Тайна хранилища Пэнси

Особняк Паркинсонов возвышался на холме, будто застывшая в камне угроза. Даже воздух вокруг него казался неподвижным — плотным, тяжелым, как предчувствие беды. — Это… ещё мрачнее, чем я ожидала, — прошептала Гермиона, кутаясь в мантию. — Почти как Малфой-Мэнор, только без элегантности. — Благодарю за сравнение, Грейнджер, — хмыкнул Драко, поправляя перчатки. — Но ты явно недооцениваешь уют паутины и канделябров в виде костей. — Прекрати. Мы здесь не для сарказма. — Тогда зачем мы вообще живём? Сухой обрывок диалога был словно защитный кокон — тонкий, хрупкий, но жизненно необходимый, когда ты вот-вот войдёшь в здание, где по слухам, исчезают тени. Гарри остался в аврорате — он координировал подкрепление и пытался отслеживать остаточные следы магии Шадоу. Пэнси всё ещё не выходила на связь. А Гермиона с Драко получили последний сигнал — заклинание обнаружения крови среагировало на магический след Пэнси… и вело прямиком сюда. — Готов? — спросила она, уже стоя на пороге. — Ты спрашиваешь это каждый раз. И всё ещё не услышала «нет». Она бросила на него взгляд — не раздражённый, не профессионально-оценивающий, а почти... обеспокоенный. Он уловил это. Но не прокомментировал. Вместо этого вместе с ней шагнул внутрь. Внутри особняка царила гнетущая тишина. Ни скрипа, ни эха — будто само пространство было… замедленным. Под потолком висели люстры с застывшими в каплях времени кристаллами. Магические часы на стенах тикали в разные стороны, некоторые — вовсе вспять. — Здесь нарушено течение временных потоков, — нахмурилась Гермиона. — Иллюзии. Искажения. Осторожно, Малфой. Он не ответил. Что-то в его лице изменилось, стало напряжённым. Словно он чувствовал дом — не просто видел его, а… слышал, кожей. Он вырос в подобных стенах. Знал, на что они способны. — Сюда, — указал он на лестницу, ведущую вниз. — Старый семейный архив. Там по легенде — Зал Искажений. — Ты думаешь, Пэнси там? — Думаю, мы не уйдём, пока не проверим. Они спустились. Каменные ступени под ногами слегка вибрировали, словно реагировали на шаги. В коридоре всё стало ещё более странным — портреты наблюдали не за ними, а за чем-то позади. Один из них — старый лорд Паркинсон — прошептал: «Ты здесь зря, Драко». — Слышала? — тихо спросил он. — Что? — Ничего. Она нахмурилась. Видимо, портрет говорил только с ним. Зал Искажений оказался круглым помещением без окон. Центральная платформа — с магическими символами, исказившимися, как в кривом зеркале. А в центре… Пэнси. Привязанная к артефакту — замку в форме руки с семью кольцами. Она была без сознания. Над ней витала тень — магическая проекция Шадоу, полупрозрачная, искажённая. — Не приближайтесь, — прошипел голос, одновременно женский и металлический. — Или замок активирует второй круг крови. — Второй круг? — прошептала Гермиона. — Что это значит? — Это значит, что если мы нарушим печать, артефакт либо впитает в себя Пэнси… либо нас, — тихо ответил Драко. — Это древняя кровь. И древняя магия. Ты чувствуешь? Она кивнула. Да, чувствовала. Пульсацию. Давление. Магия здесь была… живая. Они начали осторожно обходить круг. Но пол затрещал, и в следующую секунду реальность… разошлась. Ловушка. Иллюзия. Гермиона моргнула — и оказалась одна. — Драко? — закричала она. — Малфой! Тишина. Она стояла в библиотеке Хогвартса. Только… всё было не так. Полки стояли под углом. Книги шептали. А зеркало напротив… показало не её. Гермиона в отражении была одета в чёрную мантию, с глазами, горящими тьмой. — Ты хочешь быть правильной, — прошептало зеркало. — Но ты боишься быть могущественной. — Я не боюсь, — выдохнула она, поднимая палочку. — Finite Incantatem! Мир вспыхнул и распался. И она вновь оказалась… в зале. Но теперь рядом с ней стоял Драко. Он тяжело дышал, глаза — потемневшие. — Ты тоже видел? — Свою мать. И отца. И себя в их мантии. И я… не чувствовал стыда. Она не знала, что сказать. Вместо этого — подошла ближе. — Мы прорываемся через это. Вместе. Он посмотрел на неё — долго, внимательно. В глазах — не холод, не насмешка, а… что-то сложное. — Признаться честно, Грейнджер, я не думал, что ты окажешься моим якорем в магическом аду. — Привыкай. Я вообще часто оказываюсь в неожиданной роли. — Например? — Например… той, кто тебя вытащит. Даже если ты будешь сопротивляться. И он действительно сопротивлялся. Внутренне. Эмоциям, чувствам, тревоге за неё. Но именно это и разрушило последнюю преграду. Когда следующий всплеск магии обрушился на зал, Гермиону отбросило в сторону, к стене, и она вскрикнула — ударилась плечом. Драко без раздумий кинулся к ней, несмотря на начавшийся обвал иллюзий вокруг. — Гермиона! — Я в порядке… — застонала она. — Ты не в порядке. И я не в порядке. Это место нас ломает. Он схватил её за запястье, крепко. Слишком крепко. И вдруг прошептал: — Если мы не выберемся, я хочу, чтобы ты знала… Я остался в этом долбаном аврорате только из-за тебя. — Малфой… — Нет. Молчи. Я серьёзно. Ты бесила меня, раздражала, перечила… и каждый раз я думал: какого дьявола она снова права? Она выдохнула смех. Сквозь боль. — А ты — сноб, который оказался умнее, чем я надеялась. — Это… похвала? — Возможно. И в этот момент — пока магия трещала вокруг, пока потолок начинал дрожать, пока замок Пэнси пульсировал всё ярче — он её поцеловал. Без предупреждения. Без расчёта. Словно в этом поцелуе была единственная истина этого искажённого мира. Она не отстранилась. Заклятие рассеялось внезапно — словно сила Шадоу дала трещину от эмоциональной энергии. Гермиона вырвалась, прошептала "Revelo Verum", и круг заклинаний рухнул. Пэнси упала, бессознательная, в руки Драко, который тут же передал её Гермионе. — Мы успели, — выдохнула она. Но прежде чем они успели повернуться к выходу, в центре круга возникла проекция. Женщина в чёрном, с глазами-обсидианами. Астрид Шадоу. — Она моя племянница. Моя кровь. Она должна была унаследовать силу. А не стать игрушкой Поттера. — Игрушкой?! — возмутилась Гермиона. — Ты пожертвовала ею ради проклятия? — Я открыла ей путь. — Ты сломала ей жизнь, — прошипел Драко. Проекция начала рушиться. — Мы ещё встретимся. Проклятия не исчезают. Они… прячутся. И исчезла. Позже, когда Гарри прибыл с отрядом авроров, Пэнси уже очнулась — злая, растрёпанная, но живая. Она крепко вцепилась в руку Гарри и… не отпустила. Гермиона и Драко стояли чуть в стороне. Он был грязный, с рваным рукавом, а она — с синяком на щеке. — Ты выглядишь, как герой древней трагедии, — заметила она. — А ты — как тот персонаж, что всё объясняет в конце. — И что теперь? Он посмотрел на неё. И чуть улыбнулся. — Теперь? Я, пожалуй, перестану отрицать, что ты мне нравишься. Она ответила ему взглядом. И шагнула ближе. — Наконец-то. Признание, достойное аврора. И они поцеловались. Снова. На этот раз — без магических вспышек. Только они. На фоне развалин старой магии и нового начала.