Волшебный Боярышник

Сегодня у него был день рождения. За завтраком директор Дамблдор, дай ему Бог долгих лет жизни, поздравил бутылочкой Огневиски, профессор Макгонагл обновила трансфигурацией мебель в спальне и ванной комнате, профессор Флитвик прошелся по согревающим и охлаждающим чарам, работающим в его квартирке постоянно. Профессор Спраут самолично собрала букетик из цветов личной теплицы – от втихаря передал подарок профессору зельеварения – знал, тот найдет растениям лучшее применение, чем просто стоять и гнить в вазочке его одинокой спальни. Но, конечно же, лучший подарок его ждал от профессора Снейпа – мазь от ревматизма. Он как-то покупал похожую в Косой аллее – никакого сравнения. Та и пахла отвратно, и мазалась так себе. Мазь же личного производства слизеринского змея обладала, помимо очевидного, прекрасными смазывающими качествами, и очень нравилась не только его суставам, но и большинству волшебных палочек. При чем здесь палочки? Он расскажет немного позже… После завтрака он прошаркал в свою квартирку, состоящую из комнатки-спальни, маленького кабинетика и ванной, чтобы принять поздравления от миссис Норрис с еще одним прожитым годом и, заодно, слегка продегустировать Огневиски - очень уж ему нравился огонь, вырывающийся изо рта после каждого глотка этого благородного напитка. Миссис Норрис сегодня перепал кусочек тунца и она, ластясь, полежала на коленях у хозяина-раба, чтобы тот погладил ее по холке и хребту. После - отошла к своей лежанке и пристроилась подремать. Ему бы тоже стоило - пока эти мелкие негодники учатся - самое время отдохнуть, после обеда их шило в заднице понесет их хулиганить, и тогда уж у него не будет ни одной свободной минутки, вплодь до двух часов ночи, когда даже самые ушлые и дошлые укладываются на боковую. Урвать получилось не больше пары часов, он был спешно вызвать профессоров Синистрой в класс Астрономии - какой-то шутник заклеил зеркала всех хранящихся там телескопов черным клейким скотчем. Пришлось тащиться на самый верх, отскабливать клейкую дрянь, а потом еще и протирать зеркала Универсальным пятновыводителем, будто она сама не могла справиться с тремя десятками липких бумажек... Прямо перед обедом прискакал Хагрид, запинаясь и сбиваясь на своих зверушек поздравил с праздником и все так и норовил залезть в комнатку - пронюхал, видать, про Огневиски. Да кто ж ему даст-то? Алкашу этому? И что ему бутылка? Он, вон, зенки свои бессовестные бочкой зараз заливает - а это литров пятнадцать, не меньше. И ведь даже похмельем не страдает после, гаденыш. В общем, выгнал он Хагрида к чертям, пусть вон из фестральего навоза себе бормотуху гонит, нечего на порядочного сквиба зыркать из-под бровей, будто он тут кому-то что-то должен... В обед к нему подошли остальные преподаватели, чтобы поздравить и подарить маленькие полезные подарки, вроде теплых носков, астрологического прогноза на год или подписки на Ежедневный пророк. Вторая половина дня пролетела и проскакала в суете и хаосе, впрочем, как обычно. Пивз опять нагадил в коридоре у кабинета трансфигурации, пятикурсники разбомбили туалет на пятом этаже, а мелкие загадили весь пол вестибюля откуда-то появившимися в Замке волшебными пузырями, красиво переливающимися в солнечном свете, но лопающимися с особенно сильным треском и вязкой слизью, пачкающей все вокруг. Он кричал и ругался, гоняясь за поганцами со шваброй, пока их не пугнул профессор Снейп. Убирать пришлось долго, и он достаточно устал, чтобы не быть радостным от отработок у него этой же магической мелочи вечером после ужина. Ужинал он сегодня на кухне, во-первых, не хотелось видеть рожи магических недорослей, во-вторых, ушастики тоже хотели поздравить «дорогого хранителя» вкусной едой и отменным десертом. Знали, заразы, как угодить – он никогда не мог устоять перед клубничным трайфлом со сливочным ликером на основе шотландского виски. После ужина ему еще пришлось разбираться со старшекурсниками, благо профессор Макгонагл в честь дня рождения забрала их отработки на себя, оставив ему только первые курсы. Тех, сегодня, было всего двое, и он сразу решил отправить их подальше от своей квартирки - в Зал с кубками - чистить награды ручками. Авось не переломятся, мажата, помыть и отполировать награды за чужой упорный труд и недюжиную смекалку, а где и за спортивные успехи. Может и проникнуться, чтобы захотеть получить такие же - кто их знает? Приготовив для них ведро, тряпки, волщебную пасту для металла и специальные фланелевые салфетки, он решил подготовиться поосновательнее. Потому что… Сегодня был особенный вечер – давненько ему в руки не попадался боярышник. Ему нравились бук, вяз, граб, хороша была береза и ель, похуже вишня или лиственница, совсем плохи дуб, терновник и ясень, но любимейшими оставались боярышник и груша. Он знал дерево всех палочек всех волшебников, проживающих в Школе, и груша в этом году никому не досталась. Но вот боярышник…. У Драко Малфоя был боярышник с волосом единорога – идеальное сочетание исцеления и проклятия. И надо же такому случиться – чистокровка попал к нему на отработку именно в этот день – не поделил что-то с Героем-Магического-Мира. У того был остролист, с которым не стал бы связываться ни один здравомыслящий человек, как и с тисом, впрочем, очень уж эти палочки были опасны в чужих руках. Другое дело боярышник… Да еще и принадлежащий чистокровному магу, который ни во что не ставил даже таких же, как он – мажат из простых семей. Что уж говорить о сквибах? Своей магической силы у него не было, но это компенсировалось тем, что палочки его любили. Ему достаточно было лишь немного погладить любую палочку, как она проникалась к нему симпатией и переставала в его присутствии шалить. Жаль, что к владельцам палочек его дар был не применим – те устраивать разрушения не переставали – даже и без поддержки своих магических подружек устраивали тарарам в замке чуть ли не каждый день. Но, все же, палочки придерживали свой темперамент против него, и только поэтому он смог прожить в Школе, полной магов, столько лет и не быть ни проклятым, ни покалеченным тупоголовыми мажатами. Быстренько приняв душ и сменив одежду на домашнюю – под мантией все равно не видно, в чем он там рассекает по своей комнате, он сел и принялся ждать свою красавицу. Поттер и Малфой появились почти одновременно, отдали свои палочки, получили в руки инвентарь и были препровождены на место отработки – на первый этаж рядом с Большим Залом. Следить за ними он оставил миссис Норрис – эта кошка была умнее большинства волшебников, и, если что, просигналит ему о нарушениях. Но он не особенно волновался – первокурсники еще ничего не умели, а уж без палочек и вовсе могли только почесать друг о друга кулаки. Но внушения профессоров должно было хватить, чтобы эти двое не лезли друг к другу хотя бы на сегодня. Хотя смотреть на их брачные игры было забавно, да… Пока мелкотня чистила кубки в Зале Наград, он, забрав их палочки, прошел в свою каморку, где уже все было готово – стол накрыт, Огденское охлаждено, а кровать заправлена чистым бельем. Отбросив на стол темпераментный, но упертый остролист, он любовно огладил боярышник. Выпив пару рюмок для расслабления, он, не выпуская палочку из рук, подошел к кровати, спустил штаны вместе с бельем и удобно устроился на мягкой поверхности, опираясь на колени и одну руку. Другая - удерживала палочку у лица, пока он внимательно осматривал красавицу. Длинная, прямая, хлесткая, с удобной ручкой без всяких утолщений и финтифлюшек, палочка так и просилась приласкать ее. Огладив палочку пальцами, он взял рукоять в рот – запах лака и свежей полироли всегда возбуждал в нем внутренний голод. Чуть пососав, он вытащил рукоять изо рта и огладил всю палочку языком, та выпустила сноп искр из кончика – какая чувствительная. Встав на колени, он, не переставая гладить палочку языком, другой рукой он размазывал слюну по всей длине палочки, побуждая ту откликнуться на ласки. Палочка слегка задрожала, подталкивая его к более активным действиям. Он почувствовал легкий отклик от своего неработающего магического ядра - то резонировало с магией палочки, проходящей через руки, обещая подстегнуть и без того сильное наслаждение, которое, он просто уверен, сегодня получит. Боярышник слегка нагрелся в его руке, обещая, что всё будет, но пора бы уже переходить к более активным действиям. Палочке тоже не терпелось испытать новые, неизведанные ранее ощущения тугой глубины и жаркого скольжения. Он не стал медлить и подтянул к себе баночку с мазью от ревматизма, снова встав одной рукой на кровать. Взяв палочку за кончик, он окунул основание рукояти в мазь и ввел палочку в себя. Ох… она была идеальной толщины для проникновения без подготовки, тонкая, но плотная, и так хорошо ощущалась внутри – гладкая и совсем слегка скользкая. Мышцы легко расходились и ему захотелось почувствовать ее глубже. Вытащив красотку, он широкими мазками огладил ее второй рукой, полной мази, оставив нетронутым два дюйма кончика – восемь скользких дюймов – именно столько он хотел сегодня принять в себя. Палочка удивленно вибрировала в руке, когда оказывалась внутри тела – такие ласки были ей еще не знакомы. «Ничего, милая», - уговаривал ее он. «Твой хозяин скоро подрастет, и ты еще не раз почувствуешь себя как дома в его внутреннем мире». Он размазал немного мази на свой вход и повел рукояткой немного глубже, туда и обратно, с каждым движением продвигаясь на несколько миллиметров. Вот уже вся рукоять исчезла внутри. Ох.. как же хорошо! Скользкая, гладкая, она ощущалась просто прекрасно. Он хрипло выдыхал, давно уже надо было загнать слизеринского поганца на отработки - как он только жил без этой красавицы в себе? Палочка завибрировала сильнее, слегка увеличиваясь в диаметре. «Вот так, милая, вот так». Не останавливаясь, он вдавливал дерево глубже, надо успеть ввести побольше, пока палочка еще не так широка. Но палочка решила иначе, она резко расширилась, обзаводясь по всей длине шариками и зигзагообразными узорами, так и норовящими потереться о простату. Ох… Двигать ее стало труднее, в диаметре она стала как хороший мужской член, максимально расширив рукоять, что теперь так походила на головку. Ему казалось, что он сел на член с разбегу, настолько она заполняла его изнутри. Палочка почувствовала его дискомфорт и мягко огладила изнутри волной волшебства, которая моментально расслабила мышцы и принесла сладкие колкие мурашки по позвоночнику. Боярышник… Такой чувственный и ласковый… Тем временем палочка начала двигаться сама, то расширяя, то сужая узоры и шарики, и постоянно стимулируя вход, от чего у него поджимались пальцы на ногах и жар разливался в животе. Завибрировав сильнее, палочка ускорилась, входя все глубже. Он посильнее уперся коленями и опустился на локти – теперь она не остановится, пока не получит своего. Палочка еще чуть расширилась, так, что он чувствовал каждое ее движение, малейшую вибрацию всем телом. Палочка завибрировала сильнее, с силой двигаясь туда и обратно, ускоряясь все больше и больше, стимулируя простату и вход. Он почувствовал, что уже близко. Хрипло вскрикнув, когда яйца поджались от особенно яркой проходки по простате, он обильно кончил. Палочка продолжала входить и выходить из него, проводя через долгий оргазм и не остановилась тогда, когда сперма перестала изливаться. Он знал, что теперь ее очередь получать удовольствие и не протестовал. После оргазма задница была очень чувствительной, колко отзываясь на любое прикосновение, но и тут волшебство помогало не чувствовать лишней боли. Палочка, тем временем, усилила вибрацию и добавила смазки. От ее движений все хлюпало и это заводило его сильнее. Член, обмякший, болтался между ног и у палочки было еще несколько минут, пока он не возбудится снова. Она воспользовалась этим в полной мере, чтобы прокрутиться по оси, давая прочувствовать простатой все узоры и расширения от рукояти до кончика – засранка все же засунула в него все десять дюймов. Последние – были совершенно сухи, и после оргазма ощущались особенно остро. Когда палочка вошла вся, на кончике образовалась пробка, заблокировав ее внутри, не давая вытащить ее никакими способами. Он не спорил, палочка не причинит ему лишнего вреда. Тем временем палочка усилила вибрацию так, что все его тело затряслось. Он упал на бок, ноги и руки превратились в желе, грудь ходила ходуном, мышцы живота непроизвольно сокращались под гиперстимуляцией, а в яйцах снова покалывало. Член еще не успел встать, а он уже чувствовал приближение оргазма, мелкими толчками тот спускался по позвоночнику к паху, концентрируясь за яйцами. Палочка внутри заизвивалась, словно змея, и вибрируя, непрерывно давила на простату, вызывая дрожь стоны. Оргазм приближался, все тело напряглось, поднимаясь по гребню напряжения все выше и выше, пока не достигло пика, изливаясь редкими каплями из полунапряжённого члена. Волна магии из нерабочего ядра пронеслась вниз, продлевая его удовольствие и впитываясь в ядро палочки, заполняя собой все сколы и трещины, что она заработала за свою пока еще недолгую карьеру. Впитав все, что могла, палочка уменьшилась в размерах, выскользнула из тела и, словно простая деревяшка, упала на постель рядом. Он усмехнулся, пытаясь отдышаться, все они такие – потрахались и на боковую. Глянув на часы, он проковылял в ванную, быстро обмылся и натянул штаны – отработка у Малфоя вот-вот закончится и красавицу надо было вернуть. Принимая палочку от старого сквиба, Драко с недоумением ощущал ее небольшую липкость. «Надо будет почистить, как вернусь», - подумал он, но день был долгим, отработка неприятной, поэтому об этих своих мыслях Малфой благополучно забыл…