Дитя звезд

После всего случившегося — похорон, торжеств, новых похорон, восстановления, испытаний и наконец последнего поминального обряда — Гарри не чувствовал... ничего. Ну, это не совсем так. Он просто не видел смысла в жизни, что текла вокруг. Рон учился на аврора. Гермиона вернулась на восьмой курс в Хогвартс, чтобы закончить прерванное обучение, как и многие из их уцелевших одноклассников. Мир волшебников жил дальше. Восстанавливался и начинал заново. А Гарри застрял в сером тумане. Он всё же чувствовал боль. Тупую, ноющую, на которую, казалось, глупо жаловаться, не имея возможности указать причину. Боль, что медленно высасывает из тебя силы, пока вся энергия уходит на то, чтобы просто функционировать. Гарри не мог сказать, когда именно это началось. Трудно что-либо понять, когда ты ранен, истощён от жизни в бегах и, не будем забывать, снова пережил Смертельное проклятие. В конце концов, он и боль были старыми друзьями. Гарри Поттер, человек, который не мог умереть. Он бы отдал всё, чтобы вернуть тех, кого потерял, и лишиться этого титула. Он никогда не искал славы. Теперь же она стала невыносимой. Настолько, что он переехал на Гриммо-плэйс и запер камин, поручив Кричеру разбираться с почтой. Казалось, присутствие этих людей, которым он был нужен лишь как символ, вытягивало из него остатки сил. Как будто они жаждали того, чего он не мог им дать. Как ни странно, отношение Кричера к нему резко изменилось. Никаких оскорблений. Дом, казалось, потихоньку очищался. Мог бы обойтись и без жутковатых взглядов и загадочного бормотания, но Гарри был рад и этому. Кроме того, вокруг него стали появляться интересные книги. Истории, личные воспоминания, книги о рунах, защите и всех видах магии. Теперь, когда не надо было сосредотачиваться на выживании, интеллектуальная часть его мозга понемногу оживала. Хотя происходящее во внешнем мире его не интересовало, он был рад возможности отвлечься. Его озадачило письмо, написанное странным, почти знакомым размашистым почерком. Оно было невероятно старым, и он удивился, найдя его, удивился, что Кричер перевёз такое хрупкое старинное сокровище. Для Гарри книги всегда были способом укрыться от болезненной реальности. Библиотека — местом, куда Дадли и его дружки никогда не заглядывали, поэтому Гарри ходил туда при любой возможности. Пусть и нечасто, и он никогда не осмеливался брать книги домой. Но там, среди полок и страниц, он мог сбежать от своей унылой, безрадостной жизни и погрузиться в нечто иное. В место, где царил покой. То, чего ему так не хватало. Даже в Хогвартсе слово «мирный» никак не описывало его пребывание в мире волшебства. Было ли эгоистичным желать хоть капли этого покоя? В школьные годы его внимание постоянно рассеивалось. Он делал то, что требовали учителя, или то, что было нужно для выживания. (А иногда и то, чего хотела Гермиона.) Он всегда был под давлением, вместо того чтобы заниматься в удобном для себя темпе. Странно, но теперь, когда давление исчезло, Гарри стал поглощать знания из книг гораздо быстрее. Казалось, их стало легче понимать. На площади Гриммо ему было чуть спокойнее. Всякий раз, выходя на улицу, он чувствовал, будто мир превратился в гигантский, диссонирующий гул, который он едва выносил. Люди, казалось, ждали триумфального героя, который и дальше будет стоять между ними и опасностью. Гарри должен был уничтожить всё тёмное в мире. Вот только сама по себе тьма не обязательно была злом. О, не поймите неправильно, Волдеморт и его Пожиратели смерти творили ужасные вещи. И существовали ужасные проклятия. Однако даже самую безобидную магию можно обратить во вред. Взять хотя бы «Вингардиум Левиоса» — заклинание для первокурсников. С его помощью можно поднять гигантский валун и обрушить на чью-то голову. Так как же судить? Как понять, где грань? Разве звёзды не сияют ярче всего во тьме? Так как отличить тьму от зла? Когда тьма стала порочной? Мысль о звёздах и тьме заставила его задуматься. Он жил в особняке Блэков, в семье, называвшей детей в честь звёзд. Возможно, он найдёт что-то в книгах Блэков. Как будто дом откликнулся на его мысль: блуждая по коридорам, он обнаружил дверь, которую раньше не видел. На ней был тот же герб, что и на книге, которая, казалось, теперь повсюду следовала за ним. Дверь была в форме ромба. Края — серебристо-белые, а в центре на тёмно-синем поле располагались двенадцать белых звёзд, геометрически сгруппированных по четыре. Что-то влекло его к этому месту, но Гарри не мог понять, что именно. Словно забытый сон. Он не мог вспомнить суть или понять значение, но чувствовал — это важно. Он прикоснулся к ручке, и по его руке пробежала волна энергии. Ничего болезненного, скорее лёгкое покалывание. Раздался тихий щелчок, он повернул ручку, и дверь открылась. Гарри медленно вошёл в крошечный райский уголок. Вода каскадом стекала по одной из стен в бассейн, почти превращавшийся в реку. Далее располагалась зона с пышными растениями, включая деревья с серебристой корой и золотистыми цветами. Высокие сводчатые арки отделяли зону с книжными шкафами, где хранились книги и небольшие скульптуры. Несколько картин с пейзажами гармонировали с элементами комнаты. Сам потолок был тёмным, усеянным звёздами в незнакомых созвездиях. Повсюду мерцали маленькие огоньки, придавая комнате неземное сияние. Вся комната излучала гостеприимство. Оно окутало его, словно любящие объятия. Чувство принадлежности, которое он испытывал лишь в Хогвартсе, здесь было ещё сильнее. Гарри не был плаксой. Он на своём опыте убедился, что слёзы ничего не дают, а во многих случаях вызывают лишь презрение. Но сейчас, окутанный этой нежностью, он почувствовал, как на глаза навернулись слёзы. Наверное, так же он чувствовал бы себя на руках у родителей. Тут он заметил, что огоньки начали двигаться. Они подплыли к нему — не все сразу, некоторые держались поодаль, но многие приблизились. Они лениво окружили его, и ощущение приветливости усилилось. Один особенно яркий огонёк застыл прямо перед ним. Его цвета переливались, становясь серебристо-белыми и тёмно-синими, как герб на двери. — Хозяин нашёл Комнату Звёзд. Гарри обернулся и увидел в дверях изумлённого Кричера. Маленькое существо заламывало руки с почти умоляющим выражением. — Кричер боялся, что клятва не будет исполнена. Что Великий Дом Блэков подведёт Великие Звёзды. Что ж, это было интересно, и Гарри не знал, что с этим делать. Великие Звёзды? Клятва? Во что он ввязался? Надеюсь, это не очередная история про «избранного» — он пресытился попытками оправдать невозможные ожидания. И всё же... Гарри перевёл взгляд с Кричера на светящийся шарик. Ему захотелось протянуть руку и прикоснуться к нему. Он медленно поднял ладонь, не дотрагиваясь. На его лице появилась лёгкая улыбка, когда шарик опустился и коснулся кожи. От него исходили тепло, уют и гостеприимство. — Что это за комната? — тихо спросил он. — Что это за огоньки? Кричер медленно вошёл в комнату и направился к Гарри. Несколько огоньков плавно переместились к домовому эльфу. Они дружелюбно кружили вокруг, пока тот говорил. — Кричер заботится о Великих Звёздах, да. Наставник, Путеводная Звезда, помог ему с этой комнатой. Помог создать место для Потерянных, пока они не смогут вернуться домой. — Он указал на светящиеся огоньки. Ладно, это не проясняло ровным счётом... ничего. Разве что Кричер мог быть очень старым. И теперь он вёл себя с Гарри ещё любезнее. Что ж, если Великие Звёзды благоволили Гарри, а домовой эльф был их смотрителем, возможно, причина была в этом. — Кричер держал дверь закрытой, когда в дом проникала тёмная магия. Чтобы не навредить Великим Звёздам. А, вот что повлияло на поведение эльфа. Гарри видел, как отказ от долга сказывается на домовых эльфах. Винки превратилась в беспомощный комок. — Злой хозяин не слушал, когда Кричер пытался рассказать о комнате. Это отчасти объясняло его отношение к Сириусу. Ха, сегодня он многое понимал. Ещё несколько огоньков присоединились к первому, окружив Гарри. Он не возражал. Это лишь усиливало ощущение тепла и принятия. Такого он не испытывал никогда. Порой он был близок к этому: принятие семьёй Уизли, Сириусом, Ремусом. Но то было похоже на сравнение свечи с костром. Он всегда чувствовал себя немного в стороне. Здесь же Гарри чувствовал себя своим. — Это не объясняет, кто они. Что значит «потерянные»? Связано ли это с той книгой? Я не могу прочесть её — она на непонятных языках. Кричер, казалось, оживился ещё больше. — Хозяин видел книгу? Хозяин открывал книгу? С горящими глазами он подошёл к Гарри и потянул за рукав, подводя к удобному дивану, скрытому среди зелени и полок. — Хозяину стоит вздремнуть в Комнате Звёзд. Посмотрим, сможет ли Великая Звезда поговорить с ним, да. Озадаченный Гарри позволил Кричеру уложить себя на диван. Огоньки последовали за ним и устроились вокруг. Эльф подложил под голову волшебника мягкую подушку. — Поговорить со мной? Ты думаешь, они смогут говорить со мной во сне? Могло показаться странным, как спокойно он ко всему относился. Как доверял Кричеру и всему, что происходило в этой комнате. Но это была загадка, на которую он жаждал ответов, и, похоже, они могли найтись без лишних усилий. Выпытать информацию у домового эльфа — задача не из лёгких. Они мыслили иначе. Этому способствовало и то, что всё вокруг излучало уют и гостеприимство. — Великая Звезда сможет, если в хозяине достаточно магии семьи Блэк. Хозяин может видеть книгу, открывать книгу, найти комнату. Возможно, именно хозяин поможет Великим Звёздам. Гарри не был уверен, утешает ли его это. Прежде чем он решил, яркий огонёк с его ладони поднялся к лицу. Кричер осторожно снял с него очки. На грани слышимости прозвучал мужской голос на незнакомом языке. «Лосто, отдай перо, Лосто». Его веки отяжелели и сомкнулись, и Гарри погрузился в сон. Сначала ему снились обрывки воспоминаний. Крошечные фрагменты самых важных моментов жизни, которые, честно говоря, не всегда были приятными. К сожалению, болезненных было куда больше. Но были и светлые: дружба с Роном и Гермионой, свобода полёта, мирные мгновения с Сириусом. Они уравновешивали горькие воспоминания о «любящих родственниках» и битвах с Томом Риддлом. Когда видения рассеялись, он очутился на балконе с видом на сверкающие белые здания среди ниспадающих водопадов. Архитектура напоминала ту, что он видел в комнате. Он любовался видом, пока не услышал голос позади себя. — Я здесь вырос. До всего этого. Гарри резко обернулся и увидел очень высокого темноволосого мужчину со светло-серыми глазами, одетого в элегантную тунику и леггинсы. Погодите, у незнакомца были изящно заострённые уши? Чего он только не ожидал. Гарри несколько раз моргнул. — Эм, да, красиво. Где мы? Кто вы? — Мы в моих воспоминаниях о Линдоне, в месте под названием Средиземье, а я — тот, кого наш маленький друг зовёт Великой Звездой. Но ты можешь звать меня именем, данным мне в твоём мире, — Полярная звезда. — Незнакомец мягко улыбнулся. — Наверное, это тебе ни о чём не говорит. Мне нужно многое рассказать, малыш, но времени не хватит. По крайней мере, не сегодня. — Я не малыш, вы просто... очень высокий! В ответ раздался тихий смех. — Тогда прости, юноша. Хотя у тебя есть шанс вытянуться. Однако, пожалуй, мне стоит начать с начала, чтобы ты понимал, что происходит. Он изящно опустился на скамью и жестом пригласил Гарри присоединиться. Его грация и неземная красота заставляли Гарри чувствовать себя неуклюжим и неловким. Волшебнику всё же удалось сесть, не упав, — уже победа. — Да, я был бы признателен. — Он нахмурился. — Кажется, всю мою жизнь мне никто ничего не объяснял, я просто должен был соглашаться. Полярная звезда нахмурилась: — Да, прости, что вторгаюсь в твои воспоминания, но я кое-что видела. Тебе не следовало через это проходить. Особенно без руководства и подготовки. Тебя нужно было защищать, оберегать, и мне жаль, что этого не случилось. Гарри не знал, что ответить. Глубоко внутри он страдал от бремени возложенных на него ожиданий. Это была эхо той боли, что он нёс всю свою короткую жизнь. Мужчина, казалось, заметил его нерешительность и дёрнулся, словно желая приблизиться, но удержался. — Тебе нужно исцеление, которого ты здесь не получишь. Полярная звезда тихо вздохнула. — Ничего, мы сделаем для тебя всё, что сможем, не бойся. Мы поможем тебе. — Знаешь, ты можешь звать меня Гарри. — Он застенчиво улыбнулся. — И, эм... спасибо. — Он сделал паузу. — Так вы говорите, это ваш дом? — Давным-давно, да. До того как я столкнулся с ужасным Тёмным Властелином. Тебе, возможно, трудно в это поверить, но он был хуже того, с кем сражался ты. Меня схватили, и то, что ты видишь, — лишь воспоминание о том, каким я был. Я не стану грузить тебя воспоминаниями о том времени и месте. Никому не нужно это видеть. — Полярная звезда приподняла бровь. — И не пытайся убедить, что ты справишься. Мне тяжело это принять, и я не хочу лишний раз вспоминать. Протест, готовый сорваться с губ Гарри, замер. Ему и самому не нравилось ворошить прошлое, и он не стал бы заставлять другого. Вместо этого он просто слушал. — В какой-то момент я потерял всякую надежду на спасение. Думал лишь о побеге. О том, как положить конец боли и вырваться из-под его власти. Благодаря его... действиям... мне удалось вырваться, и я искал выход. Время и возможности были на исходе. В отчаянии я ухватился за нечто странное... я даже не уверен, что это было, но я прошёл сквозь него и очутился в другом мире. Здесь, в твоём мире, так не похожем на мой. В месте, где тех, кого вы зовёте эльфами, не сравнить с моим народом. Гарри молча наблюдал, как эльф продолжает. Некоторые истории, даже если хочешь рассказать, даются с трудом. Слова нелегко подобрать, чтобы поделиться пережитым. Он, вероятно, упрощал, умалчивал и, возможно, не смог бы закончить, если бы его прервали. — Меня нашёл волшебник из этого мира, и, несмотря на мои отличия, его семья приняла и выходила меня, насколько это было возможно. Некоторые раны может исцелить только мой народ. У меня ничего не было, а они дали мне всё. — Его губы дрогнули в подобии улыбки. — Так что я отплатил им, как мог: женился на их дочери, и у нас родились дети. Мои маленькие звёздочки, что сияли ярче всего, что со мной сделали. Очевидно, многие детали были упущены, но время их было ограничено длительностью сна Гарри. Поэтому волшебник не жаловался. К тому же он был неглуп и мог прочитать между строк: возможно, здесь и зародилась традиция Блэков называть детей в честь звёзд. И фамилия тоже могла появиться, если Полярная звезда считал себя осквернённым. — Я знал, что моё тело медленно разрушается из-за пережитого, а под рукой не было эльфийских целителей. Магия вашего мира сильно отличается. Я боялся, что станет с моей душой, когда тело окончательно умрёт. Видишь ли, в моём мире наши души связаны с миром, в котором мы живём. Когда мы умираем, мы отправляемся в Чертоги Мандоса, чтобы исцелиться, прежде чем обрести новое тело в Бессмертных Землях. Что сталось бы со мной, не сумей я вернуться? Я начал искать решение и обнаружил, что я не одинок. На лице Гарри отразилось удивление. — Вы хотите сказать, были другие? Они все бежали от такого же Тёмного Властелина? Полярная звезда кивнула. — Да, те, что были до него, и те, что после. А также души, что были изгнаны сюда хозяином и учителем Тёмного Властелина. За эльфом Гарри увидел других: мужчин, женщин, блондинов, брюнетов, рыжих. Мужчин, женщин и тех, чей пол было трудно определить, но это не имело значения. Просто факт, отложившийся в подсознании. Пока он смотрел, Полярная звезда продолжала: — Итак, с помощью маленьких духов земли и дома мы построили эту комнату как убежище для тех, кто в нём нуждается. Я не знаю, как им это удалось, но она всегда была связана с местом, где жили мои потомки, и открывалась только для них. Маленькие огоньки, что ты видел, — это то, что осталось от нас, когда наши тела перестали служить. Или, в случае первых, они были насильно перенесены в этот мир. Так я создал убежище, чтобы им было куда идти. Я записал всё, что узнал, в книгу, чтобы сохранить историю. — Я открыл дверь... значит, я ваш потомок? Вы... вы моя семья? Гарри полностью сосредоточился на эльфе. Всё, чего он всегда хотел, — это своя семья. Семья, которая хочет его. Которая примет его целиком. Ему было всё равно, что его возможный предок — иной расы. Улыбка Полярной звезды стала теплее. Должно быть, он что-то прочёл на лице Гарри, потому что раскинул руки. Возможно, это был сон, но юный волшебник бросился вперёд и обнял эльфа, уткнувшись лицом в грудь. На глаза навернулись слёзы. Он даже чувствовал тепло обнимающих его рук. Как ни странно, через мгновение он почувствовал ещё больше тёплых прикосновений. Словно множество рук пытались прижать его. Это было уже слишком. Слишком тепло и слишком много. Он услышал, как Полярная звезда твёрдым голосом сказала что-то на незнакомом языке, и ощущение ослабло. Гарри остался наедине с предком. — О, юноша, каким-то образом ты стал потомком нескольких линий эльфов, застрявших в твоём мире. Мы рады видеть тебя среди нас. Мы любим тебя. От этих слов его глаза наполнились слезами. — Вы меня даже не знаете, — тихо прошептал он. — Это не важно. Ты мой кровник. Независимо от степени родства, ты мой, к тому же юный. Тебя любят и о тебе заботятся. Его окутало тепло, и из груди Полярной звезды вырвался жалобный звук. — О, тебе пришлось так страдать. Я сделаю всё, что в моих силах, но боюсь, как бы не навредить, если привлеку остальных и мы попытаемся исцелить тебя полностью. Я уже тревожусь о тех изменениях, что могли произойти. Не хочу, чтобы однажды ты оказался в западне, как мы. Из груди Гарри вырвался сдавленный смешок, перешедший в рыдание. — Я и так в западне. Снаружи всё не так. Я не могу этого вынести. Я просто хочу чувствовать себя нормально, но даже не знаю, что это значит! Руки, обнимавшие его, сжались крепче. — Я... понимаю. Не знаю, смогу ли помочь, но попытаюсь. Полярная звезда начала тихо напевать на том же незнакомом языке. Тепло и уют окутали Гарри. Они просидели так долго, прежде чем реальность стала размываться. — Юноша, время на исходе. Разрешишь ли ты снова войти в твои сны или говорить с тобой наяву? Гарри недовольно фыркнул. — Не хочу просыпаться. — Прости, юноша, — тихо ответил эльф. — Я не Ирмо, чтобы удерживать тебя во сне. Твоему разуму нужен отдых, а телу — пробуждение. Могу я снова обратиться к тебе? Юный волшебник неохотно отстранился. — Да. — Он сглотнул. — Можно я буду звать вас дедушкой? Более официальное обращение здесь казалось неуместным. Полярная звезда широко улыбнулась. — Конечно, моя юная звезда. — Я же говорил — Гарри. Можете звать меня так. Эльф приподнял бровь. — Хм, странный выбор, но, пожалуй, я понимаю почему. Он взъерошил тёмные волосы на макушке волшебника и рассмеялся, когда тот возмущённо вскрикнул: «Не надо!» Смех и теплота последовали за ним, пока сон не растворился в мягкой темноте. Гарри погрузился в глубокий сон.