Оковы денег

Сегодняшний день был особенным — уроков не проводилось. Всё расписание было отдано под одно: знакомство с новым зданием. Ученики вольно прогуливались по нижним этажам небоскрёба, а учителя дежурили, наблюдая за порядком и помогая сориентироваться. Первый и второй этажи — огромный торговый центр, полный витрин, кафе, киосков и светящихся табло — стали главной ареной для оживлённых разговоров, удивлённых взглядов и радостных восклицаний. Группы учеников переходили от одной зоны к другой, рассматривая всё вокруг: книжный, игровую зону, технопавильон, уголок с мягкими креслами, где уже кто-то расположился с купленным напитком. Учителя в это время вели себя не менее живо — то советовали что-то, то улыбались в ответ на восторженные взгляды детей. Некоторые — вроде мисс Эмили — неторопливо объясняли, где находятся входы в лифты, как работает карта доступа и какие зоны остаются под запретом. Для всех это было похоже на экскурсию в другой мир — и даже самые скептически настроенные ученики не могли сдержать интереса. Эбби вместе с Энджелом неспешно обходил торговую зону, двигаясь между витринами, киосками и группами учеников. Энджел что-то рассказывал с полувесёлой улыбкой, изредка поддразнивая друга, а Эбби кивал, слушал и время от времени отходил в сторону, чтобы помочь растерянным школьникам с навигацией — объяснить, где класс, где лифт, где санитарная комната. Обстановка была расслабленной. Даже немного праздничной. Но спокойствие резко дало сбой, когда он заметил приближающуюся фигуру в бордовой берете и радужной ленте в волосах. Мисс Саша. Она подошла как ни в чём не бывало, с доброй улыбкой на лице и привычной теплотой в голосе: — Ребята, привет! Как тебе сегодня обстановка? — Здравствуйте, мисс Саша. — радостно сказал Энджел. Эбби замер, почувствовав, как к лицу приливает жар. В памяти всплыли обрывки вчерашнего вечера: её смех, объятия, невнятные слова… и поцелуй. Он чуть не поперхнулся воздухом. — Эм… всё… всё отлично, — выдавил он, неловко отводя взгляд. — Сами как? — Замечательно! — Мисс Саша поправила ленту. — Спасибо ещё раз за тот ужин. Было вкусно… хотя помню, что ела уже не очень хорошо. Наверное, переутомилась. Надеюсь, я ничего странного не говорила? Эбби замер. Его ладони вспотели. Он буквально чувствовал, как горит уши. — Э-э… нет. Всё было... спокойно. Саша, похоже, ничего не помнила. Ни поцелуя, ни сцены в ресторане, ни того, как её уносил Дэми. Возможно, вина была действительно слишком крепкой. Возможно, сработал стресс. А может, она просто не хочет вспоминать. И всё же Эбби выдохнул с облегчением. Это… к лучшему. Намного лучше, чем обсуждать произошедшее. — Рада слышать, — сказала Саша и, улыбнувшись, махнула рукой: — Пойду найду младших. Они, наверное, опять заблудились у сувенирного киоска. И ушла, оставив Эбби наедине с бушующим у него в груди хаосом. — Ты опять красный, как помидор, — прокомментировал Энджел с усмешкой. — Что-то я пропустил? — Нет, — буркнул Эбби, убирая руки в карманы. — И, надеюсь, ничего больше не будет. Едва Саша скрылась за витриной, как телефон в кармане Эбби тихо завибрировал. Он достал его — экран мигнул ярко-красным предупреждением: [Внимание: проникновение на этаж!] Эбби резко замер. Его этаж — личный, закрытый для всех, включая учителей. Доступ туда был только у него. Через секунду появилось новое всплывающее окно: [Опознанный субъект: Алиса.] Эбби нахмурился. Алиса? Что она там забыла? — Эбби, — окликнул Энджел, сдвинув брови. — Всё нормально? Эбби, не отрывая взгляда от телефона, быстро взвесил, что сказать. Потом поднял глаза, выдав фальшивую, почти натянутую улыбку: — Ага. Всё хорошо. Просто… кое-что вспомнил. Нужно отойти. По делам. — Понятно, — медленно кивнул Энджел, внимательно всматриваясь в него. Он знал Эбби давно. Слишком хорошо. Знал, что если тот улыбается вот так, значит, на деле всё не хорошо. Но он ничего не сказал. Эбби развернулся и быстро зашагал к лифту. Пока двери закрывались, он мельком взглянул на отражение в зеркале кабины — напряжённый взгляд, нахмуренный лоб, губы сжаты в тонкую линию. Он выдохнул и пробормотал: — Алиса… Что ты там ищешь? Лифт поехал вверх. Поднявшись на нужный этаж и приложив к считывателю карту, он услышал тихое электронное пиканье — замок щёлкнул. За дверью встретила тишина. Пустой коридор. Ни шороха, ни звука — будто здание вымерло. Но он знал, что она где-то здесь. Она точно здесь. Он медленно пошёл вперёд, минуя закрытые двери. Воздух казался натянутым, как струна, — что-то давило, неведомое и гнетущее. И когда он, не дождавшись ответа, потянулся открыть одну из дверей, она вдруг распахнулась изнутри — и прямо перед ним стояла Алиса. Её выражение было мрачным и раздражённым. Глаза сверкали холодным светом, а большая чёрная рука, как тень, метнулась вперёд, прежде чем он успел что-либо сказать. Словно хищник, она схватила его и с неожиданной силой швырнула на диван. Он тяжело рухнул, почти не успев сгруппироваться, и, не успев отдышаться, почувствовал, как Алиса опускается сверху, придавливая его коленями, а её рука сжимает горло. — Что на этот раз? — хрипло выдохнул Эбби, глядя ей прямо в лицо. Алиса не моргнула. Её голос был холоден, как металл: — Позволь тебе кое-что прояснить. Она чуть наклонилась ближе, и его кожа ощутила напряжение её когтей. — На данный момент моё место жительства — здесь. А значит… я знаю, что и где тут происходит. Если ты понимаешь, о чём я. У Эбби были догадки. Очень даже. Но он выбрал привычную тактику: — И что ты хочешь сказать? Ошибся. Её когти тут же впились в его шею, оставляя красные борозды. — Не строй из себя дурака, — прошипела она. Он отвёл взгляд. Знал: её злость не просто так. Не вспышка — пожар. — Ты даже не представляешь, как мне было трудно сдержаться… — её голос дрожал, но не от страха. — Чтобы не вырваться и не прикончить Сашу. Пауза. И затем, почти с криком, срываясь: — И ЭТУ ЦИРКУЛЬ! Её рука дрожала на его горле, но не сжимала до конца. В её глазах бушевал ураган. Эбби чувствовал его дыханием, кожей. Всё тело подсказывало: она едва себя сдерживает. Он судорожно сглотнул и хрипло прошептал: — Алиса… прошу… успокойся… — Успокоиться? — её голос дрогнул. — Успокоиться?! Она снова нависла над ним, стиснув зубы. — Да ты… сволочь ты неблагодарная! Я ради тебя столько сделала… Да я, в конце концов, тебе жизнь спасла! А ты! Она резко убрала руку с его горла и вцепилась в прядь собственных волос. Волосы проскользнули сквозь пальцы. Она открыла лицо. На лице Алисы расцвела улыбка. Не простая — искажённая, перекошенная, безумная, жуткая в своей неподдельной искренности. Улыбка того, кто давно прошёл точку невозврата. — Я ради тебя… столько сделала. Я, в конце концов, спасла тебе жизнь! — прорычала она, каждый слог отдавался хрипом. — А ты… Её голос надломился, как гнилое дерево под тяжестью зимнего льда. — АХАХАХАХХА! Видимо, я стала слишком доброй, — взвизгнула она, смеясь, резко запрокидывая голову. — Меня уже почти никто не боится. А ты… ты мной просто пользуешься! Комната наполнилась клацаньем её дыхания. Далеко, за стеной, что-то зашуршало. Она резко отпустила его и, прежде чем он успел вдохнуть, схватила за ворот рубашки с такой силой, что пуговицы хрустнули. — Надо бы напомнить тебе… — прошептала она, склоняясь ближе, её волосы щекотали его лицо, глаза горели безумием. — И себе. Кто я такая. Из-под дивана вдруг вырвались длинные, чёрные, словно сотканные из дыма щупальца. Они с молниеносной скоростью обвились вокруг запястий и лодыжек Эбби, прижимая его к обивке словно намертво. Он дёрнулся, но бесполезно — сила была неестественной, вязкой, словно его утягивали в липкую тень. — Алиса! — резко выкрикнул он, глаза расширились от ужаса. — Прекрати, это уже не смешно! Но она не слышала — или не хотела слышать. С безумной улыбкой она медленно разорвала ворот его рубашки — ткань хрустнула, пуговицы отлетели в разные стороны. В её движениях не было ни торопливости, ни стыда — только демонстративная власть. Демонстративная ярость. Он дёргался, бился, голос становился всё громче: — Алиса, стой! Хватит! Пожалуйста, послушай меня! Она наклонилась ближе и поцеловала его. Не мягко — властно, давяще. Поцелуй, в котором не было любви. В нём было требование. Обвинение. Месть. Её пальцы потянулись к подолу собственного платья. — Алиса, — выдохнул он, когда она отстранилась, и голос у него надломился, — ты пугаешь меня… — Знаю, — сказала она почти с нежностью. — И правильно. На улице почти стемнело. Комната погрузилась в густой полумрак, сквозь жалюзи пробивались лишь слабые оранжевые полоски заката. Эбби лежал на полу, тяжело дыша. Его тело представляло собой карту боли — ни одного целого участка: царапины, синяки, укусы, засосы… Лишь лицо уцелело — и то не полностью. Даже вчерашняя ночь с мисс Циркуль теперь казалась безобидной шалостью, почти детской игрой, по сравнению с тем, через что он прошёл с Алисой. Щупальца исчезли. Руки были свободны. На нём не осталось ни одежды, ни сил. В углу, у кровати, сидела Алиса. Она отвернулась, не глядя на него, будто его здесь больше не было. Эбби поднял голову, глухо хрипя: — Ну молодец… Но что ты хотела этим доказать? Алиса прикрыла лицо ладонями, чуть дрожащими. Казалось, ей тяжело дышать. — Почему… — прошептала она. — Что мне нужно сделать?.. Что мне нужно сделать, чтобы тебе понравиться?.. Эбби смотрел на неё молча. Его тело болело, но ещё больше болело внутри — от непонимания, от растерянности. Он не знал, что сказать. И в этот момент прямо перед глазами всплыло мерцающее системное сообщение: [Задание активировано] [Цель: Повысить расположенность субъекта «Алиса» по отношению к носителю.] [Время на выполнение: 1 день.] [Награда: +5 очков жизни] [Неудача: -30 очков жизни] Он моргнул. Сообщение исчезло, будто его и не было. Осталась только Алиса. Сгорбленная, молчаливая. Без защиты. Без усмешки. Настоящая. И Эбби вдруг понял: он впервые видит её по-настоящему. Эбби поднялся с пола, сдерживая стон — тело гудело от боли. Подошёл ближе и сел рядом, чуть коснувшись плеча Алисы. — Послушай… — начал он тихо. — Я не понимаю тебя. Иногда мне страшно рядом с тобой. Иногда — больно. Но я не верю, что ты делаешь всё это просто так. Ты... ты хочешь быть нужной. Ты хочешь, чтобы тебя увидели. Чтобы тебя выбрали. И я это понимаю. Правда. Алиса не отвечала. Только руки у неё дрожали сильнее. — Я не знаю, что сказать, чтобы стало легко, — продолжил он. — Но я вижу тебя. Сейчас. Настоящую. Не ту, что играет или давит, а просто... тебя. Такую я не ненавижу. Я даже, наверное… — он замолчал и слабо усмехнулся. — Да какая разница, что я, если ты сама себя не прощаешь? Она тихо всхлипнула и наконец повернулась. В глазах стояли слёзы. — Ты дурак, — прошептала она. — Ты такой дурак, Эбби… И в следующее мгновение поцеловала его — мягко, почти трепетно. Он не отстранился. Всё в нём звенело от напряжения и боли, но сердце было странно спокойно. Алиса осторожно толкнула его в грудь, и он лёг, не сопротивляясь. Она легла сверху, уткнулась в его плечо, прильнула всем телом. Долго молчала. — Только не исчезай, — сказала она почти неслышно. — Просто… побудь со мной. Он обнял её — слабо, насколько позволяли силы, но искренне. На этом всё и закончилось. Всплыло сообщение: [Задание выполнено]