Болезнь

— Мне кажется, это намного страшнее, чем рак. Марла Сингер неестественно растягивает предложения, отмечая запятые — затяжкой. Я спрашиваю, пощупать ли мне ее на наличие узлов. — О, нет. Это не поможет. Группы поддержки — тоже. Я обречена… — ее голова свисает с кровати, смятое одеяло валяется где-то в ногах, телефон бесконечно много звонит, а в дверь стучат, но она все игнорирует. Я уже и не помню, как оказался в ее квартире. Я не помню, когда начал смотреть на ее черные волосы и бороться с желанием прикоснуться к ним. Я не помню, когда такой странный период моей жизни стал одним из самых лучших. Марла, словно читая мои мысли, ухмыляется — по-ехидному, по-лисьему. Я притворно закатываю глаза и спрашиваю, что у нее там. Она не отвечает — то ли делает вид, что не слышит, то ли просто не хочет — мне нет дела и я не пытаюсь с этим разобраться. Она, вроде как, замолкает — достает ксанакс. Что-ж, значит, спокойствие продлиться недолго. Я — травмированная голова Джека. Шрамы зудят, а свежие раны никак не могут затянуться — бойцовский клуб остается тенью Тайлера на моих следах, и я никогда не смогу от этого избавиться. Вот с чем действительно не помогут группы поддержки. Мне хочется, чтобы Марла снова подаставала меня, я хочу, чтобы она бесконечно много болтала о смерти, лишь бы ее голос хрипотцой разливался по душной комнате, но она молчит. Я тоже молчу. — Ты тоже болен? — Марла с интересом заглядывает в мои глаза, словно надеясь увидеть в них ответ. Да, кажется, отвечаю я.