Записки душегуба

Липкий полумрак комнаты был разорван резким криком Умы, словно ножом прорезавшим тишину. — Джеймс! Джеймс, ХУК ЁП ТВОЮ МАТЬ! — её голос был как раскат грома, заставляя меня вздрогнуть и с трудом вырваться из объятий сна. — Да да, Ума… Встаю.. — я с трудом оторвался от подушки, чувствуя, как тяжёлый туман сонливости окутывает моё сознание. Мой взгляд упал на кроватку, где Оливер лежал, смотря на меня своими маленькими глазками-бусинками, будто спрашивая: "Ну чего, пап, спишь ещё?" — Ну что, Оливер, давай посмотрим, что у тебя там за проблема? — я поднял сына, чувствуя его тепло на руках, и положил на пеленальный столик. Распаковка подгузника стала настоящим испытанием — запах дерьма, резкий и въедливый, ударил мне в нос, будто кто-то поджёг серу. — Ну ты… конь маленький, — я усмехнулся, пытаясь отвлечь себя от этого адского аромата. Мой голос был тихим, почти шепотом, но Оливер смотрел на меня с таким вниманием, будто понимал каждое слово. Запеленав его, я положил его обратно в кроватку, чувствуя, как усталость снова накатывает на меня. — Всё, я спать, потом твоя очередь, — бросил я Уме, едва слышно, и рухнул на кровать, надеясь, что этот ночной кошмар закончится хотя бы на пару часов. Но только я начал проваливаться в сон, как услышал её голос: — Джеймс… Малыш снова плачет… Мой внутренний стон был таким же громким, как её слова. Игра началась снова. Липкий полумрак комнаты снова поглотил меня, как болото, из которого нет спасения. Я слышал плач Оливера, но моё тело будто приковали к кровати — каждая мышца сопротивлялась, каждый нерв кричал о необходимости сна. — Джеймс… — голос Умы был уже не таким громким, но в нём явно читалось раздражение, словно она вот-вот взорвётся. — Да, уже иду, — я протёр глаза, чувствуя, как песок сна крошится под веками. Поднялся с кровати, словно поднимая на спине целый мир, и подошёл к кроватке. Оливер лежал там, его маленькие кулачки сжимались и разжимались, а глаза были полны слез. — Ну что, парень, опять? — я взял его на руки, чувствуя, как его тело дрожит от плача. На пеленальном столике я снова столкнулся с запахом, который мог бы свалить с ног даже самого стойкого. — Ты точно выиграешь конкурс на самое вонючее дерьмо, малыш, — я попытался шутить, но мои слова звучали как-то уныло. Когда я заканчивал менять подгузник, Ума подошла ко мне, её голые ступни мягко ступали по полу. — Джеймс… — её голос стал тише, но в нём появилась нотка чего-то другого — не раздражения, а… желания? Она положила руку на мою спину, её пальцы слегка провели по моей коже, вызывая мурашки. — Ты такой… заботливый, — её губы были близко к моему уху, её дыхание согревало меня. Я почувствовал, как что-то внутри меня дрогнуло, как будто дверь, которую я держал закрытой, вдруг приоткрылась. — Ума, мы… — я начал, но она перебила меня, её губы коснулись моей шеи. — Просто будь здесь, Джеймс, — её голос был как шепот ветра, мягкий и настойчивый. Мои руки всё ещё держали Оливера, но моё внимание было полностью захвачено Умой. Она медленно опустила руку ниже, её пальцы скользнули по моему животу, вызывая дрожь, которая шла от поясницы и растекалась по всему телу. Я чувствовал, как моё дыхание становится глубже, как сердце начинает биться чаще. — Ума, мы не можем… сейчас… — я попытался протестовать, но мои слова потеряли всякий смысл, когда её губы коснулись моих. Оливер в моих руках затих, будто чувствуя, что что-то важное происходит. Но я знал, что это только начало… Язык Умы был горячим, как пламя, которое я давно подавлял в себе. Ее пальцы скользнули ниже, заставляя меня забыть о том, что держу на руках нашего сына. Оливер затих, его дыхание стало ровным, будто он инстинктивно чувствовал, что родители нуждаются в этом моменте. — Джеймс… — шептала она, его имя на ее губах звучало как молитва. Ее руки скользнули под мою футболку, ладони прижимаясь к моей груди, как будто она хотела вытащить наружу все, что я так долго скрывал. Я чувствовал, как моё тело откликается на её прикосновения, как будто каждая клетка оживает после долгого сна. Ее губы были мягкими, но требовательными, она словно хотела, чтобы я забыл обо всем, кроме неё. Я не мог сопротивляться, даже если бы хотел. — Мы не можем… — прошептал я, но она уже сняла с меня футболку, её руки скользнули по моей спине, оставляя следы, которые я чувствовал даже сквозь кожу. — Мы можем, — её голос был уверенным, как будто она знала, что это единственное, что нам сейчас нужно. Она отвела меня от пеленального столика, её шаги были тихими, но её движения — властными. Она прижала меня к стене, её тело прижималось ко мне, её дыхание смешивалось с моим. — Джеймс… — её голос был как обещание, как приглашение в мир, который мы давно забыли. Ее рука скользнула ниже, пальцы касались кожи, вызывая дрожь, которая пробежала по всему моему телу. Я чувствовал, как каждый нерв в моём теле кричит о ней, о её прикосновениях, о её присутствии. — Ума… — я прошептал её имя, как будто это было последнее, что я мог сказать. Она улыбнулась, её губы коснулись моих, её дыхание смешалось с моим, её тело прижалось ко мне. — Просто будь здесь, — её голос был как шепот ветра, мягкий и настойчивый. И я был. Я был здесь. — Ты дрожишь, — прошептала Ума, её губы скользнули по моей шее, оставляя влажный след, будто раскалённый воск. Я чувствовал, как её ногти впиваются мне в бёдра, и это уже не было нежностью — это был вызов. Она знала, что я не устою. Я схватил её за талию, притянул так близко, что между нами не осталось места даже для воздуха. Её смех растворился в моём поцелуе, а её пальцы уже расстёгивали мой ремень с такой уверенностью, будто это было её неотъемлемое право. — Оливер… — попытался я протестовать, но она лишь прикусила мою нижнюю губу, заставив замолчать. — Спит, — её дыхание обожгло мою кожу. — А ты… ты сейчас будешь мной занят. Её руки двигались стремительно, словно она боялась, что я опомнюсь. Но я не хотел сопротивляться. Не мог. Я поднял её, прижал к стене, и она обвила меня ногами, впиваясь в бёдра пятками. Её платье съехало вверх, обнажая кожу, горячую и гладкую, как шёлк. — Джеймс… — она выдохнула моё имя, когда мои пальцы впились в её бёдра. Я не ответил. Слова были лишними. Она уже тянулась ко мне, её тело изгибалось, требуя большего, и я… Я был готов дать ей всё. — Джеймс… — её голос сорвался в стон, когда я резко вошёл в неё, приглушая её крик губами. Она была тесной, обжигающе влажной, её тело сжималось вокруг меня, будто пытаясь удержать. Ума закинула голову назад, обнажая шею, и я впился зубами в её пульсирующую кожу, оставляя метку. — Ты… всегда такой нетерпеливый, — прошептала она, но её ногти впились мне в плечи, подтягивая ближе, глубже. Я ускорил ритм, и стена дрожала за её спиной, сливаясь с её прерывистыми вздохами. Её ноги сжали меня сильнее, пятки вдавливались в поясницу, будто она боялась, что я остановлюсь. — А ты… слишком много говоришь, — я захватил её запястье, прижал к стене над головой, чувствуя, как её сердце бьётся в такт нашему движению. Её смех превратился в стон, когда я сменил угол, ударив в ту самую точку. Глаза Умы потемнели, губы приоткрылись, и я знал — она близко. — Не останавливайся… — её голос был хриплым, почти молящим. Я не собирался. Её тело напряглось, ногти оставили царапины, а я лишь прикусил её плечо, заглушая её крик поцелуем, пока волны удовольствия не затопили нас обоих. — Это… было… — она пыталась отдышаться, но я перекрыл её губы своими. — Только начало, — прошептал я, чувствуя, как её тело снова отвечает мне. Язык Умы был горячим, как пламя, которое я давно подавлял в себе. Ее пальцы скользнули ниже, заставляя меня забыть о том, что держу на руках нашего сына. Оливер затих, его дыхание стало ровным, будто он инстинктивно чувствовал, что родители нуждаются в этом моменте. — Джеймс… — шептала она, его имя на ее губах звучало как молитва. Ее руки скользнули под мою футболку, ладони прижимаясь к моей груди, как будто она хотела вытащить наружу все, что я так долго скрывал. Я чувствовал, как моё тело откликается на её прикосновения, как будто каждая клетка оживает после долгого сна. Ее губы были мягкими, но требовательными, она словно хотела, чтобы я забыл обо всем, кроме неё. Я не мог сопротивляться, даже если бы хотел. — Мы не можем… — прошептал я, но она уже сняла с меня футболку, её руки скользнули по моей спине, оставляя следы, которые я чувствовал даже сквозь кожу. — Мы можем, — её голос был уверенным, как будто она знала, что это единственное, что нам сейчас нужно. Она отвела меня от пеленального столика, её шаги были тихими, но её движения — властными. Она прижала меня к стене, её тело прижималось ко мне, её дыхание смешивалось с моим. — Джеймс… — её голос был как обещание, как приглашение в мир, который мы давно забыли. Ее рука скользнула ниже, пальцы касались кожи, вызывая дрожь, которая пробежала по всему моему телу. Я чувствовал, как каждый нерв в моём теле кричит о ней, о её прикосновениях, о её присутствии. — Ума… — я прошептал её имя, как будто это было последнее, что я мог сказать. Она улыбнулась, её губы коснулись моих, её дыхание смешалось с моим, её тело прижалось ко мне. — Просто будь здесь, — её голос был как шепот ветра, мягкий и настойчивый. И я был. Я был здесь. — Ты… всегда так доводишь меня до предела, — её дыхание было горячим, смешиваясь с моим, когда я медленно, почти невыносимо, выскользнул из неё, оставляя её дрожащей. Она ухватилась за мои плечи, её ногти впились в кожу глубже, чем раньше, словно она боялась, что я уйду. — Не думай, что это конец, — я прошептал, опускаясь на колени перед ней. Её глаза расширились, когда я провёл языком по её внутренней стороне бедра, ощущая, как её мышцы дёргаются от прикосновения. — Джеймс… — её голос оборвался, когда я коснулся её языком, медленно, намеренно, выискивая каждую чувствительную точку. Её руки опустились на мои плечи, пальцы запутались в моих волосах, подтягивая меня ближе. Я не спешил. Не мог. Её вкус был опьяняющим, а её стоны — музыкой, которую я хотел растянуть на вечность. — Так… так хорошо, — она задыхалась, её тело изгибалось, пытаясь усилить давление. Я ухватил её за бёдра, прижимая её к стене, чтобы она не могла двигаться, пока я продолжал свой путь, медленно и методично. — Ты… ты сводишь меня с ума, — её голос дрожал, когда я ускорился, ощущая, как её тело начинает сжиматься вокруг меня. Я знал, что она близко. Видел это по тому, как её ноги дрожали, как её пальцы вцеплялись в меня с новой силой. — Не останавливайся… — её голос был хриплым, почти молящим. Я не собирался. Её тело напряглось, и она закричала, когда волны удовольствия накрыли её. — Ты… ты чудовище, — она прошептала, когда я поднялся, чтобы снова быть на её уровне. — А ты — моя жертва, — я прошепал, прижимая её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в такт моему. — Только начало, — повторил я, чувствуя, как её тело снова отвечает мне. Её тело всё ещё дрожало, словно струна, только что отпущенная после сильного удара. Я чувствовал её каждый мускул, каждый неровный вдох, каждый трепет кожи под моими пальцами. Она была как грозовая туча, заряженная до предела, готовая разрядиться снова и снова. — Ты не знаешь, что со мной делаешь, — её голос был тёплым, как виски, обжигающим горло. Я улыбнулся, прижимая её к стене ещё сильнее, ощущая, как её грудь прижимается к моей. — Я знаю, — прошептал я, и мои губы коснулись её шеи, медленно, словно пробуя её на вкус. — Я знаю, что ты можешь выдержать больше. Её дыхание стало прерывистым, когда я провёл руками по её бокам, опускаясь ниже, к её бёдрам. Она закусила губу, чтобы сдержать стон, но это не помогло. — Джеймс… — её голос звучал как предупреждение и мольба одновременно. — Тише, — прошептал я, целуя её живот, чувствуя, как её мышцы напрягаются в ожидании. — Ты знаешь, что я не остановлюсь. Её руки снова вцепились в мои волосы, подтягивая меня ближе, но я сопротивлялся, продолжая свой медленный, мучительный путь. Я знал, что она любит это. Любит, когда я её довожу до края, когда она почти теряет контроль, но всё ещё держится за ниточку, которую я ей протягиваю. — Ты сводишь меня с ума, — она задыхалась, когда я снова нашёл то место, которое заставляло её тело прыгать от удовольствия. — Ты просила не останавливаться, — напомнил я, чувствуя, как её ноги начинают дрожать снова. — Да… — её голос был почти шёпотом, но я услышал. Я ускорился, чувствуя, как её тело начинает сжиматься вокруг меня, как волны удовольствия готовы накрыть её снова. — Не отпускай меня, — она прошептала, и я почувствовал, как её тело вздрогнуло, когда на этот раз она упала в пучину наслаждения. Я не отпустил. И не собирался.