Записки душегуба

Знаете док.есть такое выражение: прошлое, на то и прошлое, что никогда не отпускает, спустя какое то время, мы оба в этом убедились Мне снова пришлось вонзить крюк в чьё то тело, на тот момент, этим "счастливчиком" стал начальник моей жены, Ума работала в магазине, мудак, открыто приставал к ней, тогда мы с Умой договорились, что она позовёт его к нам домой, а там мы разыграем спектакль, что то типа : ревнивого мужа, который из ревности убьёт обоих, вот только вместо обоих, сдохнет он, а убьём его..я и Ума, с телом мы разобрались весьма специфическим способом...мы пустили его на мясо... предварительно стерев все улики с лица земли и оружия убийства никогда не думал что это скажу, но...я скучал по этому делу... Город спал, но в нашем доме всё было иначе. Свет лампы тускло освещал комнату, отбрасывая длинные тени на стены. Ума сидела на краю дивана, её пальцы нервно теребили край платья. Я стоял за портьерой, держа в руках крюк, холодный и безжалостный, как сама судьба. — Он должен быть здесь через минуту, — прошептала Ума, её голос дрожал, но не от страха, а от предвкушения. Я кивнул, не произнося ни слова. Мой взгляд упал на часы на стене. Тиканье секундной стрелки казалось громче, чем обычно, словно отсчитывало последние мгновения жизни нашего незваного гостя. Дверь открылась, и в дом ввалился он. Его лицо было расплывчатым от алкоголя, а глаза блестели грязным желанием. — Умочка, а ты ждала меня? — он протянул руку, пытаясь коснуться её щеки. Я выступил из тени, крюк в руке, словно продолжение моей воли. Его глаза расширились, но было уже поздно. Первый удар оглушил его, второй заставил упасть на колени. Ума встала, её глаза сверкали, как сталь. — Ты думал, она твоя? — прошипел я, наклоняясь к нему. Его дыхание стало прерывистым, но он ещё пытался что-то сказать. Ума подошла ближе, её рука скользнула по плечу. — Мы покажем тебе, что значит переступать черту. Она наклонилась, её губы почти касались его уха. — Ты будешь помнить это до последнего вздоха. Потом началось. Мы работали в тишине, только хрипы и стоны нарушали тишину. Я не знал, что Ума может быть такой… жестокой. Её движения были точны, как у хирурга, а глаза горели холодным огнём. Когда всё закончилось, мы стояли вдвоём, глядя на то, что осталось. — Ты знаешь, что делать дальше, — сказала она, её голос был спокоен, но в нём сквозила странная нежность. Я кивнул. Мясо не пропадёт. Мы молча смотрели на то, что осталось. Воздух в комнате был густым, пропитанным запахом железа и страха. Ума вытерла ладонь о край платья, оставив на ткани тёмный след. Её губы дрогнули, но не в улыбке — скорее, в странной гримасе, смеси удовлетворения и какой-то невысказанной тоски. — Ты сделал это, — прошептала она, её голос звучал как шёпот ветра в пустыне. — Но это только начало. Я кивнул, чувствуя, как крюк в моей руке становится тяжелее, будто впитывает в себя всю тяжесть содеянного. В её глазах я увидел что-то новое, что-то, чего раньше не замечал — огонь, который не горел, а тлел, готовый вспыхнуть в любой момент. Она подошла ко мне, её пальцы скользнули по моей руке, оставляя за собой след, словно она хотела перенести на меня часть своей энергии. — Мы — одно целое теперь, — сказала она, её губы почти касались моего уха. — И никто не сможет нас остановить. Её дыхание было горячим, но в нём не было ни капли человечности. Я почувствовал, как будто нас связала невидимая нить, толстая и прочная, как стальной канат. Она отстранилась, её глаза блестели в тусклом свете лампы. — Принеси ведро, — приказала она, её голос был тихим, но требовательным. — Мы не можем оставить здесь ни следа. Я выполнил её просьбу, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Мы работали в тишине, убирая следы, но не эмоции. Всё, что произошло, навсегда осталось в нас, как шрам на душе. Ума посмотрела на меня, её глаза были холодны, но в них таилась странная близость. — Ты готов к большему? — спросила она, её голос звучал как вызов. Я не ответил, но в моих глазах она прочитала всё, что хотела. Мы были связаны теперь, и ничто не могло разорвать эту связь. — Убирай следы, — прошептала Ума, её голос был тихим, но каждое слово, как удар кинжала, пронзало воздух. Её пальцы, ещё минуту назад сжимавшие рукоять ножа, теперь мягко касались моей руки, оставляя на коже следы крови. Я кивнул, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в жилах. Я начал сворачивать ковёр, пропитанный тёмной жидкостью, пока Ума собирала инструменты, её движения бесшумны и отточены. Каждый предмет она укладывала в чёрную сумку с той же аккуратностью, с какой раскладывала приборы на столе перед ужином. — Ты знаешь, это было… красиво, — промолвила она, её губы слегка изогнулись в улыбке, но в глазах танцевали тени чего-то более глубокого, более тёмного. Я остановился, глядя на неё. Она была прекрасна, как богиня мести, её волосы слегка растрёпаны, а на щеке — капля крови, которую она даже не заметила. Я подошёл ближе, моя рука коснулась её щеки, смахнув эту каплю. — Ты всегда знаешь, как довести дело до конца, — прошептал я, чувствуя, как её дыхание становится чуть быстрее. — А ты всегда знаешь, как поддержать меня, — ответила она, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная хватка. Она чуть наклонилась вперёд, её губы почти коснулись моих. Это была игра, танго, где каждое движение — вызов. Я почувствовал, как её рука обвивает мою шею, её пальцы слегка впиваются в кожу. — Мы сделали это, — прошептала она, её дыхание теперь было горячим, как пламя. — Мы всегда делаем это, — ответил я, мои руки уже скользили по её талии, ощущая её тепло через ткань платья. Её губы наконец встретились с моими, и мир вокруг нас исчез. Всё, что осталось, — это мы, кровь и тьма, которая нас объединяла. Тусклый свет лампы дрожал, как последний вздох умирающего, отбрасывая наши силуэты на стены. Ума стояла передо мной, её платье пропиталось запахом железа и пота. Капля крови скатилась с её пальца, упав на пол с тихим плюхом. — Ты видел его глаза? — прошептала она, проводя языком по губам. — Как он понял, что это конец. Я шагнул ближе, ощущая её дыхание на своей коже. Её руки, ещё тёплые от адреналина, впились в мои плечи. — Он думал, что пришёл за тобой, — проворчал я, прижимая её к себе. — Но это мы пришли за ним. Её смех был тихим, как шелест ножа по горлу. — И мы возьмём ещё. Мои пальцы вцепились в её волосы, оттягивая голову назад. Она не сопротивлялась — её глаза горели, как угли в пепле. — Ты хочешь этого? — я провёл крюком по её шее, не нажимая, просто ощущая её пульс. — Я хочу тебя, — выдохнула она, и в её голосе дрожала не просто жажда, а голод. Я прижал её к стене, чувствуя, как её тело отвечает мне. Мы были двумя хищниками, слившимися в одном танце — без правил, без жалости. — Тогда покажи мне, — прошептал я, — на что ты настоящая готова. Её зубы впились в мою губу, и мир сузился до нас двоих, до этого мгновения, где не было прошлого — только кровь и обещание большего. Её губы, обжигающие и мокрые, снова прижались к моим, и я почувствовал, как её язык скользнул между ними, словно змей, ищущий добычу. Мои руки скользнули вниз, чтобы разорвать бедро ее платья. Она рычала в моем рту, не желая отрываться на мгновение, я услышал, как ее платье рвется, когда я натянул его достаточно сильно, чтобы рука скользнула вверх по ее бедру. Она вздрогнула и скользнула по мне, когда я схватил её за другую щеку и схватил свою. Моя эрекция давила на брюки, когда она терлась о меня. Я отпустил её щеку, чтобы потянуться к молнии её платья, но её рука остановила меня. "Всё в своем времени, Джеймс" — прошептала она. Она медленно открыла пряжку моего пояса и расстегнула пуговицы на брюках, давая мне место для дыхания. Она скользнула вниз, чтобы откусить мою колкость, когда я застонал и потерял равновесие, держась за край стола. Я сжал сумочку в конвульсиях, когда она взяла меня в рот. Она сосала меня так сильно, что это могло только повредить. Я мог чувствовать, как ее щеки втягиваются, когда она сосала. Я мог чувствовать, как её язык обхватывает мою трубу, когда она отрывается. Она не отрываясь, пока не почувствовала, как я собираюсь взорваться, а затем медленно отпустила меня, сжав меня у основания, чтобы удержать его в страхе, когда она сняла свой бюстгальтер, чтобы раздеться. Я рычал ей, так как не был в состоянии больше это терпеть, и освободил руку от хвата, едва не подняв ее за край стола, потянув к себе, чтобы поцеловать ее снова. Я схватил ее за бедра и поставил одну ногу на стол, готовясь к проникновению в нее. Она ухмыльнулась и схватила мое рябь. "Все в свое время, Джеймс" – прошептала она, прежде чем сделать шаг назад и разорвать последний кусок ткани между нами. Её рука скользнула вниз, мои пальцы вцепились в её бедра, затягивая её ещё ближе. Она хищно усмехнулась, её губы снова нашли мои, а я уже чувствовал, как её тело отвечает на каждое моё движение. — Ни шагу назад, — прошептала она, её глаза пылали, как угли. — До конца, — прошептал я, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым. И в этот момент я понял — мы больше не принадлежим себе. Мы — пламя, готовое поглотить всё вокруг. Её губы скользнули по моему члену, словно шелк по раскалённому металлу, каждый прикосновение её языка вызывал дрожь, пробегающую по всему телу. Она смотрела на меня, её глаза горели, словно угли в ночи, а её рот работал с такой преданностью, что я едва мог сдерживать себя. Когда она оторвалась, её дыхание было тяжёлым, губы блестели, и она прошептала: "Ты хочешь больше?" Её голос был низким, насыщенным обещаниями, которые она намеревалась сдержать. Я не ответил словами, только встал и схватил её за талию, посадив на край стола. Её платье задралось, открывая всё, что я жаждал увидеть. Она не сопротивлялась, её ноги обвились вокруг меня, а глаза не отрывались от моих. Я опустился на колени, чувствуя, как её бедра дрожат в предвкушении. Мои пальцы скользнули по её влажной плоти, и она замерла, её дыхание стало прерывистым. "Джеймс," прошептала она, уже теряя контроль. Я не дал ей закончить, мой язык нашёл её центр, и она вскрикнула, её пальцы вцепились в мои волосы. Она двигалась в такт моим движениям, её стоны становились всё громче. Я знал, что она близка, и тогда я добавил последний штрих — мой палец скользнул внутрь, и я почувствовал, как её тело напряглось. Она закричала моё имя, её тело выгнулось, а ноги сжали меня так, будто она боялась отпустить. "Даррелл!" её голос сорвался на крик, и она затрепетала в моих руках, её оргазм был настолько сильным, что казалось, она вот-вот потеряет сознание. Но я не остановился, я продолжал, зная, что она может выдержать больше. Её стоны становились всё громче, её тело извивалось, и я знал, что она на грани нового пика. Её рот обхватил меня, горячий и влажный, и я почувствовал, как всё моё тело напряглось от её движений. Она сосала с такой силой, что я чуть не выкрикнул её имя. Её язык обвил меня, и я ощутил, как её щёки втягиваются, когда она отрывалась, чтобы посмотреть мне в глаза. Она не торопилась, её движения были размеренными, но каждая секунда была испытанием. Когда я почувствовал, что больше не могу терпеть, она медленно отпустила меня, сжав основание, чтобы остановить натиск. Она сняла бюстгальтер, и я увидел, как её грудь освобождается, её кожа покрылась лёгкой испариной. "Ты этого хочешь?" — прошептала она, разрывая последний кусок ткани между нами. Да - я был слегка измотан но готов, она приподнялась на ноги и я посадив её на злосчастный стол, опустился на колени, заглянув ей под платье, найдя то, что нужно, я стал делать приятно уже ей ДЖЕЙМС - она кричала моё имя, её дыхание было прерывистым, от полученного оргазма - ДАРРЕЛЛ…СУКА - её ноги подкашивались и поддрагивали, пока я искал её горошину языком, внезапно мне пришло в голову, увеличить дозу оргазма у моей любимой и я провёл по её промежности крюком, чем вызвал у неё потрясающие стоны Ее губы обхватили меня снова, влажные и жадные, а пальцы впились в мои бедра, будто она боялась, что я исчезну. Я чувствовал, как ее язык играет со мной, то нежно, то резко, и каждый раз, когда она отрывалась, чтобы перевести дух, ее глаза горели темным огнем. — Ты так жестко играешь, — прошептал я, проводя пальцами по ее щеке. Она лишь усмехнулась, снова опуская голову, и на этот раз ее движения стали еще медленнее, еще мучительнее. Я стиснул зубы, чувствуя, как волны удовольствия накрывают меня, но она знала, когда остановиться — ее пальцы сжали основание, оставляя меня на грани. — Не так быстро, — она поднялась, сбрасывая с плеч тонкую ткань платья. Грудь, покрытая легким блеском пота, подрагивала от возбуждения. Я не стал ждать. Рывком подняв ее, усадил на край стола, раздвинув ее колени. Ее трусики уже промокли, и когда я провел пальцем по складкам, она вскрикнула, впиваясь ногтями мне в плечи. — Джеймс… — ее голос дрожал. Я не сдерживался. Язык скользнул внутрь, и она взвыла, ее бедра дергались в такт каждому движению. Но мне было мало. — Кричи, сука, — прошептал я, цепляя крючком ее клитор. Она замерла на секунду, а затем ее тело вздрогнуло в новом витке наслаждения. — Да-а-а! — ее ноги сомкнулись вокруг моей головы, но я лишь глубже ввел острие, наблюдая, как ее глаза закатываются. — Ты вся дрожишь, — я провел ладонью по ее животу, чувствуя, как он напрягается. — Еще хочешь? Она кивнула, сжимая мои волосы в кулаках. — Тогда получай. Я впился губами в её шею, оставляя багровые метки, пока она стонала, выгибаясь под моими руками. Её ногти впились мне в спину, царапая кожу сквозь ткань рубашки. — Ты же просила больше, — прошептал я, срывая с неё последний лоскут кружева. Она ответила хриплым смешком, но его тут же оборвал мой палец, резко вошедший в неё. Её тело сжалось, горячее и влажное, а губы разомкнулись в беззвучном крике. — Вот так, — я прикусил её сосок, чувствуя, как она вздрагивает. — Ты же любишь, когда больно? Она не успела ответить — я перевернул её, прижав к столу, и вошёл без предупреждения. Её вопль оглушил комнату, но я уже двигался, грубо, без сожалений. — Джеймс, чёрт… — её голос сорвался, когда я ударил глубже. Я схватил её за волосы, оттягивая голову назад. — Кто твой господин? Она застонала, её тело сжимало меня, как будто не хотело отпускать. — Ты… — прошептала она. — Громче. — ТЫ! Я усмехнулся и ускорился, чувствуя, как её ногти впиваются в дерево стола. Она была на грани, вся дрожа, но я не давал ей сорваться — каждый раз, когда её тело напрягалось, я замедлялся, заставляя её умолять. — Пожалуйста… — её голос звучал разбито. Я наклонился к её уху. — Ещё не время, малышка. Её стон был полон ярости и желания, и я знал — она сломается первой. — Джеймс, ты знаешь, как довести меня до края, — ее голос был хриплым, словно она уже прошла через ад и обратно. Она сидела на краю стола, ее ноги дрожали, а губы были слегка приоткрыты, словно она хотела сказать больше, но слова застревали в горле. Я провел пальцем по ее внутренней стороне бедра, чувствуя, как она вздрагивает. Ее кожа была горячей, почти обжигающей, а запах ее возбуждения сводил меня с ума. — Ты вся мокрая, — прошептал я, цепляя взглядом ее глаза, которые горели темным огнем. — Ты хочешь больше? Она кивнула, но не сказала ни слова. Ее пальцы вцепились в край стола, белые от напряжения. Я ухмыльнулся, медленно опускаясь на колени. — Тогда смотри на меня, — приказал я, проводя языком по ее складкам. Она вскрикнула, ее голос разнесся по комнате, но я не остановился. Я чувствовал, как она напрягается, как ее тело готово взорваться от удовольствия, но я знал, как держать ее на краю. — Джеймс, пожалуйста… — ее голос был полон отчаяния и желания, но я лишь заглубил свое движение, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. — Кричи, красотка, — прошептал я, цепляя крючком ее клитор. Она застыла на мгновение, а затем ее тело вздрогнуло, волны удовольствия накрыли ее, и она закричала, вцепившись в мои волосы. Я поднялся, чувствуя, как она все еще дрожит. Ее глаза были мутными, а дыхание прерывистым. — Еще хочешь? — спросил я, проводя ладонью по ее животу. Она кивнула, ее губы дрожали. — Тогда получай. Я подошел ближе, чувствуя, как ее дыхание смешивается с моим, горячее и неровное. Моя рука скользнула по ее шее, почувствовав пульсацию вены, словно она была натянутой струной, готовой лопнуть. Ее губы бессознательно потянулись к моим, но я отклонился, оставляя ее в мучительном ожидании. — Ты так отчаянно хочешь, — прошептал я, прижимаясь губами к ее уху, чувствуя, как она дрожит. — Но я решаю, когда ты получишь это. Ее пальцы вцепились в мою рубашку, волочая ткань, пока я медленно расстегивал пуговицы, обнажая ее кожу. Она была как холст, покрытый легкой испариной, и мне захотелось оставить на ней свои следы. Я прижал губы к ее ключице, чувствуя, как она выгибается подо мной, словно пытаясь отдалится и приблизиться одновременно. — Джеймс… — ее голос был едва слышен, но в нем была мольба, которую я не мог игнорировать. Я опустил руку ниже, чувствуя, как она трепещет под моими пальцами. Она была готова, но я знал, что могу заставить ее ждать. — Я хочу слышать, как ты просишь, — прошептал я, мои губы скользнули по ее шее, оставляя следы поцелуев, которые она чувствовала каждой клеткой своего тела. — Пожалуйста… — ее голос дрожал, но это было недостаточно. Я улыбнулся, зная, что могу выжать из нее больше. — Громче, — приказал я, чувствуя, как она сжимается под моими пальцами, готовая к взрыву. — Джеймс, пожалуйста, я больше не могу… — ее голос был полон отчаяния и желания, и я знал, что она готова. — Тогда получай, — прошептал я, чувствуя, как она вздрагивает под моим прикосновением, и медленно продвинулся внутрь, чувствуя, как она обхватывает меня, словно не хочет отпускать. Ее крик разнесся по комнате, и я знал, что это только начало. Ее крик разорвал тишину комнаты, эхом отражаясь от стен, будто сама тьма была свидетелем ее слабости. Я не давал ей передышки, мой язык скользил по ее жаждущему клитору, каждый движене становился точным ударом, заставляя ее тело выгибаться в немом отчаянии. Ее бедра напряглись, когда она попыталась отстраниться, но я крепко держал ее, не давая ей убежать от собственного наслаждения. "— Джеймс…" — ее голос был хриплым, разбитым, но в нем звучала мольба, которую невозможно игнорировать. Она тянулась ко мне, ее пальцы впивались в мои плечи, оставляя следы, которые будут напоминать ей о том, как она потеряла контроль. Я поднялся, прижимаясь к ней всем телом, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с моим. Мои губы нашли ее ухо, и я прошептал: "Ты хотела этого. Ты сама пришла сюда." Она кивнула, ее глаза блестели от слез, которые она не могла сдержать. Ее платье теперь было сброшено на пол, и она стояла передо мной, обнаженная, уязвимая, но такая же сильная, как всегда. — Я не хочу останавливаться, — прошептала она, ее руки скользнули по моему торсу, опускаясь к поясу. Я не стал сопротивляться, когда она расстегнула мой ремень и опустила штаны. Она схватила меня рукой, и я застонал, чувствуя, как ее пальцы сжимают меня с такой силой, которая говорила о ее потребности. — Тогда не останавливайся, — выдохнул я, прижимаясь к ней, чувствуя, как ее тело готово принять меня. Она кивнула, и через мгновение я вошел в нее, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, как будто пытаясь удержать меня внутри. Она застонала, ее тело задрожало, и я знал, что она уже на грани. — Джеймс, — она прошептала моё имя, как молитву, и я почувствовал, как ее тело содрогнулось в оргазме, но я не остановился. Я продолжил двигаться, чувствуя, как она цепляется за меня, пытаясь удержать себя вместе. — Ты красива, когда теряешь контроль, — прошептал я, прижимаясь губами к ее шее, продолжая доводить ее до края еще раз… Её тело вздрогнуло, когда я вошёл глубже, каждый толчок заставлял её сжимать простыни, пальцы белели от напряжения. — Ты же хотела больше… — мой шёпот обжёг её кожу, губы скользнули по влажному плечу, оставляя след из укусов и поцелуев. Она закинула голову, обнажая горло — безмолвное приглашение. Я впился зубами в нежную кожу, и её стон разорвал воздух, смешавшись с хриплым смешком. — Ты сволочь… — но её бёдра приподнялись навстречу, ноги обвили мою талию, втягивая меня глубже. Я замедлил темп, заставив её застонать от раздражения. — Нет, не так… — она дёрнулась, пытаясь ускорить движения, но я прижал её запястья к кровати, наслаждаясь тем, как её грудь вздымается, как тени играют на её животе. — Проси… Она закусила губу, но я знал — её гордыня уже треснула. — Джеймс, пожалуйста… — голос сорвался на полутоне, и я наконец дал ей то, чего она жаждала: жёсткий, безжалостный ритм, выбивающий из неё каждый стон, каждый вздох. Её ногти впились мне в спину, и я почувствовал, как её тело снова напряглось, готовое сорваться в пропасть. — Не останавливайся… — она задыхалась, её глаза потемнели, зрачки расширились, и я знал — она уже не та холодная королева, что вошла ко мне в комнату час назад. Я приподнял её за бедро, изменив угол, и её крик был моей победой. — Ты мой… — прошептал я, чувствуя, как её тело сжимается вокруг меня в последнем, отчаянном спазме. Но это был только начало. Её тело, всё ещё дрожащее от последних волн, прижалось ко мне, словно ища опоры. Я чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим, её дыхание горячее и прерывистое на моей коже. Она посмотрела на меня, её глаза, обычно такие холодные и расчётливые, теперь пылали огнём, который я разжёг. — Ты… ты чудовище, — прошептала она, её губы дрожали, но в её голосе не было ни капли гнева, только изнеможение и что-то новое, что-то, что заставило моё сердце биться чаще. Я ухмыльнулся, проводя рукой по её спине, чувствуя, как её кожа покрывается мурашками под моим прикосновением. — Ты сама этого хотела, — напомнил я, мой голос низкий и хриплый, как гроза на горизонте. Она прижалась ко мне ближе, её пальцы впились в мои плечи, оставляя следы, которые я бы с гордостью носил. — И что теперь? — её вопрос был вызовом, но её тело говорило иначе, её бёдра слегка приподнялись, её ноги уже обвивались вокруг меня, как будто боясь, что я уйду. — Теперь, — медленно начал я, моя рука скользнула вниз, ладонь легла на её бедро, поглаживая её кожу, — ты получишь всё, что заслуживаешь. Её глаза расширились, и я увидел, как её дыхание снова участилось. Она не сказала ни слова, но её тело говорило за неё, её бёдра приподнялись навстречу, и я почувствовал, как её тепло снова обволакивает меня. — Джеймс… — её голос сорвался, и я понял, что её гордыня, её стены, которые она так тщательно выстраивала, рухнули. — Проси, — я шепнул, мои губы коснулись её шеи, мой язык скользнул по её коже, оставляя след, который она не сможет стереть. Она закусила губу, её глаза закрылись, но её тело говорило за неё, её бёдра приподнялись, её ноги обвились вокруг меня плотнее, и я знал — она готова потерять себя снова. И я дал ей это. — Не останавливайся, — её голос был едва слышен, но я уловил его, как эхо в пустыне. Моя рука легко, но властно скользнула между её бёдер, и я почувствовал, как она содрогается, её тело напряглось, а затем расслабилось, подчиняясь моему прикосновению. — Ты так прекрасна, — прошептал я, целуя её в плечо, — такая сильная, такая… моя. Её дыхание стало прерывистым, её пальцы впились в мою спину, а я продолжил шептать ей на ухо слова, которые заставляли её содрогаться все сильнее. — Ты не должна бояться, — я провёл языком по её шее, чувствуя, как она вздрагивает, — я всегда буду с тобой. Её глаза открылись, и она посмотрела на меня, её взгляд был полон чего-то нового, чего-то, что заставило моё сердце биться чаще. — Я… я хочу тебя, — прошептала она, её голос дрожал, но в её глазах была решимость. Я улыбнулся, поцеловав её в губы, чувствуя, как её тело откликается на мой поцелуй. — Тогда получи меня, — я шепнул, проводя рукой по её спине, чувствуя, как она содрогается, — полностью. Она закричала, когда я вошёл в неё, её тело обвилось вокруг меня, её дыхание стало прерывистым, её пальцы впились в мои плечи, и я понял, что она никогда не отпустит меня. — Я твоя, — прошептала я, мои губы коснулись её шеи, мой язык скользнул по её коже, — навсегда. Она закусила губу, её глаза закрылись, но её тело говорило за неё, её бёдра приподнялись, её ноги обвились вокруг меня плотнее, и я знал она готова потерять себя снова. Кухня была залита мягким светом раннего утра, шторы едва шевелились от прохладного ветерка. Я сидел на краю стола, чувствуя, как капли пота скатываются по спине. Ума, облокотившись на стену, затягивалась сигаретой, её глаза были полузакрыты, а губы слегка дрожали. Мы оба молчали, но воздух между нами был густым, как будто наполненным невысказанными словами и воспоминаниями о том, что только что произошло. "Чёрт, Хук," — её голос был хриплым, как будто она только что пробежала марафон, — "я никогда не думала, что это может быть так… интенсивно." Она медленно выпустила дым, и он закружился в воздухе, словно пытаясь уловить её мысли. Я усмехнулся, чувствуя, как моё сердце всё ещё бьётся в бешеном ритме. "Донор, детка, ты сегодня превзошла саму себя." Мои глаза, наверное, всё ещё горели тем самым безумием, которое она так любила. Мы оба знали, что это было не просто секс. Это было что-то большее. Что-то, что связывало нас ещё сильнее, чем все те убийства, которые мы совершили вместе. И хотя мы клялись начать новую жизнь, сегодняшняя ночь показала, что наши демоны всё ещё живы и сильны. "Тебе не пора на работу?" — спросил я, глядя на часы. "Нее, у меня выходной, Хук," — она опрокинула голову назад, её шея была покрыта следами моих поцелуев. Я почувствовал, как внутри меня снова пробудилось желание. "Ты знаешь, что это значит, да?" — мои пальцы медленно скользнули по её руке. Она повернулась ко мне, её глаза сверкнули. "Что именно?" "Что у нас есть ещё целый день," — я наклонился ближе, ощущая её дыхание на своей коже, — "и мы можем посвятить его друг другу." Она улыбнулась, и в её взгляде появился тот самый огонёк, который всегда сводил меня с ума. "Ты читаешь мои мысли, Хук." Наши губы почти соприкоснулись, когда она медленно потянулась ко мне, её пальцы скользнули по моей груди. "Тогда покажи мне, что ты можешь…" — её голос был шепотом, но он звучал как приказ. Я не заставил себя ждать.