Оковы денег

Ближе к концу урока ученики начали сдавать свои работы. Эбби сидел, ожидая, когда все завершат задания, и, казалось, его нервозность слегка ушла. Он чувствовал лёгкую гордость за быстро завершённую работу, однако атмосфера в классе становилась всё более напряжённой. Первым после него сдал свою работу Оливер. Когда он возвращался обратно, его взгляд был не просто холодным — он был злобным, полным агрессии и ненависти. Эбби почувствовал это мгновенно. В глазах Оливера читалось одно простое, но очень ясное послание: «Я тебя убью» Эти слова не были произнесены вслух, но в этом взгляде было всё. Эбби, не отводя глаз, ответил на этот взгляд. В его глазах горело не менее яркое послание: «Ну попробуй» Ответ был кратким и безжалостным, как его внутренний настрой. Он знал, что Оливер был злопамятным, но не думал, что тот так скоро проявит свою агрессию. Все эти двусмысленные взгляды и молчаливые угрозы только поднимали напряжение в воздухе, но Эбби был готов к любому развитию событий. В конце концов, он и сам был не из тех, кто легко сдаётся. К счастью, урок был почти завершён, и вскоре все ученики сдали свои работы. Напряжённые взгляды между ним и Оливером постепенно растворялись в шуме, когда на смену математике пришёл французский язык. Мисс Тавел вошла в класс, как всегда, с холодным выражением на лице. В руках она держала пачку листков, готовая раздать контрольные работы. Её взгляд скользнул по классу, будто оценивая каждого ученика. Всё в её манере было странно — резкая строгость и скрытая угроза в её позе, словно она была готова выловить каждый малейший «грех». Студенты, конечно, были начеку — контрольная у мисс Тавел всегда была испытанием не только для знаний, но и для нервов. Мисс Тавел, заметив, как все затихают, произнесла с характерной для неё зловещей интонацией: — Желаю вам удачи на контрольной. Но помните, как всегда… лучше не ошибаться. Эбби сидел за партой, его взгляд невольно падал на французскую контрольную работу, которая казалась такой же сложной и запутанной, как и вся остальная учеба. Но благодаря навыку «Всезнание языков» это было не более чем забавной игрой. Он сосредоточился на листке, и, как и с математикой, его ум быстро подхватил все эти сложные конструкции и слова. Лишь несколько секунд — и все ответы были готовы. Он плавно положил ручку, проверив ещё раз свой тест, и встал, направляясь к столу мисс Тавел. В классе повисла тишина. Эбби почти сразу заметил, как весь класс застыл, наблюдая за ним. Несколько учеников переглядывались, их лица выражали изумление, почти восхищение, а кто-то не мог скрыть растерянности. Эбби знал, что выглядит как нечто необычное, почти сверхъестественное. Навыки от системы дают ему такие преимущества, и он был благодарен за это, но одновременно чувствовал, что это не могло не вызывать недоумения у окружающих. Мисс Тавел, идя мимо, остановилась у его теста. Она внимательно просмотрела его работу, а потом, не говоря ни слова, подняла глаза. Холодный взгляд её темных глаз встретился с Эбби, и в нём мелькнуло что-то необычное. Это было нечто большее, чем просто одобрение, но и не столько удивление. Эбби не мог понять, что именно она прочитала в его тесте, но в её взгляде он почувствовал напряжение, как если бы она ожидала чего-то другого. Когда он направился обратно к своему месту, всё вокруг затихло, словно весь класс замер в ожидании. Внезапно её голос прорезал тишину, выведя его из раздумий. — Abby, reste quelques minutes après le cours. Эбби замедлил шаг, оглянувшись на неё. Он спокойно посмотрел в её глаза, затем без паузы, так же на французском, ответил: — Très bien, Madame. Заложив руки в карманы, он вернулся к своей парте. Взгляд мисс Тавел оставался на нем, как тень, с которой нельзя было справиться. В классе постепенно раздались шепоты, ученики переглядывались, обсуждая его необычайную скорость и уверенность. Мисс Тавел снова обратилась к классу, но её взгляд ещё долго не сходил с Эбби, и в этой тишине, наполненной невысказанными вопросами, казалось, что их встреча после урока — это не просто обычная просьба. Это было что-то большее. Урок подошёл к концу, звонок прозвучал резко, как освобождающий выдох. Ученики один за другим сдали работы и, шумно переговариваясь, направились к выходу. Мисс Тавел листала последние страницы, выхватывая глазами знакомые и незнакомые ошибки, кое-что помечала, кое-что оставляла на потом. Её строгий, но уставший взгляд стал чуть мягче, когда большинство учеников вышло за порог. Эбби остался, как и обещал. Он подошёл к её столу неторопливо, с лёгкой уверенностью, как будто этот разговор был просто формальностью. Однако внутри него что-то сжалось — ведь любые расспросы, связанные с его внезапными успехами, могли вывести на след Системы. А это было опасно. Даже слишком. Мисс Тавел оторвалась от бумаг и подняла на него взгляд. Она всё ещё говорила на французском, её голос звучал мягко, почти мелодично, но в каждом слове сквозило странное напряжение: — Comment as-tu pu répondre à toutes les questions aussi vite et avec autant de précision, Abbie? Улыбка не сходила с её лица. Добрая. Тёплая. И всё же… В ней было что-то подозрительное. Что-то слишком пристальное. Эбби посмотрел ей в глаза. В груди у него слабо сжалось — Система была вне обсуждения. Ни слова о ней. Ни намёка. Он быстро активировал свой старый, но проверенный навык: Манипуляция. Лёгкая волна прошла по его разуму. Мысли обострились, слова складывались в обволакивающие конструкции, тон и мимика подбирались интуитивно. Он слегка опустил взгляд, будто смутившись. — Je suppose que j’ai eu… un bon jour. Он позволил голосу звучать чуть скромнее, чем обычно, а губам — тронуться лёгкой виноватой улыбкой. Затем, делая паузу, добавил: — J’ai révisé toute la nuit, madame. C’était important pour moi de faire bonne impression. Он говорил искренне, спокойно. Взгляд — прямой, чуть напряжённый. В этом было что-то, что любая учительница хотела бы услышать: стремление к знаниям, старание, усердие. Всё то, что на деле не имело никакого отношения к реальности. Мисс Тавел продолжала смотреть на него, чуть прищурившись. Но её улыбка стала теплее. Он чувствовал, как навык работает: сопротивление снижается, сомнение уходит, разум поддаётся логике, которую он сам ей преподнёс. — Tu es un élève... surprenant. — Merci, madame, — вежливо поблагодарил Эбби, слегка кивнув. Он собирался уже развернуться и выйти, но его взгляд случайно упал на край стола, где под остальными листами виднелось знакомое имя. Он узнал имя - Клэр. Затем Эбби увидел её контрольную. В углу алым цветом зияла огромная, чёткая 2. Почерк преподавательницы был особенно яростен — будто цифру выводили с раздражением и мстительностью. У Эбби внутри всё похолодело. Получить двойку у мисс Тавел — особенно на контрольной — значило подписать себе приговор. И не только в академическом смысле. В «Бумажной школе» такие оценки иногда тянули за собой… последствия. Он снова посмотрел в глаза мисс Тавел. Она уже заметила его взгляд. Несколько секунд тишины. А затем — короткое, почти ленивое движение рукой: папка с контрольными захлопнулась. — Tu peux y aller, Abbie, — сказала она, по-прежнему улыбаясь. Но Эбби не двинулся с места. Он остался стоять — словно корни приросли к полу. Внутри всё сжималось, но он уже открыл рот: — Peut-être... on n’a pas besoin de la noter si sévèrement, madame? — осторожно начал он. Мисс Тавел приподняла бровь. В её улыбке что-то изменилось. Она медленно потянулась за ручкой, а затем сцепила пальцы, положив подбородок на переплетённые руки. — Et pourquoi je ferais ça? — её голос был мягким, даже обволакивающим. — Elle… a eu une mauvaise journée. Ce n’est pas comme elle d’échouer. Elle essaie vraiment. Je peux en témoigner. — Эбби говорил спокойно, глядя прямо ей в глаза. Мисс Тавел слегка прищурилась, изучая его выражение, как кошка, которая смотрит на мышь и решает — поиграть или съесть. Потом она хищно улыбнулась, обнажив ровные белые зубы: — Tu veux jouer au héros? — прошипела она. Эбби не отвёл взгляда, вздохнул и спокойно ответил: — Peut-être… Je peux acheter quelque chose pour vous? На лице мисс Тавел на секунду промелькнуло удивление, но затем она приподняла подбородок и фыркнула: — Tu veux me soudoyer encore une fois? — её голос был полон презрения, но и лукавства. — Désolé, mais les bijoux ne m’intéressent plus. Эбби на секунду замолчал, затем, чуть наклонившись вперёд, прошептал: — Voulez-vous acheter quelque chose pour cinq cents millions? Слова повисли в воздухе, будто расплавленное золото. Мисс Тавел застыла. В её глазах промелькнула эмоция, которую Эбби не ожидал увидеть — страх. Едва заметный, но настоящий. Однако уже через миг она снова изогнула губы в своей фирменной, хищной полуулыбке. — Cinq cents millions...? — медленно повторила она, словно пробуя вкус суммы на языке. Эбби кивнул, выражение лица — спокойное, но внутри он чувствовал, как сердце бьётся быстрее. Это было его сильнейшее оружие, и он только что вытащил его из ножен. Мисс Тавел подошла ближе, и, понизив голос до шёпота, произнесла: — Hmm... Peut-être qu’il y a quelque chose... Она обошла его, останавливаясь позади. Её голос прозвучал уже сзади, почти у самого уха: — Mais je doute que tu sois prêt à payer ce prix-là... Эбби обернулся, напряжённый, но сдержанный. — Dites-moi ce que vous voulez. Мисс Тавел тихо рассмеялась, пройдясь обратно к столу, её шаги были лёгкими, почти кошачьими. — Très bien, Abbie, viens chez nous demain, je te le dirai. En attendant… — она коснулась папки с контрольными и слегка её сдвинула. — Tu peux rentrer chez toi. Mais réfléchis bien. Она не сказала ни "да", ни "нет". Но это было началом игры — опасной, как и всё, что происходило в этих стенах.