Та, которая шла без сердца

      Иногда казалось, что она постоянно делает одно и то же, словно голем, чья суть лишь в исполнении приказов. Просыпалась, ела и снова отправлялась на поиски чего-то нового: нахождения чего-то нового или редкого гримуара. Эти поиски вели её к самым разным историям, странным и противоречивым. Она видела, как целая банда разбойников грабила деревню. Вмешалась, спасла жителей, а в благодарность получила не золото и не почести, а лишь слова и странный дар в качестве оплаты. Не винила она их, да и не чувствовала обиды. Гримуар с заклинанием «Нахождения иголки в стоге сена». Какой-то безумец решил опровергнуть пословицу и создал это бесполезное творение. Оно не давало ничего для прогресса магии. Бред, пустая трата сил. Она ушла оттуда, забрав книгу не как оплату, а просто ради коллекции. В другой раз встретила телегу торговца, на которую напали монстры. Одним заклинанием она смела их в прах. Торговец, поражённый и жадно улыбнувшийся, предложил подвезти её до ближайшего города. Но по его лицу, по глазам и товарам было ясно: человек он нечестный. Отправился в путь без охраны лишь потому, что слишком скуп. Она знала таких, встречала не раз. И потому просто отвернулась и пошла своей дорогой. Случай привёл её к дворянину, молившемуся на холме у могилы отца. Он плакал, охваченный скорбью и одиночеством. Слуг и родни рядом не было, да и по его виду было понятно: низшее сословие из голубых кровей, не богатый. Его слёзы удивили её, ведь сама она не чувствовала подобного уже веками. Последний раз грусть коснулась её лишь тогда, когда по глупости потеряла ценный гримуар. И то, потом восполнила утрату через несколько веков. А этот человек рыдал... просто так, без надежды и без сил. Но она прошла мимо. Не её дело. Она видела гнома, что ковал доспехи юному парню и смеялся от души. Броня была великолепна: мастерская работа, защитные руны и чары, способные спасти даже от рыцарского копья. И всё это он отдавал просто так, в благодарность родителям юноши, с которыми когда-то делил опасные дороги приключений. Сказал, что перековал старые доспехи отца и матери в новые, чтобы они и на том свете оберегали своего сына. Виднелась грусть на лице после ухода мальчика, как никак гном тоже из расы долгожителей, а люди с их коротким сроком жизни... им не товарищи, впрочем, не для него. На лесной опушке она заметила мать, что баловала ребёнка сладостью: ледяной стружкой, посыпанной мёдом. Первое было магией, какое-то чудо и глупость. Странно это было видеть, ведь в народе магию считали кощунством. Но даже те, кто осуждал её, короли и графы сами использовали чары ради своих «святых походов». Лицемеры. Народ тоже баловался этим, ровно как и этот ребёнок сладостями. Высоко на дереве ласточка упорно строила гнездо. Ветки и соломинки одна за другой, пока внезапный порыв ветра не разрушил всё её старание. Но птица лишь коротко чирикнула и снова принялась за работу, сделала на этот раз крепче, надёжнее, чтобы никакая буря не смела её дом. В глубоком овраге она стала свидетелем битвы двух драконов. Один лежал поверженный и раненый, другой возвышался над ним, готовый совершить последнее, законное по их природе – добить врага. Сам овраг был их творением: земля расколота, остатки леса тлели, камни оплавились. Воздух был так раскален, что им почти невозможно было дышать. Но ничто не могло остановить победителя от завершения своей яростной работы. У тихого озера она видела, как кошка кралась к рыбам, собравшимся на отмели. Одним прыжком выхватила добычу, и довольная утащила её в заросли. Через несколько секунд раздался писк котят. Мать стояла рядом, гордо наблюдая, как её детёныши рвали и ели принесённую ею пищу. На небе она увидела стаю птиц, летящих строго клином. Чёткий порядок, идеальная форма. Интересно, именно ли отсюда люди позаимствовали тактику построения для своих армий? Но тех же людей она видела и в битвах друг против друга. С яростью и жестокостью они рубили врагов мечами, топорами, пронзали копьями, дробили черепа булавами. Сражались со своим же видом, будто у них не было и без того смертельных врагов. Ведь где-то далеко армии демонов уже собирал в единый кулак их Владыка, чтобы обрушить его на человечество. И если люди так рвут друг друга, неужели их победа ещё возможна?       И... это было зрелище, которое она наблюдала сотни лет, если не больше. Тысячи… Менялись эпохи, люди и животные. Одни виды истребляли, другие исчезали сами собой. Но люди оставались. И события эти тоже. Она уже всё это видела, и давно думала, что её ничто не способно удивить… однако ошиблась. Ошиблась сильно. Будь она несколько веков назад, то рассмеялась бы в лицо самой себе. Ведь она встретила демона… Нет, демонов она встречала и раньше. За всё время их было много: сотни, тысячи? Две или три тысячи, если считать. Она забавлялась их реакцией на её ману, на то, как они гордились своей магией. Их словами, их лестью, ведь некоторые пытались заискивать перед ней, почувствовав её силу. А когда она намеренно скрывала её, а потом выпускала наружу... они кричали так, что слюна летела во все стороны. Сущности, подобные людям… но лишь подобные. Повадки их понятны, предсказуемы. Они не более чем звери. Хотя было и исключение. Лично она его не видела, но Короля Демонов знала по слухам. Слишком «гуманен», и при этом предельно жесток, ведь он сократил численность людей почти на треть. Будто иной демон, чуждый остальным. И раз уж он есть, она решила не трогать его. Да и зачем? Люди сами сражаются против него. А раз они хотят войны, то будут изобретать новые средства и искать пути. Рано или поздно они дойдут и до магии. И тогда будет весело. Очень весело. Смотреть за развитием этой науки, вот её истинная радость. Может быть, единственная. До встречи с тем демоном она ничем не отличалась от тех, кого убивала сотни раз. Лицо, волосы, руки, ноги, рога на голове… Но суть была в том, что она её сначала не заметила. Просто не заметила. Хотя та специально выпустила столько маны, что лес задрожал. Она же не чувствовала её. И по-своему жила, словно фермер. Охотилась, иногда смешно. Рубила деревья, строила, делала фигуры из костей и дерева и расставляла их по земле. Пыталась быть человеком? Может быть. Но интереснее всего было наблюдать за её магией. За тем, как она развивалась: от простейшего – до уровня, странного, но всё же не совсем обычного. За тем, как она создала из маны нечто совершенно чуждое. Материю. Вещь, которую она сама никогда не могла создать. Был и странный язык, и человеческие привычки… Всё это было непривычно и увлекательно. Даже то, как она ела. Наверное, именно так чувствуют себя люди исследователи, когда открывают что-то новое. Два года… два года она наблюдала, как та росла: от крошечной пещеры до небольшого домика. И затем они встретились лицом к лицу. Она не стала наблюдателем, а просто показала себя. И ни разу не пожалела об этом. С тех пор всё стало лучше. Нет не так, стало весело. Странная забота демона, её испуг, когда она попробовала мясо. То, как она протянула ей одежду. То, как звала на ужин. Как просила обучить её. Как в её меню было слишком много ягод… Всё это оказалось удивительным. Увлекательным, как она сказала бы раньше. И всё это пролетело слишком быстро. По её меркам – миг. Всего лишь месяц. Но за это время она даже смогла ощутить страх. Не смертельный, не тот, что возникает перед боем. А простой, от неизвестности. Банальный. Но всё же демон вызвал его в ней…

И… и… это… интересно

Потом настал конец мига, момент, когда она сама проявила слабость и милость в одно мгновение. Позволила демонице уйти, чтобы та не вызвала в будущем… чего-то худшего. Это была её ответственность, и всё же она поступила иначе.

Не смогла...

Не смогла окончить жизнь демона

Как это обидно и оскорбительно: за какие-то годы она стала такой слабой по отношению к этой… демонице. Да, теперь не просто демон, а именно демоница. В её силах было убить её и забыть, но она не могла. Что за глупость? Это ли не лицемерие? Ладно те два года, но за жалкий месяц? Что же в ней было... Теперь всё было кончено. Та демонюга могла и не дойти до цели, умереть в дороге, могла пасть от зверей… И всё же она верила, что та выживет. Даже больше, была в этом уверена. Хотела этого. Просто не хотела признавать. Низко с её стороны. Сначала хотела убить, растворить в небытие... как же это... глупо.

И всё же…

— Я снова тут, — сказала Зерие, оказавшись вновь в этом лесу, перед проклятым… нет, хорошим, но маленьким домом. Домиком даже. Всего две комнаты: в одной – кухня, в другой спальня, разделённые стеной. В одной части можно спать, а в следующей хранились вещи, как кладовая. По сравнению с дворцами, что она видела, это жалкое подобие. Но почему-то это место теплее, чем они.       Пусть из простого дерева, пусть и не возведённый искусным мастером, он был родным. Тем, к которому она привыкла. Она открыла дверь и вошла внутрь. Всё так же, как и раньше. Две комнаты. В одной большой стол, стулья, полки это кухня. В другой – спальня. Кровать с матрасом из шерсти и шкур, одеяло тоже из плотных шкур. Где-то там сундук или ящик с нужными вещами… и с тем гримуаром, который задал странный, но верный курс той демонице. — Только её тут не хватает… — прошептала Зерие. Как бы ни было тепло здесь, не хватало именно её. Да, она эгоистка. Как можно чувствовать тепло к дому, в строительство которого ты не вложила ни капли усилий? Как можно чувствовать привязанность, если сама выгнала хозяйку и заняла её место? Эгоистка. Может, лицемерка. — Её… и её еды. Она пыталась готовить. Пыталась повторить тот вкус, которого достигала демоница. Но не смогла. Даже с лучшими ингредиентами у неё не выходило. А ведь та готовила из того, что находила: добывала сахар из ягод, сушила листья, выискивала в гнёздах яйца… И всё равно её блюда были вкуснее. Скучала ли она? Или просто слишком горда, чтобы признать это?

Возможно

К чему все эти переживания? Столетиями она была лишь наблюдателем, а теперь… Ха. Интересно всё-таки. Великолепно. И она была уверена, что вскоре встретится с той снова. — И имя твоё я спрошу, — тихо сказала она, подходя к кровати. Села, затем легла. Удобно. Она могла ждать очень долго, почти вечность. Но не это место... нет, его нельзя было оставить на волю времени. За столетия рушились целые государства, а такие уголки не могли выстоять, если о них не заботились должным образом. Она поднялась и прошлась по комнате. Лёгким движением ладони смахнула пыль с полок, очистила деревянный пол так, что он заблестел. Всё это с помощью магии. Снаружи она скосила траву, не позволяя ей задушить вид на это место. Прошла вдоль стены, счищая застарелую грязь в углублениях дерева. Тем не менее, одного этого было недостаточно, чтобы сохранить тёплый уголок; нужно было действовать наверняка. — Шпайхен. — Из кончиков её пальцев скользнула мягкая волна маны, почти незаметная. Она влилась в древесину стен, укрепила балки, сохранила узор дерева от гнили и времени. Та же энергия коснулась крыши, защитив её от влаги и коррозии. Но это была не последняя мера предосторожности. — Шутц. — Если первая магия лишь вспыхнула, то вторая словно загорелась. Это был защитный барьер, не пропускающий ничего, даже саму природу. Он охватил дом и часть его территории: небольшой склад припасов, ту самую маленькую пещерку. Она вновь вернулась к кровати, опустилась на неё и, прижав ладонь к подушке, задумалась. Место и вправду отличное... его нельзя сравнивать ни с чем. — Дом, милый дом, — прошептала она.