Встречи, издёвки и два откровения.

Сорок первая встреча - вечером того же дня. Полдня мир поливал дождь, река неподалёку вышла из берегов и приняла в себя весь мусор. Закопчённая труба брошенной фабрики, виднеющаяся с каждого закоулка Паучьего Тупика, терялась в тяжёлых тучах. Он и сам знал, что она придёт. Раздался стук в дверь. За нею, без зонта, промокшая и продрогшая, его ждала маленькая мисс. Она сразу же бросила на него осуждающий холодный взгляд, даже не переступив порога. Вода стекала с её волос, пропитала плечи и подол юбки, украшенный брызгами грязи. - Вы меня бросили, мсье. - Может быть, хотя бы зайдёте, раз уже здесь, мисс? И она зашла, неуверенно направив палочку на свои туфли, чтобы убрать с них грязь. Молодая хозяйка Вересковой Пустоши жалась, не скрывая, насколько ей недобно перед правдой в лице Северуса Снейпа, насколько ей стыдно поднять на него глаза и насколько она сама не знает точной цели своего прибытия. Северус понимал - она просто не в состоянии остаться одна в доме, где по воле её руки умер человек. Смешать живую смерть с ромашкой... Многие вливают зелья в своё питьё по незнанию последствий, а у мисс Сары "тролль" по зельеварению - это всем известно. Конечно же, на сегодняшнем слушании и разбирательстве причин внезапной кончины сэра Джонатана ей поверили. А газеты уже раздували эту новость: "Несчастная любовь: Сара Гроттер хотела покончить с собой, но свела в могилу своего мужа", "Жертва молодых чувств или же чёрная вдова?" Конечно, мир верил её по-настоящему испуганному взгляду, который та приобрела после случившегося. Только боялась она не наказания, а саму себя. Ей хватило смелости решится придвинуть злополучную чашку. Это их ложь на двоих. Сара не выдаст Северуса, а он не выдаст её. Не выдаст, потому что глубоко в душе, где темно и холодно, он рад случившемуся. И рад всему вороху случайностей, благодаря которым, даже без газет, люди были убеждены в одной детали. Это он - предмет её несчастной любви. Все тут же вспомнили геройство сэра С. Снейпа, который изобрёл зелье специально для неё, с руки которого она поправилась, многие ещё помнили этот оскорбительно-красный букет на свадьбе дома Мунволф, болезненную пощёчину, которую тот получил, внезапное заступничество мисс Сары за него перед Визенгамотом - дважды! И, конечно же... Он был там единственным свидетелем, когда Джонатан выпил зелье. Она сама позвала его. Общественность не может оставить такие совпадения без внимания. Скоро их раздуют и газеты. Мисс Мунволф влюблена в опального зельевара мистера Снейпа и пыталась от этих чувств отравиться. Так будут говорить газеты и их читатели. А что Сара, что Северус, оба будут молчать, потому что обоим эта ложь выгодна. Тут же Сару Мунволф-Гроттер вознесут в число чуть ли не символов любви, за чьей историей будут следить, героем молодых и глупых девчачих грёз - вот, кем она станет. А ещё получит Вересковую Пустошь, связи бывшего мужа, его место и неплохой капитал. Вот только произошедшее отпечаталось на ней, как след крови - тянулось железным шлейфом за её ногами, заставляя в опаске оглядываться даже сидя в кресле напротив Северуса, глубоким тёмным вечером. Вчерашний инцидент хотел, чтобы о нём заговорили - тихо, полушёпотом, со страхом быть раскрытыми. Однако оба хранили молчание, и только огонь в камине, да дождь за окном его нарушали. - С чего Вы взяли, что... Северус не закончил - осёкся, привычным нервным жестом потирая левую руку. Девушка подняла от пола глаза - она успела высохнуть, - и пригвоздила его этим взглядом ко второму креслу. - То, о чём Вы говорили вчера, мисс. С чего бы это пришло Вам в голову? Молчание воцарилось снова - неловкое и тяжёлое, пропитанное запахом вереска. Говорить об этом сложно, но необходимо. Пригубив вина и медленно глубоко вдохнув, мисс Сара наконец-то заговорила. - Когда узнала, что Вы забрали моё откровение, написанное в порыве отчаяния. - Что в этом такого? - Если бы Вам было глубоко всё равно, то Вы бы на него даже не взглянули, а если бы и прочли - попытались это опубликовать, чтобы скомпроментировать меня - это говорило бы о неприязни. Мисс Сара ошиблась в самом начале, поскольку даже сейчас встречи с Ритой Скитер продолжались. Но он всё равно выслушал, не раскрыв себя. - Если бы Вы прочли его и уничтожили сами, я бы судила о мелкой эмпатии или простом человеколюбии. Но Вы его сохранили, - она нервно водила пальцами на граням бокала, вырисовывала ими узоры по стеклу, - Сохранили у себя лично, повинуясь личному порыву, а не жаждой наживы. Человек равнодушный бы так не сделал. Тогда я стала судить о симпатии. Северус ожидал любого ответа, любого суждения, но отнюдь не такого. Не думал, что она вспомнит о такой мелочи. Мелочи, ставшей первым касанием, горьким кофе и амортенцией в вине. И меж тем она продолжала смотреть ему в глаза до откровенного прямо, до беспомощности открыто, только этим выказав желание продолжать говорить. - Почему Вы бросили меня утром? Я же просила, мсье... - Я достаточно вник в Ваши проблемы и достаточно помог, мисс. Соизвольте дальше справдяться с ними самостоятельно, - она нахмурилась, резко дёрнув головой в сторону, будто сказанное её задело, - Не претворяйтесь беспомощной, я знаю, что в Ваших силах выпутатся из той ситуации, что Вы натворили. Снова молчали. Огонь почти потух и бросал на лица багровые отсветы. Вино пилось медленно, будто оба опасались принимать внутрь что-либо в компании друг друга. - Как Вы справляетесь с этим... Грузом? Не требовалось никаких уточнений, но этим самым вопросом она раскрыла себя, как бы не пыталась обмануть даже собственную душу. - Никак, мисс. Убийство будет гложить Вас до самой смерти. - Значит и Вас это до сих пор гложит? Он дёрнулся, отвернувшись к багровеющий углям. В опасной близости мелькнула вторая тема, которую они не могут заставить себя поднять - смерть Арлана. - Вам это знать не полагается. Да. Его до сих пор всё это съедает изнутри, и никак не получалось расстаться с грузом вины. Только привыкнуть к нему, только впустить в душу и жить дальше. - Тогда озвучьте то, что полагается, мсье Северус. Взглянул на неё - украдкой, не повернув головы от камина. Не хотел натыкаться на этот откровенный, смелый взгляд. Знает, что она хочет услышать. Но сказать не может - не хватает духу, не хватает сил. Он молчит, она ждёт. Но ожидание её прервалось выдохом, резко выпитым до дна бокалом, будто она сама собиралась со всеми оставшимися дущевными силами. - Тогда я скажу за Вас, мсье. Девушка поднялась. Резко, будто собиралась сбежать. От этого жеста невольно сердце зельевара дрогнуло, зашлось кровавым кашлем и сжалось где-то в горле. Но она не подошла к нему - двинулась к выходу из комнаты. Лишь на пороге, положа ладонь на стену, взглянула на мужчину через плечо. - Я люблю Вас, мсье Северус. И в этом нет ничего замечательного, откровенный садизм. Она называла его по имени, и было в этом звучании нечто интимное, доверительное. Глубокое и постыдное желание - услышать бы это ещё раз, сорвать бы с её губ собственное имя всеми возсожными интонациями: "мсье Северус". Её образ расстаял в тёмном коридоре. Слышал шуршание её мантии. Вот хлопнула входная дверь... А он сидел, сжимая в ладонях полупустой бокал. Сказанные ею слова повисли лезвием гильотины в комнате. Казалось, дрогнет, среагирует на них - и это лезвие опустится ему на шею. И он потеряет голову. Да и чёрт с ней, с головой... Подорвался. Забыв сменить обувь с домашней на уличную, вышел за дверь. Дождь всё ещё лил, остервенело хлестал тугими струями и застилал глаза. Но увидеть её - чёрную, вытянутую, как королева на шахматной доске, - в свете последнего рабочего фонаря было не трудно. - Мисс Сара! Она не обернулась. Уязвлённая его молчанием, его запоздалой реакцией, нырнула из пятна света во мрак, расстаяв где-то в кирпичном лабиринте, утопленном в дожде. "Мисс Сара, Прошу Вас прекратить строить из себя слепую гордость и ждать, что я за сказанные слова упаду Вам в ноги. Падать не стану, мне гордость свойственна так же, как и Вам. Но я прошу Вас прийти в пятницу, к восьми вечера, на Нью-Глоб Уок, 21. Буду ждать Вас, мисс. С. Снейп" Встреча сорок вторая - у театра Глобус. Он ждал её у входа. Ждал уже лишние пятнадцать минут - мисс опаздывала. А потом он разглядел её, поднимающуюся по ступенькам к круглому состаренному зданию. Траурный шёлк струился по телу, однако ничто не могло выдать в слепом чёрном цвете траура, кроме как знание о нём. Очерченные лёгкой искрящейся тканью ноги и визуально вытянувшие ей шею серьги. Над чёрным одеянием её волосы и лицо сияли звездой. Мелькнула воровитая, полоумная мыслью, что за её вид им обоим прилетит письмо о дисциплинарном слушании за использование магии в присутствии маглов. Но, без сомнений, помешать ему любоваться ею сейчас, когда она уже созналась ему, мог только бездушный человек или внезапно оказавшийся в этом мире второй Северус Снейп. И, несомненно, второй Снейп, если бы он был, помешает именно, что от ревности. Он подал ей руку - она приняла её, не поднимая взгляда с земли. Её кисти затянуты в тонкие кружевные перчатки. Серьги в ушах - золото, - привлекли внимание и почему-то показались ему излишне пошлыми. Глобус принял обоих, втолкнув во внутренний дворик со сценой. Поднялись наверх - в ложу. Небо усыпано звёздами, и, казалась, одна из них сорвалась, чтобы посмотреть "Гамлета". Вдалеке шумит Темза, магловская автострада, да и вокруг них - сплошные маглы. Они не перемолвились ещё ни словом: он - потому что неуютно, происходящее слишком странно для него, она - в слепой обиде на отсутствие признания. Аккуратно скосил взгляд, чтобы рассмотреть её ближе. Даже с его чёрствостью можно ли было ожидать, что девушка из чистокровного, необделённого властью и роскошью сословия, предпочтёт загубить нелюбимого, но такого же одарённого супруга, в угоду стареющему, мрачному бывшему Пожирателю Смерти? Предпочтёт блеску и звонкому имени жителя покосившегося, старого дома с этим мерзким отсовским наследием в виде крючковатого носа? Совсем недавно он желал ей удавиться за то, что она предпочла равных себе. Теперь же не верил в происходящее. И только мерное покачивание этих омерзительных золотых серёжек напоминало ему, что это всё - правда. Это всё с ним. Это ему вчера в гостинной его собственного дома признались в любви и обиделись за то, что он сам оказался неспособен сказать это прямо. Но он правда - не способен... Стоило огромных усилий признаться в этом чувстве хотя бы самому себе, но сказать кому-либо иному: "Мисс Сара занимает мои мысли, я влюблён." Легче спрыгнуть с метлы, заранее поравнявшись с облаками. Мерзкие серьги... Чуть наклоняется к ней. Мисс замечает, но не реагирует. Шёпотом ей в самое ухо, обжигая кожу дыханием: - Где Вы купили эту мерзость? Самыми кончиками пальцев трогает длинную золотую цепь в ухо, заставляя её сильнее раскачаться. Она резко поворачивается в его сторону и мужчине приходится податься назад, чтобы они не столкнулись лбами. Её глаза, её губы - всё это слишком близко... И в этих глазах - насмешка, на этих губах - ухмылка. - Джонатан подарил. Издёвка. Шестнадцатая. Отомстила ему. - У него был отвратительный вкус. - У него он хотя бы был. Он не мог сказать точно, отчего эти ярко-жёлтые, переливающиеся в свете софитов серьги, так сильно задели сознание. Вспышкой ревности ли, или же самим фактос хранения и выбора подарка, но следующим же действием он только усилил творящееся безумие. Потянулся ладонью, звцепившись пальцами за очередную волну волос и, словно совсем случайно, дотронулся до выступающей скулы. Она смотрела ему в глаза, лишь на краткий миг позволив себе намекнуть, как желает свести его с ума. Наклонила голову - едва-едва углубив это касание к себе на полмгновения, потом сразу же отстранившись. В её глазах ничего не блеснуло. Сделал вид, будто не заметил, хотя по столбу позвоночника прошёлся липкий жар. Чуть коснулся её ушей, по очереди, и холото упало ему на наполовину скрытую рубашкой ладонь. Вытянуть руку к перилам, пересечь их, и медленно провернуть кисть - украшение безвозвратно исчезает в рядах нижних мест. Следящая за всем мисс Сара медленно, томно, проговорила: - Вы теперь должны мне новые, мсье. - Несомненно, мисс. "Гамлет" тянулся слишком долго, а по окончанию, тихонько исчезнув из ложи в мороке оваций, оба направились к Темзе - сегодня поразительно шумной. По собственной привычке хранили запущенное молчание, растреливаемое дробью каблуков мисс и бурлящей с редким неистовостью рекой. По мосту навстречу им двигались группы молодых людей - шумные и беззаботные, неприкаянные в своём саморазрушительном веселье. Её рука покоилась на его согнутом локте. Долгая молчаливая прогулка, хотя было даже слишком много поводов начать разговор, задав хотя бы один, самый важный, вопрос: "что дальше?" Чёрный сюртук неплохо грел в весенней ночи, однако лёгкое, и всё же слишком красивое для траура, платье, без сомнения подобранное с одной единственной целью, - очаровать, - достаточно быстро стало холодной клеткой, и закрытые плечи мелко задрожали. Не сбавляя шага и не взглянув в его сторону: - Мне пора возвращаться. Кивнул, ускорив шаг, однако девушка, наоборот, резко остановилась, убрав с него руку, и взглянула на вереницу огней на том берегу: горели окна домов, фонари, доносился весёлый смех. Река, приняв в себя и отразив каждый огонёк, от холодного белого до обжигающе-красного, смешала вчё вместе и несла дальше в своей бурной, беспощадной воде. - Мисс? - Вам не надоело прятаться, мсье? Голос холодный, расчётливый. В нём резко просквозила сталь и... Что-то новое, такое же сокровенное и тайное, как их одна ложь на двоих. Подошёл ближе, остановившись рядом. - От кого же? - От них. Совсем несвойственно себе, взметнула через перила моста руку, показав пальцем не куда-то определённо, но на все горящие электричеством огни. Опустив руку, проговорила: - От маглов. Уже из чистой волшебной привычки обернулся, проверяя, не слышат ли эти самые маглы их диалога. Вокруг было пусто. - Только не говорите мне о чистоте крови и преимуществе магов перед маглами... Она взглянула на него, едва сощурив глаза. В серой их глубине что-то блеснуло - острое, стальное и по-новому - обжигающе-холодное. - А разве это не так? Одёрнул её. Вынудил идти дальше. От такой грубости губы её презрительно сжались. - Никогда более не смейте этого говорить, мисс Сара. Ваше счастье, что Вас не слышали. Вакансия главного злодея освободилась, и Вы решили её быстренько занять? Учтите - там не платят. Она покорно следовала за Северусом, но выражение лица оставалось нечитаемым, а интонация - не раскрытой. - А Вы бы мне край мантии в таком случае целовали бы? - Мисс Сара! - Это было бы весьма приятное и необычное зрелище. Резко остановился. Глаза в глаза - холодный интерес и какое-то потаённое тёмное желание у мисс, и осторожная опаска, уязвлённость грубой шуткой и напоминанием - у мсье. С силой сжал ей кисть - лишь бы замолчала. Не помогло: - Но конкретно Вам я бы разрешила целовать и руку. - Вы испытываете моё терпение. - И что Вы сделаете, мсье? Бросите меня в воду? - Звучит до крайней степени заманчиво. - Сегодня вода слишком холодна, чтобы в ней топиться. Ах, да отрустите уже! - Мунволф с силой дёрнула рукой, и Северус позволил ей выскользнуть. На тонком бледном запястье красовался красный след. Девушка тут же принялась разминать его второй рукой. - Что конкретно Вас задело? Прошу, ответьте мне, чтобы я могла использовать эту тему на постоянной основе. - Ваша идущая вразрез с критическим мышлением жажда власти, мисс. Коллекционируете газетные вырезки про себя? - Только свои колдографии. На другом берегу она указала на непримечательный и безлюдный тупик, где её уже дожидался домовик. Увидев знакомые висячие уши, Северус скривился: у неё даже эта прогулка по часам бвла организована с поджидающей её прислугой. Короткое прощание взглядами - и он снова остался один. Встрече сорок третьей предшествовало письмо. "Мсье Северус, Похороны Джонатана назначены на 9 число этого месяца. Будет излишне много народу, к сожалению, мне неприятного. Оттого сердечная просьба, чтобы показались и Вы. С Вашим неприятным лицом рядом внимание ко мне будет минимальным. Сара Т. М.-Г.

Искренне Ваша"

И ленивый, словно сделанный случайно, жирный след в углу - маленькое тёмное пятнышко от духов. От этого пятна по всей комнате тут же разлетелся настойчивый запах полыни. Чертовка... Он явился необычайно поздно, после погребения, уже ближе к вечеру, только после очередной встречи с прекрасной журналисткой Ритой Скитер, встреча с которой, из-за спешки, произошла в волшебном пригороде Лондона. Опоздание - всё для того, чтобы мисс Саре жизнь не казалась такой прекрасной. Дом, казалось, ещё более утопал в наплывающем со всех сторон море бледно-фиолетовых цветов, стелющихся по холмам. Однако одинокая тропинка была сильно утоптанной. Всё такое же одиноко-серое здание, брошенно возвышалось среди невозделанной земли. Открытые настеж двойные двери – и ветер хозяйничает в пустых залах, играясь с лёгкими и длинными белыми занавесками. Даже приглушённый ворох голосов не может совладать с ощущением, будто все здесь, под этой крышей - чужие и незванные, нарушающие сильное, но хрупкое вересковое уединение. Только переступив порог, едва успел окинуть взглядом помещение - большое, просторное. Сквозняк гуляет в углах, заставляя огонь свечей дрожать. Маленькие группы людей, - им неуютно, будто они в гостях у того, кто их видеть и не желал, - рассыпались в жалких островках мебели. Сразу же кто-то толкнул в плечо, заставляя отойти в сторону и скрыться за спинкой дивана, как вора. Над плечом раздалось шёпотом: - Клянусь, ты либо последний дурак, либо околдован, Северус. Голос старого школьного друга был опознан без промедления. Люциус. Повинуясь чужой руке, быстро скрылся от не успевших приметить его глаз. Развернулся к знакомому, изогнув в начмешке бровью. - Достаточно радушная встреча, Люциус. - Самая радушная из тех, что ты можешь получить здесь, - Малфой презрительно скривил губы, переведя взгляд куда-то в сторону маленькой группы людей. Пожилая женщина со всех сил пыталась не разреветься. Северус, будто застал что-то непристойное, отвёл от них взгляд. - Видишь? Гроттеры... Оплакивают потерю. А там, - и он украдкой показал пальцем на противоположный угол, - Мунволфы... На уже знакомой софе сидела маленькая мисс Сара - сжавшаяся, нервная, не поднимающая от пола взгляда. Чуть съехавшая резинка перчаток показывала, с каким остервенением та саму себя расцарапала, слушая грубые причитания сидевшей рядом старухи - невысокой, но статной, с вуалью, скрывающей половину лица, и серебрянной тростью - навершие выполнено в виде головы борзой собаки. Уже виденный когда-то, - казалось, это было непозволительно давно, - Виктор Мунволф, тоже заприметивший нервное царапанье, забрал от неё пострадавшую руку, принявшись закрывать её перчаткой и заматывать своим платком. - У тебя не было возможности познакомиться со старой ведьмой? - чуть ухмыльнулся Люциус, но совсем не радостно, - Обещаю - она сожрёт тебя. Мадам Татьяна Мунволф не забыла твою выходку на свадьбе их дома, и каждый раз ставит мне в вину дружбу с тобой. Каждый раз глубоко радуюсь за её мужа, что смерть их разлучила... - Мисс Алиса Мунволф здесь? - Нет. К твоему счастью. - И именно сейчас, когда ты начала хоть что-либо из себя представлять... - старуха Мунволф продолжала сыпать обвинениями, качая головой и смотря на внучку, - Именно сейчас ты решила опозорить нас всех, Сара! Может, тебя прокляли? Империус? Завтра утром я проверю тебя, будь уверена. Не понимаю, как можно было так поступить, какая ещё дурость кроется в твоей несмышлёной белёсой голове! Проклятия старухи он сдержит. Но вот показаться на глаза Алисе... Это было выше его сил. Один молчаливый взгляд матери, лишившейся сына, казался во много раз страшнее и тяжелее, чем сотни бранных слов старухи. Не уделив более вримания Люциусу, обошёл диван, быстрым чётким шагом двинувшись навстречу судьбе. Малфой, подавившийся воздухом от возмущения, отстал на пару шагов - за спиной раздавался стук его трости шаг в шаг. Но блондин промолчал. Мисс Сара, взглянувшая на приближающегося поверх отцовского плеча, едва заметно раскрыла глаза шире, лишь этим обозначив своё удивление, и мелко, чтобы не видели чужие глаза, качнула головой из стороны в сторону. Северус это проигнорировал. Виктор, обернувший кровоточившее запястье платком, что-то шептал дочери - что-то ласковое и нежное, гладя ту по плечам широкими ладонями. Северуса это не остановило. Ещё три шага - и мадам Татьяна наконец-то увидела его. Морщинистая сухая ладонь её поднялась, не с первого раза зацепившись за вуаль, и отогнула её кверху, раскрыв внимательные, цепкие совсем как у мисс Сары, серые глаза. В этих двух женщинах наблюдалось тонкое, покрытое обманными различиями старости и молодости, сходство - Северус его видел в выражении губ, глаз. Они были более похожи, чем могло показаться. И теперь, даже не видя их взаимоотношениях больше, чем когда-то вычитал, внезапно понял их полностью: молодая девушка, тянувшаяся к лидерству, не могла не ввязаться в тихую войну со старухой, державшей семейную власть железной хваткой. В этом отношении они были одинаковы, и оттого так враждовали. Даже Алиса, внешне и повадками почти полностью походившая на свою мать, не была такой её внутренней копией, как внучка. Мисс Сара Танья Мунволф... Даже назвали не в честь матери Жанны или отца Виктора - в честь бабушки. - Люциус! - старуха звонко ударила тростью по каменному полу, скользнув по остановившемуся напротив зельевару, - Скажи мне, Малфой, это чем я заслужила такое отношение к себе? - Мистер Снейп лишь хотел выразить глубокое сожаление о смерти сэра Джонатана, мадам, - Малфой покладисто улыбнулся, выйдя чуть вперёд и словно попытался закрыть друга плечом, - Все мы равны перед горем. - Да что ты... - глаза ведьмы подозрительно прищурились, она перевела взгляд на зельевара. Виктор, стушевавшийся, поднялся на ноги и встал рядом с дочерью, вцепивлейся в Северуса взглядом, будто он нацелил на неё палочку, - Ну, и какую дрянь ты приготовил в этот раз, чёртов буревестник? - мадам Мунволф нервно дёрнула подбородком, - Говори быстро, пока я не купила себе билет в один конец до Азкабана из-за тебя! Северус дёрнулся. Что-то подобное было до крайней степени ожидаемо, однако эта злость в её взгляде, с которой его прожигали... В последний раз на него так смотрел мистер Поттер, стоя в Большом Зале Хогвартса, когда состоялась его дуэль с Минервой. Взял себя в руки. Голос его раздался спокойным, будничным тоном: - Выражаю глубокое соболезнования Вам, мадам, что в этой неприятности погиб именно сэр Джонатан. Сара у левого плеча старухи медленно втянула воздух носом, чуть опустив голову, и смотрела на него теперь как на сумасшедшего. С маленькой толикой обиды. Мадам Татьяна резко поднялась - совсем невысокая женщина, - стукнула, привлекая внимание, тростью, и вот уже весь зал нашёл их сценну как нечто интересное. - Парш-шивец... - она шипела на него, руки нервно сжимали собачью голову на трости, - Проходимец... Да будь проклят тот день, когда твой отец не нашёл себе занятия поинтереснее, чем!.. - Mère! - Виктор резко подался вперёд, перехватив Татьяну за плечи и постаравшись усадить назад, - Ну что Вы, в самом деле?.. На нас уже и так все смотрят, милая наша mère. Сара воспользовалась заминкой, сильнее качнула головой - "Нет", и сложив губы в тонкую линии, указав взглядом на открытую дверь. И Люциус это заметил. Ткнул пяткой своей туфли по ботинку Северуса - "Я видел". Это заставило Сару Мунволф стушеваться - резко опустить взгляд в пол, привычным жестом снова вгрызшись ногтями в свою кисть, откинув платок с мелкими соцветиями её крови. - Мне бояться нечего, - гневно ответила старуха Виктору, не позволяя себя усадить и отмахнувшись от рук сына, - Наша совесть чиста, - совсем незаметрый косой взгляд на Сару, - Пусть убийцу и проходимца все видят. А ты! - и она больно ткнула грязным концом трости Снейпу в грудь, заставив сделать шаг назад, вторая рука Татьяны, предположительно, нащупывала палочку в кармане юбки, - Клянусь Мерлиновой бородой, увижу тебя на расстоянии мили к кому-то из моей семьи, и никакой свидетель защиты не спасёт тебя от поцелуя дементора, отродье! Северус, положа руку на грудь и растерев болезненный след трости, уловил момент, когда снова мог взглянуть на мисс Сару, оставшись нераскрытым. Татьяна всё ещё проклинала его, а маленькая мисс, сидевшая до необычайности тихо, словно пристыженная, не позволяла себе прекратить неприятной сцены. Они пересеклись взглядами. "Трусите?" Брови мисс сошлись на переносице. Пальцы сжались и почти сразу - тело её расслабилось. Чуть прикрыла глаза, задержала дыхание - от этого лицо её чуть побледнего... Под непрекращающуюся ругань и проклятия бабушки та внезапно вскрикнула срывающимся голосом с нехваткой воздуха: - Нечем дышать... Всё внимание вмиг переключилось на неё - слабо откинувшуюся на спинку софы, заваливающуюся на бок и до сих пор не сделавшую вдоха. Виктор тут же кинулся к дочери, начал похлопывать по щекам и говорить что-то на французском чуть ли не ей в ухо. Северус скривился - она симулировала. Надавила на собственное больное место. Без удивления отметил - это помогло... - Что ты вокруешь над ней? С ней всё в порядке! - Mère! - с новой волной негодования воскликнул мужчина, почти насильно поднимая девушкутна ноги. Сара слишком поздно спохватилась и только в этот момент вспомнила, что ей стоит хотя бы немного дрожать. Слабым голосом, утонувшим в пререканиях Татьяны и Виктора, прошептала: - Здесь просто... Мало воздуха. Старая ведьма обвела зал взглядом: открытые настеж окна и двери, гуляющий в помещении сквозняк... - Ври кому другому, Сара! Тебе воздуха не хватало даже на Троне! Виктор повёл бледнеющую и всё ещё сдерживающую дыхание Сару к выходу - на улицу. Не став слушать Татьяну дальше, Северус направился следом. Люциус, шепнувший на ухо только "Какая драма..." пожелал остаться с Мунволф. Под стеной дома сэр Мунволф уже усаживал дочь в кресло, услужливо решив принести воды. Выйдя вслед за ними, Северус незаметно прикрыл дверь. - Она не верит Вам, мисс. Сара улыбнулась, хотя больше было похоже на оскал. Бледность уже сошла и выровнялось дыхание. Свободной рукой растирала расцарапанное запястье. - В юношестве я имела неосторожности слишком часто при ней притворятся... Mère чувствует, когда я ей лгу. С маленькой мисс всё было в порядке. Натянув удобнее кружевные перчатки, она поднялась на ноги, заприметив в окно, как сэр Виктор слишком увлечённо с кем-то спорил. - Думаю, у нас есть пара минут. Предложите мне пройтись, мсье? - Предложите сами. Едва заметно закатившиеся глаза, и она двинулась вдоль стены прочь. Каблук стучал по узорчатой плитке, а просветы окон были старательно обойдены - чтобы не попасться на глаза. - Впредь запомните, мсье, опаздывать - это женская прерогатива. - Не думал, что Ваш ум сковывают столь незамысловатые понятия. - Вы как обычно невыносимы... - А Вы как обычно лгунья. Скажите, за своей любовью к лжи Вы ещё не разучились определять, когда лгут Вам? На полшага она замерла, чуть обернувшись к нему и подавив саркастическую ухмылку. Хитрый, блестящий взгляд - чуть мазнул по лицу зельевара и опустился на тропинку: по правую руку - серая каменная стена, по левую - бескрайняя ширь, полнящаяся мелкой живностью и бледно-лиловыми цветами. Это у неё. У Северуса же по правую руку - мисс Сара. - Я бы предпочла не разглашать... Ничего. И не давать повода слухам. Ну конечно же... Криво ухмыльнулся - больше насмешкой. Так, чтобы она видела, и чтобы её это задело. - Снова ставите свой статус выше всего прочего, мисс? - Вам этого не понять, ведь у Вас нет статуса. Рвано выдохнул. Очередное доказательство самовлюблённости. Коротко коснувшись её локтя и тут же убрав руку, вынудил девушку остановиться. Сара обернулась, чуть приподняв брови - немой вопрос. Во внутреннем кармане нащупал совсем крошечную деревянную шкатулку. - Я задолжал Вам, мисс Сара. - Да что Вы говорите, мсье Северус!.. - показательное удивление, и её взгляд тут же опустился на показанный подарок на раскрытой ладони. Взглянула на мужчину с иронией и слабой улыбкой снисхождения, чуть качнув головой. - Вы даже не представляете, мсье, нашу семейную коллекцию таких подарков с попыткой в символизм. Снейп скривился. Серебрянные серги с лунными камнями - он желал подчеркнуть её настоящую фамилию. Она же этот жест, пусть и приняла, спрятав в скрытых карманах мантии, но не сжержала своего показательного снисхождения от вопиющей неоригинальности. - Откуда мне было знать... - Верно, ниоткуда, мсье. Но впредь сдержитесь от подарков с лунами, собаками и соответствующими названиями. Это слишком заурядно. - Не волнуйтесь. Больше Вы подарков не дождё... Не успел договорить. Мисс Мунволф быстро стянула с руки перчатку, резким, решительным действием сунув вытянутую ладонь ему прямо под нос тыльной стороной. Глаза в глаза - холодно, цепко и требовательно. Ничего не сказала - ждала. Желая уязвить маленькую мисс, сжаль её ладонь, с силой развернув - расцарапанным запястьем вверх, словно показывая ей самой. - Вы настолько боитесь показать себя истинную своей же родне? Не сдержал улыбки. Даже не попытался. Северус почувствовал, как она попыталась выдернуть руку. В лице не менялась, но в этой холодности быстро раскрыл злость. Не отпустил, но развернул обратно. Быстрым касанием губ к костяшкам напряжённых пальцев, и только тогда позволил ей вырваться из этой ловушки. Водружая перчатку на место, сквозь зубы прошипела: - Воскресенье... - Час дня. - Здесь же. Следующая встреча была назначена. Осталось дождаться...