Дорога Киры Гоцман

            

Москва. Кабинет в здании КГБ СССР на Лубянке. Неделю назад.

             Воздух был густым, несмотря на высокие потолки. Пахло старыми паркетными полами, лаком для документов и скрытым напряжением. Молодой, но уже с проседью у висков и холодными глазами майор КГБ Александр Волков (однофамилец Академика – ирония судьбы) стоял по стойке «смирно» перед массивным столом. Напротив него, не предлагая сесть, сидел полковник Виктор Семенович Зайцев, начальник отдела, курирующего экономические преступления и коррупцию в союзных республиках.              – Ваше мнение, товарищ майор, по одесскому сводному отчету? – полковник бросил на стол толстую папку. – Все гладко? Слишком гладко, не находите?              Александр бегло просмотрел знакомые уже цифры. Отчеты из Одессы были образцово-показательными: хищения социалистической собственности снижаются, нарушители выявляются, схемы пресекаются. Картина благополучия и порядка.       – Слишком, товарищ полковник. Как по учебнику. Ни всплесков, ни аномалий. В портовом городе с миллионным населением и таким оборотом товаров – статистически маловероятно.              – Умно, – кивнул Зайцев. Его лицо было каменным. – Наша резидентура в Одессе работает... старательно. Слишком старательно. Создается впечатление, что либо они гениальны, либо... кто-то помогает им рисовать эти радужные картинки. Или заставляет.              Он откинулся на спинку кресла.       – Товарищ Андропов, – он произнес это имя с особым, почтительным напряжением, – уделяет особое внимание чистоте рядов. В том числе – и наших собственных. Он методично... наводит порядок. И для того, чтобы порядок был, нужна ясная картина. А не гладкие, как у младенца жоп... простите, как попка младенца, отчеты. Понятна задача?              – Так точно, товарищ полковник. Выявить источник аномалии в отчетности. Проверить работу резидентуры. Оценить реальную криминогенную обстановку в ключевом портовом узле.       – Оценить, доложить. Лично мне. В обход всех региональных инстанций. Это задание повышенной деликатности, Волков. Одесса – не глухая деревня. Там свои князьки, свои интересы. И наши же товарищи могут быть в них замешаны. Вы поедете под легендой и соответствующим прикрытием. Сбор информации. Никаких грубых вмешательств. Вы – глаза и уши. Пока что.              Александр кивнул. Он понимал. Юрий Владимирович Андропов, Глава КГБ, все активнее вмешивался в дела Комитета, готовя почву для своего прихода на пост Председателя партии и руководителя СССР. И одним из его козырей была борьба с коррупцией и злоупотреблениями. Эта командировка была не просто проверкой – это был шанс. Шанс отличиться перед человеком, чья звезда уверенно ползла вверх. Или... страшно оступиться.              

Одесса. Съемная квартира на Молдаванке. Настоящее время.

             Александр Волков снял рубашку, обнажив мощный торс, покрытый сетью старых шрамов – не спортивных, а боевых. Он налил себе стакан дешевого коньяка, купленного тут же, на рынке, и сел к столу, заваленному местными газетами, справочниками и картой города.              Его мысли были далеки от коньяка. Он мысленно прокручивал встречу на Привозе. Кира Гоцман. Дочь начальника УГРО. Майор ОБХСС. Он знал о ней из материалов. Но вживую она оказалась... другой. Не просто красивой девушкой с ямочками. В ее взгляде была сталь. И оперативная хватка. Она не просто распознала в нем коллегу – она дала ему это понять. Изящно, точно, без единого лишнего слова. Использовав в качестве пароля упоминание-намек КГБ.              Это меняло расклад. Он ожидал встретить местных царьков, жуликоватых партработников, продажных милиционеров. А столкнулся с умным, опасным и, что самое главное, обиженным оперативником из другого ведомства. Обиженным системой, которую он приехал проверять.              Он достал из сейфа тонкую папку с грифом «Совершенно секретно». Краткое досье на Киру Гоцман. Он перечитал его еще раз. «Дело «Рыбснаб». Прекращено. Сотрудник Гоцман К.Д. повышена в звании». Старая, как мир, история. Неугодного сотрудника не увольняют – его покупают и затыкают.              Но она не заткнулась. Она вела свою игру. Тихо, умно, используя связи отца. И, судя по всему, вышла на что-то серьезное. Что-то, что заставило местную резидентуру КГБ рисовать лживые отчеты. Что и послужило причиной послать его, Александра, сюда, чтобы «успокоить» ситуацию. Но она, похоже, знала об этом больше, чем он.              Он понимал теперь, что его задача – не просто проверить отчеты. Он оказался в эпицентре тихой войны между местной мафией, покрывающими ее чиновниками, продажной (возможно) частью местного КГБ и... обиженным, но блестящим оперативником из милиции, которому нечего терять.              И этот оперативник был чертовски привлекателен. И умён. Что делало ситуацию вдвойне опасной и вдвойне интересной.              Александр отхлебнул коньяка. Его следующее действие было очевидным. Он не мог выйти на нее официально. Но он не мог и игнорировать ее. Она была ключом. Ключом к настоящей, а не бумажной, Одессе.              Он подошел к окну, глядя на огни ночного города. Где-то там ходила по своим делам майор Гоцман. Где-то там плели интриги его коллеги из местного КГБ. Где-то там существовала теневая империя, которую он должен был найти.              Он улыбнулся про себя. Одесса встретила его не бюрократическими отчетами, а живым, умным и красивым противником. Или... потенциальным союзником? Игра только начиналась. И майор государственной безопасности Александр Волков был готов в нее играть. Ради дела. Ради карьеры. И ради личного интереса к дочери легендарного Гоцмана.              

Одесса. Кабинет начальника УГРО. Поздний вечер.

             Давид Маркович Гоцман не уходил домой. На столе перед ним лежала не служебная документация, а старенький, потрепанный блокнот с выцветшими чернилами. Личные заметки. Воспоминания. Имена, фамилии, клички, даты. Архив его долгой жизни в уголовном розыске.              В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, вошла Кира. Она несла два стакана с чаем. Молча поставила один перед отцом, другой взяла себе и присела на стул напротив.              – Спасибо, дочка, – он не отрывал глаз от блокнота.              – Нашла кое-что, – так же тихо начала Кира. Она открыла свой, новый блокнот. – Тот чиновник из горисполкома, что подписывал ликвидацию «Вторчермета»... у него есть зять. Мелкий предприниматель. Официально – мастер по ремонту радио техники. Неофициально... – она выдержала паузу, – ...через полгода после ликвидации завода он вдруг смог купить кооперативную квартиру. В центре. За наличные.              Давид Маркович медленно поднял на нее взгляд.       – Зять радиомастера... – он пробежался пальцем по своей старой записи. – А у этого радиомастера, если память не изменяет, был старший брат. Спортсмен-любитель. Которого в пятьдесят каком-то году я лично задерживал за мелкое хулиганство. Выяснилось, что хулиганство не такое уж мелкое – он был «крышей» для сбыта краденого с военного завода. Но тогда... его отпустили. Большие шишки замолвили словечко. Очень большие.              Он ткнул пальцем в пожелтевшую страницу.       – Смотри. Фамилия того «спортсмена» всплывала в одном старом, нераскрытом деле о хищении цветных металлов. Дело было спущено на тормозах. Слишком высоко забиралось. Я тогда... упирался. Но меня чуть самого из органов не вышибли. Пришлось отступить.              Кира замерла, слушая. Ее отец соединял точки из прошлого с точками из ее настоящего. История повторялась. Та же схема, те же методы, возможно, даже те же люди, только ставки стали выше.              – Значит, это не новая схема. Она старая. Ее только модернизировали.              – И обросла связями, – мрачно заключил Гоцман. – Очень серьезными. В милиции, в партии, а теперь, похоже, и в... – он многозначительно посмотрел на дочь, – ...других ведомствах.              Он имел в виду КГБ.              – Что будем делать? – спросила Кира.              – Мы – ничего. Ты – продолжаешь копать. Тихо. А я... – он хмыкнул, – ...позвоню своему старому приятелю. Тому самому «спортсмену». Напомню о старых временах. Спрошу, как племянничек. Слово за слово... Может, и вспомнит что-нибудь интересное. По старой дружбе.              Это была их тактика. Кира искала факты, цифры, связи в настоящем. Давид Маркович копал в прошлое, используя старые долги, страхи и обязательства. Они работали как пинцет, медленно сжимая щипцы вокруг невидимого противника.              

Одесса. Сквер у Оперного театра. Два дня спустя.

             Кира сидела на скамейке, делая вид, что читает книгу. Она ждала. Она знала, что он придет. Ее оперативный нюх подсказывал, что, как выяснил отец у знакомого в УКГБ Одессы, майор Волков не отстанет.              Он появился, как и в прошлый раз, будто случайно. В хорошо сшитом костюме, без пальто, несмотря на прохладный ветер с моря.              – Майор Гоцман? Какая неожиданная встреча, – улыбнулся он, садясь рядом без приглашения. Его улыбка была уже менее голливудской и более собранной.              – Майор Волков? – уточнила Кира, не отрываясь от книги. Она дала понять, что знает его звание. Небольшая демонстрация силы.– Вам удалось выяснить что-то о той брынзе? – поинтересовалась она, перелистывая страницу.              – Выяснил, что советы от экспертов стоит слушать, – парировал он. Помолчал. Смотрел на прохожих. – Красивый город. Кажется таким... открытым. Но сколько в нем, думаю, закрытых дверей. И запертых сейфов.              – Одесса любит свои секреты, – согласилась Кира. – И умеет их хранить. Иногда слишком хорошо.              – Это создает проблемы для... объективной отчетности, – мягко намекнул Александр.              – А кому нужна объективность, когда всех устраивает красивая картинка? – она наконец закрыла книгу и посмотрела на него. Ее взгляд был спокоен. – Особенно если за этой картинкой кто-то очень серьезный стоит.              Они сидели молча, измеряя друг друга взглядами. Два профессионала, понимающие, что говорят на одном языке, но пока не доверяющие друг другу.              – Предположим, – очень тихо начал Александр, – что я тут не только для того, чтобы любоваться архитектурой. И что меня... эта красивая картинка не устраивает. Предположим, я ищу человека, который знает, что за ней скрывается. И который... не боится об этом говорить.              Кира держала паузу, изучая его лицо. Она искала ложь, игру. Видела лишь холодную решимость и любопытство.              – Предположим, такой человек есть, – так же тихо ответила она. – Но он уже однажды попытался говорить. И ему... вежливо предложили помолчать. Очень вежливо. И очень настойчиво.              – Иногда нужно говорить с теми, у кого есть полномочия выслушать. Несмотря на... вежливые предложения молчать.              – Полномочия – дело изменчивое, – заметила Кира. – Сегодня они есть, а завтра... их может и не стать. У того, кто слушает. И у того, кто говорит.              Она давала ему понять, что знает о подковерной борьбе в Москве. Что его мандат может быть отозван в любой момент.              – Риск – часть профессии, – пожал плечами Александр. – Но некоторые риски... могут быть оправданы. Если цель того стоит.              Он встал.       – Было приятно снова вас видеть, майор Гоцман. Надеюсь, в следующий раз мы сможем поговорить о чем-то более... конкретном. О сыре, например.              – Всегда рада, майор, – кивнула она ему.              Он ушел. Их первый официальный «неофициальный» контакт состоялся. Они поняли друг друга. Он – что она знает многое и готова говорить, но не доверяет системе. Она – что он не часть местной коррумпированной машины, а внешний аудитор, и, возможно, союзник. Хрупкий, ненадежный, но союзник.              Кира снова открыла книгу, но не читала. Она смотрела на огни зажигающегося города. Щипцы сжимались. С двух сторон. Снизу – ее тихое, настойчивое расследование. Сверху – проверка из Москвы. И где-то посередине, в тени, их общий враг пока еще чувствовал себя в безопасности. Но не надолго.