Жизнь в Зонтопии

      Это был обычный, ничем не примечательный день для Мориона. Проповеди, молитвы, исповеди, ничего нового для его уставшего разума.       Также совсем недавно к нему подходил Армет, что-то возбужденно рассказывая о своей какой-то новой композиции, но Морион вообще не был в состоянии улавливать какую-либо информацию. Видимо, Армет тоже это осознал, когда экзарх не ответил на его три вопроса и неловко отошел.       И самое главное, экзарх не мог точно определить, с чем связано его нынешнее состояние. Может, в этом виновато его нахождение во все еще очень бедственных районах Зонтопии, где какие только болезни не ходят, или тот вчерашний пятый стакан самогонки реально был лишним, или он так беспокоится за отсутствие обычного количества прихожан — так много вопросов и так мало ответов.       После окончания вечерней молитвы он уже собирался уходить, как вдруг Морион ощутил чужое присутствие сзади от себя. Повернув чуть голову, он заметил Кулета. Выглядел Кулет даже жальче, чем обычно. Мало того, что его одежда была где-то порванной, где-то грязной, — впрочем, Морион не удивился этому, ибо наставлял Кулета еще с малых лет, — но и то, что сам он был весь побит — вот это в новинку.       Морион повернулся полностью к пришедшему, оглянув его с ног до головы еще раз. Огонь ярости пронзил его душу, когда он догадался, что это дело рук стражей морали и нравственности. Мысли «Больше некому» и «Какой позор» соперничали за первенство у Мориона.               *************       Морион, будучи одним из самых известных экзархов Зонтопии, — спасибо Армету за озарение, как бы он к нему не относился, — сталкивался со множеством новых прихожан именно в свой храм. Среди них были и из бедных районов, которые выглядели намного болезненней, чем тот же самый Армет, которого он подобрал, и из богатых, хотя Морион сомневается в их искренней вере в Великого Зонтика.       Как, собственно, и во всех новых прихожанах. Дарование зрения хоть и было знаком того, что Великий Зонтик существует, но также привлекло много людей с корыстными желаниями. И они уже позволяют себе многое, например, уходить из своей обители к нему, разговаривать во время проповедей, — не только от него, но и от Архибрата Алебарда, — вставать, уходить до завершения церемоний. Конечно, Морион не был слепым в каком-либо смысле этого слова и понимал, что его соотечественники довольно специфичный народ, и старому, более опытному и закостенелому поколению, — Морион в их же числе, ведь он был одним из первых зонтопийцев и отстраивал страну с нуля, — приходит поколение, которое сталкивается с Великим Зонтиком только в виде фресок и мозаик, проповедей и молитв.       Не то, чтобы это особенно плохо. Морион, например, надорвал спину и словил каменный обтесанный булыжник ей же, отчего стал непригодным для строительных работ и другой тяжелой работы, и такого же исхода для молодого поколения он не хотел, как бы об этом ни отзывались другие старые зонтопийцы.       Но больше всего его напрягает присутствие людей, которых он видел на подобии парада заключенных. Некоторых из них он постарался засадить за решетку, — за дебоширство, как прописано в своде законов, — и некоторые из них были реальными преступниками, убийцами и насильниками. Какой бы идиот не выпустил их всех, это скоро даст последствие, и дай Великий Зонтик, чтобы оно не было таким же разрушительным, как и предыдущий кризис. *************       Армет, после получения зрения, действительно не мог не нарадоваться. Он внимательно все рассматривал — свои композиции, маленькую комнатку, в которой он жил, людей, статуи Великого Зонтика. Это все казалось ему очень впечатляющим, каким оно и было, и он делился своим восторгом с другими. Благо, тогда его окружали люди, которые были свидетелями сие чуда и восторгались вместе с ним, сдержанно или нет.       Однако, по прошествии пару недель, он начал замечать и не совсем позитивные вещи вокруг него, которые были скрыты за его неспособностью видеть. Например, если раньше он только слышал звук марша стражей морали и нравственности, то теперь он мог воочию наблюдать за ними, и тогда он понял, почему некоторые жители Зонтопии недовольно перешептывались по поводу них или в страхе переставали говорить вовсе. Стражи морали и нравственности действительно выглядят устрашающими, но, как подумал Армет, так и должно быть. Неожиданно много неверующих или сомневающихся повылезало после новости про его исцеление, и раз уж Архибрат Алебард так распорядился, значит, так и нужно.       Однако это еще не самое страшное. Оказалось, что Армет, проходя от своего дома до храма, проходил через улицы, которые в какой-то момент времени попали под власть… Искателей правды? Так сказал Морион, когда Армет спросил за обозначение перевернутого флага Зонтопии и в целом не очень дружелюбных людей, обитающих там. Сама мысль о том, что он вот так просто проходит по улицам тех, кто может сделать с ним все что угодно только из-за веры в Великого Зонтика наполнило его страхом, но потом он трансформировался в злость. Как они вообще смеют такое проворачивать, и более того, угрожать истинно верующим?       Морион, однако, остудил его пыл и сказал, что это не их дело. Стражи морали и нравственности, какими бы страшными и жестокими не были бы, исправят ситуацию и изловят тех сектантов, которые поселились и устроили мелкое логово в районе Армета. Так и получилось, только потом эти крики боли и страха Армет не мог забыть долгое время.       Но что окончательно вывело его душу из состояния повышеннго духа, так это окружающие его люди. Неожиданно для него, в храме появлялись другие прихожаны, которые были настроены скептично или даже агрессивно. Говорили, мол, за что ты получил исцеление от Великого Зонтика, и что кто-то может страдать намного больше, чем он. Армет не знал, что на это ответить, но благо Морион подходит в таких ситуациях и старается сгладить конфликт.       В этот раз все так и случилось, но Армет заметил, что Морион говорит по большей части приглушенным тоном, сам он стоит в чуть наклоненной позе, и губы у него поджаты. Армет наклонил голову в сторону, внимательно рассматривая экзарха. Конечно, он слышал от самого Мориона, что тот в один момент своей жизни получил травму и с тех пор испытывает периодические боли, но он никогда не слышал подобных моментов, и теперь, когда он может видеть и сопоставить тон, едва заметные кряхтения и нынешний вид экзарха, Армет испытал смешанные чувства.       Боль была не тем, с чем Армет часто сталкивался на своем недолгом жизненном пути. Боль в душе для него, разумеется, когда-то была основой его существования, но теперь, когда он здоров, полон сил и видит, он понимает, чего он оказался лишен. Теперь же, когда он снова наблюдает экзарха в подобных состояниях, — что явще выпадают на дождливые дни, — у Армета возникает тот же самый вопрос — а что он сделал, чтобы заслужить исцеление, и неужели Морион, будучи настоятелем одного из самых лучших храмов в Зонтопии, не заслужил исцеления от его проблем?