Одержимость

Халбранду было скучно на очередной вечеринке. Лучший друг что-то увлечённо рассказывал, но Хал пропускал всё мимо ушей. Он поднимал бокал за бокалом, в тщетных попытках сбежать от реальности. Но в глубине души он понимал: он словно чего-то ждал. Или кого-то. Именно в этот момент в дверном проёме появилась она. Галадриэль. Хал, сам того не желая, краем уха уловил её имя ещё в кафетерии и оно намертво отпечаталось в его сознании как клеймо. Как приговор. Халбранд, прислонившись локтем к полированной стойке бара, замер с бокалом в руке. Его взгляд, скользивший по залу с привычной скукой, наткнулся на неё и остановился. Он медленно, почти лениво, сделал глоток восемнадцатилетнего виски, чувствуя, как обжигающая жидкость растекается по горлу, и позволил себе тщательно, с циничным презрением, изучить её. Уголок его губ дрогнул от смешанных чувств. Простое чёрное платье без единого намёка на декор, сшитое из дешёвого трикотажа, болталось на её худощавой фигуре. Ни серёжек, ни колье, ни даже намёка на макияж. Длинные белые волосы были стянуты в низкий хвост, отчего скулы казались ещё острее, а взгляд — ещё более отчуждённым. «Боже правый, — ядовито усмехнулся он про себя. — Выглядит так, будто её по ошибке привезли на похороны вместо вечеринки. Ни капли стиля, ни грамма усилий. Типичная серая мышь». Но почему-то его взгляд не спешил скользить дальше. Он зацепился за изгиб её ключицы, который призывно выступал из-за простого выреза платья, за игру света на бледной, почти фарфоровой коже. В этом нарочитом, вызывающем минимализме был свой особый шик. Будто она безмолвно заявляла: «Мне не нужна вся эта мишура, чтобы быть интереснее вас всех». Это раздражало. Бесило. — ...и если мы не улучшим показатели к четвертой четверти, — раздался рядом ровный голос Элронда, — можно забыть о шансах на чемпионат. Нужно менять тактику, Хал. Халбранд механически кивнул, его пальцы сжимали тяжелый хрустальный бокал. Он видел, как Гал присоединилась к своей стайке подружек в углу. Как Диса что-то оживлённо ей рассказывала, размахивая руками. — Ага. Полностью согласен, — пробормотал он в ответ, даже не задумываясь о смысле сказанного Элрондом. — Ты сегодня особенно внимателен, — сухо заметил Элронд, следуя за рассеянным взглядом Халбранда, который блуждал где-то в толпе. — Ищешь кого-то определённого или просто наслаждаешься видом? — Просто наблюдаю, — сквозь зубы ответил Халбранд, отпивая ещё один глоток виски. — Забавно, как все они стараются. Суетятся. Как будто от их дурацкого наряда или громкого смеха что-то изменится. Он сделал вид, что его взгляд просто скользит по толпе, не задерживаясь ни на ком. Но периферией зрения он чётко фиксировал каждое движение Гал. Как она взяла бокал с шампанским. Как её плечо на мгновение коснулось стены, будто она искала опору в этом шуме. Как она не улыбалась, а просто смотрела — оценивающе, холодно. — Они просто развлекаются, — пожал плечами Элронд, отворачиваясь к стойке, чтобы долить себе газировки. — В этом, собственно, и смысл вечеринки. Может, перестанешь киснуть и присоединишься? Или продолжишь стоять здесь с этим мрачным выражением лица? Халбранд фыркнул, наконец оторвав взгляд от той части зала. Он повернулся к Элронду спиной, демонстративно показывая, что разговор окончен. Но в голове у него пульсировала только одна единственная мысль: «Она здесь. Она пришла. Почему мне не наплевать?». И в этот самый момент он заметил движение с края поля зрения. Мирдания. Та самая девица, что всегда смотрела на него влажными от обожания глазами. Она шла в его сторону, пошатываясь от выпитого, с глупой, полной надежды улыбкой на лице. План в голове Хала созрел мгновенно. Мгновенный, как никогда ясный и безжалостный план. Он легко выведет из себя ледяную королеву, когда продемонстрирует ей свою власть над её наивной подругой. Идеальный ход. Безупречный. Ледяной панцирь девчонки затрещит по швам, потому что на самом деле эта броня — всего лишь ложь. Гнусная ложь. И он это знает как никто другой. Он поставил пустой бокал на стойку с таким звонким стуком, что бармен вздрогнул. Уголки его соблазнительных губ дрогнули в подобии улыбки, лишённой всякой теплоты. Он медленно повернулся, чтобы встретить приближающуюся Мирд, его поза сменилась с отстранённой на открытую, готовую принять дань. Зелёные глаза, однако, на мгновение метнулись через всё пространство, снова найдя Галадриэль. «Смотри, — мысленно бросил он ей вызов. — Смотри, она всего лишь моя вещь и она даже рада этому».

***

Солнце ласково грело газон перед университетом, но Галадриэль сидела, скрестив ноги, и чувствовала внутри ледяной ком вместо тепла. Диса, развалившись на траве, со смехом пересказывала, как Нори вчера пыталась танцевать твист и чуть не зацепилась кедами за собственные шнурки. Нори и сама хохотала, отмахиваясь, а Мирдания сидела с блаженной, немного заспанной улыбкой, вспоминая свой звёздный час. — А он… он так посмотрел на меня, — мечтательно протянула Мирд, — как будто я единственная девушка в зале. Гал молча теребила травинку. Этот взгляд Халбранда она помнила слишком хорошо. В нём не было ни капли искренности. Был холодный, отточенный до автоматизма интерес хищника, примеривающегося к добыче. Она чувствовала это нутром — он что-то задумал. Что-то нехорошее. И это должен кто-то остановить. — Да ладно тебе, Гал, — толкнула её плечом Диса, заметив её мрачное лицо. — Хватит хмуриться! Мы же здорово оторвались! — Просто… — Гал попыталась подобрать слова, но её прервал внезапный взвизг Мирдания. — О БОЖЕ! — она уставилась на экран телефона, и её глаза стали размером с блюдца. — Это он… Хал… Он подписался на меня! И лайкнул моё фото! И… — её палец лихорадочно пролистывал сообщения, — он написал! Приглашает меня… и моих подруг! На вечеринку в свой загородный дом в субботу! Нори тут же нахмурилась. —Мирд, опомнись. Он не приглашает «тебя и твоих подруг». Он приглашает тебя, а нас использует как удобное приложение. Чтобы было не так очевидно, что он собирается сделать Это ловушка. — Какая разница? — воскликнула Мирдания, её щёки пылали. — Это мой шанс! В субботу мы переспим, я это точно знаю! — Он не просто разобьёт тебе сердце, — тихо, но твёрдо сказала Нори. — Он его растопчет, перемешает с грязью и ещё попросит тебя сказать «спасибо». — А, отстаньте все! — Диса, не отрываясь от своего телефона, где она снова переписывалась с Дурином, махнула рукой. — Если она так хочет его трахнуть, пусть трахает. Может после этого она наконец выбьет дурь из своей головы. Всем будет лучше. — Спасибо, Диса! Я тебя люблю! — радостно воскликнула Мирдания и обняла Дису как плюшевого мишку. Но Гал не слушала их препирательства. Она смотрела на сияющее, полное наивных грёз лицо Мирд и чувствовала, как холодный ужас сжимает ей горло. Она видела, с какой лёгкостью Халбранд играет людьми. Он не просто соблазнит Мирд. Он войдёт в её доверчивое сердце, займёт там место, а потом разнесёт его в щепки — цинично, методично, получая удовольствие от процесса. Он сломает её. Не только сердце, но и веру в себя, в людей, в любовь. И Гал понимала, что не может этого допустить. Даже если для этого ей придётся самой шагнуть на его опасную территорию. Она сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как решимость вытесняет страх.

***

Галадриэль искала спасения в университетской библиотеке — здесь было тихо и спокойно, воздух был густым от запаха старой бумаги, кожи переплётов и воска для паркета. Высокие потолки терялись в полумраке, а свет из зелёных ламп на столах отбрасывал на стены причудливые тени. Она пробиралась меж бесконечных стеллажей, зажав в руках стопку книг по социологии, пытаясь заглушить внутреннюю бурю сухими академическими текстами. Она резко повернула за угол в узком проходе между полками — и внезапно врезалась во что-то твёрдое и незыблемое. — Ах! — вырвалось у неё, и стопка книг выскользнула из ослабевших пальцев, с оглушительным грохотом разбросав глянцевые обложки по тёмному, отполированному до зеркального блеска полу. Она подняла взгляд, и у неё перехватило дыхание. Перед ней стоял Халбранд. Он не пошатнулся от удара. Казалось, он даже не дрогнул, будто был высечен из гранита. В опущенной руке он держал внушительный том в тёмном кожаном переплёте — «Ницше. По ту сторону добра и зла». Он смотрел на неё сверху вниз, и в его зелёных, как хвойная глушь, глазах плясали не искорки, а целые зарницы холодного любопытства. — Иногда полезно смотреть себе под ноги, зубрилка, — произнёс он. Его голос был низким, бархатным, но в нём не было ни капли тепла. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь, наслаждаясь тем, как она, пунцовая от унижения и гнева, опускается на колени перед ним. — Прости, — прошептала она, ненавидя дрожь в своём голосе и вымученную учтивость. Её пальцы нервно потянулись к ближайшей книге. И тогда он неожиданно последовал её примеру. Он медленно, с почти кошачьей грацией, опустился на одно колено прямо напротив, так близко, что подол его дорогого кашемирового пальто коснулся её джинс. Пространство между ними внезапно сжалось, наполнившись напряжением. Она почувствовала лёгкий, но стойкий аромат — дымный древесный парфюм с горьковатыми нотами, пахнущий властью и деньгами. Он протянул руку, чтобы поднять последнюю книгу, и его длинные пальцы — ухоженные, но с сильными суставами — на мгновение накрыли её руку. И это простое касание вызвало в нём странный, мгновенный разряд. Её кожа оказалась на удивление тёплой, почти горячей, вопреки её ледяному образу. Он почувствовал тонкую, но отчётливую дрожь, пробежавшую по её запястью, и это крошечное проявление слабости, этого сдерживаемого волнения, ошеломило его своей интенсивностью. Это была не та фальшивая, подобострастная дрожь, к которой он привык. Это было что-то настоящее, дикое, спрятанное под слоем холодного спокойствия. Его собственные пальцы на мгновение инстинктивно сжались, прежде чем он убрал руку, словно коснувшись чего-то обжигающего или запретного. — «Социальная динамика и гендерное неравенство», — прочёл он название на обложке, которую она прижимала к груди, как щит. Его губы тронула кривая, ядовитая полуулыбка. — Увлекательное чтиво. Надеюсь, это не подготовка к крестовому походу против моего существования. Он поднял на неё взгляд, и они замерли — его лицо было так близко, что она видела мельчайшие золотые вкрапления в его изумрудных радужках, тёмную щетину, пробивающуюся на резко очерченных скулах. Насмешка в его глазах была почти осязаемой. — Я просто сдаю работу, — сквозь стиснутые зубы выдавила она, вырывая книгу и отползая назад, натыкаясь спиной на твердь стеллажа. Он поднялся следом, его движения были плавными и полными скрытой силы, как у хищника. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, скользнул по алым пятнам на её щеках, по её пальцам, с такой силой впившимся в корешок книги, что костяшки побелели. — Работу, — повторил он, растягивая слово, смакуя его. — Твоё усердие и тяга к знаниям. Это так… трогательно. Он сделал лёгкий, почти неощутимый шаг вперёд, снова сокращая дистанцию, вынуждая её вжаться в деревянные полки. Запах его парфюма, его тела, смешанный с запахом старых книг, опьянял. — Кстати, — его голос опустился до интимного, опасного шёпота, от которого по её спине побежали мурашки. — Одного не могу понять: почему Мирдания дружит с тобой? Ты ведь ненавидишь все эти вечеринки и это видно невооружённым взглядом. Даже если ты придёшь в субботу, то явно не ради того, чтобы оторваться. Будешь следить за Мирданией как полоумная мамаша-наседка, я прав? В его тоне сквозило такое откровенное, такое уничижительное пренебрежение к самой идее их дружбы, что Гал снова ощутила прилив ярости. — Это не твоё собачье дело. Я иду туда не ради Мирд, — вырвалось у неё, прежде чем она успела обдумать слова. Его брови, густые и тёмные, едва заметно поползли вверх. Зарницы в его глазах вспыхнули ослепительным холодным огнём. —Нет? — он наклонился чуть ближе, и его дыхание, тёплое и с лёгким оттенком виски, коснулось её кожи. — Тогда почему, Галадриэль? Он знал её имя. Он произнёс его нарочито медленно, растягивая каждый слог, и от этого её имя на его устах звучало как тайна, как вызов, как угроза. — Чтобы увидеть, чем всё это закончится, — прошептала она, заставляя себя держать его взгляд, отказываясь отступать. Он замер. Всё его насмешливое выражение лица исчезло, растворилось. Осталось лишь голое, безраздельное, почти пугающее внимание. Он изучал её с такой интенсивностью, словно видел впервые, пытаясь разгадать код, прочитать скрытый текст. — О, не сомневайся, — наконец прозвучал его голос, снова обретая бархатные, ядовитые нотки. — Это будет… незабываемо. Он отступил, давая ей, наконец, пространство для дыхания, но его взгляд, по-прежнему прикованный к ней, продолжал держать её в невидимых тисках. — До встречи, Галадриэль, — равнодушно бросил Хал через плечо. Он уже сделал пол-оборота, чтобы уйти, когда её голос, дрожащий от ярости, но твёрдый в своей решимости, остановил его. — Халбранд. Он медленно обернулся, один уголок его губ приподнялся в ожидании. — Если ты… если ты причинишь боль Мирд, если ты её обидишь… — она вынудила себя закончить, глядя ему прямо в глаза и поднимаясь с пола, — Я тебе этого не прощу. Наступила тишина, густая и звенящая. Затем Халбранд тихо, почти беззвучно усмехнулся. Это был не весёлый смех, а низкий, опасный звук, полный презрения и тёмного удовольствия. В следующее мгновение он стремительно сократил расстояние между ними. Его рука молниеносно выстрелила вперёд, и он с силой прижал её к стеллажу. Деревянные полки болезненно впились ей в спину. Он навис над ней, заслонив собой весь мир, его тело было твёрдой, неумолимой преградой. — О? — он наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись. Его зелёные глаза пылали ледяным огнём. — И что же ты сделаешь, Галадриэль? Прежде чем она успела среагировать, его свободная рука поднялась. Он не схватил её, не ударил. Он медленно, почти с нежностью, провёл подушечками пальцев по её горлу — от одного края челюсти к другому. Это движение было одновременно ласковым и невероятно унизительным, демонстрацией абсолютной власти и угрозы. Его пальцы были тёплыми, а её кожа под ними взрывалась ледяными мурашками. — Что? — он повторил свой вопрос шёпотом, его губы были в сантиметре от её уха. — Будешь читать мне лекции о гендерном неравенстве? Она замерла, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить ни слова. Её сердце бешено колотилось где-то в горле, прямо под его пальцами. Весь её гнев, вся решимость испарились, уступив место животному, первобытному страху. И он это уловил. Он увидел, как расширились её зрачки, как перехватило дыхание. И этого было достаточно. Его лицо вновь исказилось той же презрительной усмешкой. Он убрал руку с её горла, отступил и отпустил её, словно бросая ненужную вещь. — Так я и думал, — произнёс он с ледяным спокойствием, смахивая невидимую пылинку с рукава своего пальто. — До субботы, Галадриэль. На этот раз он ушёл по-настоящему. Его шаги отдавались эхом в тишине библиотеки, пока он не растворился в полумраке. Гал стояла, прислонившись к стеллажу, дрожа как осиновый лист. Она слышала ровный гул в ушах и чувствовала жгучее пятно на своей коже там, где его пальцы провели по её горлу. Это было не обещание. Это было предупреждение о том, на что он способен. И она поняла, что ввязалась в игру, правила которой не понимала, против игрока, для которого не было правил вообще.