Дочь Келла тьмы

Ночь на Европе не бывает настоящей. Юпитер висит над горизонтом огромным жёлтым глазом и заливает всё призрачным светом. Лёд светится изнутри, будто кто-то зажёг под ним тысячи синих ламп. Я сидела на краю узкой койки в маленькой каморке, которую мне выделили. Стены из металла и льда, на двери нет замка. Просто дыра в форме моего имени, вырезанная стазисом. Тело болело везде. Порезы уже затянулись (слишком быстро), но мышцы помнили каждый удар. Я подняла руки и долго смотрела на них. Тонкие. Чужие. На правой нижней ладони свежий шрам: белая полоска, будто кто-то провёл по коже раскалённым гвоздём. Я пыталась вспомнить, как это было раньше. Две руки. Пальцы в краске. Мозоли от графического планшета. Не получалось. Память будто покрылась инеем. Заснула я резко, как провалилась. И увидела сон. Я бегу по коридору Риис-Возрождённого. Ноги маленькие, едва достают до пола. За мной кто-то гонится, смеётся. Я оборачиваюсь: высокая эликсни с мягкими фиолетовыми глазами и длинной косой из рожек. Атрис. Она подхватывает меня всеми четырьмя руками, подбрасывает вверх. «Догони меня, мелкая!» Я визжу от восторга. В горле вкус сладкого эфира, пахнет тёплым металлом и чем-то вроде ванили. Потом мы сидим на крыше недостроенной башни, ноги свесив вниз. Она плетёт мне из проводов маленькую корону. «Когда-нибудь ты станешь келл, Ксавир’исск. Самой сильной». Я прячу лицо у неё в броне и шепчу: «Только если ты будешь рядом». Сон оборвался. Я проснулась с криком. Эфирные слёзы текли по щекам, горячие и солёные. Я никогда не плакала эфиром. Не знала, что так бывает. Дверь с шипением открылась. Эрамис. Она вошла без стука, в одной нижней броне, без шлема. Волосы-рожки растрёпаны, на щеке свежий порез. Видимо, только с совета. Я пыталась вытереть лицо, но она уже увидела. Молча села рядом на койку. Койка жалобно заскрипела под её весом. Долго молчали. Потом она тихо спросила: - Атрис? Я вздрогнула. Откуда она знает? Я кивнула. Не смогла соврать. Эрамис закрыла глаза. Нижние руки сжались в кулаки так, что когти впились в ладони. - Я вижу её каждый раз, когда закрываю глаза, сказала она. Двадцать лет. Каждый проклятый цикл. Она открыла глаза и посмотрела на меня. - А ты… ты её помнишь? Я хотела сказать «нет». Хотела сказать, что это просто сон, что я не ваша дочь, что я чужая. Вместо этого вырвалось: - Она спела мне колыбельную. Про звёзды, которые мы вернём. Эрамис выдохнула сквозь зубы. Звук был похож на треск льда. Она протянула верхнюю руку и медленно, будто боялась, что я рассыплюсь, провела когтем по моей щеке, стирая слёзы. - Это не твоя память, прошептала она. Но теперь она твоя тоже. Потом легла рядом. Прямо в броне. Просто легла на бок, лицом ко мне, и обняла меня всеми четырьмя руками. Крепко. Как будто боялась, что я исчезну. Я уткнулась ей в грудь. Броня была холодная, но под ней билось сердце. Быстро-быстро. - Спи, сказала она в мои рожки. Я рядом. Я закрыла глаза. И впервые за две жизни мне не было страшно засыпать.