Без названия

Это же полный бред, да? Шутка, видеоигра, фильм — да что угодно! Но нет, Макатавиш, как всегда, влипает в самую жопу. Это уже стало каким‑то каноничным и даже обыденным , чёрт возьми. Пиздец просто. Я уже и забыл, как раньше ходил с командой в бар, как миссии хоть что‑то значили для меня… Сейчас наша главная задача — выжить. Прайс вечно твердит одно и то же — это уже порядком раздражает. Газу вроде полегче… Но я не верю в его выздоровление. Медики боятся, что он начнёт мутировать. Ха‑ха, ну не бред ли? Они предлагают его пристрелить! Вы вообще в это въезжаете? Я стараюсь убеждать себя, что всё будет хорошо, но уже перестаю верить. Признавать это тяжело, но мне страшно — ужасно страшно. По идее, я должен был уже привыкнуть… Но каждая вылазка кажется последней. Лейтенант — урод, сука. Ему чужды жалость, симпатия, эмпатия и прочая человеческая дрянь. Я пытался его понять, но… Резкий хлопок закрывшегося дневника вернул его в реальность. Ненависть разъедала изнутри, как и прочие негативные эмоции. — Соооуп! Пиздуй сюда! Прайс хочет что‑то сказать… тебе… нам, в общем, всем! Гери ворвался в комнату Макатавиша с криками. От этого возгласа волосы на затылке встали дыбом, а по коже пробежали мурашки. В нынешние времена на крики реагируешь совсем иначе… — Я иду… Выйди из моей комнаты, Роуч!!! Джонни не сдержался и наорал на него. Одевшись потеплее, Соуп уже догадывался: Прайс снова хочет проверить улицы в надежде найти выживших — ну, кроме тварей, конечно. Каждый находит своё утешение в безвыходных ситуациях… Для Прайса это — спасти чью‑то жизнь. Соуп не понимал этого — то ли из‑за молодости и глупости, то ли, наоборот, из‑за здравого смысла. Еды едва хватало на их базу, где ютилось 20 человек. О других «выживших», которых так упорно пытался спасти капитан, уже никто не думал. Громко выдохнув и проверив патчи перед зеркалом, он вышел и направился в кабинет капитана. К несчастью, Соуп был омегой — не единственным, конечно, но это вдвое, а то и впятеро снижало его шансы на выживание. Особенно если учесть, что вся остальная команда — альфы. Ну, кроме Роуча — тот ещё сам не определился. Усмехнувшись своим мыслям, Соуп зашёл в комнату. Прайс бурно что‑то объяснял, жестикулируя и указывая на карту, которую нарисовал сам Джонни. Осмотревшись и прикидывая, куда сесть, Соуп заметил на себе взгляд Гоуста — прожигающий, тёмный, зловещий, вобравший в себя всё самое плохое. Невольно по телу пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Роуча в углу: тот радостно хлопал по стулу рядом с собой, намекая, чтобы Соуп сел туда. Так он и поступил. Мысли Макатавиша невольно вернулись к Гоусту. Его пугал и смущал этот взгляд, явно не суливший ничего хорошего. Из раздумий его вырвал крик и щелчки пальцев перед лицом. — Джон! Ты уснул?! Кому я всё это объясняю?! Прайс вздохнул, отошёл, потирая переносицу. Окинув всех взглядом и погладив усы, он что‑то прикинул в голове и принял решение. — Гоуст, ты идёшь со… Он бросил взгляд на Соупа, потом на Райли, задумался. Видно, старик ещё соображал достаточно, чтобы понять: Гоуст явно не в настроении терпеть Джонни. — Гоуст, ты со мной. Соуп, Роуч — вы вдвоём. Выходим на рассвете: мы с Гоустом идём в город, вы прочёсываете деревню. Прайс произнёс это командным голосом, обойдя всех и усевшись за стол. Проводив остальных взглядом, Соуп выскочил первым, за ним помчался Роуч. За Гоустом никто не следил — да и не горел желанием. Собравшись и одевшись, Соуп наклеивал защиту на руки, хотя прекрасно понимал: от тварей это не спасёт. Выходя из комнаты, он замер, глядя на свой потрёпанный дневник. Выдохнув, он вышел, но, едва дверь закрылась, рванул обратно, схватил дневник и затушил свечу. Выбежав, он направился к выходу и заметил Гоуста. Тот был явно чем‑то недоволен и громко кричал на медсестру. Соуп не отрицал: она была не слишком сообразительной, но работу выполняла хорошо. Он не понимал, с чего Гоуст к ней прицепился. Совесть не позволила Соупу пройти мимо. Он быстро направился к ним. Крики становились громче, пока Гоуст в конце концов не толкнул девушку — она чуть не упала, но Соуп успел подхватить её за предплечье. — Гоуст! Твою мать, какого чёрта ты творишь?! Соуп встал перед лейтенантом, загораживая медсестру. Она вытирала слёзы платком, пытаясь прийти в себя. Гоуст дёрнулся в сторону Джонни. И знаете что? Соуп здорово перепугался и десяток раз пожалел, что бросился на защиту этой глупой медсестры. Он мечтал умереть, хорошенько надравшись, или, на худой конец, от зубастой твари… Но не от этой, которая сейчас его трепала, а от тех, что бегали по улицам и жевали провода. Гоуст схватил его за грудки, приподнял и грозно зарычал. Джонни трясло, как осиновый лист. Он вжался в свою броню, руки рефлекторно вцепились в кисти Гоуста, ноги беспомощно болтались — он пытался пнуть или вырваться. От смерти его спас зов Прайса к выходу. Гоуст со всей силы отшвырнул его, словно надоедливую чихуахуа, и вышел, даже не оглянувшись — жив ли тот. К большому сожалению Джонни, он был жив. А вот его спина, влетевшая в кушетку и перевернувшая её, — не очень. Простонав от боли, он поднялся, бросил на медсестру презрительный взгляд и вышел. Она что‑то кричала вслед, но ему уже было не до неё. Разбившись на пары и оседлав лошадей, они разъехались. Соуп погрузился в мысли, пока его конь не остановился и не напрягся. — Соуп, ты чего? Всё хорошо? — спросил Роуч, тормозя свою кобылу в паре метров от них. — Да, э‑м‑м, просто… Дилар встал…— Не желая поднимать панику без причины, Соуп пнул коня, но тот и не думал двигаться. Он повторил попытку, уже более яростно. Конь лишь сильнее напрягся и стал пятиться назад, поджимая уши. — Лучше бы нам самокаты дали, — недовольно процедил Роуч, складывая руки на груди. — Как ты собрался ехать на самокате по сугробам и отстреливаться от тварей? — усмехнулся Соуп, не понимая логики друга. Конь по‑прежнему отказывался идти, фыркая и топая копытом. Вдруг на лице Роуча появилась хитрая ухмылка. — Дай помогу. — Роуч, не вздумай! Роуч, нет! Рука Гери со всей силы опустилась на круп коня. Тот рванул вперёд, а Роуч погнал свою кобылу следом. Спустя минут пятнадцать лошадь наконец перешла на рысь — к большому облегчению Джонни. — Я тебя ненавижу, — прорычал Соуп, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Роуч лишь весело хмыкнул. Солнце начинало подниматься — времени оставалось не так много. Твари были слепыми и жутко тупыми, но быстрыми, с отменным чутьём и слухом. Просыпались они только ночью: свет их раздражал и пугал, заставляя истошно кричать и спешить укрыться от его лучей. Так что у них было время до полудня, чтобы прочесать дома, улицы и вольеры. — Нам стоит разделиться. Я возьму на себя вольеры и пару домов на той улице, пока ты будешь прочёсывать с той стороны, — распорядился Соуп, не дослушав жалобы Роуча, и направился в северную часть деревушки. Тот что‑то бурно возмущался. Дома были деревянными, бедными и пустыми — по крайней мере, Соуп на это надеялся. Дойдя до первого, он слез с коня и привязал его к хлипкому забору, надеясь, что у животного хватит любви к хозяину и к еде, чтобы не выломать ограду и не умчаться прочь. Зайдя внутрь, Джон напрягся. Дом был разгромлен: стёкла выбиты, внутри стоял невыносимый запах мертвечины, шкафы и кровать перевернуты, на полу — высохшая кровь, покрытая инеем. — Видимо, двери закрывать их не учили, — усмехнулся Соуп, подходя к шкафу и открывая ящики один за другим. Кроме заколок и монеток ничего не нашлось. Оно и понятно: люди берут самое необходимое, надеясь, что это поможет. Глупо. Так Соуп осмотрел четыре дома — все были примерно одинаковыми. Кто-то уже был здесь. Эта мысль то согревала надеждой – мы не одни, то сковывала ледяным ужасом: кто оставил этот след, тварь? Времени оставалось катастрофически мало. У пятого дома Соуп остановился в полном недоумении. Дверь заперта снаружи, заглянув в мутное окно, кроме звонящей, нагнетающей пустоты, никого не было . Без долгих раздумий, он с яростью влетел в дверь плечом  выбивая её с петель . Внутри было на удивление чисто,словно хозяева еще верили в надежду вернутся домой. Соуп, лихорадочно распахивая шкафы и выдвигая ящики. И ВОТ ЧУДО!! не мог сдержать ликования: здесь жил художник. С победным кличем он вырвал ящик из комода и стал жадно сгребать краски и кисти в свой рюкзак, карандаши и прочие сокровища летели в сумку, словно в бездонную пропасть. Окрыленный удачей, он бросился на кухню, или, скорее, в ее жалкое подобие, где принялся опустошать полки и шкафы в поисках ножей, вилок и прочей утвари. Когда его рюкзак  ощутимо потяжелел, Соуп направился к выходу. Во дворе его внимание привлекли покосившиеся вольеры. Дёрнув за ржавую решётку, он почувствовал, что дверь не поддаётся. Ещё одна попытка – безрезультатно. Взгляд упал вниз: дверь намертво скована коркой льда. Не тратя время на размышления, Соуп решил действовать проверенным методом: вырвать сетку с корнем. На удивление, это оказалось несложно. Вольер был погребён под толстым слоем снега. Встав на колени, Соуп принялся рыть.  "Вечный холод – лучший консервант" вечно твердил Прайс.Он чувствовал себя собакой, но голод брал верх и он начал разгребать слои снега . Наконец, его руки коснулись чего-то твёрдого. Отбросив остатки снега, он увидел замёрзшую тушу свиньи, внушительных размеров. С диким ликованием Соуп принялся рубить её топором, круша лёд, словно одержимый. Едва отбив тушу от ледяного плена. Изрядно помучившись, он привязал  ее к задней части седла, вызвав у коня лишь недовольное фырканье. С трудом взобравшись в седло, он пошел в  южную часть деревушки, где должен был быть Роуч. Пробираясь по узким, сумрачным улицам, Соуп не увидел ни друга, ни его лошади. Сердце бешено заколотилось от тревоги. Внезапный звук, донёсшийся из одного из домов, заставил его остановиться. Спустившись с коня, он направился в дом , надеясь найти Роуча. – РОУЧ? Ты здесь?— В ответ – лишь зловещая тишина. На улице сгущались сумерки, солнце медленно проваливалось за горизонт, а это означало, что твари просыпаются. Подкравшись к кухне, он услышал хруст. Крепче сжав винтовку, Соуп начал осторожно продвигаться вперёд. Внезапно чья-то рука схватила его за плечо и резко потянула назад. Соуп с криком рухнул на пол, инстинктивно направив ствол на тварь, это тварь оказалась Роучем , сотрясающегося от безудержного хохота. – ХА-ХА-ХА! Ты бы видел себя ! Да ты чуть в штаны не наложил, ха-ха-ха!— Роуч валялся на полу, держась за живот от смеха. Ответный удар не заставил себя долго ждать. Кулак Соупа с силой пизданул его по лицу. Роуч, болезненно застонав, схватился за рассеченную   щеку. – ПРИДУРОК! У тебя хоть капля мозгов есть?! Уже темнеет, а ты тут херней страдаешь! Соуп оттолкнул его, выскочил из дома и вскочил в седло. Роуч последовал его примеру. – Что, сегодня у нас хрустящий поросёнок на ужин? – усмехнулся он, глядя на свиную тушу. – Может быть, но советую  поторопится, уже  темнеет . – ответил Соуп, не допуская возражений. Вдали, сквозь пелену надвигающейся ночи, показался свет базы. Соуп почувствовал, как напряжение медленно отступает, ведь он знал, что твари боятся света… Знал? Или ему лишь казалось, что он знает? Что, если они эволюционировали? Что, если они больше не боятся света? Внезапный крик, топот приближающихся лап – тварь. Она неслась прямо на них. Конь испуганно помчался  сбросив  Соупа в сугроб. Как назло, оружейный ремень отцепился и винтовка отлетела в сторону. Тварь неслась прямо на него, обнажив окровавленные клыки. Роуч пытался прицелиться, но его лошадь начала брыкаться , сбросив Герика и едва не затоптав его. Тварь была в сантиметре от лица Соупа, когда раздался оглушительный выстрел. Чудовище рухнуло на него, обдав лицо кровью и ошмётками мозга. Не в силах сдержать дрожь, Соуп медленно повернул голову и увидел высокую, черную фигуру, нависшую над ним сидя на вздыбленном коне.