Оковы денег

На окнах царил день — мягкий свет пробивался сквозь витражные стекла библиотеки, ложась узорами на пол и полки с книгами. Эбби лежал лицом на раскрытой книге, чуть слышно посапывая. Его дыхание было ровным, но внезапно его нарушил голос: — Эбби?... — Эбби?! — голос стал настойчивее. — Ааа, что?! — вскрикнул Эбби, резко выпрямляясь. Его волосы растрепались, а лицо — ещё наполовину спящее и испуганное. От неожиданности трое стоявших перед ним отшатнулись. Энджел поднял руки: — Тихо, тихо... Успокойся. Эбби моргнул, осмотрелся. Под рукой была научная книга — та самая, которую он читал накануне. Он понял, где находится: библиотека на верхнем этаже школы-вышки, на территории мисс Эмили. Он устало выдохнул, прикрыл глаза на секунду, а затем пробормотал: — Простите... Я почти всю ночь не спал. Он слегка наклонился, незаметно посмотрел в сторону, где в его глазах отразился интерфейс — тот, что видел только он: [Баланс: 200 000 000 000$] [Время до ликвидации: 1 месяц] [Очки жизни: 44] [Личный счёт: 1 489 999 985$] Он медленно прикрыл глаза, вздохнул и добавил, стараясь говорить как можно спокойнее: — Кое-что проектировал... Энджел и Баббл переглянулись. Мисс Эмили, стоявшая чуть поодаль, поправила очки и сказала сдержанно, но с ноткой заботы: — В следующий раз ложись пораньше, Эбби. Даже самые гениальные идеи не стоят здоровья. Эбби лишь кивнул, но взгляд его снова метнулся к цифрам, скрытым от чужих глаз. Баббл, склонившись ближе, с характерным для неё любопытством и лёгкой искрой в глазах спросила: — А что именно ты проектировал? Эбби почесал затылок и неуверенно усмехнулся: — А это... ну... Он потянулся к рюкзаку, что лежал рядом, открыл его и достал несколько аккуратно сложенных листов, исписанных от руки. Положив их на стол, он произнёс сдержанно, будто сам ещё не до конца поверил в сказанное: — Мы собираемся построить новую больницу. Я… решил немного сам порисовать схемы. Те, что предлагали другие — не нравились. Столько вариантов… столько направлений. Но выбрать-то можно только одно. Он сжал пальцы в замке, глядя на разложенные листы. В этот момент перед его глазами блеснуло знакомое окно системы: [Навык «Повелитель схем» отключён.] Он нахмурился на долю секунды, но быстро скрыл это за спокойной маской. Энджел и Баббл подошли ближе, а за ними и мисс Эмили. Они начали рассматривать чертежи — часть технических деталей была им непонятна, но масштаб и идеи впечатляли. Рисунки фасадов, этажей, сложные планировки, стеклянные мосты, зелёные сады на крышах. Все выглядело, как из будущего. — Теперь понятно, почему ты не спал, — пробормотал Энджел. — Они все… такие красивые, — с лёгким восхищением сказала Баббл, — я даже не знаю, что выбрать… — Именно, — согласился Эбби, вставая со стула и подходя к ним, — я не могу решить. Глаза разбегаются. Он остановился за их спинами, его взгляд метался между схемами, но затем, совершенно случайно, упал на хвост Баббл — пушистый, белоснежный, мягкий. Он вдруг почувствовал, как внутри снова начинает шевелиться то, что у него появилось недавно и то, что он уже пытался подавить. Фетиш — его слабость к хвостам. Мысль, словно сквозняк, проскользнула в сознание. Его рука — та самая, что ещё недавно была обожжена, но теперь полностью зажившая благодаря мази, которую он и мисс Блуми разработали, — медленно потянулась вперёд. Он не осознавал, что делает. Пальцы сомкнулись на хвосте Баббл. Тот оказался ещё мягче, чем он представлял. Пушистый и шелковистый. И — его ошибка. — Хиик! — пискнула Баббл, резко обернувшись и схватившись за хвост. — Эбби?! Мисс Эмили обернулась, удивлённо приподняв брови. Энджел вздрогнул и тут же шагнул в сторону. Эбби застыл. — Я… я… — он открыл рот, а потом резко отступил, — прости! Я не… Мне жаль! Прости! Он развёл руками, пытаясь что-то объяснить, но слова путались. Лицо покраснело. Баббл молчала, всё ещё держась за хвост. Она выглядела смущённой, но не испуганной. Просто удивлённой. Энджел нахмурился, но ничего не сказал. А мисс Эмили посмотрела строго, но сдержанно, как учитель, наблюдающий за чем-то странным, но не опасным. Наступило тягучее, тяжёлое молчание. Молчание, повисшее в воздухе, нарушил щелчок открывающейся двери. — Что за крики? — раздался спокойный, слегка ленивый голос. На пороге библиотеки стояла Петуния. В одной руке она держала книгу, во второй — карточку возврата. Судя по виду, она пришла просто сдать литературу, но замерла на месте, уставившись на странную сцену. Баббл стояла немного в стороне, всё ещё держа себя за хвост и напряжённо поглядывая на Эбби. Эбби, в свою очередь, выглядел так, будто только что вышел из духовки — раскрасневшийся, виноватый, почти парализованный. Мисс Эмили смотрела на него, чуть приподняв очки, словно собиралась что-то сказать, но пока не находила слов. Энджел молчал, скрестив руки, поглядывая с подозрением и лёгким осуждением. А теперь все эти взгляды разом обратились на Петунию, только что вошедшую в комнату. Она оглядела всех — взгляд скользнул от Баббл, к Эбби, затем на Энджела и мисс Эмили, и обратно. — …Что я пропустила? — спросила она, приподняв бровь и прижав книгу к груди, как щит. Никто не ответил сразу. Эбби опустил голову, буркнув что-то неразборчивое. Баббл тихо вздохнула, чуть расслабляя плечи, но всё ещё не отпускала хвост. В следующую секунду Эбби резко выпрямился и, почти кланяясь, начал извиняться: — Прости, правда… Я не хотел, я даже не понял, как… — он запинался, пытаясь подобрать слова. — Это вышло само собой, я... будто в трансе. Баббл, извини, пожалуйста. — Всё в порядке, — ответила она, голос был немного тише обычного, но добрый. Щёки её оставались ярко-розовыми, и взгляд старательно избегал его глаз. Энджел нахмурился. — Я всё ещё не понимаю, как это произошло. — Я и сам не понимаю, — Эбби развёл руками. — В последнее время со мной происходит что-то… странное. Сегодня я почти не спал, весь день как в тумане. Может, просто перегруз. Или... ещё что-то. — он снова посмотрел на Баббл и добавил: — Ещё раз прости. — Да всё нормально, — вновь ответила она, хоть голос всё ещё звучал мягко смущённо. Петуния с усмешкой подошла ближе и без предупреждения сказала: — Если тебе так уж хочется — у меня тоже есть хвост. Можешь потрогать. С этими словами она развернулась и чуть нагнулась вперёд, демонстрируя свой аккуратный, пушистый, заячий хвостик. — Ну давай, — хмыкнула она, слегка виляя хвостом, — потрогай, извращенец. — Ну, эм… — Эбби замялся, взглянув на неё и слегка покраснев. — Если ты не против… Он осторожно подошёл и протянул руку. Его пальцы коснулись её хвоста — мягкого, как кусочек ватного облака. Он слегка сжал, словно проверяя — и отпустил. — Приятно, — пробормотал он. Энджел молча смотрел на них, не зная, как реагировать. Баббл слегка нахмурилась, её взгляд стал более жёстким. Ревность, хоть и слабая, была заметна. Мисс Эмили скрестила руки на груди, не говоря ни слова — но лёгкая тень неодобрения промелькнула в её взгляде вместе с чем-то ещё. Слишком тонким, чтобы быть просто раздражением. А Эбби всё ещё стоял с покрасневшими щеками, будто не до конца понял, что сейчас произошло. В этот момент в библиотеке снова раздались шаги. Кто-то вошёл. — А что тут происходит? — прозвучал знакомый голос, строгий, но с оттенком насмешки. На пороге стояли мать и дочь: мисс Тавел и Зип. Обе смотрели прямо на Эбби, который всё ещё держал руку на хвосте Петунии, пока та стояла в легком наклоне. В библиотеке повисла тишина — напряжённая и слишком откровенная. — Что, моего не хватило? — чуть склонив голову, с ядом в голосе сказала мисс Тавел. — Решил и у других попробовать? Глаза присутствующих резко метнулись от неё к Эбби. Он покраснел, убрал руку, как обжёгшись, и прикрыл глаза рукой. — Мисс Тавел… можно было не так выражаться, — пробормотал он. — Тем более… вы сами разрешили. Тавел подошла ближе, хищно улыбаясь, скрестив руки. — Ну и? Кто лучше — я или Петуния? Эбби замялся, открыл было рот, но не успел. — Вообще-то, он и мой хвост трогал, — неожиданно напомнила Баббл, всё ещё слегка покрасневшая, но теперь с уверенным взглядом. — Эм… — вдруг подала голос мисс Эмили, отводя глаза и краснея. — У меня тоже, если что, есть хвост. Она развернулась, чуть приподняв подол юбки, и продемонстрировала аккуратный чёрный хвост, пушистый и ухоженный. Зип скрестила руки, надула щёки и сердито посмотрела на свой драконий чешуйчатый хвост — взгляд явно говорил: «И у меня есть, между прочим». Эбби, окончательно смущённый, будто автоматически поднял руку и неуверенно протянулся к хвосту мисс Эмили. — Если вы не против… Как только его пальцы коснулись хвоста, Эмили вздрогнула, едва не отшатнулась. Эбби замер, но всё же, чуть касаясь, провёл пальцами по меху. Хвост был тёплый, мягкий… и немного дрожал. — Ну-ну, — вмешалась мисс Тавел с наигранной лаской, — потрогай и мой ещё раз, вдруг забыл ощущения. Она повернулась, будто невзначай выставив вперёд свой оленьий хвост. Эбби сглотнул, слегка покраснел — и послушно дотронулся. Энджел стоял в стороне и уже откровенно не понимал, что происходит. Он ощущал себя статистом в чужом, очень странном спектакле. А Зип прятала раздражение и отвернулась, шипя себе под нос что-то нечленораздельное. Когда Эбби отступил, все — буквально все — посмотрели на него. В глазах одних — ожидание, в других — вызов. И в каждом взгляде — вопрос: кто лучше? Эбби вздохнул, потёр затылок. — Ну что же… вердикт таков. Он сделал театральную паузу, глядя куда-то в потолок. И затем, со всей возможной серьёзностью произнёс: — Все хвосты по-своему уникальны. Но если уж выбирать… — он посмотрел на Баббл, — …то лучший хвост — у неё. Баббл будто заискрилась изнутри. Её глаза вспыхнули, она даже чуть покачнулась на месте — то ли от волнения, то ли от удивления. А остальные. Петуния сжала губы. Мисс Тавел сощурилась и едва заметно оскалилась. Мисс Эмили молча поправила очки, не глядя на Эбби. Зип вообще фыркнула, отвернулась и с видимой обидой сказала: — Какой ещё хвост… пфф… детский сад. Но Эбби, уже по уши красный, лишь выдавил в ответ: — Уж простите за выражение, но все ваши хвосты и близко не ровня хвосту баббл. И тишина, которая повисла после этого, была ещё более неловкой, чем всё предыдущее. Эбби скользнул взглядом по лицу Баббл, а затем — невольно — ниже, на её хвост. Пушистый, мягкий, почти гипнотизирующий в своей форме. Его пальцы чуть дрогнули — рука сама собой начала подниматься, но в этот момент он заметил, что Баббл смотрит на него. Он тут же отдёрнул руку, словно пойманный на горячем. Но Баббл, не сказав ни слова, чуть повернулась боком и протянула хвост вперёд — позволив. Эбби замер. Потом с затаённым трепетом протянул руку, коснулся. Сначала одной рукой — осторожно, будто боясь спугнуть. Потом — второй. А через мгновение он уже прижимался лицом к пушистому меху, закрыв глаза. Будто в забытьи, будто он не в школьной библиотеке, а где-то в другом, тёплом и безопасном мире. Он выдохнул: — М-м-м… Баббл… я бы всё отдал… чтобы ты и твой хвост принадлежали только мне… Слова вырвались сами собой, без обдумывания — искренне, но чересчур прямо. В комнате повисла напряжённая тишина. — Эбби… — откашлялся Энджел. — Подбирай выражения. — Всё хорошо, — негромко сказала Баббл. Лица у неё не было — ни рта, ни щёк — но в её глазах, звёздных и чуть поблёскивающих, словно искрилось тепло. А от мягкого движения хвоста становилось ясно: она улыбается… и, вероятно, краснеет.