Две стороны одной дороги

Конечно, гнев Фионы на Карла был смесью сестринской заботы, беспокойства и в какой-то степени разочарования. Ей и так уже было достаточно вечных проблем, которые приносили её родственники. Карл и раньше вляпывался в истории, но сейчас ситуация обрела совсем дурной оборот. – Домой. Живо! – жестко, чеканя каждое слово проговорила Фиона, скрестив руки на груди. Наблюдая как Карл, под давлением сестринской авторитарности и, возможно, осознания собственной глупости, все же поплелся к дому, Фиона повернулась к Джексу. – Во что ты его втянул? – прошипела она. – Что-то я не помню, чтобы байкеры занимались благотворительностью. – Мы ею и не занимаемся, ты права – подтвердил Джекс, слезая со своего мотоцикла и засунув руки в карманы брюк, медленно двинулся к Фионе. – Но иногда мы делаем то, что необходимо. Карл оказался в ситуации, которая могла оказаться для него фатальной. А мы, по иронии судьбы, ищем того, кто его в это втянул.Не подоспей мы вовремя, и вместо брата ты сейчас получила бы приглашение на похороны. Причем, гроб был бы закрытым. Но, твой братец слишком много знает. И это может быть полезно. – Вы решили его использовать. – Мы предложили ему защиту, – ответил Джекс, – и возможность исправить положение. Майк  втянул его туда, где ему совершенно не место. Хотя, стоит признать, твой родственник быстро понял с кем имеет дело и с кем лучше сотрудничать. В наших кругах это ценится. Он сделал паузу, давая Фионе время переварить информацию. – Карл сам согласился помочь нам. Он местный, он знает, что происходит. И этим может быть очень полезен. – Полезен? – Фиона саркастично хмыкнула, а в её глазах появилось нечто похожее на призрение. – Ты говоришь так, будто он какая-то вещь. – Я знаю. И я знаю, что он оказался в этой ситуации не по своей воле. Но он проявил смелость, Фиона. Он не струсил. Ты его сестра. Ты знаешь, какой он. И ты, наверняка, тоже не хочешь, чтобы он попал в плохую компанию. Мы тоже. Майк – это проблема. Те парни, от которых мы спасли Карла… они хуже в разы. Карл оказался между ними. Мы дали ему шанс. А теперь он должен сделать свой выбор. – Его выбор – сидеть дома и учиться, – прошептала Фиона, чувствуя, как её голос дрожит. – В идеальном мире, да, – согласился Джекс. – Но этот мир не идеален, Фиона. А Чарминг – тем более. Карл должен научиться выживать. Тебе ли этого не знать...? На последних словах Джекс многозначительно ухмыльнулся.Пообщавшись с Карлом, он уже приблизительно понял, что из себя представляет семейство Галлагхеров. Эта ухмылка, этот взгляд, полный знания, которое Фиона не могла игнорировать, ударили по ней сильнее, чем любая угроза. Он знал. Он знал о её отце. Знал о вечных выходках Фрэнка, о его попытках быстро и легко заработать, которые всегда оборачивались катастрофой. Он знал, что Карл, её младший брат, возможно, обречен повторить этот путь. – Не говори со мной так, – тихо сказала Фиона, её голос стал ледяным. – Ты не знаешь ничего о нашей семье. – Тут бы я поспорил.Сколько ещё голодных ртов, помимо Карла ты содержишь? Фиона промолчала. Несмотря на то, что Джекс сначала заступился за неё в баре, а теперь благодаря ему её брат вернулся домой живой и невредимый,доверия к нему у неё не прибавилось. Особенно теперь, когда он пытается давть на её болевые точки. – Ты не знаешь, каково это: пытаться удержать то, что всячески стремится развалиться. А даже если и знаешь, у нас явно к этому разное отношение. – Я знаю, что такое выживать, Фиона, – ответил Джекс, его голос стал чуть мягче, но не менее серьёзным. – Я знаю, что такое видеть, как твои близкие сами себя уничтожают. И я знаю, что иногда, чтобы спасти кого-то, приходится идти на компромиссы. Даже если эти компромиссы достигается не самыми чистыми методами. При всем сарказме и напряжении, в которых прошел их разговор, Джекс признал, что его первоначальная оценка Фионы, как просто «барменши, которую он спас», была слишком поверхностной. Она была опорой своей семьи. Той, кто пытается сохранить остатки порядка в хаосе, созданном её собственным отцом. Это было ему знакомо.Джекс не испытывал к Фрэнку ничего, кроме презрения, но он понимал, что за всеми его выходками стояла какая-то отчаянная попытка выжить. Пусть и выбранная неверным путём. И эта же отчаянность прослеживалась и в Карле. Карл – копия отца в плане инстинкта самосохранения. Но к счастью, более осторожен. Или, по крайней мере, умеет слушать. Фиона – это его якорь. Она – его совесть, его связь с реальностью. Её понимание ситуации, её забота о брате, её упрямство – всё это делало её интересной. И что важно, предсказуемой. В хорошем смысле. Она любила своего брата, и эта любовь – самая сильная мотивация.