточно времени, чтобы Лайт осознал — Рюдзаки, возможно, не придет. Не заберет его с собой и не позволит ему помочь поймать Линда Л. Тейлора. Эти мысли и раньше роились в его голове, но сейчас они ощущались особенно остро.              Ниа, очевидно, ждал именно Рюдзаки.              Каждый вечер Эмма собирала детей у камина и рассказывала им разные истории. Лайт же, как и Ниа, Мэлло и Мэтт, приходил сюда каждый вечер. Его не особо интересовали сказки, он приходил, чтобы понаблюдать за троицей преемников Рюдзаки. Каждый из них был полной противоположностью другому. Глядя на эксцентричного Ниа и чрезмерно дотошного Мэлло, Лайт не понимал, почему Рюдзаки выбрал именно этих детей. Мэтт же был сдержан и рационален, но в нем чувствовалась какая-то опасность…              Иногда Лайт принимал его приглашения сыграть в видеоигры, но, видя, с каким хладнокровием Мэтт одерживал победу, словно убийство для него было чем-то обыденным, юноша стал относиться к нему с осторожностью.              И такую осторожность он проявлял к каждому из трех преемников. В глубине души Лайт чувствовал, что от них могут исходить проблемы, но, пока он был еще юн, старался жить в приюте, не обременяя себя заботами. Потому что… они были единственной семьёй, которая у него всё ещё осталась.              Несколько недель спустя Лайт устроился в своей комнате. Он давно выпросил у Мэтта ноутбук, чтобы вести собственное расследование. Расположившись на кровати и скрестив ноги, он уставился в экран. Пока был интернет, Лайту хватало новостей, чтобы понимать, что происходит в мире. Но затем новости о Ёцубе начали постепенно исчезать. Возможно, новостей и вправду не было, но даже Рэйдзи перестал выходить с ним на связь. Если раньше они созванивались хотя бы раз в месяц, то сейчас прошло три месяца с их последнего разговора! Юноша никак не мог игнорировать этот факт…              В полумраке Лайт делал заметки в своей тетради, записывая важные новости, пока не услышал тихий стук в дверь. Он вдруг напрягся, ведь не ждал гостей, да и редко кто к нему заходил. Почти никто, за исключением Мэлло, который врывался к нему после ссор с Ниа.              Закрыв ноутбук и накрыв его одеялом, Лайт подошел к двери и открыл ее, удивленно вскинув брови.              — И что это значит? — поинтересовался Лайт, скрестив руки на груди, и взгляд его скользнул по троице, словно оценивал их, как экспонаты в музее.              — Всего лишь помощь, — ровно отозвался Ниа, держа в руках свой ноутбук. Внезапно его взгляд метнулся за спину Лайта, будто там, в тени, скрывалась разгадка. — Не принимай близко к сердцу. У меня свои причины быть здесь.              — Следишь за мной? — усмешка тронула губы Лайта, но он отступил, пропуская нежданных гостей. — Мэтт, твоих рук дело?              — Лайт, ты зациклился на этом деле уже который месяц, — Мэтт закатил глаза, давая понять, что именно он и выболтал Мэлло и Ниа о тайном расследовании Лайта.              Тяжёлый вздох сорвался с губ Лайта, когда трое прошли мимо него, занимая, казалось, заранее распределённые позиции в комнате. Щелчок закрывающейся двери прозвучал как приговор, и Лайт внезапно почувствовал себя лишним, словно вытесненным из собственного пространства чужой аурой. Мэлло, не церемонясь, вцепился в ноутбук, Мэтт увлечённо листал записи Лайта, а Ниа, словно прирождённый клерк, уже восседал за рабочим столом, погружаясь в недра своего лэптопа.              Эти трое… Они были до жути странными.              — Мэлло, скинь мне копию истории с компа Мэтта, — спокойно произнёс Ниа, словно отдавая приказ.              Тот лишь кивнул (что было весьма странно — такая покорность не была в духе Мэлло), парой ловких движений перекинув файлы, и вскинул взгляд на потемневшего Лайта:              — Мэтт проболтался всего пару дней назад. Мы в курсе истории с Ёцубой, знаем и о том, что Рюдзаки занимается этим делом. Не буду врать, мы и сами следили за развитием событий. Рюдзаки — наш наставник, а неизвестность пугает сильней всего. Так что, когда Мэтт упомянул о твоих изысканиях, мы решили, что безопаснее и эффективнее будет работать сообща.              — С чего такие выводы? — отрезал Лайт, в его голосе слышалась неприкрытая враждебность.              — Я тоже не в восторге, — медленно отозвался Ниа, развернувшись на стуле к Лайту. — Но тебе точно не помешает наша помощь.              Лайт ощутил, как взгляд Ниа, цепкий и холодный, словно скальпель хирурга, пронзает его насквозь, пытаясь разглядеть каждую трещинку в душе, каждую слабость, чтобы потом ударить туда без промедления.              Сохраняя внешнее спокойствие, Лайт пожал плечами и отступил к кровати:              — Мне без разницы. Главное, чтобы от вас был хоть какой-то толк.              И как же эгоистично прозвучали эти слова. Впрочем, вскоре, среди хаоса поисков информации касательно дела Ёцубы, до Лайта донеслась весточка из прошлого, из пыльных архивов интернета всплыла одна интересная статья.              — Ниа, послушай это: Аманэ Миса стала лицом корпорации «Ёцуба», — внезапно произнёс Лайт, заставив собравшуюся троицу обратить на него внимание. — Когда я был в Японии, я встречался с этой девушкой… Не могу сказать, что она меня особо интересовала, но она вроде бы мечтала стать лицом этой компании.              — Ты прав, Лайт, — кивнул Ниа, несколькими щелчками клавиш подтверждая его слова. — Аманэ Миса — фотомодель и актриса, в свои юные годы уже довольно известная в своих кругах. У неё, как оказалось, трагичное прошлое, которым она поделилась в одном из женских журналов.              Мэлло откинулся на подушку, доставая из кармана заветную плитку шоколада, и внёс свою мрачную лепту в разговор:              — Её семью убил беглый преступник… Линд Л. Тейлор виновен в смерти всей её семьи. Мать Мисы он зверски изнасиловал и убил, оставив в живых трёхлетнюю Аманэ Мису. — Мэлло устремил взгляд в потолок, медленно откусывая шоколад, и вдруг перевёл тяжёлый взгляд на Лайта. — Когда ты только появился в Вамми твоя фамилия…              — Ты прав, — пробормотал Лайт, перебивая блондина. — Он мой отец… То есть, мой биологический отец. — Лайт смотрел на Мэлло с каким-то новым, изучающим интересом. Это была важная зацепка, и если о ней можно было узнать так легко, то Рюдзаки, наверняка, уже давно в курсе. Если подобное упоминалось в бульварном журнале, то, конечно, Лайт никогда бы об этом не узнал. Его волновало другое. Во время первой встречи с Мисой она обмолвилась, что пришла в Ёцубу ради мести, чтобы убить убийцу своих родителей.              Возможно ли…              — Ниа, — резко сказал Лайт. — Возможно, Рюдзаки занимается очень опасным делом. Линд Л. Тейлор может быть связан с Нориноми и Ёцубой. У меня нет доказательств, но когда я встретился с Аманэ, она сказала, что пришла в Ёцубу, чтобы убить убийцу своих родителей… Её родителей убил Линд Л. Тейлор!              — Ниа, со мной связался Рюдзаки! — резко перебил их Мэтт, с опаской прижимая к уху свой телефон.              — Переведи звонок на ноутбук! — потребовал Ниа, и как только Мэтт выполнил его приказ, все четверо вперились в экран, словно ожидая чуда.              На самом деле, никто из них не мог и предположить, что Рюдзаки, или детектив Денёв, свяжется с ними в такой критический момент. Лишь Лайт допускал, что это какая-то изощрённая проверка, что от него хотят добиться какой-то реакции. Для мальчика, которого силой втянули в эту игру, много деталей оставалось неясными. Его карие глаза были устремлены, словно на театральную сцену, где разворачивалась зловещая опера.              Занавес был опущен, а за ним стоял человек-невидимка, известный своим театральным талантом. Никто никогда не видел его лица, лишь голос, лишённый интонаций, проникал сквозь ткань. И никто не знал, что ожидает этого человека-невидимку.              Он мог замолчать, и зрители рукоплескали бы, веря, что это часть представления. Но за занавесом он мог истекать кровью, хвататься за сердце и беззвучно молить о помощи. Человек-невидимка мог быть убит, и на его место встал бы кто-то другой, и никто не заметил бы подмены. Кто же был с ним за занавесом? Кто мог его убить?              Под аккомпанемент драматичной мелодии всё казалось ещё более трагичным. Лайт лишь мог строить догадки о финале этой оперы, но истину он никогда не узнает, ведь человек-невидимка навсегда останется за чёрным полотном занавеса. Возможно, он уже мёртв, и его место занял кто-то другой…              Как Мэлло, Ниа и Мэтт…              Большая буква «D» вспыхнула на экране ноутбука, словно знак свыше, и тут же механический голос, прозвучавший из динамиков, заставил Лайта ощутить неприятный холодок, пробежавший по спине:              — Ниа, Мэлло, Мэтт… Боюсь, мне придётся задержаться ещё на два месяца.              — Какого чёрта?! — взорвался Мэлло. — Ты обещал вернуться к Рождеству!              — Я понимаю, но расследование…              — Скажи нам, кому перейдёт твоё имя!              — Мэлло, я уже говорил: ещё слишком рано об этом.              Мэлло хотел огрызнуться, но вовремя прикусил язык, ярость сжала его пальцы в побелевшие кулаки. Лайт видел это. Видел и то, как неестественно спокойны Мэтт и Ниа: молчаливые, покорные, словно выставляющие себя в выгодном свете.              Неужели Рюдзаки — человек-невидимка? А эти трое — его скрытые марионетки, готовые занять его место после смерти?              Лайт тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Рюдзаки хранил молчание, а остальные трое напряжённо ждали.              — Когда я вернусь, — вновь прозвучал бесстрастный голос, — я отправлюсь в Японию. Лайт-кун поедет со мной, поскольку это дело касается и его. Раз уж вы собрались здесь вчетвером, могу предположить, что вы все вовлечены в дело «Ёцубы». Прошу вас: не вмешивайтесь в расследование. Оно не касается остальных моих преемников. Лайт-кун будет вовлечён один.              Экран погас, оставив четверых юношей застывшими в неподвижности.              Мэлло больше не мог сдерживаться. Вспыхнув, как спичка, он сорвался с кровати и, словно обуреваемый бесами, вылетел из комнаты Лайта. Мэтт, напротив, растянулся на матрасе, подперев голову локтями, и задумчиво пробормотал:              — У Рюдзаки был доступ к моему ноутбуку. Зря я доверил его Лайту.              — Нет, не зря, — медленно моргнув, Ниа закрыл ноутбук и спрыгнул с кровати, повернувшись к Лайту. — Рюдзаки говорит, что это касается только тебя, Лайт, но он готовится… Готовится к какому-то решению. Боюсь, у него скоро появится четвёртый преемник. Мы это и раньше подозревали.              Лайт был ошеломлён и напряжённо хмурился, пытаясь уловить смысл слов Ниа. Даже если так, почему его мнение не должно учитываться? Он не из тех детей, кто мечтает о титуле преемника. Он вообще ни черта не хотел, кроме как поймать Линда Л. Тейлора и вернуться в семью Намикавы!              — Ниа, ты думаешь, это буду я? — скептически усмехнулся Лайт. — Знай: мне плевать на ваши детективные игры. Я вернулся, чтобы защитить свою семью.              — Хочешь сказать, тебе неинтересно вести расследования и отправлять мерзавцев за решётку?              — Для этого я и собираюсь в университет, — раздражённо закатил глаза Лайт. — Стану полицейским.              — И сколько времени ты на это потратишь?              Ниа смотрел на Лайта спокойно, но в его голосе звучала скрытая насмешка.              — Сколько потребуется, — резко ответил Лайт, поднимаясь с кровати и с вызовом глядя на белокурого мальчишку. — Не переживай, у тебя есть все шансы заменить Рюдзаки после его смерти.              С натянутой улыбкой Лайт прошёл к двери, открывая её и давая понять, что их визит окончен.              Ниа, шлёпая тапочками, подошёл к столу, закрыл свой ноутбук, взял его в руки и, проходя мимо Лайта, бросил на него ничего не выражающий взгляд.              — Не говори о его смерти так, будто это неминуемо.              После того, как скрылись Ниа и Мэлло, в комнате остался Мэтт, подперев подбородок рукой и с явным интересом наблюдая за этой сценой.              — Знаешь, я подумал… и решил, что мне плевать на планы Рюдзаки. До твоего приезда в Вамми я и не был никаким преемником. Роджер сообщил мне об этом лишь несколько недель спустя, — Мэтт нахмурился, словно припоминая что-то важное. — Мой аналитический склад ума, возможно, и превосходит других детей, но я думаю лучше всего в действии. В бою, например, или… Мой ум полезен во время слежки и проникновения. Я могу с точностью до ста процентов выстрелить из оружия или разработать гениальный план обхода. Но все эти умения бесполезны в расследовании на расстоянии, за очередной буквой. Я остаюсь с тобой.              Лайт хотел выставить его за дверь, но не желал казаться жестоким. Тем более, если Мэтт сам хотел остаться, то не было причин его выгонять. Для начала ему нужно было удостовериться в связи Линда Л. Тейлора с Нориноми, которые, вне всяких сомнений, были связаны с Ёцубой. И добиться этого можно было только одним способом…              — Даже если Рюдзаки откажется от тебя как от преемника? — прищурившись, спросил Лайт.              Мэтт не был глуп — ещё один гений, которого Лайт, казалось, прекрасно понимал. Возможно, они были похожи и одинаково не терпели поражений. Лайт понял, что не имеет права проиграть Мэлло и Ниа. Нужно ухватиться за возможность стать для Рюдзаки образцовым учеником, чтобы услышать заслуженную похвалу.              В полумраке Лайт разглядел, как изменился взгляд Мэтта, когда тот, сменив позу, сел на кровати, свесив ноги на пол.              — Ты не понимаешь, что ждёт того, кто заменит Рюдзаки после его смерти, — мрачно ответил Мэтт, одним движением пальцев включая ноутбук, который всё ещё лежал на кровати. В свете экрана глаза Мэтта показались ещё более сузившимися, открывая приятный серо-зелёный оттенок. — Я не хочу рисковать жизнью просто так. Моё чувство справедливости отличается от чувства справедливости Рюдзаки.              Лайт вздохнул, сложив руки на груди.              — Хорошо. В таком случае, для начала нам нужна вся информация, которая есть у Рюдзаки.              — Я попытаюсь взломать его компьютер, — легко бросил Мэтт. — Это я тоже умею, но Рюдзаки в курсе и запаролил всё так, что моя программа его даже не видит.              Лайт удивлённо вскинул бровь, но промолчал, лишь быстро подхватил свою тетрадь с кровати и положил её на стол.              — Сколько времени потребуется?              — Пару дней, но мне кое-что нужно с компьютера Роджера, — с большим разочарованием вздохнул Мэтт, скрестив ноги на кровати и уставившись в экран, что-то быстро печатая.              — Я достану, — легко предложил Лайт. — Готовь флешку и говори, что нужно.              Мэтт резко вскинул голову, отвлекаясь от работы, словно не веря, что Лайт способен на подобное. Возможно, он знал его недостаточно хорошо, но был уверен, что тот не полезет в кабинет Роджера воровать секретные данные. Очевидно, он ошибался…              Лайт же, напротив, был уверен в своих силах, как никогда прежде. Этот год был потерян из-за отсутствия главной звезды приюта. Что-то щёлкнуло в его голове, и он приготовился бежать из приюта со всеми файлами по делу Нориноми. Если полиция не хочет этим заниматься, то Лайт станет приманкой в Японии, ведь Линд Л. Тейлор наверняка знает, что Намикава Лайт — его сын. Рэйдзи и Шэрон были в опасности не с ним, а без него.              Рюдзаки его обманул, пообещав, что так он даст Лайту желаемое… Лайт жаждал справедливости, но ждать её, оставаясь за кулисами и не зная, что происходит на самом деле, было невыносимо.