Мифы и наследия

Селестия пристально уставилась на кобылку, сидевшую по другую сторону стола, та от интенсивности взгляда заерзала. Слева от нее Кроникл наблюдал за происходящим с растущей загадочной улыбкой, спрятанной за планшетом. Долго практиковавшаяся в искусстве скрывать свои эмоции, Селестии не позволила проявиться веселью, переполнявшему ее грудь, и она лишь тихо прищелкнула языком. − Значит, − произнесла принцесса, растягивая слова, − ты хочешь присоединиться ко мне на рассмотрении прошений при дворе? Выглядевшая довольно маленькой на стуле, который обычно занимали Луны или Кейденс, Тир кивнула. − Да, − быстро ответила она, подавшись вперед от волнения. − Я Богиня Правосудия, поэтому для меня имеет смысл помогать с вынесением любых решений, верно? Я могла бы помочь вам. Выяснить, действительно ли пони виновен или нет. Или если за их прошениями стоит какая-то несправедливость. Как вчера, когда та бизнес-пони хотела построить новую шахту, но пыталась при этом отобрать права на землю у бедных пони, которые там жили. Я сразу это поняла! Тир снова поерзала на стуле, демонстрируя свою метку − весы, балансирующие на острие меча и окруженные лавровым венком. Она показывала ее, выпятив грудь от гордости и счастья, всем, кого встречала. Зачастую, при этом быстро взмахивая крыльями и встряхивая гривой, чтобы подчеркнуть длинный рог. − Ага, а потом ты начала кричать на нее и полезла в драку. И даже сумела поставить леди Глим синяк под глазом, − промурлыкала Селестия, и в ее голосе послышались нотки веселья. Щеки кобылки потемнели, и ее взгляд метнулся к бумагам, лежащим перед принцессой, аккуратной стопке, в которой описывались последствия этого незначительного инцидента. Уголки губ Селестии тронула улыбка, и она почти сдалась и позволила ей расплыться. Почти. Быстро придя в себя, Тир постучала копытцем по краю стола. − Знаете, вы все еще должны мне за то фиаско с запечатыванием. Ага, вот оно что. Внутреннее веселье Селестии только усилилось от столь явной попытки манипулировать ее чувством вины. Запечатывание Тир, без сомнения, было худшим решением, которое она приняла за очень долгое время. Наравне с попыткой в одиночку сразить Амона, когда ей едва исполнилось две сотни лет, или когда она с головой погрузилась в управление Эквестрией, игнорируя мольбы Луны о помощи в преддверии появления Найтмэр. И даже нельзя было сказать, что последствия ее действий на этот раз, по крайней мере, были менее ужасными. Пройдут годы, прежде чем станут известны все последствия. С Тир все было в порядке, это правда, но той ночью Селестия спровоцировала целый каскад событий, и к чему они приведут, знала одна только Фауст. За окном было видно, как Селена сближается с Солом, луна наполовину потемнела, наполовину посеребрилась, проходя сквозь разные фазы. Где-то на столе лежало письмо от Гильдии Астрономов, в котором ее, Луну и Твайлайт в очередной раз обвиняли в беспорядочном движении светил и в хаосе на ночном небосводе. Незаконченный ответ на него лежал где-то еще, ожидая правки. По правде говоря, там было не более чем несколько успокаивающих замечаний и заверения в том, что их жалобы, по крайней мере, были услышаны. Пройдет несколько лет, и они привыкнут к новому порядку. Или, возможно, она, Луна и Твайлайт восстановят диаметральное положение солнца и луны. Восстановление Nauta Anar Isilye, древней печати, которая поддерживала порядок в небесах большую часть из последних трех с половиной тысяч лет, было бы утомительным, но раньше они с этим справлялись. А до того нужно напечатать и распространить новые альманахи о приливах, снова успокаивать Гильдию Астрономов и встревоженное население. − Что по этому поводу думают твои родители? − Селестия демонстративно взяла один из свитков со стола, быстро пробежала глазами по витиеватым словам и поставила внизу свою подпись. − Ты же спрашивала их, верно? Насупившись, Тир откинулась на спинку стула, скрестив копыта и не в силах отвести взгляд от бюста Фауст возле стены. − Я не обязана спрашивать их обо всем. Селестия подняла взгляд от бумаг, изогнув бровь идеальной дугой. − А как насчет того, чтобы отправиться в Кристальную Империю? У Кейденс есть свой народ, о котором нужно заботиться. Возможно, ты могла бы помогать ей. − Но Кристальная Империя такая маленькая, а Кейденс передала всю полноту власти Палате Леди и герцогу Блюбладу, − вслед за протестом раздался протяжный стон, и Тир еще сильнее вжалась в огромный стул. − Я просмотрела исторические документы. А вы в курсе, что Кейденс вообще не проводила аудиенции последние сто шестьдесят три года? Как можно править страной, если по сути не принимаешь никаких решений?! С тихим стуком упершись подбородком в край стола, Тир окинула взглядом горы бумаг. − Никто из богов на родине никогда не занимался подобными обыденными вещами. Как вы с этим миритесь? − Терпение и опыт, − ответила Селестия, нацарапав пером три подписи и несколько корректировок в тексте договора об аренде земли в Хартленде. С красными пометками свиток был упакован и брошен на поднос, установленный рядом с Крониклом, для тех посланий, которые были более срочными, чем те, что будут отправлены вечером. Берясь за следующий документ в, по-видимому, бесконечной стопке, она спросила: − Не лучше ли тебе провести время со своей кузиной? Шиаре бы не помешала помощь друга. Тир поморщилась. − Она дулась в своей комнате и накричала на меня, когда я зашла к ней. − Ну, для нее это были трудные недели. Надеюсь, что ты сможешь ей помочь. Ты ее самая близкая родственница, которая у нее есть на Йоке, − последовал пристальный взгляд, который кобылка проигнорировала. − Мы почти не виделись, пока наши родители не начали воевать с олимпийцами, − Тир расправила крылья для пущей выразительности. − И она не единственная, у кого в последнее время были трудности. Не похоже, что у нее украли крылья и божественность, или ее чуть не разорвало на куски из-за неправильного ритуала, и ей пришлось пробиваться обратно в мир живых практически с боем. В конце был добавлен суровый взгляд, и настала очередь Селестии отмахнуться от него. − Или, − пробормотала Тир, − страдала так же, как и жители в Понивилле. Перо Селестии прочертило неровную линию на свитке перед ней, ее сердце учащенно забилось от резкого вдоха. Быстро восстановив самообладание, принцесса вернула разговор к Шиаре: − Нет, она просто потеряла пони, которая была ей так же дорога, как стал тебе дорог Шайнинг. Ее чуть не сожрал демон, и, если бы не капризы судьбы, она была бы мертва. Побледнев под шерсткой, Тир съежилась в кресле. − Я-я знаю это! Ладно, значит, ей тоже было плохо. Отведя взгляд, кобылка на секунду прикусила нижнюю губу, прежде чем продолжить. − Я думаю, Шиаре больше подошли бы те кобылки из Понивилля. Элегант и Мелоди Спаркл помогли мне приспособиться. Ей нужно завести собственных друзей, а не следовать за моими, и ей не нужны напоминания о Цитадели Света, которые неизбежно возникнут от встреч со мной. Те кобылки лучше знают, через что ей приходится проходить, − бросив взгляд на Кроникла, Тир спросила: − Как они? Тот прочистил горло и, получив легкий кивок от Селестии, ответил: − Ты можешь пойти и посмотреть сама, если хочешь. Они все еще в гостевых апартаментах с леди Эппл, леди Поузи и мадам Зекорой. − Нет, − кобылка быстро помотала головой, а затем многозначительно посмотрела на принцессу. − Я лучше останусь с вами. Мне нужно узнать о законах и о том, как управлять пони. Я Правосудие, но на самом деле это мало что значит. Мне не хочется быть номинальной фигурой на вершине, неприкасаемой в горном храме-дворце, как боги на Гее. Будут ли у меня на службе жрецы? Что они будут делать? Или… Тир медленно покачала головой и устало проворчала. − Предполагалось, что, найдя свой домен, я получу ответы. Именно это всегда говорила мне Афина. Вместо этого все, что у меня есть сейчас, − это новые вопросы, самый главный из которых − что мне с собой делать? Какое место я занимаю в этом мире? Нужна ли вообще Йоке Богиня Правосудия? Опустив крылья, кобылка погрузилась в свои мысли. Отложив перо, Селестия полностью сосредоточилась на ней. − Думаю, тебе не повредит присоединиться к аудиенции в качестве гостьи. Твайлайт делала это несколько раз, когда была моложе. Лицо Тир просветлело, а в уголках ее глаз сверкнула широкая улыбка. − Но ты должна вести себя прилично, − прежде чем кобылка успела рассыпаться в благодарностях, Селестия жестом пригласила ее и Кроникла следовать за ней. Шагая с достоинством, что позволяло Тир идти на своих гораздо более коротких ногах, не переходя на бег, принцесса спросила сенешаля о том, кто сегодня ожидает с петициями. − Все как обычно: лорд снова Параллакс, − Селестия даже не пыталась скрыть, как закатила глаза и недовольно хмыкнула, − со своей свитой. Сегодня рано утром посол из Хакни прислал письмо, в котором просит уделить ему немного времени. В зависимости от того, как долго это продлится, я выделил около получаса на обычных просителей. Учитывая время года, следует ожидать обычных просьб о благословении еще не родившихся жеребят. Сегодня я сократил их число до пяти, поскольку арбитр Прецедент и юстициар Темперанс представят вашему вниманию дело, в котором участвуют леди Рем из Дома Даст и местный фермер. Уже некоторое время у них разногласия из-за права собственности на землю. − Обычно Прецедент подобное в Кантерлот не везет, − размышляла Селестия, когда они покинули королевские апартаменты и вошли в административное крыло. − Мне дали понять, что было найдено тело, которое, как оказалось, принадлежало матери фермера, и есть серьезные подозрения в нечестной игре, поскольку каждая из сторон обвиняет другую и есть немало доказательств, подтверждающих обе версии. Учитывая длительный спор и враждебность, обе стороны попросили вас рассмотреть это дело, мэм. У меня здесь пакет с подробностями, если вам интересно. При упоминании о «теле» Тир навострила уши и выжидательно смотрела то на принцессу, то на Кроникла. Будь она другой кобылой, Селестия вздохнула бы и съязвила, что это «один из тех дней». Как бы то ни было, она слегка кивнула и приготовилась к тому, что сегодняшняя аудиенция будет необычной. У нее было достаточно времени, чтобы ободряюще улыбнуться, давая понять, что она не собирается отсылать Тир прочь. Обещание есть обещание, и ей было любопытно, что предпримет зарождающаяся богиня в связи с этим делом. Как отреагирует Тир, если перед ней предстанет виновный пони и будет отрицать свою вину? Сможет ли она увидеть ложь и чувство вины? Была ли она на самом деле «Правосудием» или чем-то смежным? Вопросы и вопросы, и достаточно времени, чтобы рассмотреть их позже. − Помните, что вы всего лишь наблюдатель, − заметил Кроникл, давая Тир те же инструкции, что и Твайлайт несколько лет назад. − Сидите тихо, если принцесса не задаст вам вопрос. Отвечайте на любые вопросы кратко. Никогда не перебивайте ни ее высочество, ни просителя. И постарайтесь не опозорить корону. − Да знаю я, знаю, − кобылка преувеличенно закатила глаза. − Это ничем не отличается от того, как Афродита и Аполлон выставляли меня напоказ перед своими верующими. Позабавленная этим обменом репликами, Селестия вошла в тронный зал через боковой вход, когда герольд еще не закончил объявлять о ее прибытии. Оживленный гул в толпе, пришедшей засвидетельствовать свое почтение или подать прошение, стих, и все взгляды устремились на принцессу и ее внучатую племянницу. После обычных фанфар и небольшого церемониального расшаркивания, которыми открывался Дневной Двор, лорд Параллакс занял центральное место у подножия ступеней, ведущих к трону. Он низко поклонился, отставив одну ногу в сторону. Очень низко. Почти издевательски. − Ваше королевское высочество, принцесса Селестия Инвиктус, для меня, как всегда, огромное удовольствие находиться в вашем прекрасном обществе, − промурлыкал жеребец чересчур сладким голосом. Лорд Параллакс переключил свое внимание на Тир. − Ваше высочество, принцесса Тир. Удачно, что вы здесь, поскольку мое прошение касается вас. Селестии уже не нравилось, куда все идет, и она спросила: − Что насчет моей внучатой племянницы волнует мой двор? − Она аликорн, мэм, − заявил лорд Параллакс, как будто это отвечало на все вопросы. − Да, это так, − согласилась принцесса. − И что? − Неделю назад она не была аликорном! − Была, − пропищала Тир, показательно расправив крылья. − Как и была с самого рожд... Кроникл прочистил горло. Сжав губы, Тир одарила Селестию извиняющейся улыбкой, на что та ответила легким подмигиванием. − Лорд Параллакс... − Принцесса, это просто невыносимо! Нахмурив брови из-за того, что ее прервали, Селестия позволила Параллаксу вырыть себе яму поглубже. − Она появляется рядом с принцессой Кейденс сразу после того, как наследница Дома Спаркл стала богиней − той, которая, как мы все вынуждены признать, властвует над звездами, − и вы рассказываете абсурдную и нелепую историю о том, что она дочь друга принца Армора. Друга, который, к счастью, погиб при кораблекрушении вместе со своим табуном, так что ни единый пони не может подтвердить это или опровергнуть. Но мы можем, с помощью родословных книг благородных Домов. Что ж, я просмотрел записи, и знаете, что я обнаружил? Жеребец помолчал, затем решительно топнул копытом: − Ничего! Кое-кто в толпе закатил глаза и зашептался со своими соседями, очевидно, они были знакомы с лордом и его выходками при дворе. Кое где проявилось легкое любопытство, несколько пони наклонились поближе, чтобы не пропустить ничего из сказанного. В этом не было необходимости, поскольку мраморные стены усиливали все, что говорил проситель, так что даже шепот был бы слышен в самых дальних уголках. Раззадореный одобрительным ропотом ближайших к нему пони, лорд Параллакс повернулся и обратился к остальным присутствующим: − Откуда она взялась? Имеет ли ее появление и очевидное Возвышение какое-либо отношение к вашему исчезновению из Кантерлота во время праздников? Многие этого не заметили из-за Сезона, но... − Мне кажется, это достаточно личная информация, − уголки губ Селестии приподнялись в едва заметной улыбке, и по толпе прокатились смешки. − И поскольку слухи неизбежно поползут, нет, я не сбежала тайком, чтобы навестить любовника. Мне пришлось иметь дело с некоторыми последствиями поспешно принятого решения. − Конечно, вы не можете считать это достаточным объяснением! − почти выплюнул лорд Параллакс. Принцесса, уставшая от происходящего, выразила это долгим вздохом. − Этого должно быть достаточно, так как это все, что вы получите. − Это неприемлемо! − жеребец вскинул копыта, а затем махнул ими в сторону окон. −Должны ли маленькие кобылки и жеребчики по всей стране теперь мечтать о том, чтобы у них выросли крылья и рог? Что их доставят во дворец и объявят вашими племянницами, племянниками, кузинами или, возможно, детьми? − Если они того пожелают, − ответ был столь же категоричен, сколь и прост, что заставило лорда Параллакса замолчать. Но он быстро пришел в себя. Как и всегда. − И, конечно, они будут, ведь так? Кажется, раз в пару недель у вас появляется какой-нибудь новый родственник, − на лице жеребца расцвела усмешка. − Было бы неудивительно, если бы сенешаль принцессы Луны оказалась ее сводной сестрой, учитывая скорость, с которой она продвигалась по службе после инцидента с Найтмэр. Селестия редко бывала так разочарована беседой. Лорд Параллакс был слишком предсказуем и погружен в себя, чтобы быть достойным партнером по словесному спаррингу. Его предшественник, несмотря на все его вздорные замашки, был способен вести интересные дебаты. Нынешний лорд Параллакс был слишком самоуверен, чтобы быть достойным соперником. − А теперь, в довершение всего, по городу поползли слухи, что у вас во дворце заперта еще одна такая же кобылка. Было бы слишком легко отмахнуться от этих слухов, списав на Тир, если бы в них четко не говорилось, что у этой кобылки черная шерсть и серебристая грива, а даже самый недалекий пони не смог бы перепутать розовое с черным. Эта новая кобылка − незаконнорожденная дочь принцессы Твайлайт? Так вот почему ее отправили в Понивилль? Чтобы скрыть этого жеребенка от остальной знати? Или она уехала по собственной воле, чтобы скрыть рождение кобылки от вас? Стоявшая рядом с принцессой Тир то изумленно таращилась на лорда Параллакса, то бросала испуганные взгляды на Селестию. «Сердце мое, − раздался шепот в голове принцессы. − Можно мне поговорить с этой надоедливой маленькой пиявкой? То, как он с тобой себя ведёт, неправильно. Я все исправлю, любимая». В голосе Сола звучали легкомысленные нотки, которые вызывали в памяти безумную улыбку, застывшую на золотом лике солнца, и протуберанцы, простирающиеся, словно руки, вокруг Кантерлота. В ответ на это, чувствуя себя одинокой, Селестия попросила солнце подождать. Терпение не было его сильной стороной. Когда он надулся, солнечные лучи, проникавшие в окна, приобрели более насыщенный оттенок, сменившись с ошеломляющего, сияющего желтого на еще более ошеломляющий цвет календулы. Поскольку внимание пони было сосредоточено на противостоянии лорда Параллакса и принцессы, мало кто из присутствующих обратил на это внимание. Селестия была уверена, что с остальным диском подобного не произойдет. − Лорд Параллакс, я не одобряю, когда пони используют слухи для нападок на мою кузину, − ответила принцесса, и голос ее разнесся по залу. Она заметила, как съежилась Тир, и мгновенный страх, который передавался от пони к пони. Даже лорд Параллакс отступил на шаг к огромным дверям, прижав уши, словно готовясь к бегству. Сделав глубокий вдох, чтобы совладать со своим голосом, Селестия помолчала, а затем продолжила: − Кого моя сестра выбирает для продвижения − это ее личное дело. Что касается того, должны ли маленькие кобылки и жеребчики Эквестрии фантазировать о том, как они станут принцессами или принцами, я не вижу ничего плохого в том, чтобы позволить им помечтать. Подобное случалось и раньше, когда мы с Луной пробудились и заявили свои права на Сол и Селену соответственно, или Кейденс появилась в конце правления Найтмэр. На протяжении веков на эту тему были написаны книги, стихи, пьесы и песни. «По-моему, это я предъявил на тебя права, а не наоборот», − хихикнул Сол. «Тише, любимый, пожалуйста», − передала принцесса по личному каналу связи и продолжила, обращаясь к толпе: − Было множество пони, среди которых дочери друзей и знакомых, которые фантазировали и играли в аликорнов. Некоторые зашли в своих мечтах слишком далеко и остались разочарованы. Пони могут решить, что, поскольку Твайлайт была моей личной ученицей, эта роль имела какое-то значение для ее Возвышения. Это не так. У меня было очень много учениц, и будет еще больше. Последние несколько лет я присматривалась к пони с потенциалом, и есть несколько молодых, подающих надежды магов, которые обладают необходимым сочетанием скрытых талантов, умений и индивидуальности, чтобы стать отличными ученицами. − И, дайте угадаю, это будет одна из младших Спаркл? Или, может быть, Даст? Или один из других ваших любимых Домов? − Параллакс то ли не смог, то ли не захотел скрыть презрение в своем голосе. Селестия возмущенно зарычала. − О, а что, если и так? Например, младшая сестра Твайлайт... Стар? Да, Стар. У нее определенно есть талант. Больше таланта, чем когда-либо было у Дома Луламун. Я понимаю, что последние несколько недель были сложными. Затмение заставило всех пони немного поволноваться, как и присутствие Селены на небе в течение дня. Принцесса сделала паузу. «Вторжение в наше личное время, проведенное вместе. У наших сестер нет ни стыда, ни совести», − фыркнул Сол, и свет, льющийся сквозь старинные витражи, стал еще более тусклым. На этот раз выходки солнца не остались незамеченными ни для кого из присутствующих. Параллакс бросил быстрый взгляд в окно, прищурившись, а затем с подозрением посмотрел на Селестию. Она не подала виду, что заметила выходку Сола, и вместо этого просто слегка наклонилась вперед, приятная улыбка украсила ее лицо. − Но это не повод говорить таким тоном при моем дворе, лорд Параллакс. − Конечно, − жеребец поклонился так же низко, как и в начале. − Прошу прощения, ваше божественное высочество. «Ты же не собираешься отпустить его, слегка шлепнув по крупу?» − за возмущенным возгласом Сола последовал коронарный выброс, огромная арка пламени обогнула поверхность солнца, прежде чем лопнуть, и энергия с треском улетела в мрачную пустоту космоса. Еще до того, как огненные крылья закончили формироваться, молитвы начали обрушиваться на принцессу со всего диска. Десятки тысяч существ смотрели вверх, перешептывались и просили искупления за все обиды, которые они причинили солнцу. − Сердце мое, тебе нужно держать себя в копытах, − произнесла Селестия со стальной мягкостью, не сводя взгляда со своего подопечного за окном, чтобы никто из присутствующих не мог ошибиться, к кому она обращается. Сол не извинился, но на его лице появилось слегка смущенное выражение, когда он успокоился и ответил: «Тогда я вернусь к присмотру за Оранджами. Манго снова улизнул с Чоколат Роуз, а Мандарин только что нашла старое письмо от дяди Юстаса к Брайту Сиду, в котором он рассказывает, как они чуть не сбежали, но потом он поступил на службу в военно-морской флот, как ты прекрасно знаешь! Это так волнующе! Если только тебе не нужно, чтобы я еще немного присмотрел за Твайлайт и Фауст. Хорошо, что она вернулась. Ну, не совсем вернулась-вернулась, потому что она все еще не приехала к нам в гости. Но знаешь, где мы сможем ее увидеть?» Даже несмотря на все ее многовековую практику, Селестия не смогла сдержать дикую радость, которая пронзила ее тело и душу. Ее сердце забилось быстрее, крылья слегка затрепетали, а лучезарная улыбка озарила все ее существо. Ее самообладание было на грани полного провала, принцесса почти визжала как маленькая кобылка, ее глаза сияли, как в день, когда она впервые согрелась у очага, а крылья были так близки к тому, чтобы распушиться. Она прикусила язык, проглотила визг, скривила лицо так, что оно приняло нечто среднее между улыбкой и хмурым выражением, и плотнее прижала крылья к бокам. «Мы обсудим это позже, любовь моя», − передала Селестия по своей личной связи с Солом, когда лорд Параллакс возобновил свое театральное представление, с гораздо большим воодушевлением после небольшого вмешательства солнца. Оно почти ощутимо содрогнулось. Солу хватило порядочности смущенно извиниться, прежде чем его внимание полностью переключилось на Мэйнхэттен и тот необычный клан пони, который привлекал так много ее внимания в прошлом столетии. Селестии потребовалась вся ее выдержка, чтобы не прервать прием прямо сейчас и не полететь на другой конец диска. Ей предстояло провести несколько долгих часов в мирских делах, прежде чем удастся ускользнуть. Впервые за долгое-долгое время Селестия почувствовала нетерпение. Неприятное ощущение в животе, неугомонная энергия, стекающая по спине и ногам, − все это было... почти в новинку. Мысленно покачав головой, принцесса приготовилась к более длительной, чем обычно, аудиенции.

***

Твайлайт расхаживала взад-вперед вдоль кормового ограждения «Беллерофона». Соленый ветер трепал гриву и шерсть, придавая им спутанный, дикий вид, словно принцесса вышла из лесов древности, по которым бродили забытые предки пони. Она взмахнула крыльями, слегка расправляя их, чтобы поймать легкий ветерок, стремящийся унести ее прочь от всех неприятностей, что терзали ее мысли. На северо-востоке сквозь густой туман виднелось побережье Зебрики. Из “вороньего гнезда” на вершине мачты открывался круговой обзор на сотни миль вокруг. − Хорош бродить, Твайлайт, − пробормотала Рэйнбоу, жуя большой крекер, намазанный арахисовым маслом с веточкой маринованной спаржи. Резко остановившись, аликорн смерила пегаску кислым взглядом. − Как ты можешь это есть? − А ты попробуй довольно вкусно, − Дэш предложила Твайлайт крекер. Та с отвращением отвернулась. Пожав плечами, Рэйнбоу отправила крекер в рот. − Ладно, я даже не могу поверить, что буду той, кто скажет это, но что тебя гложет? Вскинув копыта, Твайлайт воскликнула: − Я не знаю! − у нее дернулось ухо, затем глаз, а потом и вся левая сторона лица. − Но что-то не так. Я чувствую это крыльями. − Небесная дрожь, − подытожила Рэйнбоу, не отрываясь от своей закуски. − Это значит, что тебе хочется ненадолго подняться в небо. У всех пегасов так. Даже у Флаттершай время от времени, а ты знаешь, что ее можно практически считать земнопони, поскольку она всегда ходит пешком. − Нет, дело не в этом. Мне кажется, − Твайлайт покачала головой. − Я знаю, что это не оно. Есть что-то еще, и я не могу понять, что именно. Она еще несколько раз прошлась вдоль ограждения. − Может быть, у Полярис найдется какой-нибудь совет. − Разве это не то же самое, что получить совет от самой себя? − фыркнула пегаска. − Что? Нет! Ну, формально, если следовать логике, все звезды − это часть меня, а я − их часть. Но все они также индивидуальные личности, и не думаю, что когда-нибудь разберусь с этим, − у Твайлайт вырвался сдавленный стон. − Быть богиней сложно. Твайлайт плюхнулась рядом со своей подругой и принялась наблюдать за командой, которая занималась своими обычными делами. Палубы драили, а матросы на реях пытались нормально сложить марселя. Среди них розовая шерстка Пинки выделялась еще больше, и двигалась она с привычной легкостью, словно всю свою жизнь провела в море. Учитывая присутствие принцессы на палубе, команда работала с еще большей отдачей, чем обычно. Несмотря на потери в Марелантисе, моральный дух был на высоте. Исключительно высок, если на то пошло. Даже после того, как несколькими часами ранее прошли похороны еще двух умерших. − Принцесса, − пара кобыл прикоснулась копытом к своим широкополым шляпам, когда они проходили мимо, направляясь к бизань-мачте. Обожание отразилось на их обветренных лицах, и, пока они шли дальше, Твайлайт услышала, как одна из них сказала другой: − Она опять это делает. Присматривает за нами, типа того. − Агась, − серьезно ответила вторая. − Хотя тут есть о чем переживать. Что могло обеспокоить Звезды после того, как она расправилась со стариной Леви? Поморщившись, принцесса отвернулась от матросов, чтобы не слышать ответа. У нее внутри все сжалось от такой незаслуженной похвалы. Она сделала совсем мало и при этом угодила в ловушки Левиафан, и только благодаря Фауст все получилось настолько хорошо, насколько получилось. Она могла сделать больше. Должна была сделать больше. Рэрити погибла из-за ее бездействия. Флаттершай столкнулась с теми же проблемами Возвышения, что и Твайлайт, но у нее не было тех уроков, что принцесса получила в детстве. Ну, по крайней мере Эпплджек осталась невредимой. Твайлайт даже не хотела знать, что произошло с Трикси. Что надеялась добиться Левиафан, показав ее бывшую соперницу, до сих пор было непонятно. По крайней мере, никто не погиб в Спарклдейле благодаря… Тир? Селестии и Луне? Иридии? Возможно, благодаря всем им в той или иной степени. И снова Твайлайт не хотела знать подробностей. Только то, что там хотя бы никто серьезно не пострадал. Хуже того, ее столкновение с Левиафан сложно было считать самым страшным, что с ней случалось. Дискорд по-прежнему возглавлял этот список. Волна отвращения к этому существу прокатилась по спине принцессы, и прошло еще несколько минут, прежде чем она снова почувствовала себя спокойной. К сожалению, времени насладиться спокойствием не оказалось. Уши Твайлайт дернулись от усиливающегося давления на затылок. Крылья рефлекторно расправились, а на задних зубах заплясали мурашки. Она оглядела небо и остановилась на точке прямо за кормой «Беллерофона», когда раздался характерный треск вытесняемого воздуха и там появилась Селестия. И на палубе и в голове Твайлайт началась суматоха. Раздались приказы. Морские пехотинцы, стоявшие у наветренных поручней, вытянулись по стойке «смирно». Корабль развернулся на левый борт, чтобы двигаться под более устойчивым углом и лишь с небольшим креном. Паруса были убраны, чтобы можно было выровнять корабль. И все это в то время, когда все пони пытались смотреть в сторону кормы, делая вид, что туда не смотрят. Твайлайт перебирала в уме все возможные причины, по которым Селестия могла лично прибыть на «Беллерофон». Первое предположение, от которого она быстро отказалась, свелось к обычному вопросу: «Я сделала что-то не так?» Очень быстро эта мысль сменилась беспокойством о том, что шторм, который она прекратила, вызвал достаточно разрушений в других местах, и Селестия прибыла ее отчитать. Это тоже было отброшено в сторону, поскольку принцесса еще не могла знать об этой ошибке. Вариант, что Твайлайт уже не первый день тянула с тем, чтобы отправить звезды в сон, тоже признано маловероятным. Наиболее очевидный ответ даже не успел сформироваться, как принцесса со всей своей привычной грацией опустилась на палубу. − Селестия! − Твайлайт судорожно сглотнула, расправив крылья в защитной позе, которую она не сумела сдержать. − Она снова скрылась, − констатировала принцесса. − Было тщетно надеяться, что наконец смогу поговорить с ней после стольких столетий. Я просто не понимаю, почему она избегает нас с Луной. Она просто улетела? Или... Несколько мгновений, и осознание пришло само собой. Селестии была здесь вовсе не из-за Твайлайт. Она пришла к Фауст. Которую Твайлайт забыла упомянуть на похоронах. Или в любой другой момент, когда они меняли день и ночь в течение последних нескольких недель. Паника, которая едва успела улечься, вновь развернулась в полную силу. Постукивая копытцами и не в силах отвести взгляд от тени принцессы, Твайлайт робко улыбнулась. − Э-эм, на самом деле, уже несколько дней назад. Я вроде как... использовала магию, чтобы прекратить шторм, и это могло вызвать проблемы в другом месте, и она, возможно, полетела исправить мою ошибку? Твайлайт поймала себя на том, что пересматривает свою предыдущую оценку: Дискорд был не самым худшим из кризисов, с которыми ей приходилось сталкиваться. Разочарование, то, как Селестия слегка поникла, а ее возбуждение сменилось меланхолией, было куда более сильным ударом. Во рту пересохло. Уши прижаты к голове. Юная аликорн не знала, что сказать или сделать. Селестия быстро овладела своими эмоциями. Достаточно быстро, чтобы только Твайлайт заметила едва заметные морщинки, появившиеся за те годы, что она знала принцессу. Прищелкнув языком, Селестия слегка покачала головой. − Или она просто хочет, чтобы ты в это поверила, Твайлайт. Она могла бы помешать тебе использовать магию, если бы захотела. Нет, это лишь предлог, чтобы уйти и что-то сделать. Мама всегда была такой. Осмелившись бросить на Селестию более чем встревоженный взгляд, Твайлайт спросила: − Т-ты ведь не сердишься, правда? Кончики перьев Селестии дрогнули ровно настолько, чтобы Твайлайт поняла правду, и в ее голосе прозвучала едва заметная горечь, когда она сказала: − Нет. Я разочарована тем, что снова позволила себе надежду. Почему на этот раз должно было быть по-другому? В конце концов, она избегала меня почти шестнадцать столетий. − Но я не говорила тебе… Селестия подняла копыто, предупреждая дальнейшие объяснения, и Твайлайт сразу замолчала. − Это не имеет значения. У нас с Луной уже были свои подозрения. Но мы были слишком заняты, чтобы выпытывать у тебя подробности о том, что произошло на Марелантисе, и дали тебе время рассказать нам об этом самостоятельно. Ты была в трауре, и тогда было неподходящее время, чтобы подталкивать тебя. Мне действительно не следовало прилетать, − Селестия покачала головой, с гораздо большей силой, чем раньше. − С самого начала это было глупое жеребячье желание. Семнадцать, семьдесят или семьсот − кажется, это не имеет значения. Мама − это... мама, а я всегда была ее глупой дочерью. Казалось, у Селестии не было другого способа описать свои чувства. Твайлайт не знала, что ответить. И она, и любой другой пони сказали бы, что тут помогут объятия. Но только не с Селестией. И не перед сотнями глаз. Не то чтобы Селестия замечала экипаж и офицеров корабля. Даже капитан Харди, чопорный и корректный, стоял у штурвала, внимательно прислушиваясь к разговору, происходившему всего в нескольких метрах позади него. Команда не осмеливалась смотреть в сторону кормы, кроме как чтобы проверить, что творится с бизань-стакселями. Но Твайлайт было не обмануть, и потребовалось бы несколько слоев иллюзии и звукопоглощающих чар, чтобы добиться хоть какого-то подобия приватности. Селестия поколебалась, а затем спросила: − А... она спрашивала о Луне или обо мне? Изобразив тонкую, неуверенную улыбку, которая больше походила на гримасу, Твайлайт ответила: − Она и правда упоминала тебя и Луну. Неоднократно. Ну, время от времени. Но в хорошем смысле! Я думаю, она гордится вами, но... − Сейчас не время для нашего воссоединения, − с тяжелым вздохом закончила Селестия. − Она сказала что-нибудь еще? − Только то, что Рэрс все еще жива, − прорычала Рэйнбоу со своего места неподалеку, вызвав раздраженный взгляд Твайлайт. К ее удивлению, это привлекло внимание Селестии. Ушы принцессы встали торчком, а глаза распахнулись. Ее губы беззвучно шевелились, словно она о чем-то размышляла. А затем Селестия вернулась к своему обычному невозмутимому виду. − Интересно. Я могла бы посмотреть... − Рэрити мертва! Почему никто не может с этим смириться? − прорычала Твайлайт, и вспыхнувший гнев поглотил все ее тревоги и колебания. Тихий голосок в глубине сознания шокировано вскрикнул, голосок, который не мог преодолеть жар, ползущий по контурам разума. По «Беллерофону» прокатилась легкая волна беспокойства, команда и офицеры прилагали дополнительные усилия, чтобы казаться занятыми чем угодно, кроме разговора, происходящего всего в нескольких шагах от них. Даже Харди отвернулся, прищурившись на пятно на горизонте. Он тихим, но в то же время четко различимым голосом приказал кому-то достать телескоп. Твайлайт фыркнула, гнев ее только усиливался, тонкие струйки дыма поднимались с кончиков ее гривы и хвоста. Селестия никак не отреагировала, только приподняла одну из своих идеальных бровей. − Эй, по крайней мере, ты могла с ней попрощаться, Твай, − бросила Рэйнбоу, вставая и направляясь к подруге. − Мы с Пинки даже этого не смогли сделать. Ты оставила нас здесь, сотворив эту свою астро-штуку. − Вы бы не… Даже если бы я… − лицо Твайлайт сморщилось, в уголках глаз появилась слезинка. Когда она снова открыла глаза, в ее обычно фиолетовом взгляде появился жесткий, красноватый оттенок. − Гроб был пуст, Рэйнбоу! Не имело значения, был там кто-то из нас или нет. Я предпочла бы остаться здесь, но Фауст настояла на моем присутствии на похоронах. Лучше бы я не посылала туда эту дурацкую астральную конструкцию. Дэш расправила крылья, пожав плечами, и прорычала: − Нам тоже больно, Твайлайт. Но ты настолько погружена в свои мысли, что не замечаешь этого. С явным неодобрением в голосе Селестия заметила: − Мы все скорбим по-своему. Твайлайт откинула голову назад, а Рэйнбоу отвела взгляд, ее лицо под шерсткой стало ярко-красным. Опустив уши, погасив гнев так же тщательно, как свечу, брошенную в море, молодая аликорн извинилась за свои слова. − Все в порядке, Твайлайт. На самом деле я рада, что ты не веришь маме, не имея доказательств в поддержку ее заявлений. Она всего лишь по-своему пытается помочь. В конце концов, мама всегда вмешивается не в свое дело. Неразумно сомневаться во всем, что она говорит, равно как и верить ей на слово. Селестия слегка наклонилась, чтобы нежно обнять Твайлайт. Та застыла на месте от этого зрелища. И от того, как принцессе пришлось пригнуться, и от необычайно нежного поведения на публике. Рядом четырежды ударил колокол, подавая сигнал к смене вахты. Поднялся шум, хотя и значительно приглушенный по сравнению с обычным, когда одна группа пони отправилась вниз, а другая поднялась на палубу. Селестия даже ухом не повела в их сторону, словно все они находились так же далеко, как Эквестрия. Разжав объятия, принцесса многозначительно посмотрела на Твайлайт. − Время лечит. Положись на своих друзей, не отталкивайте друг друга. Таить в себе такой гнев, как у тебя, опасно. − Я... Я обещаю, − Твайлайт редко произносила менее убедительные клятвы, ее взгляд был прикован к палубе, а в голос был безжизненным. Она была бесконечно благодарна, когда Селестия не стала настаивать на продолжении разговора. Подойдя к перилам, принцесса сказала на прощание голосом, который должен был быть услышан всеми, хотя в этом вряд ли была необходимость: − Ничто так не помогает очистить разум, как долгое путешествие. Я завидую, что у тебя есть такая возможность. Наслаждайся этим временем, поскольку уверена, что любой шанс на покой будет потерян, как только вы прибудете в Зебрику. Я очень горжусь тем, чего ты уже достигла, и искренне верю в тебя. Ох, меня, кстати, тут никогда не было. С резким хлопком Селестия исчезла, телепортировавшись обратно в Кантерлот.

***

Лежа на спине, подтянув ноги к животу, Шиара смотрела в темное ночное небо. Быстро приближался рассвет, звезды гасли одна за другой, словно их отправляли спать извилистой волной. Это было довольно красивое, хотя и неэффективное зрелище. В сочетании с золотистым сиянием на восточном краю диска, где зевал Сол, рассвет был просто великолепным. Ее мать посмеялась бы над подобным зрелищем. По сравнению с Астреей Твайлайт была не более чем заурядной любительницей. Позволять некоторым звездам танцевать? Или созвездиям играть и резвиться словно живые? Это было неслыханно! Астрологи, должно быть, сходят с ума, пытаясь разгадать смысл, скрытый в беспорядочном движении звезд. Собравшиеся вокруг нее хеммивраны перешептывались между собой, голоса двухголовых птиц были резкими там, где все остальное было мягким. Они тоже наблюдали за небом, указывая то туда, то сюда на движения в созвездии Дракона, или на то, как Орион преследует Большую Медведицу, прежде чем вернуться в назначенное место и исчезнуть до следующей ночи. Несколько других обратили внимание на небольшое количество ключевых звезд, которые исчезли ночью среди всего этого хаоса. Собственные глаза Шиары были прикованы к необъяснимо темным пространствам. Она заметила Сириус, Минтаку, Рукбат и трио, образующее пояс Ориона, среди тех, кто исчез еще до того, как Сол наконец взошел, а остальные звезды погрузились в сон, окрасив небо в вишнево-розовый, оранжевый, а затем и в нежно-голубой цвет утра. − Ей нужно перестать позволять им помыкать собой, − фыркнула Шиара и вскочила на ноги. Нечесаная грива свисала на половину лица, кобылка выглядела довольно неопрятно и двигалась с напускным безразличием к своей внешности. Механическими движениями она смахнула росу, прилипшую к спине и крыльям, прежде чем направиться внутрь. В комнате была дверь в сад, как и в нескольких других в гостевом крыле. На самом деле, это был один из многочисленных садов, во дворце было множество больших и маленьких, от обширных садов, где могли проводиться общественные мероприятия, до частного дендрария для Селестии и ее феникса, сада на крыше, за которым ухаживала Луна, и этого сада, расположенного в окружении покоев, предназначенных для свиты высокопоставленных гостей. Все остальные примыкающие к саду комнаты были заняты гостями из Понивилля. Пришла служанка, расчесала ей гриву, навела порядок в комнате и удалилась, сказав всего несколько слов. Старая потрепанная шляпа Трикси, висевшая на углу туалетного столика, уставилась на кобылку. Подняв ее, Шиара произнесла: − Что ж, мы сделали это. Я в Кантерлоте и «в безопасности». Под защитой принцесс. Даже моя кузина Тир здесь, и, кажется, ей нравятся эти пони, по какой-то причине, которую я не могу понять. В них столько силы, и все же... Именно в этот момент дверь в ее комнату распахнулась, и из коридора донеслись крики. − Говорю тебе, Луна − лучшая принцесса, − процедила Скуталу сквозь стиснутые зубы, пятясь в комнату. − Да ладно тебе! Селестия − лучшая принцесса. Она одна защищала Эквестрию тысячу лет, − Эппл Блум фыркнула, входя вслед за подругой в дверь. − Луна милая и все такое, но она так и не нашла своего места с тех пор, как вернулась. − Потому что ни одна пони ей этого не позволит! − крошечные крылышки Скуталу взволнованно зашумели. − Но ты читала Книгу Селены? Она убила по меньшей мере десяток демонов! Нет, сотню! Еще до того, как стала принцессой! И она была той, кто спас Селестию от Амона в Аэр... Арегоси… Том месте в Эспонии. Эппл Блум закатила глаза. − Селестия тоже умеет драться! Кроме того, какое отношение драки имеют к тому, чтобы быть хорошей принцессой? Селестия способна руководить пони. Она также приносит день, а Сол дарует жизнь всем деревьям и растениям. Свет Селены слишком холодный. − Эй, речь идет о принцессах, а не о солнце и луне, − запротестовала Скуталу. Повернувшись к Шиаре, она спросила: − А ты как думаешь? Кто лучшая принцесса? Селестия или Луна? Ошеломленная и вторжением, и вопросом, кобылка замялась, подыскивая ответ. Она посмотрела поверх пары на Свити Белль, третью участницу группы, сидевшую с грустным лицом в дверном проеме. Единорожка просто пожала плечами и отвернулась. Облизнув губы, Шиара ответила: − Ну, на самом деле я тоже не знаю. Хотя пони, которых я встречала, говорили о них с почтением. Мне кажется, они равны. − Да ладно тебе. Ты же должна была разрешить спор, − проворчала Скуталу. Однако спор все же был прекращен в пользу завтрака. За последние несколько недель, с тех пор как она приехала во дворец, у Шиары вошло в привычку завтракать во внутреннем дворике в саду. Ей не нравилось находиться близко к Селестии и другим йоканским аликорнам, и кобылка предпочитала уединение, которое обеспечивал сад. Или по крайней мере ранее обеспечивал. Несмотря на то, что они пробыли во дворце всего несколько дней, Меткоискатели ели вместе с Шиарой. Свити Белль гоняла тосты по тарелке, откусывая лишь несколько крошечных кусочков. Скуталу и Эппл Блум принялись за хлопья. Сама Шиара предпочла фрукт, называемый киви. От сочетания кислого и сладкого у нее защекотало во рту. Родители и опекуны Меткоискателей приходили и уходили, и в итоге в саду остались четыре кобылки. Шиара прикусила кончик гривы, не зная, что сказать или сделать. Скуталу и Эппл Блум возобновили спор, хотя тема постоянно менялась. Им просто нравилось спорить ради самого спора, находя радость в своих разногласиях. Свити уставилась в пространство. Повернувшись к единорожке, Шиара попыталась что-то сказать. Однако ничего не придумала, и отказалась от этой идеи. Знакомиться ближе с этой троицей было бессмысленно. Они были смертными, и даже если доживут до глубокой старости, все равно покинут ее. Шиара крепко обхватила себя ногами и попыталась подавить дрожь. − Доброе утро! − певучий голос Иридии ворвался во внутренний дворик. На лице старшей богини играла широкая, опасная улыбка, которая, как знала Шиара, предвещала неприятности. − Пойдем, девочки, нас ждет небольшое приключение!