«На Тихом берегу»

Глава 4. «Мой брат.»

Начинался сезон сбора урожая в сентябре и октябре. Однако прежде, чем приступить к уборке, диким щенкам полей нужно было успокоиться. Ночью Цзян Шэнь помог Гумао переписать оставшуюся часть домашнего задания. На следующее утро он уже практически дремал, садясь в автобус. Шубао тайком положил в сумку бутылку молока, а Чэнь Маосюй, не желая уступать, положил туда же два яйца. Чэнь Цинлин, наблюдая за ними, нахмурилась еще сильнее и заставила Цзян Шэня проснуться. Потирая глаза, Цзян Шэнь с сомнением посмотрел на девушку. Она достала из кармана конфету "Белый кролик" и спросила его: "Хочешь?". Цзян Шэнь кивнул, с радостью принимая конфету. "Цинлин-цзы, ты такая милая", - сказал он, чрезвычайно тронутый. Она одарила его красивой улыбкой, а затем злорадно посмотрела на Шубао и Гумао. Двое старших мальчиков завидовали, но не могли выдать себя. Они закатили глаза, а Гумао даже презрительно хмыкнул. Съев конфету, Цзян Шэнь аккуратно убрал обертку. Он помог Цинлин-цзы донести ее сумку и, откинувшись на сиденье, снова погрузился в сон. Цзян Шэнь переводился сразу в третий класс, и для него это была новая среда. Однако дети в возрасте восьми-девяти лет гораздо лучше адаптируются к новым условиям, чем взрослые. Цзян Шэнь был высоким, поэтому его посадили в конце класса. Цинлин-цзы повернулась к нему со своего места впереди и скорчила рожицу. В первый день занятий не произошло ничего интересного. Вероятно, из-за того, что он привык к свободе в деревне, Цзян Шэнь не мог усидеть на месте в течение сорока минут, которые длился каждый урок. Когда уже почти наступило время обеда, он не мог не задремать, глядя в окно. Возможно, потому что это был первый учебный день, на спортивной площадке репетировал маршевый оркестр. Он не мог определить, какую песню они играют, но ритм был приятным, и он начал тихо считать удары, положив подбородок на руку. Его ноги беспокойно заерзали под столом, покачиваясь и постукивая в такт ритму. Марширующий оркестр начал играть "Полные радости", и он последовал за ними, отстукивая ногами ритм. Возможно, он был слишком увлечен музыкой и не замечал, как громко стучит. Даже учительница приостановилась и посмотрела на него. Цинлин-цзы тихонько позвала его: "Шэнь-цзы! Шэнь... Цзян Шэнь!" Он с грохотом ударил ногой по парте, напугав самого себя. Он поспешно схватился за учебники, пока они не упали на пол. Цинлин-цзы потерял дар речи, а учитель лишь рассмеялся. "Даже на уроке ты не можешь не танцевать, да?" Цзян Шэнь покраснел. Он робко сидел, не зная, как объясниться. Учитель отмахнулся от него. "Ладно, ладно. Не забывай быть внимательным". В итоге Цзян Шэнь смог продержаться до полудня, когда Цинлин-цзы привела его в кафетерий, чтобы купить еду. Поскольку кафетерий обслуживал и начальную, и среднюю школу, он был очень большим. Стоя в очереди, Цзян Шэнь услышал, как Гумао издалека выкрикнул его имя. Повернувшись на звук, он увидел Шубао, махавшего ему рукой. "Присаживайся сюда после того, как купишь еду!" "Хорошо!" - отозвался Цзян Шэнь. Гумао уже купил для Цинлин-цзы еду. Когда Цзян Шэню удалось пробиться сквозь толпу, остальные трое были уже на полпути. Гумао взглянул на миску Цзян Шэня: на ней лежали жареные перцы с измельченным мясом, жареные помидоры и яйца. Риса было довольно много, но только эти два блюда. Кусая палочки, Цинлин-цзы подмигнула ему. "Ты не взял больше мяса?" "Оно слишком дорогое..." - пробормотал Цзян Шэнь. "Яйца все равно одинаковые". Шэнь Шубао ничего не ответил, взял из своей миски куриную ножку и положил ее поверх риса Цзян Шэня. "Я заказал слишком много, помоги мне доесть". Глаза Цзян Шэня стали круглыми. "Ничего себе, куриная ножка!" "А что с того? Мы же никогда не ели их раньше", - презрительно сказал Шубао, указывая на кости в своей миске. "Видишь? Я уже доел одну". Цзян Шэнь нахмурился. Он поковырял мясо палочками, а затем снова посмотрел на Шубао. "Я вымою за тебя твою миску, Шубао-гэ". Как только он закончил говорить, Гумао протянул ему свиное ребро. "Тогда помоги мне вымыть и мою миску!" Цзян Шэнь был ошеломлен. *Через некоторое время* Прислонившись к раковине, Цинлин-цзы облизывала крышку от йогурта, упрекая Цзян Шэня. "Скажи, разве ты не усложняешь себе жизнь? Если тебе дают что-то поесть, просто возьми это. Зачем ты так вежлив?" Она открыла еще одну бутылку йогурта и протянула ему. "Вот." Он улыбнулся. "А где твоя миска?" "Гумао уже помыл ее", - ответила она. Вздохнув, Цзян Шэнь сказал: "Твой брат так добр к тебе". "Фууу..." Она сжала губы в тонкую линию, вздрогнув. "Не смешивай меня с этим чудаком. Мерзость." Он выразил легкое неодобрение. "Как ты можешь так говорить о своем брате?" "Ты ничего не знаешь", - недовольно сказала она: "Когда Гумао перешел в младшую школу, он стал общаться с хулиганами. Это не одна из лучших школ, поэтому здесь есть самые разные люди. Несколько раз я ловила его на том, что он прогуливает уроки, чтобы сходить в караоке. Я его презираю!" - немного грубовато закончила она, сморщив нос. "Гумао не такой", - сказал он, не веря ей. "Он просто немного игривый". Цинлин-цзы фыркнула. Она откусила соломинку от йогурта и проворчала: "Если ты мне не веришь, не бери в голову... ты поймешь, если увидишь все своими глазами". Как только закончились дневные занятия, Цзян Шэнь поспешил в танцевальную студию. Цинлин-цзы бежала за ним по коридору, настойчиво запихивая йогурт в его сумку. "Выпей его, когда проголодаешься". Видимо, боясь, что он откажется, она подчеркнула: "Это от Гумао. У него непереносимость лактозы, поэтому он не может его пить!" Цзян Шэнь не мог понять, что значит "непереносимость лактозы". Когда она успела выучить такую модную фразу? Поскольку кампус состоял из начальной и средней школы, его территория была огромной. Ему пришлось пересечь все спортивное поле, прежде чем он смог добраться до школьных ворот. Ученики младших классов расходились чуть позже, а значит, Шубао еще был в школе. Поставив ногу на футбольный мяч, он зажал рот руками и крикнул: "Шэнь-цзы! Не беги слишком быстро!" На бегу Цзян Шэнь помахал ему в ответ. Времени на разговоры не было, он продолжал бежать с ветерком, школьная сумка на плече болталась у него на спине. Он перебежал через дорожку и павильон, на его плечо упал фиолетовый цветок глицинии. Охранник, стоявший у школьных ворот, улыбнулся. "Не бегай! Осторожно, не споткнись!" - крикнул он. Цзян Шэнь пробежал мимо ворот и увидел Гумао, сидевшего с группой людей на корточках у стены рядом с маленьким магазинчиком, расположенным недалеко от школьных ворот. Изо рта Гумао свисал леденец. Увидев Цзян Шэня, он был потрясен. "Школа закончилась так рано?" Цзян Шэнь никогда не встречал школьных друзей Гумао, и по их одежде они не были похожи на учеников. Крепко сжимая ремень школьной сумки, он честно ответил: "Я иду в детский центр". "О, точно". Чэнь Маосюй развернул леденец и протянул ему. "Поторопись и иди, не опаздывай". Цзян Шэнь принял леденец, но не сразу ушел. Он посмотрел на людей, стоявших позади Чэнь Маосюя. "Гу... Маосюй-гэ, ты не собираешься идти на занятия?" "Я вернусь через некоторое время", - промурлыкал Гумао, торопясь уйти. Цзян Шэню нужно было успеть на автобус, но, уходя, он не мог не оглянуться на Гумао несколько раз. Тот развернулся и пошел обратно к группе людей. "Кто это?" - спросил один из них. "Соседский ребенок", - беззаботно ответил Гумао. "Я помогал присматривать за ним..." Оказавшись в автобусе, Цзян Шэнь больше не спешил. Сидя в оцепенении, он думал о людях, которых знал Гумао, а также о том, что говорила Цинлин-цзы. Казалось, что его мозг не в состоянии хранить столько информации. В голове все беспорядочно крутилось, и он чуть не пропустил остановку "Детский центр". В студии уже было довольно много людей. Оглядевшись по сторонам, он не увидел Сун Синь и пошел спросить у мисс Лин, которая действительно что-то знала об этом. "Началась школа, и ей нужны дополнительные занятия". Мисс Лин жестом показала ученикам, чтобы они начали делать разминку, а затем посмотрела на него. "Вы ведь тоже начали учиться?" Он кивнул. "Я только в третьем классе". Она рассмеялась. "Время пройдет быстро. Скоро ты тоже будешь в средней школе". "Если я буду в средней школе, это значит, что я больше не смогу танцевать?" На этот вопрос удивилась мисс Лин. "Кто это сказал?" "Сун Синь уже поднимала этот вопрос". Он легко наклонился вперед, прижавшись грудью к полу. Он был очень гибким и подвижным. После долгих тренировок и передний, и боковой сплит были идеально прямыми. Мисс Лин, поддерживая его за талию, продолжила отрабатывать несколько базовых шагов. "Сейчас у нее все еще впереди. Ей очень нравится танцевать, и она сможет продолжать". Затем она посмотрела на него. "А что насчет тебя? Вам нравятся танцы?" "Да". Он серьезно, без колебаний кивнул. "Я хочу продолжать танцевать до конца жизни". Мисс Лин не произнесла ни слова. Она вздохнула, и ее взгляд смягчился. В конце концов она лишь слегка погладила его по голове. *** Бай Цзиньи смог отойти от ринга, чтобы передохнуть, только когда закончил упражнения с канатами. Он накрыл голову полотенцем, по лбу стекали капельки пота. Лай Сун взял для него энергетический напиток, и как только он открутил крышку, то увидел, что Цзян Шэнь просовывает голову через заднюю дверь и заглядывает внутрь. "Маленький Лебедь", - окликнул его Лай Сун: "Твои занятия закончились?" Немного стесняясь, Цзян Шэнь не решился войти. "Где Бай Цзиньи?" Бай Цзиньи снял с головы полотенце. Укладывая волосы, он выглядел довольно нетерпеливым. "Что тебе нужно?" Цзян Шэнь был очень рад его видеть. "Выйди на минутку". Бай Цзиньи бросил полотенце Лай Суну и вышел один. Заложив руки за спину, Цзян Шэнь выглядел довольно скрытно. "Сначала закрой глаза". Густые темные брови Бай Цзиньи сморщились. "Ты такой надоедливый", - сказал он, но все же послушно закрыл глаза. Осторожно держа коробку конфет Dove, Цзян Шэнь протянул ее Бай Цзинью. "А теперь открой глаза". Бай Цзиньи растерялся. Один глаз у него был закрыт, а второй приоткрыт лишь чуть-чуть. Цзян Шэнь усмехнулся. "Dove шоколадные конфеты! Они для тебя!" Бай Цзиньи по-прежнему молчал. Он смотрел на упаковку, на ценник в 54,80 юаней, который еще даже не был снят, затем на глупую, но невинную улыбку Цзян Шэня, который выглядел таким гордым и в то же время страдающим от того, что приготовил такой замечательный подарок. "Попробуй, они очень вкусные", - посоветовал ему Цзян Шэнь. Бай Цзиньи, подшучивая над ним, положил в рот маленький кусочек. Он посмотрел на Цзян Шэня. "Хочешь?" "Нет", - решительно ответил тот: "Я купил их для тебя". "У тебя слюни текут". Цзян Шэнь в тревоге поднял руку, чтобы вытереть подбородок. Бай Цзиньи фыркнул и без всяких предисловий сказал: "Я солгал". Цзян Шэнь потерял дар речи. Лай Сун был очень удивлен, когда Бай Цзиньи вернулся с большой коробкой конфет. "Кто дал тебе это? Маленький Лебедь?" Бай Цзиньи кивнул. "Мн." "Ух ты, он слишком сладкий. Все-таки нельзя есть слишком много таких вещей. В нем слишком много сахара". Бай Цзиньи бросил на него взгляд, как будто ему было не до разговоров, и пошел искать свою сумку. Лай Сун, как тень, побежал за ним. "Дай мне одну, я разделю с тобой ношу". Бай Цзиньи сделал вид, что не услышал, достал из сумки коробку конфет. Лицо Лай Суна опустилось: "Что? Почему ты такой мелочный? Я не могу взять даже один кусочек?" "Нет, не можешь". Бай Цзиньи закрыл дверцу своего шкафчика и запер его, после чего несколько раз обмотал шнурок, прикрепленный к ключу, вокруг запястья. "Маленькая Лебедь купил это для меня и только для меня, понятно?" *** До середины октября семья Цзян наконец-то собрала первый урожай. На золотистых рисовых полях появились тяжелые колосья пшеницы, а море желтого и золотого цвета стало диким и пышным. Когда у Цзян Шэня закончились занятия, он поспешил домой, желая помочь на полях, но его остановила мать. "Не уходи". Тань Линлин приготовила для него таз с горячей водой, чтобы он мог намочить ноги. "Твоя тетушка Хуаэр одолжила нам машину для уборки урожая. Твой отец сейчас управляет ею, так что его спина будет в порядке". К этому времени Цзян Шэнь уже мог ходить на пуантах. Его питание стало более полноценным, а мышцы постепенно приобретали рельеф. Однако если он долго стоял на пуантах, его суставы легко опухали. Тань Линлин боялась, что он повредит сухожилия, поэтому каждый раз, когда он приходил домой после занятий, она заставляла сына намочить ноги и делала ему при этом массаж стоп. "Что ты сегодня узнал на танцах?" - спросила она, массируя его. Цзян Шэнь на мгновение задумался. "Мы учились делать battement tendu jeté". "Что это?" - она рассмеялась. "Название такое странное". "Это когда мы отталкиваемся ногой", - объяснил он и даже продемонстрировал движение, в результате чего вода брызнула во все стороны. Она вытерла лицо, шлепнула его по икре и отругала. "Не двигайся!" Он еще долго хихикал, пока не взял сухое полотенце и не вытер ноги. Тань Линлин вылила воду и, вернувшись, сказала ему: "Сходи потом к тетушке Хуаэр и приведи Тони домой". "Почему он там? Разве Гумао не боится его больше всего?" "Цинлин-цзы сказала, что хочет вывести цыплят, и они одолжили Тони, чтобы разводить кур. Сейчас он очень счастлив среди выводка кур вашей тетушки Хуаэр и даже помогает сидеть на яйцах". Цзян Шэнь потерял дар речи. Цыпленок Тони действительно жил богатой, красочной, куриной жизнью. Когда Цзян Шэнь направился туда, он увидел петуха с ярко раскрашенным хвостом, сгрудившегося в гнезде, выражение лица которого говорило о том, что он настороженно относится ко всем незнакомцам. Гумао и Цинлин-цзы могли только приседать возле курятника, их лица были полны ожидания и страха. Цзян Шэнь принес пельмени, которые приготовила Тань Линлин, и Мяо Хуаэр настояла на том, чтобы оставить его на ужин. Ради этого она даже позвонила в семью Цзян. "Твоя мама согласилась. Я пойду готовить", - положив трубку, Мяо Хуаэр взъерошила волосы Цзян Шэня. "Что бы ты хотел съесть? Сегодня я готовлю тушеное мясо. Ты можешь съесть все!" "Я не смогу столько съесть..." - робко ответил он. "Тогда ешь, сколько сможешь. Ты не должен позволить Гумао воспользоваться этой возможностью". "Ма, ты слишком предвзята!" - громко запротестовал Гумао. Вероятно, он услышал ее снаружи. Она зашипела на него. "Иди, смотри за своими цыплятами!" Цзян Шэнь тоже вышел во двор. "Тони?" - позвал он, наклонившись. Тони отреагировал на его голос, явно узнав Цзян Шэня. Он несколько раз ворковал, хлопая крыльями. "Ах!" Цинлин-цзы в волнении потянулась к брату. "Смотри, смотри! Я вижу яйца!" Гумао приложил палец к губам, жестом призывая ее замолчать. "У Тони плохой характер, не пугай его". Она послушно закрыла рот. Цзян Шэнь редко видел, чтобы Цинлин-цзы слушалась старшего брата. "Сколько еще осталось до вылупления яиц?" - тихо спросил он. "Не знаю", - ответил Гумао. "Под ним всего два яйца, и я просветил их оба. В каждом из них есть маленькие птенцы". Он указал на другое гнездо рядом с Тони. "Вон там - примерно половина. Когда яйца под Тони вылупятся, ты хочешь забрать их домой?" Цзян Шэнь тоже с нетерпением ждал маленьких птенцов, поэтому, конечно, с радостью согласился. Трое детей продолжали с удовольствием наблюдать за тем, как петух сидит на яйцах, и нехотя отстранились, только когда Мяо Хуаэр позвала их из дома, чтобы они помыли руки и сели за обеденный стол. Во время еды Цинлин-цзы все еще думала о цыплятах. В середине трапезы она вдруг сказала Мяо Хуаэр: "Я больше не буду есть курицу". Та удивилась. "Что случилось?" Первая надулась. "Маленькие цыплята слишком милые". "Тогда тебе не стоит есть и яйца, ведь от них появляются цыплята", - поддразнил Гумао. Яйца, вероятно, даже не приходили Цинлин-цзы в голову. С круглыми глазами она была ошеломлена и опечалена. В конце концов несмотря на то, что она чувствовала крошечную душевную боль, реальность ее победила. "Я хочу есть яйца..." - обиженно пробормотала она. Мяо Хуаэр была одновременно и забавна, и сердита. Она ударила сына палочками по голове. "Не задирай свою сестру". Гумао увернулся, но неудачно. "Как это я над ней издевался?!" - громко ворчал он. "Мне что, теперь нельзя говорить правду?!" Цзян Шэнь не мог удержаться от смеха. Когда он засмеялся, Цинлин-цзы тоже начала смеяться. Гумао смотрел на них, подперев голову рукой. После еды Цзян Шэнь помог Мяо Хуаэр убрать со стола. Гумао хотел, чтобы Цзян Шэнь унес Тони вместе с гнездом, но у него не хватало смелости войти в курятник, поэтому он мог только позволить Цзян Шэню войти самому. Тони был явно недоволен: присев на корточки рядом с ним, Цзян Шэнь погладил его крылья. "Пойдем домой", - сказал он и осторожно поднял его вместе с корзиной. Тони хлопал крыльями, сохраняя равновесие. Найдя удобное положение, он прижался к земле и больше не двигался. По правде говоря, вес жирного петуха вместе с двумя яйцами был совсем не легким. Цзян Шэню ничего не оставалось, как нести корзину на руках. Гумао держался от него на расстоянии, боясь, что если он подойдет слишком близко, то петух начнет клевать его, особенно учитывая непредсказуемость настроения Тони. "Ты должен изменить свою привычку разговаривать с курицей". Гумао провожал Цзян Шэня домой. "Балуйся, как хочешь, но курицу баловать не стоит". Тони вывернул шею и, приоткрыв один глаз, уставился на Гумао. Гумао замолчал. Цзян Шэнь был очень весел. Неся корзину, он приподнял ее к груди. Голова Тони пронеслась мимо его шеи и несколько раз прокудахтала. "Гумао-гэ", - подняв голову, внезапно заговорил Цзян Шэнь, глядя на Чэнь Маосюя. "В прошлый раз, когда я ходил в Детский центр и видел тебя у школьных ворот... кто были те люди? Неужели ты прогулял школу, чтобы пойти поиграть?" Чэнь Маосюй слегка поперхнулся. "Сколько раз я тебе говорил?! Если ты собираешься называть меня Гэ, не называй меня больше этим прозвищем. Это звучит так ужасно!" Подергав себя за волосы, он продолжил с видом замаскированной гордости и смущения. "Я не прогуливал занятия, я ходил на работу". Цзян Шэнь не очень-то ему поверил. Он серьезно посмотрел на Гумао и наклонил голову. "Это правда". Чэнь Маосюй редко бывал таким торжественным. "Примерно через полгода Цинлин-цзы исполнится десять лет. Это важное событие, поэтому я собираюсь купить ей набор кистей для масляной живописи". Затем он сказал с тяжелым акцентом: "Вы слышали о марке Escoda?". Цзян Шэнь, конечно, не слышал, поэтому ему оставалось только честно покачать головой. На лице второго мальчика появилась искренняя боль. "Это очень дорого. Карманных денег за полгода, а также всего, что я получил на Новый год, все равно не хватит, так что мне остается только найти подработку на оставшуюся сумму". Цзян Шэнь не мог представить, сколько это денег, поэтому он мог спросить только о другом. "Какую же работу ты выполнял?" Чэнь Маосюй был очень горд. "Богатые старшеклассники в нашей школе любят ходить в караоке, поэтому я выполняю для них поручения, например, покупаю напитки. Так я могу удвоить имеющуюся у меня сумму денег. Больше всего за день я зарабатываю около двухсот юаней, если я буду продолжать в том же духе еще полгода, то смогу купить кисти Цинлин-цзы". "Ты не скажешь ей?" - неуверенно спросил Цзян Шэнь. "Это же сюрприз! Зачем мне говорить ей?" - спокойно ответил Чэнь Маосюй. Он, казалось, немного обеспокоился и скомандовал: "Это наш секрет, и тебе тоже запрещено говорить ей". Отправив Цзян Шэня и курицу домой, Чэнь Маосюй вернулся домой при свете луны. Мяо Хуаэр и Чэнь Лаоши сидели во дворе, болтая и наслаждаясь дуновением ветерка. Увидев его, Мяо Хуаэр спросила: "Шэнь-цзы уже вернулся домой?" "Да". В хорошем настроении Чэнь Маосюй подошел к цыплятам и взял эмалированную чашку, собираясь почистить зубы и умыться. "Где Цинлин-цзы?" Мяо Хуаэр приказала Чэнь Лаоши сходить в дом и принести для нее одеяло. "Она уже спит", - небрежно ответила она. "Она еще маленькая, а детям нужно больше спать". Выдавливая зубную пасту, Чэнь Маосюй ворчал: "Почему в молодости мне не нужно было больше спать..." Хотя удар Мяо Хуаэр не смог его достать, он все равно притворился, чтобы напугать ее. Он увернулся от нее, обнажив в ухмылке зубы, покрытые пеной зубной пасты. Чэнь Лаоши вышел с одеялом, и пара начала болтать о чем-то другом. "Еще через два года мы сможем прекратить занятия Цинлин-цзы искусством". Мяо Хуаэр укрыла ноги одеялом. "Ты меня слышал?" - спросила она Чэнь Лаоши. Чэнь Маосюй прополоскал рот и навострил уши. Он все еще сидел на корточках перед краном и, нахмурив брови, смотрел на мать. "Почему мы должны прекращать ее занятия? Разве у нее не получается?" "Какой смысл хорошо рисовать? Разве она сможет на это прожить? В наше время можно добиться чего-то только благодаря учебе. Если ребенок еще мал, то можно отвлечься, но через два года она перейдет в среднюю школу, и ей нужно будет уделять внимание учебе. Как у нее будет время на рисование?" "А как же иначе?" - Чэнь Маосюй повысил голос. Он выпрямился, в уголках его губ все еще оставались белые пятна. "Если ей нравится рисовать, пусть рисует! Кто сказал, что человек не может сделать что-то свое с помощью рисования?!" "Почему ты так злишься? Говори тише!" Мяо Хуаэр бросила одеяло на сына. Нервничая, она повернулась к дому. Увидев, что дочь не разбудили, она расслабилась и позволила себе вспылить. "Что ты знаешь?! Сколько людей, которые хорошо рисуют, становятся художниками? Ты знаешь, сколько денег тратится впустую за один год занятий искусством? Это не твои деньги, так что ты, конечно, не почувствуешь боли!" Руки Чэнь Маосюя, державшие одеяло, слегка дрожали. Его рот несколько раз открывался и закрывался, желая возразить матери, но, когда слова были на кончике языка, он не мог произнести их вслух. В итоге он лишь мстительно вытер рот одеялом и снова набросил его на мать. "Ты хочешь умереть?! Негодник!" - презрительно крикнула она, схватив одеяло. "Кто разрешил тебе брать мое одеяло и вытирать им рот?!" Не обращая на нее внимания, Чэнь Маосюй вошел в дом. Подумав об этом, он открыл холодильник, чтобы достать молоко, но обернулся и увидел, что Цинлин-цзы стоит у двери своей комнаты, босиком. За последние четыре года девочка отрастила волосы, и сейчас они лежали у нее на спине. Поскольку она спала, волосы были немного растрепаны. Казалось, она только что проснулась и сонно потирает глаза. Потрясенный, он поспешно подошел и поднял сестренку на руки. "Почему ты встала с кровати? Где твои туфли?" Она посмотрела на него, ее глаза были немного красными от потирания. "Тебе приснилось?" - спросил он. Он отнес ее обратно в постель, а затем нашел ее тапочки, которые были отброшены в угол комнаты. Обняв подушку, Цинлин-цзы легла в постель. Чэнь Маосюй выжал теплое полотенце, чтобы вытереть ей ноги, а когда закончил, снова уложил ее под одеяло. "Положи подушку как следует и спи спокойно", - ворчал он, как старуха. Она открыла глаза. Удивительно, но она не стала отнекиваться, а просто положила подушку на кровать и легла обратно. "Мои эскизы еще не приведены в порядок", - вдруг сказала она. Присев, Чэнь Маосюй поднял ее школьную сумку. "Ты проснулась из-за этого? Могла бы просто позвать меня. Я помогу тебе". Цинлин-цзы не проронила ни слова. Она наблюдала за братом, который сидел на полу, скрестив ноги, и старательно приводил в порядок свои наброски. Лунный свет в деревне был чист и сиял, как нежный кокон, проникая в окно и падая на его плечи. *** Небеса не разочаруют цыпленка с готовым сердцем. Благодаря упорной работе Тони, яйца под его попой наконец-то проклюнулись и вылупились через двадцать один день. Новорожденные цыплята должны были есть и пить в течение двадцати четырех часов. Тан Линлин принесла кукурузную муку и чистую воду, которые она приготовила ранее, и они кормили птенцов так несколько дней. Вскоре пух птенцов стал мягким и пушистым, а сами они были желтыми и очаровательными. "В будущем им нужно будет есть растения и мясо". - Тань Линлин положила двух птенцов в бамбуковую корзину, чтобы Цзян Шэнь мог отнести их в детский центр. "Нельзя кормить их слишком большим количеством растений, так как они могут легко умереть от диареи". "Я знаю", - ответил он. "А кому ты их даешь?" - спросила она. "Сун Синь и Бай Цзиньи. Они получат по одному". "А этот твой богатый друг хоть знает, как вырастить курицу?" "Думаю, должен". - Цзян Шэнь задумался. "У него дома огромный двор". Поскольку он ехал в автобусе с цыплятами, Цзян Шэнь всю дорогу был очень осторожен. Даже скорость его ходьбы была на пятьдесят процентов ниже обычной, и, прежде чем он добрался до танцевальной студии, Сун Синь уже ждала его у входа. Как только она увидела его, ее глаза засияли. "Терпи, терпи". Из-за большого скопления людей он едва не потерял опору. Он поставил корзину на землю, а вокруг нее лежала куча маленьких девочек, которые с нетерпением ждали. Лицо Сун Синь раскраснелось от волнения. "Я слышу, как щебечут птенцы!" Цзян Шэнь рассмеялся. "Они щебетали всю дорогу". Он осторожно снял ткань с корзины. Сун Синь вытянула шею. Как только она увидела головы двух маленьких желтых птенцов, она воскликнула от восторга. Остальные девушки тоже не могли подавить свой восторг. Одна за другой они визжали и хихикали, каждая из них практически хотела забраться в корзину. "Не хватайте их и не шутите с ними", - серьезно сказал он: "Они еще маленькие. Если ты будешь играть с ними неосторожно, они умрут". "Я не буду их трогать, не буду", - поспешно сказала Сун Синь. Он протянул ей другую корзину, потом поднял одного птенца обеими руками и протянул ей. "Внутри кукурузная мука. Как только она закончится, я принесу вам еще. Обычно вы также можете кормить его овощами, только мелко нарезайте их и не давайте слишком много". Она обняла корзину, словно это было великое сокровище, желая вписать слова Цзян Шэня в свой мозг, как будто его слова были священным писанием. Убедившись, что с птенцом все в порядке, он отнес вторую корзину в боксерский зал по соседству. Лай Сун уже стоял у двери и наблюдал за ними. Увидев Цзян Шэня, он сразу же потребовал: "Что это вы там делаете, маленькие феи? Почему вы так долго болтаете?". Цзян Шэнь проигнорировал его, заглянув в зал. "Где Бай Цзиньи?" Лай Сун нахмурил брови, затем повернул голову и крикнул. "Ричи Рич Бай!" Бай Цзиньи только что переоделся. С нетерпеливым выражением лица он медленно подошел к ним. "Ищешь меня?" Цзян Шэнь добродушно оглянулся на него. "Да, я ищу тебя". Лай Сун уставился на корзину. "Что там внутри?" "Птенец". Лай Сун ошарашено моргнул. "Зачем ты даешь ему одного из них? Чтобы он ел, когда вырастет?" Цзян Шэнь потерял дар речи. Он не хотел больше разговаривать с Лай Суном - у этого парня на уме была только еда! Он даже хотел подождать, пока цыпленок подрастет, ведь он не мог съесть его, пока он был маленьким! Бай Цзиньи бросил на Лай Суна предупреждающий взгляд. Он протянул руку и снял ткань с корзины. Маленький желтый пушистый птенец высунул голову. Повернувшись, он вздрогнул и опустил голову, тихо и обиженно щебеча. Лай Сун и Бай Цзиньи были ошеломлены. Широко раскрыв глаза, они уставились в корзину, словно на страшное чудовище, и некоторое время не двигались с места. "Ну разве не прелесть?" - спросил Цзян Шэнь, расхваливая птенца. Лай Сун поднял руку и прикрыл глаза. "Я больше никогда не буду есть курицу", - с болью сказал он. Бай Цзиньи не стал с ним возиться. Он посмотрел на Цзян Шэня. "Это для меня?" "Мн!" Цзян Шэнь сунул корзину в руки Бай Цзиньи. "Ты должен хорошо вырастить его и не дать ему умереть", - торжественно и серьезно приказал он. Бай Цзиньи и Лай Сун с нервным выражением на лицах сидели, скрестив ноги, на полу перед корзиной. Лай Сун тайком поглядывал на Бай Цзиньи. "Ты действительно собираешься его принять?" Бай Цзиньи бросил на него косой взгляд. "Если я не приму, то примешь ты?" Лай Сун поспешно замахал руками. "Ха-ха, это такая ценная курица. Я не могу позволить себе вырастить ее". "Что такого ценного в курице?" - ворчал Бай Цзиньи. "Он милый, пока маленький, но, когда вырастет, будет... ну, вы понимаете". Он снова снял ткань и заглянул внутрь. Лай Сун тоже наклонился. Прижавшись друг к другу, они смотрели на маленького птенца, глубоко спящего в корзине. Неизвестно, могут ли домашние птицы видеть сны. Маленькие пушистые крылышки птенца слегка подрагивали, и он пару раз чирикнул, как будто разговаривал во сне. Бай Цзиньи и Лай Сун замерли. Это было чертовски очаровательно! "Просто поднимите его. Его подарил тебе Маленький Лебедь", - искренне сказал Лай Сун. "Даже когда он вырастет, ты не сможешь его съесть! Ты должен вырастить его, пока он не станет взрослым, а потом похоронить". Бай Цзиньи растерялся. *** После вручения подарков Цзян Шэнь ликовал. Стоя лицом к лицу с Сун Синь, они отрабатывали сплиты и повороты, все время перешептываясь друг с другом. "Ты купил новые туфли?" - глаза Сун Синь были острыми. Она первой заметила это. "А без этой коробки спереди они удобнее?" Цзян Шэнь покачал ногами. "Нормально... Я уже привык к этой паре". Сун Синь рассмеялась, а затем серьезно сказала: "Все же не стоит пренебрегать тренировкой стопы. Это одинаково и для мальчиков, и для девочек - ты должен тренироваться правильно ходить на пуантах". "Я знаю, как ходить на пуантах". Он был немного горд. "Вы еще молоды". Она говорила как взрослая. "Когда ты вырастешь, танцорам-мужчинам практически никогда не придется ходить на пуантах". Словно вспомнив что-то, она спросила: "Вы смотрели мужскую версию "Лебединого озера"?" Он вздохнул. "У меня дома нет компьютера... Я не могу его посмотреть". "Тогда приходите смотреть в студию". Он покачал головой. "Я здесь единственный мальчик. Мы не можем смотреть мужскую версию только из-за меня". Сун Синь подумала, что в этом есть смысл. Через некоторое время ей в голову пришла идея. "Можно попросить Бай Цзиньи! У него точно есть компьютер, можно посмотреть на нем!" - радостно сказала она. "Посмотрим", - пробормотал он. Пришла мисс Лин. Ученики, закончив разминку, выстроились в две шеренги. Следуя ритму, они отрабатывали базовые шаги после battements они перешли к relevés. Цзян Шэнь посмотрел на свою осанку в зеркало и не удержался от вздоха. Он ломал голову, пытаясь придумать, как расплатиться за прошлый обед в KFC. Если бы он одолжил компьютер Бай Цзиньи в этот раз... он действительно не знал, как он сможет расплатиться. Трехчасовой урок танцев прошел в мгновение ока. Задав домашнее задание, госпожа Лин не стала задерживаться. Сун Синь тоже спешила домой, чтобы помочь своему птенцу успокоиться. Наведя порядок в студии, Цзян Шэнь постеснялся снова идти в боксерский зал, чтобы найти Бай Цзиньи и Лай Суна. Как раз в тот момент, когда он собирал вещи, кто-то знакомый просунул голову с черного хода. "Цинлин-цзы?"- Он был поражен. "Почему ты здесь?" Детский центр был очень большим, а занятия по искусству, каллиграфии и гончарному делу проходили в другом здании. Обычно Цинлин-цзы не искала его, но сегодня она почему-то прибежала именно сюда. "Твои занятия закончились?" - спросила она. Он кивнул. "Да, я уже собираюсь уходить. Может, пойдем вместе?" Она на мгновение замешкалась, а потом спросила: "...А куда делся Гумао?" Цзян Шэнь замер. Сегодня была суббота. Если Гумао не был в поле, то, скорее всего, он пошел за своими "богатыми" старшими в караоке, чтобы выполнить поручение и заработать денег. Но это был секрет, и он не мог ей рассказать. "Маосюй-гэ нет дома?" - ответил он, притворяясь невежественным. Она недоверчиво посмотрела на него. "Ты действительно не знаешь?" Он не умел врать, но он же обещал хранить тайну Чэнь Маосюя, поэтому ему оставалось только скрипеть зубами. "Мн." Чэнь Цинлин была немного недовольна. "Тогда я сама пойду и поищу его". Сердце Цзян Шэня подскочило к горлу. "Где ты собираешься его искать?" Она сузила глаза. "Я не такая глупая, как ты. Я знаю, с кем он общается в школе и где он проводит время. Разве это не просто караоке? Я обыщу их все, одно за другим". Он не знал, что сказать. Как бы то ни было, он не мог позволить девочке одной отправиться в эти караоке и искать кого-то. Не имея возможности остановить ее, он мог лишь покорно следовать за ней. Двое детей не взяли с собой много денег и могли пользоваться только общественным транспортом. К счастью, все караоке находились в центре города, так что искать их было несложно. Однако, даже если они и нашли их, у них не было денег, чтобы забронировать комнату, поэтому они не могли даже войти. Чэнь Цинлин не сдавалась. Стоя перед прилавком, она спросила у кассира: "Разве людям не нужно регистрироваться, когда они входят?" Кассир рассмеялся. "Мы не гостиница, где люди снимают комнаты, и все наши клиенты - приличные, правильные люди, пришедшие только для того, чтобы попеть. Зачем им регистрироваться?" Когда Цзян Шэнь услышал, что все клиенты - приличные люди, он почувствовал себя спокойно. "Видишь, Гумао не подает дурных примеров", - утешил он Цинлин-цзы. "Он просто пришел сюда отдохнуть на выходных. Можете не беспокоиться". "Кто о нем беспокоится?!" - упрямо спросила она. Его улыбка расширилась до ухмылки. Он потащил ее в главный зал и уселся за растением. Как раз когда он раздумывал, как уговорить эту сестренку уйти, он вдруг услышал, что кто-то зовет его. "Маленький Лебедь!" Из одной из комнат появился Лай Сун и громко позвал его. "Маленький Лебедь, почему ты здесь?" Чэнь Цинлин еще не понимал, что происходит. "Кто такой "Маленький лебедь"?" Цзян Шэнь не хотел отвечать на этот вопрос. Лай Сун, не мешкая, быстро подбежал к нему. Увидев Чэнь Цинлин, он стал очень озорным. "Йоу, кто это? Твоя маленькая подружка?" "Нет, нет. Она моя сестра", - поспешно отрицал Цзян Шэнь. Чэнь Цинлин была немного неосторожна: "А ты кто?" Лай Сун указал на себя. "Я друг твоего брата". Затем он посмотрел на Цзян Шэня. "Ты здесь, чтобы петь?" "Я здесь не для того, чтобы петь", - попыталась объяснить Цзян Шэнь. Он оглядел Лай Суна и с любопытством спросил: "А Бай Цзиньи не пришел с тобой?" Глаза Лай Суна расширились. "Он? Как он мог прийти? Вы же сегодня подарили ему цыпленка, он спешил домой, чтобы позаботиться о нем!" Цзян Шэнь почти забыл об этом. Хорошо, что Бай Цзиньи не пришел. Сам не зная почему, он почувствовал какое-то облегчение. Но если вспомнить, почему он почувствовал облегчение... В это время Цинлин-цзы вдруг воскликнула рядом с ним и потянула Цзян Шэня за собой, прижимая к себе. Они были совсем крошечными, и растение полностью закрывало их. Бедняга Лай Сукн рефлекторно спрятался за ними, но его мускулистое тело с трудом втискивалось в ограниченное пространство. "Что это вы двое делаете, такие хитрые и скрытные?" - Мусорщику Лаю было тяжело говорить шепотом, а из-за давления на голосовые связки его голос звучал гнусаво. Боясь, что он не станет сотрудничать, Цзян Шэнь мог лишь объяснить ситуацию. "Цинлин-цзы пришла сюда, чтобы найти своего брата... своего родного брата, вон того". Он протянул руку, указывая вдаль. Со зрением 20/10 Лаю не потребовалось никаких усилий, чтобы увидеть. Нахмурившись, он, похоже, что-то вспомнил, а затем с силой хлопнул себя по бедру. "Видишь, я так и знал, что он мне знаком! Разве он не мальчик на побегушках в соседней с нами группе?" Цинлин-цзы повернулась и посмотрела на него. "Мальчик на побегушках?" "Смотри сама". Лай Сун указал подбородком на группу. "В последнее время они часто приходят петь. Всегда одна и та же дюжина или около того человек. Напитки в Biaoge KTV слишком дорогие, но мы, к счастью, можем приносить их извне. Этот парень - их мальчик на побегушках, он помогает им покупать напитки. Мы и раньше позволяли ему покупать для нас напитки, и он зарабатывал около 4-5 юаней за напиток." Цинлин-цзы ничего не ответила. Обняв колени, она смотрела на Чэнь Маосюя, который на улице собирал и пересчитывал деньги. Цзян Шэнь отчаянно сигнализировал Лай Суну глазами, чтобы тот замолчал, но тот ничего не понимал. "Мы даже спросили его, почему он зарабатывает деньги в таком юном возрасте. Ведь он не выглядел так, будто происходит из бедной семьи и нуждается в деньгах для оплаты учебы". - Лай Сун погладил подбородок и рассмеялся. "Вообще-то он сказал, что хочет купить набор... какой-то марки? Неважно. Какой-то модный набор кистей для масляной живописи". У Цзян Шэня не нашлось слов. "Эскода", - вдруг сказала Цинлин-цзы. "Точно! Вот это марка!" - сказал Лай Сун. Он сделал паузу, а затем наконец понял, что происходит. "О, он покупает их для тебя?" Не ответив, она резко встала, но Чэнь Маосюя уже не было видно. Повернувшись спиной к Цзян Шэню, она некоторое время стояла неподвижно, а потом вдруг выбежала на улицу. Цзян Шэнь быстро попрощался с Лай Суном и побежал за ней. "Цинлин-цзы!" - крикнул он. "Куда ты идешь?!" Чэнь Цинлин не знала, куда ей идти. Неся на спине доску для рисования, она остановилась в непрерывном потоке прохожих. Цзян Шэнь догнал ее. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, но девушка отвернулась, не произнеся ни слова. Он не знал, что сказать. "Этот набор очень дорогой", - вдруг сказала она. "Мои родители знают, что я хочу его, но он слишком дорогой. Они не могут позволить себе так много тратить". Цзян Шэнь почувствовал себя немного неловко. "Я знаю..." "Еще через два года я, возможно, не смогу посещать уроки рисования". Потрясенный, он поспешно спросил: "Как это может быть? Гумао всегда говорил, что ты станешь великой художницей". Она покачала головой, подняв руку, чтобы вытереть глаза. "Больше всего я ненавижу своего брата", - тихо сказала она. Цзян Шэнь ничего не ответил. Она подняла голову и улыбнулась покрасневшими глазами. "Я ненавижу его больше всех." *** Поздним осенним вечером заходящее солнце, словно кусок золотой фольги, мягко покрывало горные вершины вдали. Цзян Шэнь и Цинлин-цзы сидели на последнем ряду автобуса, возвращавшегося в деревню. Одна держала в руках доску для рисования, другой - балетные туфли, и оба молчали. Пейзаж за окном был похож на слайд-шоу, проецирующийся на лицо Цзян Шэня. В полумраке казалось, что он впервые переживает неприятности и часто вздыхает. Говорили, что юноши не понимают вкуса печали. С таким кислым и едким вкусом, как у этой печали, лучше было бы вообще ее не пробовать. Цинлин-цзы вышла из автобуса. На плече у нее висела доска для рисования, затем она посмотрела на Цзян Шэня. "Только не говори моему брату, что я теперь все знаю". Цзян Шэнь открыл рот и слабо согласился, думая о том, что хранение секретов для того и этого доставляет ему головную боль. Дети вместе возвращались домой. Когда они проходили мимо рисовых полей, Цинлин-цзы резко остановилась. Цзян Шэнь проследил за ее взглядом. Большая часть урожая уже была собрана, остатки риса аккуратно уложены в центре полей. Еще через месяц-другой взрослые сожгут стебли, а пепел используют в качестве удобрения. В следующем году это снова будет кусок богатой, плодородной земли. "Шэнь-цзы", - тихо проговорила она. "Ты будешь продолжать танцевать?" Цзян Шэнь ненадолго задумался, а затем неуверенно ответил: "Я тоже не уверен..." Он сделал паузу. "Но, Цинлин-цзы... Я надеюсь, что ты сможешь продолжать рисовать". Она посмотрела на него. Поджав губы, он улыбнулся немного смущенно. "Твой брат тоже очень этого хочет". Когда Цинлин-цзы вернулась домой, Мяо Хуаэр мыла яблоки во дворе. Увидев дочь, она начала ворчать. "Почему ты сегодня так поздно? Ты голодна? Хочешь сейчас поесть?" "У меня нет аппетита", - устало ответила Цинлин-цзы. Обычно Мяо Хуаэр больше всего заботилась о своей дочери. Услышав, что у той нет аппетита, она немного забеспокоилась. "Почему? Ты съела что-нибудь по дороге?" Цинлин-цзы не захотела слушать ее придирки, поэтому ответила отрывистым "конечно, конечно" и убежала в свою комнату, закрыв за собой дверь. Откусывая яблоко, Мяо Хуаэр была в растерянности. Чэнь Лаоши услышал шум наверху и спустился вниз. Некоторое время он смотрел на дверь дочери, а затем осторожно спросил жену: "Что случилось?" Мяо Хуаэр, хрустевшая яблоком, произнесла приглушенно. "Откуда мне знать? Пойди и постучи в ее дверь!" "После того как она закрыла дверь, открывала ли она нам, когда мы стучали?" "Может, это ее бунтарский период?" Мяо Хуаэр подняла голову. "Какая стадия бунтарства? Цинлин-цзы еще не достигла этого возраста! Да и Гумао не такой уж и сорванец!" Цинлин-цзы торопливо ушла в класс, и наброски, которые Гумао аккуратно разложил по местам, снова оказались в беспорядке. Поставив мольберт, она присела и подняла их. При этом она вдруг очень расстроилась, быстро скомкала несколько и отбросила их в сторону. Однако немного погодя девушка пожалела о своем поступке. Вытерев лицо, она снова взяла наброски в руки и разгладила их. Она не издавала ни звука, но по ее лицу неудержимо текли все новые и новые слезы. Одна из черных линий наброска была размазана в крошечное пятнышко - она вытерла его, и пятнышко превратилось в лужицу. *** Когда Тань Линлин увидела, что Цзян Шэнь вернулся домой, она ничего не сказала ему, лишь сообщила, что кто-то звонил и искал его. "Кто это был?" - спросил он во время еды. "Он сказал, что его зовут Бай Цзиньи. Его голос был таким милым, таким приятным и вежливым". "Неужели..." - проворчал он. "Он не такой, когда разговаривает со мной". Она рассмеялась. "Тогда какой же он?" Он задумался. "Он всегда очень свиреп, несмотря ни на что". Тань Линлин захихикала, и Цзян Луошань тоже не смог удержаться от смеха. Цзян Шэню было не очень приятно, что над ним смеются. Покончив с ужином, он не стал убирать со стола, и Тань Линлин просто оставила его в покое. Каждый вечер после ужина он просматривал свои танцевальные записи. Когда в гостиной зазвонил телефон, он и не думал отвечать, пока Цзян Луошань не начал его уговаривать. "Это, наверное, твой одноклассник, Сяо Бай. Быстрее, иди и ответь!" Цзян Шэнь медленно поплелся к телефону, не имея другого выбора, кроме как взять трубку. "Алло?" - Бай Цзиньи отчетливо узнал его голос. "Почему ты такой медлительный?" - спросил он безмятежно. Откуда ты знаешь, что это я? мысленно ворчал Цзян Шэнь. Бай Цзиньи, видимо, не ожидал от него ответа и сразу перешел к делу. "Моя курица ничего не ест. Есть ли у вас какой-нибудь способ заставить ее есть?" "А воду она тоже не пьет?" "Подождите". По телефону Цзян Шэнь услышал, как пара тапочек шлепает в сторону, а через минуту - обратно. "Не похоже, чтобы это было так". Цзян Шэнь сдержал смех. "Откуда ты знаешь?" "Я измерил чашу с водой линейкой. Она не опустилась". - Бай Цзиньи говорил немного скованно. Цзян Шэнь потерял дар речи. Впервые в жизни он видел, чтобы кто-то так точно выращивал курицу... "Почему ты молчишь?" - надавил Бай Цзиньи. Цзян Шэнь кашлянул. "Все в порядке. Возможно, она немного напугана, так как впервые оказалась в незнакомой обстановке. Ночью она начнет есть". Бай Цзиньи не очень-то ему верил. "Он не умрет от голода?" Цзян Шэнь вздохнул. "Он действительно не умрет так легко..." Получив гарантию, Бай Цзиньи, казалось, почувствовал себя гораздо спокойнее. Он не знал, что еще сказать, и после некоторого молчания вдруг спросил: "Что ты делаешь?" "Просматриваю свои танцевальные записи", - покорно доложил Цзян Шэнь. Затем он, кажется, что-то вспомнил и спросил: "Откуда ты знаешь мой номер телефона?" "Я попросила его у мисс Лин", - тон Бай Цзиньи снова стал надменным. Даже через телефон Цзян Шэн, казалось, мог видеть, как мальчик с гордым выражением лица поднимает бровь. "Сходи за ручкой", - внезапно приказал мальчик. "Для чего?" Несмотря на вопрос, Цзян Шэнь послушно взял ручку и бумагу. "Запишите мой номер телефона". Цзян Шэнь нахмурился. "У меня нет мобильного телефона...?" "Просто запиши его. В следующий раз можешь позвонить мне с домашнего телефона". "У меня нет причин разыскивать вас" подумал Цзян Шэнь. Тем не менее он быстро записал номер. Посмотрев на них, он понял, что одиннадцатизначный номер очень легко запомнить. "У меня благоприятное число", - похвастался Бай Цзиньи. "Кроме тебя, я еще ни с кем им не делился". Цзян Шэнь не понимал, что такое благоприятное число. Посмотрев на строку цифр несколько раз, он запомнил ее. "Я уже запомнил его". Бай Цзиньи удовлетворенно хмыкнул. Цзян Шэнь никогда раньше не разговаривал по телефону так долго. Все семьи в деревне жили недалеко друг от друга, и когда бы он ни захотел найти своих друзей, ему достаточно было выйти на улицу и выкрикнуть их имена. Бай Цзиньи не повесил трубку, и Цзян Шэнь тоже не выдержал. Его ухо, прижатое к телефону, начало нагреваться, и ему пришлось переключиться на другое ухо, чтобы чередовать их. "Бай Цзиньи ты будешь продолжать боксировать?" - спросил он. "Буду", - без колебаний ответил тот. "Оба твоих родителя согласились?" "Зачем мне их слушать? Моя мать не согласилась, когда я начал заниматься боксом, но разве я не занимаюсь боксом сейчас?" Эта... последовательность выглядит не совсем правильной, подумал Цзян Шэнь. Бай Цзиньи явно был гораздо более заинтересован. "Твои родители больше не разрешают тебе танцевать?" "Не мне..." Цзян Шэнь не ожидал, что угадает правильно, и немного застеснялся. "У меня есть младшая сестра. Она рисует, но ее семья может больше не разрешить ей посещать занятия". "А она хочет продолжать рисовать?" "Конечно! Цинлин-цзы будет великим художником". "Тогда все в порядке, не так ли?" - ответил Бай Цзиньи, полностью уверенный в себе. "Пока она хочет рисовать, у нее будет получаться". Цзян Шэнь вздохнул, немного встревоженный. "Это не так просто, как ты думаешь". Он не знал, как выразить это словами. Внезапно он понял, что обсуждать этот вопрос с Бай Цзиньи бессмысленно. Если сопоставить происхождение Бай Цзиньи с его собственным, они никогда не смогут дискутировать на равных, несмотря ни на что. Поняв это, Цзян Шэнь почувствовал себя немного опустошенным. Впервые в жизни, как взрослый человек, он смиренно сказал: "В будущем ты все поймешь". Закончив телефонный разговор с, Бай Цзиньи, Цзян Шэнь потер покрасневшие уши. Тань Линлин, увидев его, поддразнила: "Вам завтра встречаться, а вы сегодня так долго разговаривали. Неужели вы не можете обойтись без общения хотя бы одну ночь?" "Нет... все не так", - смутился Цзян Шэнь, а потом спросил у матери: "Гумао уже вернулся?" "Я ничего не слышала. Почему?" Цзян Шэнь покачал головой. "Ничего страшного". Затем он вынес во двор немного корма для кур, чтобы покормить Тони, изредка поглядывая на улицу. Лишь подождав некоторое время, он наконец увидел, как кто-то медленно пробирается через вход в деревню. Когда они приблизились и оказались под светом фонарей, Цзян Шэнь наконец увидел, что это Чэнь Маосюй. Гумао тоже увидел его. "Почему ты еще не спишь?" - спросил он, стоя у ворот. Он даже украдкой взглянул на Тони. К счастью, цыпленок уже хотел спать, и ему ничего не оставалось, как начать с ним возиться. "Ты вернулся слишком поздно", - ответил Цзян Шэнь. "Это редкая возможность..." Он жестом указал Цзян Шэню на руку. "...для тебя". Цзян Шэнь посмотрел на красочную оберточную бумагу в своей руке. "Что это?" "Импортные конфеты", - сказал Гумао, довольный собой. "Половина для тебя, а половина для Цинлин-цзы". Цзян Шэнь рассмеялся от восторга. "Спасибо, Гумао-гэ". Гумао взъерошил ему волосы. "Я возвращаюсь. Ложись спать пораньше, хорошо?" Держа конфету, Цзян Шэнь кивнул. Он посмотрел, как Гумао заходит в соседний дом, затем добавил немного воды в миску Тони и, шаркая тапочками, вернулся в свою комнату. *** Мяо Хуаэр и Чэнь Лаоши уже спали. На цыпочках Гумао тихонько подошел к двери Цинлин-цзы. Девочка была не из тех, кто засыпает неподвижно. Ее одеяло было скомкано в клубок, и она прижимала его к груди. Вздохнув, Гумао расправил одеяло и положил конфету рядом с подушкой сестры. Перед сном она некоторое время рисовала, но угольные карандаши, бумага и мольберт не были убраны. Не обращая внимания на беспорядок, он нагнулся и аккуратно собрал все это для нее. Он не очень разбирался в искусстве, но все же смог понять, что на листе бумаги нарисована чья-то фигура. "Кого она нарисовала?" - тихо пробормотал Гумао, слегка забавляясь, когда наклонился поближе, чтобы рассмотреть рисунок. "Только не говори мне, что у этого отродья есть кто-то, кто ей нравится..." **** Бай Цзиньи никогда раньше не разводил цыплят, и, порывшись в Интернете, он понял, что это будет сложная, техническая работа. Кукурузная мука и овощи в миске для еды цыпленка измерялись в граммах, а миска для воды была заменена на ту, на которой были нанесены метки. Каждый день - за исключением времени, когда он был в школе, - он навещал птенца во дворе три раза в день через определенные промежутки времени. Его действия вызывали у экономки некоторое недоумение. "Молодой господин". Тетушка Чжу была экономкой в их семье уже более десяти лет. "Ты выполнил домашнее задание?" Бай Цзиньи кивнул. "Да." Он присел у крыльца, протянул руку и несколько раз позвал. Птенец уже начал узнавать его. Пушистый, он бросился к нему. Он погладил его большим пальцем по голове и, похоже, был в хорошем настроении. Погладив птенца, он с чувством большой ответственности осмотрел миски с едой и водой. Тетушка Чжу рассмеялась. "Я уже проверила его, молодой господин. Все в порядке". Он поблагодарил ее, но все же еще раз осмотрел их сам. Будучи довольно одержимым, он даже принес весы, чтобы взвесить остатки кукурузной муки и овощей. Она потеряла дар речи. С тех пор как родился этот молодой мастер Бай, она воспитывала его практически в одиночку. Она воспитывала его не самыми точными и конкретными методами, но почему-то в итоге у него получился именно такой характер. "Сейчас я иду в боксерский зал". Он встал. В последнее время он стал немного выше. С приближением зимних каникул его волосы тоже немного отросли. "Нарезанная говядина на кухне, я приготовил для тебя дополнительную коробку". "Хорошо". Бай Цзиньи подхватил свою сумку и махнул рукой. "Я ухожу". У семьи Бай был свой шофер. Отведя, Бай Цзиньи в детский центр, он не уезжал, а ждал там, чтобы забрать Бай Цзиньи, как только закончатся занятия. Лай Сун знал об этом и иногда здоровался с шофером. "Как продвигаются дела с разведением кур?" - спросил Лай Сун. "Я выращиваю их очень хорошо, по фиксированному графику, с фиксированным количеством и в фиксированных местах". Ошеломленный, Лай Сун не сразу пришел в себя. "Почему ты выращиваешь его так... фиксированно?" Бай Цзиньи был озадачен. "А как еще я могу это сделать?" Лай Сун впервые увидел, что значит "богатые держат кур". Они пришли рано, и еще не все собрались, но в танцевальной студии по соседству было довольно оживленно. Положив сумку, Бай Цзиньи достал коробку с нарезанной говядиной. Лай Сун взглянул на нее. "Тренировка еще даже не началась, а ты уже голоден?" Бай Цзиньи проигнорировал его и направился с коробкой в соседнюю комнату. Цзян Шэнь уже отрабатывал свои основы. Находясь перед зеркалом и держа руки над головой, он увидел отражение Бай Цзиньи, стоявшей у задней двери. Это был первый раз, когда девушки видели, как Ричи Рич Бай из боксерского зала лично пришел в танцевальную студию. Все они с огромным любопытством смотрели на дверь. Сун Синь встала, подняла подбородок и сдержанно спросила: "Кого вы ищете?". Бай Цзиньи посмотрел на нее. "Цзян Шэня". Девушки захихикали между собой, обернулись и сгрудились вокруг Цзян Шэня. Они толкали его, подталкивая к двери. Цзян Шэнь немного смутился. "Почему вы здесь?" - спросил он. Бай Цзиньи поднял бровь, затем протянул ему коробку. "Это нарезанная говядина". Тот был поражен. "Для меня?" "Да". Цзян Шэнь на мгновение задумался. "Хочешь яйцо?" Бай Цзиньи промолчал, и Цзян Шэнь не стал дожидаться его ответа. Он достал яйцо из сумки. "Для тебя". Бай Цзиньи на мгновение замешкался, но все же согласился. Увидев, что он взял яйцо, Цзян Шэнь очень обрадовался и улыбнулся с таким восторгом, что его глаза изогнулись в полумесяцы. Только тогда Бай Цзиньи понял, что у мальчика есть ямочки. Сун Синь, напротив, начала его прогонять. "Ричи Рич Бай, наши занятия начинаются". Цзян Шэнь немного не хотел, но он мог только пойти и присоединиться к строю. "Я пойду танцевать". "Иди", - сказал Бай Цзиньи. Держа в руках яйцо, он слегка помахал им: "Я съем его". Узнав о том, что Бай Цзиньи использовал коробку с нарезанной говядиной для обмена на яйцо, Лай Сун не стал изображать удивление, а лишь с легким любопытством спросил: "Вкусное ли яйцо у Маленького Лебедя?" Бай Цзиньи как раз чистил яйцо. Услышав это, он поднял голову и невозмутимо ответил: "Это куриное яйцо". На лице Лай Суна появились вопросительные знаки. Бай Цзиньи съел половину яйца одним махом. "Это не яйцо Маленького Лебедя". Лаи Сун, потеряв дар речи, взъерошил волосы Бай Цзиньи. "Почему ты рассказываешь шутки про отца? Ты еще слишком мал для этого, соплячка!" Нахмурившись, Бай Цзиньи попытался увернуться от его руки, но не смог. Он смог лишь привести в порядок волосы. Увидев, что Лай Сун доедает яйцо, он вздохнул. "Маленький Лебедь слишком добр к тебе, дарит тебе шоколадки, яйца и птенчика", - немного недовольно сказал он. Уложив волосы, Бай Цзиньи скрестил ноги. "Это потому, что я хорошо выгляжу", - сказал он, немного самодовольно. Лай Сун потерял дар речи. Он скрипнул зубами. "Если бы ты не был слишком богат, я бы тебя побил!" "Когда мы окажемся на ринге, ты сможешь бить меня, как захочешь". Бай Цзиньи начал разводить руками. "Ты вчера ходил в караоке?" Лай Сун обнажил сверкающие белые зубы. "Да. А сегодня присоединишься к нам?" Бай Цзиньи покачал головой. "Нет. Сегодня мама возвращается домой. Если она меня не увидит, то снова начнет ворчать". "Если ты придешь, то сможешь увидеть Маленького Лебедя". Бай Цзиньи сделал паузу, разводя руками, и немного удивился. "Он тоже ходил вчера?" "Не для того, чтобы петь". Лай Сун передал ему свои боксерские перчатки. "С ним была маленькая девочка, и они искали того мальчика, который когда-то выполнял наши поручения". Бай Цзиньи показалось, что он припоминает что-то подобное. Лай Сун с чувством вздохнул. "Похоже, семья этой девочки не хочет, чтобы она продолжала заниматься искусством". После минутного молчания он продолжил: "Ее брат хочет купить ей набор кистей для масляных красок, поэтому он и бегает по делам, чтобы заработать деньги". *** С тех пор как Чэнь Цинлин начала ходить в школу, она не общалась с Гумао. В отличие от своего неудачливого брата, она хорошо училась. С ее миловидной внешностью она выглядела опрятной и аккуратной как внутри, так и снаружи - люди могли понять, что это ребенок, получивший хорошее воспитание, всего лишь по одному взгляду. Маленькие дети могли многого не понимать, но их ценности были чисты и понятны. В их глазах, если старшеклассник не посещал занятия и постоянно уходил играть, он был плохим учеником. Во время обеда в кафетерии Чэнь Маосюй снова заплатил за еду и передал ее Цзян Шэню, чтобы тот принес ее к столу Чэнь Цинлин. Он знал, что она находит его неловким, поэтому ради достоинства сестры избегал любого внимания в школе, когда дело касалось ее. "Передайте мне миску, когда она закончит есть", - распорядился Чэнь Маосюй. "Я помою ее за нее." Согласившись, Цзян Шэнь уже собирался принять миску, как вдруг услышал издалека крик Чэнь Цинлин. "Гэ!" Потрясенный, Гумао подумал, что ослышался. Стоя на месте, он не смел обернуться и лишь осторожно шепнул Цзян Шэню. "Она зовет меня?" Тот не знал, смеяться ему или плакать. "Да, она зовет тебя". Цинлин-цзы уже подошла. Она посмотрела на Цзян Шэня, затем перевела взгляд на лицо брата, нахмурилась и выглядела весьма недовольной. "Почему ты меня игнорируешь?" Гумао моргнул. "Я не... Ты голоден?" Она приняла миску. "Я поем с вами, ребята". "А как же твои друзья?" - спросил Цзян Шэнь. Вдалеке робко переглядывались девочки, которые часто играли с ней. Они шептались друг с другом, о чем-то разговаривая. Чэнь Цинлин это совершенно не волновало. "Я уже поговорила с ними. Пойдемте, я проголодалась". Пока она ела, она вообще не разговаривала. Шэнь Шубао и Цзян Шэнь обменялись взглядами, но не осмелились заговорить. А вот Гумао, напротив, был очень доволен: он яростно выковыривал все мясо из своей миски и перекладывал его в миску сестры. Не в силах больше терпеть, Чэнь Цинлин подняла голову. "Ты кормишь свинью?" "Эй, сейчас. Ты не такой толстый, как свинья". Чэнь Цинлин остался без слов. Шэнь Шубао кашлянул и сменил тему. "Цинлин-цзы, твой день рождения после зимних каникул. Какой подарок ты хотела бы получить?" Не успела она заговорить, как Гумао прервал ее. "Ты можешь подарить ей PSP". "...Это для тебя или для нее?" Гумао хлопнул себя по груди, говоря так, словно он был прав. "Мы же родные брат и сестра. Разве то, что принадлежит мне, не принадлежит ей?!" Под столом Шэнь Шубао ударил его ногой. "Убирайся!" Все четверо закончили трапезу, и Гумао пошел мыть миску сестры. Чэнь Цинлин в этот раз не просто ушла, а осталась. Шэнь Шубао тоже взял миску Цзян Шэня, чтобы помыть ее, поэтому двое младших детей сидели на корточках в одном углу, облизывая крышечки своих йогуртов в ожидании. "Ничего, что ты ешь с нами?" У Цзян Шэня не было большого опыта в облизывании крышки, и он постоянно натыкался на нее носом. Вытерев его, он продолжил попытку. "А если твои друзья разозлятся?" Чэнь Цинлин уже начисто вылизал свою крышку. Кусая соломинку, он пробормотал: "Тогда они могут просто разозлиться... Что, они будут издеваться надо мной или что-то в этом роде?" Цзян Шэнь вздохнул. "Этого я и боюсь, что они будут издеваться над тобой..." Гумао громко ополоснул чашу и спросил грозным голосом: "О чем вы тут шепчетесь? Кто над кем издевается?" "Ни о чем". Чэнь Цинлин встал. "Ты закончил мыть?" Шэнь Шубао передал чистую миску обратно Цзян Шэню. "Ты все еще ходишь в детский центр после школы?" "Да". Цзян Шэнь кивнул. "Цинлин-цзы пойдет со мной". Когда школа подошла к концу, Чэнь Цинлин начала собирать свою доску для рисования и эскизы. Порывшись в них немного, она обнаружила, что одного рисунка не хватает. Девочка еще раз просмотрела их, нахмурив брови. Цзян Шэнь, неся свою сумку, уже давно ждал ее. "Что случилось?" "Одного не хватает", - ответила она. "Какого?" Цзян Шэнь наклонился, желая помочь. "Это тот, у которого..." Не успела она договорить, как к ее парте подошли несколько самых бойких мальчиков в классе. Цзян Шэнь выпрямился, заметив, что за ними стоят девочки, которые обычно были очень близки с Цинлин-цзы. "Чэнь Цинлин", - мальчик, который заговорил первым, был лидером класса. На его руке была нашивка с тремя полосками, а лицо было напряженным и торжественным. "Одноклассник сказал, что ты сбился с пути и общаешься с хулиганом в школе. Так ли это?" Чэнь Цинлин была озадачена. "Каким хулиганом?" Лидер класса посмотрел за спину, и одна из одноклассниц набралась смелости, чтобы заговорить. "Этот парень, Чэнь Маосюй, ученик второго класса младшей школы. Я несколько раз видела, как он прогуливает школу, чтобы пойти поиграть. Сегодня ты разговаривала с ним и его друзьями, и вы даже ели вместе". Выражение лица Чэнь Цинлин стало отвратительным. Она окинула всех взглядом, а затем протянула руку. "Это вы забрали мой рисунок?" "Мы уже отдали его учителю!" - самодовольно заявил лидер класса. "Ты даже нарисовала его! У вас что, отношения?!" Она оскалилась. От гнева ее лицо быстро покраснело. "Да что ты знаешь?!" - крикнула она и оттолкнула его, вся ее сущность вибрировала от ярости. "Он не хулиган! Ты не имеешь права так его называть!" Вероятно, не ожидавший такой бурной реакции, молодой руководитель класса на несколько секунд замер, прежде чем громко возразить. "Он и есть хулиган! Он всегда прогуливает школу! Вы научились быть плохими на его примере!" "Это ты плохой!" Ее глаза покраснели, и даже волосы были в беспорядке. Она сглотнула, затем с силой выделила каждое слово: "Чэнь Маосюй не хулиган! Он самый лучший человек на свете - он мой брат!" *** Рисунок Цинлин-цзы лежал неповреждённым на столе в кабинете учителя. Несмотря на то, что в данный момент это был лишь набросок, Цзян Шэнь сразу понял, что это лицо Гумао. Фамилия их учительницы была Шэнь, и она была молода. Обычно она отличалась ровным характером и была очень серьезной и дотошной, когда дело касалось преподавания. "Ты не должен больше так рыться в парте одноклассников, понял?" Мисс Шэнь прочитала ученику лекцию с суровым выражением лица. "Это очень грубо, и к тому же показывает отсутствие морали". Маленький староста класса склонил голову. Его глаза были красными, как будто он только что плакал. "Я понимаю..." "Ты должен извиниться перед одноклассницей". Чувствуя себя не в своей тарелке, маленький староста класса повернулся и извинился перед Чэнь Цинлин тоненьким голоском. Та не приняла извинения. Госпожа Шэнь не стала настаивать. Улыбаясь, она вернула рисунок Чэнь Цинлин. "Я просмотрела его. Он ничуть не пострадал". Чэнь Цинлин наконец-то улыбнулась ей. Она аккуратно положила рисунок в папку и подняла глаза. "Спасибо, госпожа Шэнь". Женщина погладила ее по голове. "Пора идти на урок рисования. По дороге Цзян Шэнь хотел спросить о рисунке, но Цинлин-цзы, похоже, не хотела говорить. Приехав в детский центр, они расстались. Цзян Шэнь немного опоздал в танцевальную студию. Мисс Лин попросила его провести разминку самостоятельно. Через некоторое время Бай Цзиньи снова пришел за ним. Цзян Шэнь немного извинился. "У меня сегодня нет яиц..." Бай Цзиньи протянул ему коробку. "Все в порядке. Съешь это". Цзян Шэнь на мгновение задумался. "Ты хочешь съесть клубнику?" - спросил он. Словно боясь, что Бай Цзиньи откажется, он добавил: "Мы сами ее выращиваем. Она ничего не стоят". Тот поднял бровь. "Вы даже выращиваете клубнику?" "Да. Она уже почти созрела, и мы можем собирать ее и есть". Бай Цзиньи задумался, потом кивнул. "Конечно". Цзян Шэнь был в восторге. Ему еще нужно было сделать разминку, поэтому он не мог долго разговаривать с Бай Цзиньи. Перед уходом он имитировал, что прижимает телефон к уху. "Давай поговорим еще раз вечером". Поскольку он опоздал, госпожа Лин попросила его задержаться после урока. Когда урок наконец закончился, он даже не успел собрать обувь и, оставив ее висеть на шее, побежал к автобусу. Водитель автобуса уже давно узнал его и знал, что он учится танцевать. Каждый раз, когда Цзян Шэнь садился в автобус, он спрашивал: "Что ты сегодня выучил?" "Беловолосую девушку". Водитель рассмеялся. "Ты будешь играть роль Сиэр?" Цзян Шэнь застенчиво почесал голову. "Я мальчик... Я не могу быть Сиэр". "Почему бы и нет? Ты и так хорошо выглядишь!" Цзян Шэнь ярко покраснел. Когда автобус подъехал к его остановке, он быстро выбежал, даже не попрощавшись с водителем. Пункт проката книг на автобусной остановке был еще открыт. Старик поднял голову. Увидев Цзян Шэня, он окликнул его: "Ты вернулся". "Я вернулся", - ответил Цзян Шэнь. Он запихнул ботинки в сумку. "Ты еще не собрал вещи на сегодня, да?" До зимних каникул оставался месяц, и погода уже стала лютой. Летом маленький книжный магазинчик работал до позднего вечера, но, когда погода становилась прохладной, старик не мог терпеть холод и обычно закрывал магазин раньше времени. Посмотрев на него, старик затушил трубку и медленно начал собирать вещи. "Ладно, я уже собираю вещи. Поторопись и иди домой". Несмотря на слова старика, когда Цзян Шэнь ушел, мужчина не сразу закрыл магазин. Он приостановил сбор вещей, поднял дрожащую руку и поднял фонарь под занавеской. Слабый свет рассеялся по единственной асфальтовой дороге в деревне, освещая мальчику путь домой. Покончив с ужином, Цзян Шэнь пододвинул к телефону небольшой табурет и сел на него. Просматривая свои танцевальные записи, он периодически поднимал глаза на телефон. Несколько раз мимо него проходила Тань Линлин. "Ты даже не знаешь, во сколько он позвонит. Почему ты уже ждешь?" - не удержалась она от замечания. "Он может позвонить в любой момент", - пробормотал он. "В следующий раз вам стоит договориться о времени, чтобы вы не вели себя так, будто ждете, пока звезды и луна сами упадут вам на колени". Как раз в тот момент, когда он собирался возразить, внезапно зазвонил телефон. Мальчик поспешно поднял трубку. "Алло?" Тань Линлин, сидевшая рядом с ним, едва не сдержала смех. Сын бросил на нее расстроенный взгляд. "Почему у тебя сегодня такой тошнотворный голос?" В трубке раздался голос Чэнь Маосюя, звучавший немного пренебрежительно. "...О. Это ты..." - виновато сказал Цзян Шэнь. "А ты думал, кто это?" "...Что тебе нужно?" - Цзян Шэнь уклонился от ответа. "С Цинлин-цзы недавно что-то случилось?" "Нет?" Врать по телефону было гораздо проще, и это было не так обременительно для него. "Она девушка, поэтому у нее определенно есть какие-то секреты, которые она хочет держать при себе". "...От кого ты это услышал, это так по-девчачьи". "В моем танцевальном классе много девочек. Они-то и рассказали мне об этом". Мысли Чэнь Маосюя были очень простыми, поэтому он нисколько не заподозрил Цзян Шэня. "Правда?" "Правда!" - настаивал тот. Не в силах придумать другую причину, Гумао развеселился. "Ты даже не представляешь, как мила сейчас эта девушка, и как она постоянно называет меня Гэгэ". Подражая голосу Цинлин-цзы, Гумао повысил голос. "Гэгэ, я хочу пить йогурт! Я хочу есть клубнику! Я хочу посмотреть на цыплят... ах, она такая очаровательная!" Цзян Шэнь не хотел разрушать мечты Гумао, но, похоже, Цинлин-цзы очень прочно завладела привязанностью брата. Не прошло и двух секунд после окончания разговора с Гумао, как телефон снова зазвонил. Цзян Шэнь решил, что Гумао опять что-то задумал, поэтому, не задумываясь, взял трубку и ответил: "Что случилось?!" "Что такое?" - спросил Бай Цзиньи без всякого выражения. Цзян Шэнь был шокирован. "С кем ты разговаривал по телефону?" Цзян Шэнь очень хотел умереть. "Мой друг... тот сосед, о котором я уже говорил". "Чэнь Маосюй?" У Бай Цзиньи была очень хорошая память. Лай Сун уже упоминал ему об этом человеке. Цзян Шэнь не ожидал, что он так хорошо помнит. "Вы действительно очень умны", - сказал он, и его искренность переполняла его. Бай Цзиньи фыркнул. Цзян Шэнь хихикнул. Взяв трубку, он переложил ее на другое ухо. "Что ты делаешь?" "Смотрю на птенца". "Он уже вырос?" "Да. Я каждый день измеряю его рост и вес". Цзян Шэнь потерял дар речи. Однако не ему было критиковать точные методы содержания цыплят Бай Цзиньи. "А прививки не нужны?" - неожиданно спросил Бай Цзиньи. Цзян Шэнь ненадолго задумался над этим вопросом. "Я.… я так не думаю?" "Вы не делаете прививки своим курам?" "У нас в деревне куры на свободном выгуле", - беспомощно ответил Цзян Шэнь. "Ни одна из них никогда не выращивалась так, как вы, по такому точному графику, где вы ежедневно измеряете их рост и вес, не говоря уже о прививках." "Вы слишком небрежно выращиваете своих цыплят", - проворчал Бай Цзиньи, его тон был несколько наглым. Цзян Шэнь растерялся. "Вы уже собрали клубнику?" - Бай Цзиньи начал беспокоиться совсем о другом. "Через несколько дней соберем". В голове Цзян Шэня зародилась идея, и он обрадовался. "Хочешь приехать к нам в деревню на праздники? Вы сможете сами собирать клубнику". После некоторого молчания Бай Цзиньи ответил: "Не в этом году". Цзян Шэнь удивился. "Почему?" "На Новый год я уезжаю в Штаты. Там я встречусь с профессиональным тренером по боксу". У Цзян Шэня открылся рот. На мгновение он не знал, что сказать. Слова, которые произнес Бай Цзиньи, были несложными, но что бы это ни было - "Штаты" или "профессиональный тренер по боксу", — все это были вещи, которые не могли быть дальше от Цзян Шэня. Они были подобны звездам, сверкающим в небе. Завидуя, он изо всех сил старался смотреть вверх, но в итоге у него не хватило смелости даже протянуть к ним руки. "Маленький Лебедь", - резко окликнула его Бай Цзиньи. "Да?" Бай Цзиньи сделал паузу. "Тебе не нужно об этом думать". Цзян Шэнь крепко сжал трубку, не говоря ни слова. "Ты прекрасен, когда танцуешь", - вдруг сказал другой мальчик. Смутившись, Цзян Шэнь слегка потеплел. "Нет, я действительно не..." "В моих глазах ты также подобен звездам и луне", - перебил Бай Цзиньи. Цзян Шэнь не знал, что ответить. "Ты должен дождаться моего возвращения", - сурово сказал Бай Цзиньи. "Ты не можешь есть мою клубнику". "Да", - согласился Цзян Шэнь. Он усмехнулся. "Я не съем ни одной. Я оставлю ее тебе".