Я не боюсь жить

Когда он проснулся, первое, что он увидел, была та самая девочка. Ее рот заткнут какой-то тряпкой, да и его тоже. Едва прислушавшись, мальчик отметил, что вокруг подозрительно тихо. Оглянуться было сложно из-за болевшей головы, но он приложил все усилия, чтобы разведать обстановку. На этот раз они находятся в некой странной клетке. Пока рыжий рассматривал прутья их тюрьмы, за дверью раздались голоса. — Серьезно? Пятьсот за этих двух? Не больше трёхсот, Юджин. — Но Паук! — И не начинай, цену мы назвали. Крестный не простит нас, если узнает, сколько они стоили. — Чёрт с тобой, — послышался шелест бумаги. Деньги. — Ровно триста тысяч долларов, как я и просил. — Отлично. Теперь дети наши. Можешь ехать и сказать своему боссу, что они теперь остаются у нас. — Непременно. До встречи, Паук. Как только мужчина покинул комнату, по крайней мере, рыжий сделал такой вывод из доносящихся звуков, тот, кого назвали Пауком, вошёл к ним. — Вижу, вы в сознании. Пока вы не делаете то, что может разочаровать нас, вы останетесь в безопасности. Слово Паука. Когда он подошел к ним, дети все же смогли рассмотреть его. У рыжего появилось предположение, что прозвище появилось именно из-за внешности. Колючая борода, приглаженные волосы чёрного цвета, официальный костюм, и ощущение того, что он тебя вот-вот запутает в мерзкие липкие сети. Он прошелся своим отвратительным взглядом по мальчику с девочкой, и тем невольно стало не по себе. Мужчина смотрел на них не то чтобы дружелюбно, но и не злобно.

И всё же, доверия он особо не внушал.

— Итак, мы обязаны отвести вас к Крёстному на знакомство. Вопросы? — Почему вы все время говорите о себе «мы»? — О, милое дитя, не бойся. Это лишь часть нас. Тебе не стóит уделять этому особое внимание. — Можно мы сами пойдём? — спросила девочка. — Я не хочу, чтобы нас таскали злые дяди. — Тогда мы будем идти, держась за руки. Идёт? — Хорошо. Подумав, что у них всё равно нет выбора, мальчик вложил ладонь в руку мужчины. Она была шероховатая и теплая. Но не такая теплая, как у отца. Их вели темными коридорами, но, в конце концов, они пришли к огромной дубовой двери. Паук тут же начал что-то стучать. Судя по частоте ударов, он выстукивал что-то с помощью Азбуки Морзе. Из-за двери послышался голос: — Входи. Мужчина открыл дверь детям, слегка подталкивая их, чтобы те шли вперёд. Мальчик взял девочку за руку и несмело шагнул в комнату, за ними вошёл Паук и закрыл двери. За столом сидел ещё один мужчина, но он был явно моложе того, что сопровождал их. На нем были надеты пиджак, рубашка, штаны цвета запекшейся крови, на каре русого цвета покоилась чёрная шляпа с короткими полями, на самой шляпе была широкая смольная лента. Чёрные глаза без какого-либо намека на зрачок сверлили взглядом новоприбывших, пока шатен не проговорил хриплым голосом: — Что же, теперь это место — ваш дом, а я — ваш отец. Может представитесь? — Я Октябрь, — холодно ответил рыжик. — Я Мелисса, — не так смело, как мальчик, прошептала девочка. — Отлично. Пока что вы можете быть свободны, дядя Паук проводит вас к вашим комнатам. Так ведь? — Для нас это большая честь. — Замечательно. Как только проведёшь их, придешь сюда. — Поняли, отец. Как скажешь.