Общежитие №16. Судьба наследника

      Чан проснулся от странных звуков, разносящихся по всей комнате, которые мешали в себе грохот, крики и скрежет. Во время первых секунд пробуждения зрение и осознание происходящего ещё не могли работать, поэтому к моменту, когда Бан Чан пришёл в себя, он уже не имел возможности открыть рот — его заклеили скотчем. Незнакомый человек в чёрной маске, закрывающей всё лицо, уже связал его руки той же клейкой лентой, лишив возможности оказать сопротивление. Он велел ему спускаться со второго этажа кровати, и аргумент в качестве направленного в область лба пистолета показался более, чем весомым. Ступив на пол, Чан увидел таких же связанных и испуганных Минхо, Чанбина и Сынмина, рядом с каждым из которых стоял мужчина в костюме и пластмассовой маске. Всех четверых выстроили в одну линию, схватили за обратные стороны воротников и повели ко главному входу общежития. Все четверо надеялись, что до сих пор спали, и скорость происходящего давала хоть малейшую надежду на такое объяснение. Люди, стоящие в коридорах, словно не замечали их, а на все тяжёлые мычания парней сквозь скотч отвечали одним образом — никак. Всё произошло за три минуты, и помутнённое от внезапного пробуждения сознание отказывалось проводить анализ и как-либо защищать себя. Они просто шли туда, куда их вели по-деловому одетые люди, не имея особой возможности к сопротивлению из-за ощущения ствола пистолета возле виска. Их остановили на парковке, где стояло три больших минивэна чёрного цвета. Первым в один из них затолкнули Чанбина, затем — Минхо, а следом за ними в машине оказались Бан Чан и Сынмин. Салон был отделён от водительского места, окон внутри не было, что создавало полное ощущение нахождения в кузове грузовика. Переглянувшись, все четверо будто спросили: «И что это такое?!», — но Чанбин оказался самым трезвомыслящим из всех. Он подполз к Минхо, сидящему ближе всех к нему, и смог убрать скотч с его рта своими связанными руками. Затем Ли сделал то же самое и с Чанбином, Чан и Сынмин поступили идентично. Теперь они хотя бы могли говорить.       — Пиздец! — описал всё происходящее одним словом Ким. — С добрым утром, нахуй!       — Теории есть? — поинтересовался Чан, будучи самым спокойным из четвёрки. — Мы ведь все об одном человеке думаем?       — Что это уёбище опять сделало?.. — словно смирился Минхо, облокотившись головой на диван, что стоял вместо трёх кресел. Таких было всего два, почти как в лимузине, но парни продолжали сидеть на полу. — Если Флекс не успеет нас выкупить, то я клянусь достать его из ада и забрать с собой.       — Двери открываются только снаружи, — заявил Чанбин, внимательно осмотрев салон. — И едем мы быстро. Если бы и смогли выпрыгнуть, то ноги бы переломали и далеко не убежали.       — Предлагаешь нам просто сидеть? — спросил Чан, бросив на него осуждающий взгляд. — Для начала надо руки освободить.       — Тут нет ничего острого, — на выдохе произнёс Сынмин. — Перегрызть не получится, растянуть — тоже. Слой слишком толстый. Остаётся только биться головой об стену.       — Как думаете, это всё Кай подстроил? — поинтересовался Минхо у остальных, и те подтвердили его слова. — Хёнджин говорил, что если с Феликсом что-то случится, то бизнес перейдёт ему. Видимо, нас с собой прихватил, чтобы не помешали.       — Я знал, что всё это превратится в хуйню… — пробормотал Сынмин, склонив голову, а затем коснулся ей мягкой поверхности дивана. — Ещё с первого дня, как мажор приехал. Надо было его в лесу тогда оставить.       — Когда? — спросил Минхо.       — Когда он крысы испугался, и вы с ним от мусоров убегали, — объяснил Ким. — Вот нахрена ты тогда его вывел?! Надо было бросить, Флекс бы поплакал и умер.       — Не представляешь, как я об этом жалею… — произнёс Ли, создал тишину на пару секунд, но затем улыбнулся, что сделали и остальные. — Проблем было бы куда меньше.       — Кстати, Сынмин, — спокойно заговорил Чанбин, уже приняв их ситуацию, как должное, — с днём рождения.       — Спасибо, — усмехнулся он, приняв иронию жизни. Ким сам вспомнил про существенность сегодняшней даты лишь пару минут назад. — Надеюсь, в качестве подарка меня убьют безболезненно. Не хочу долго мучиться.       — Будешь порядок выбирать, — добавил Бан Чан. — Кого первым, если Флекса там не окажется?       — Джисона. Ещё поблагодарит меня.       — Алло! — высоко поднял брови Минхо, крикнув. — Я его для этого с того Света доставал? Непростой процесс, между прочим.       — Тогда тебя вторым, — сказал Чанбин. — Чтобы вы успели посраться, пока нас там нет. Хотим прийти в тихое и спокойное место.       — Где бурлят котлы и совокупляются чéрти… — с закрытыми глазами произнёс Сынмин, выдав протяжное «м-м-м» в конце. — Прямо как в нашем бомжатнике.       — Так у нас уже было такое, — вспомнил Бан Чан. — Я про день, когда мы чинили кран, а Хёнджин и Флекс трахались за стенкой.       — Это и был настоящий ад! — завопил Сынмин. — Я лучше буду вариться в ебучем тазике сотню лет, чем ещё один раз переживу подобный опыт!              — А они, рядом с тобой, в соседнем котле как начнут…       — Тихо! — Сынмин не собирался дослушивать фразу Минхо. — Я смерти до этого момента не боялся, а сейчас начинаю…       — И это только первый круг будет, — сказал Чанбин. — На девятом сам окажешься на их месте. И куча голых накаченных мужиков, которые выстроятся за тобой и будут ждать своей очереди.       — У пиздюка так каждый день проходит, — пожал плечами Минхо.       Сынмин был готов выбивать двери ногами, грызть пол и пытаться сделать проход, лишь бы предположения парней не имели даже шанса на осуществление.       У них не было ни часов, ни телефонов, и понять примерное время передвижения минивэна не являлось возможным. Он остановился в момент, когда сигналы других автомобилей уже давно остались вдалеке, а периодические остановки на светофорах прекратились. Стало ясно одно — они в лесу. Перед ними открылась дверь, парни прищурились от яркого солнечного света и только через пару секунд смогли увидеть направленные на них пистолеты. Бежать было некуда, а пробовать оторваться от бандитов — до тупого рискованно и небезопасно. Чтобы хоть на время избежать смерти, они решили следовать желаниям людей в масках, поэтому покорно отправились в ангар, куда завели всю четвёрку, выстроенную в ровную шеренгу. Постройка была невероятно огромной, имела форму круга, а главное — множество комнат, о чём можно было догадаться, только войдя внутрь. Они оказались в подобии тамбура, вслед за ними зашли люди в костюмах и грубо велели следовать за ними, пригрозив всё теми же пистолетами. Дверь заперли массивным замком, и никаких тяжёлых предметов поблизости не было — если и выбираться, то только при помощи ключа. Парней затолкнули в открытую на их глазах комнату, повалив каждого на пол, покрытый толстым слоем пыли и грязи. Поднявшись, все, даже не осмотревшись, подбежал к двери и начал колотить по ней и ногами, и плечами, и связанными кулаками. Позади раздался кашель.       — Не пытайтесь, — сказал Хёнджин, сумев привлечь внимание только прибывших. — Мы даже пиздюком выбивали — не вышло.       Обернувшись назад, они увидели не только Хвана, но ещё множество знакомых лиц. Парни догадывались, что застанут здесь обитателей соседней комнаты, но никак не думали встреться с Черён, Йеджи, Юной, Лией, Рюджин, а особенно не планировали лицезреть Бомгю и Ёнджуна. Для полноты картины не хватало лишь одного человека.       — Пожалуйста, скажите, что Флекса уже ёбнули, и что мы можем пойти домой! — умоляюще проговорил Минхо.       — Я не знаю, что должно произойти, чтобы этот всадник апокалипсиса сдох, — сказала Рюджин, приблизившись к парням с осколком стекла. Стоило ей потянуться к рукам Минхо, чтобы освободить от скотча, — он отдёрнул их и неосознанно попытался спрятать. — Я, кстати, помочь пытаюсь, если ты не понял.       — Да я просто…       — Рефлекс, — объяснил за друга Чонин, с чем тот безмолвно согласился, кивнув.       — В нашей ли ситуации бояться пораниться? — риторически спросила Рюджин, поставила осколок между запястьями Минхо и прорезала скотч вдоль.       Освободив каждого, она положила стекло в карман штанов для создания малейшего шанса оборониться от бандитов на случай нападения. Четверо расселись по разным углам огромной комнаты с высоченными потолками, молчали несколько секунд, а затем тишина рассеялась от громкого голоса Ёнджуна.       — Я могу понять, почему вы здесь… — почесав затылок, начал говорить он, — но мы, сука, в чём провинились?! Как эти опг-шники вообще узнали, что мы с Флексом знакомы?! Кстати, Сынмин, с днём рождения.       — Спасибо, — засмеялся Ким от комбинации двух несовместимых предложений. — Но ты прав. Вы, вроде, нигде вместе не светились. Только если разнюхали, что я с Бомгю на время комнатами менялся, а там уже и тебя приплели.       Уже из другой двери, размещённой противоположно от той, в которую запихнули каждого из четырнадцати присутствующих, вышел человек в маске, вооружённый пистолетом. За ним стояли ещё трое, поэтому напасть и остаться в живых точно не получится. Он велел следовать за ним, а для лучшего контроля два бандита переместились в другой конец помещения, чтобы убедиться в выполнении приказа. Каждый раз, оказываясь в новом помещении, оно закрывалось после захода крайнего из группы, и побег так же был невозможен. Они очутились в довольно маленькой комнате с более низким потолком — в здании явно был второй этаж, — перед ними стояло четырнадцать стульев с именами каждого присутствующего. На сиденьях лежали коробки чёрного цвета.       — Подойдите к стулу, на котором указано ваше имя, и достаньте содержимое коробки, — скомандовал главный из бандитов. Увидев страх на их лицах, он решил придать молодым людям скорости: — Быстро, блять!       Все разбежались, как тараканы. Они стояли над коробками, боясь открыть их и обнаружить внутри бомбы с истекающими счётчиками времени, но первым из четырнадцати решившихся невольно стал Чанбин. К его затылку вплотную приставили пистолет.       — Почему всегда я?.. — пробубнил он перед тем, как поднять крышку. Ничего не взорвалось, и это стало стимулом открыть глаза и взглянуть на содержимое. Чанбин не то чтобы удивился, а прямо-таки охринел. — Чего?!       Он достал из коробки кофту сине-зелёного цвета, на рукавах были белые элементы, а на левой стороне, в районе сердца, красовалась табличка с цифрой сто один. Внутри также лежала футболка с соответствующим номером и штаны идентичного цвета кофты на молнии. Остальные начали в спешке распаковывать свои коробки и убедились, что их содержимое было точно таким же, только цифры отличались.       — Так вот, как туда людей заманивают… — уже находясь на грани нервного срыва, засмеялся Бомгю. — Ёнджун, у тебя какой номер?!       — Триста тридцать третий! — крикнул парень, стоящий на противоположном конце. — А у тебя?!       — Сто двадцать четвёртый! — громко ответил тот, а затем обратился к рядом стоящей Черён. Каждый, даже не увлечённый кинематографом, узнал форму из культовой дорамы. — Мы только недавно посмотрели, а тут такое! Круто, да?! Ещё и номера так подобрали!       — Только не обоссысь от счастья, — окинула его презрительным взглядом девушка, обернулась назад и заговорила с людьми в масках. — Господа комики, а вы нам хоть что-то объясните?! Нас сейчас будут на органы сдавать?!       — Вам всё скажут внутри, — сказал один из мужчин. — Переодевайтесь в униформу и проходите в следующую комнату.       — Ебучий цирк… — рявкнул Минхо, забросив кофту обратно в коробку. — Дамы, вы первые. Мужики, отворачиваемся.       Все девять парней и, как они успели догадаться, актёры развернулись лицом к стене, чтобы девушки смогли спокойно переодеться. Никто из похищенных не знал, чего ожидать далее, но на ум приходили только два варианта: первый — их действительно будут убивать путём поражения в различных детских играх, как в популярной дораме «Игра в кальмара», а второй — кто-то очень сильно захотел посмеяться над ними, и имя этого «кого-то» знал каждый. Девушки сообщили, что закончили, и переместились на места, где парни дожидались оглашения этой фразы. Они не просили их об этом, но подруги сами не горели желанием смотреть на голые тела друзей, поэтому проявили инициативу. Те справились гораздо быстрее, хоть и превышали количество девушек почти в два раза, затем все начали рассматривать номера друг друга. Хёнджин выделился не по своей воле.       — Остались те, кто сомневается, что это Флекс организовал? — спросил Чан, указав на четыреста пятьдесят шестой номер Хвана.       Но им стало не до смеха, когда прогремел выстрел. Все машинально закрыли уши и устремили взгляды на простреленный одним из мужчин потолок. Чан сразу отклонил своё предположение, и всей группой вновь овладел страх. Первая теория о похищении ненормальным психопатом снова завоевала своё право на существование и даже стала перевешивать вторую. Чанбина охватила паника, когда он убедился в том, что пистолет, приставленный к его затылку несколько минут назад, был настоящим. Им велели пройти в следующую комнату, и все четырнадцать человек залетели в неё, как только что вошедшая в потолок пуля. Они оказались не в тёмном, пыльном помещении, каковыми были три предыдущих, а в месте с двухэтажными кроватями и ослепляющим искусственным светом. Оно было огромным, насчитанное количество кроватей равнялось пятидесяти, и на белых стенах были нарисованы чёрные человечки.       — Не говорите, что только у меня тревога ебашит… — сглотнув ком в горле, выдавил из себя Ёнджун. — А если нас реально какой-то конченый похитил, чтобы заставить в это играть?..       — Вот до чего фанаты дошли, — вздохнул Джисон, сложив руки на поясе. — Я не смотрел, но слышал.       — И про номер свой ты ничего знаешь? — поинтересовалась Йеджи.       — А что я должен знать?       — Забей, — отмахнулась она, поняв, что рассказ про персонажа с той же цифрой только усугубит ситуацию. Хану выдали форму с двести тридцатым номером.       Перед ними появились люди в розово-красных костюмах, держащие в руках автоматы, а впереди них показался человек, на чьей маске, в отличии от окружавших его треугольников, был нарисован квадрат. Теми, кто не был ознакомлен с полным сюжетом дорамы, являлись всего два человека — Лиа и Джисон. Именно они не поняли ажиотажа остальных. Человек под маской квадрата говорил изменённым механизмом голосом, и сомнения в сумасшествии человека, организовавшего всё это, окончательно отпали. Он был либо помешанным фанатиком, либо психопатом, либо всё вместе. Сказав приветственную речь, им не дали никаких бумаг и в целом ничего, что подтверждало бы их согласие и гарантию безопасности. Перед группой раздвинулись механические ворота и появилась локация: огромное помещение с песчаным покрытием, над их головами сияло солнце, так как потолок отсутствовал, и на расстоянии примерно ста метров была она. Механическая кукла, в несколько раз превышающая человеческий рост, смотрела прямиком на группу.       — Блять! — Чонин подпрыгнул на месте, поняв, что происходящее всё меньше походило на шутку. — Блять, нет, не надо! У меня четыре ребёнка дома!       — А нас убивать по-настоящему будут? — спокойно спросил Хан, адресовав это человеку в маске квадрата, который стоял позади. Ответа он не дождался. — Алло… Ты меня слышишь?       — Не рыпайся… — сказала Рюджин, схватив парня за руку. — Делай то, что говорят, и не исполняй лишний раз…       Из-за дерева, перед которым стояла механическая кукла, показался человек в тёмном костюме. На нём красовалась маска чёрного цвета, закрывающая всё лицо, на теле — серая накидка с капюшоном, напоминающая тонкое пальто, перчатки на руках и штаны того же цвета, что и атрибут на голове. Он прошёл всю дистанцию, остановился в десяти метрах от зашедшей на территорию группы и заметил улыбку на лице Хёнджина, но не придал этому значения. Человек откинул капюшон назад, а затем медленно снял маску. Увиденное было таким же шокирующим, как и очевидным.       — Я тебя убью, мразь! — крикнул Минхо перед тем, как побежать прямиком на стоящего без маски Феликса.       — Стой… Стой! — нервно засмеялся тот в унисон с Хёнджином и дал старт до соседнего конца локации.       Минхо смогли остановить два работника в розовых костюмах, схватив его за пару секунд до того, как тот добрался до Феликса. Оба превосходили парня по силе, поэтому удержать его на месте не было проблемой.       — Отпрыск элиты, блять… — сквозь стиснутые от злости зубы говорил Минхо, смотря на рядом стоящего парня. — Ты думаешь, что это смешно?! Мы уже с жизнью прощались, пока на этом корыте связанные ехали, а тебе весело?!       Наблюдая за попытками Минхо вырваться из хватки актёров, Лиа обратила внимание на заранее расслабившегося Хёнджина, с лица которого не сходила улыбка.       — Ты уже смирился до того, как он маску снял? — поинтересовалась она. — Больно весёлым выглядел.       — Я принцессу по форме ног узнал, — дал неожиданный ответ Хван. — И по походке.       Угомонить Минхо удалось лишь через три минуты, на протяжении которых Феликс, спрятавшись за спинами работников, выслушивал оскорбления в свой адрес. Он отряхнул накидку от пыли, подошёл к группе, стоящей возле белой линии, и решил наконец-то начать.       — Рад, что вы пришли, — улыбнулся он, посмотрев на каждого и каждую. — Сразу хочу сообщить, что вы находитесь здесь легально, и пропущенные пары в университете не будут считаться прогулами. Я собрал вас в этом месте по особенному поводу и думаю, что все догадываются, о чём я говорю.       — Как же ты меня любишь, — с явным сарказмом произнёс Сынмин. — Нет бы просто поздравить…       — Вам выпала честь стать первыми посетителями квеста, созданного по популярной дораме «Игра в кальмара», — объявил Феликс и кинул мимолётный взгляд куда-то вправо. Он надел маску, что вызвало непонимание остальных, обернувшихся в ту же сторону.       — Эй! — воскликнул Чан, увидев человека с камерой. — А предупредить нельзя было?! Мы, считай, все только проснулись!       — Ваших лиц не будет видно, — успокоил их Феликс, вновь стянув неудобный атрибут после снятия кадра. — Да, кстати, это небольшое условие. Нужно рекламу снять, но вы, если не хотите, можете не светить лицом.       — А если хотим? — неожиданно спросила Черён. — Нас дёрнули, когда уже на пары накрасились, поэтому мы в боевой готовности.       — Супер! — обрадовался Феликс, хлопнув в ладоши. — Возвращаемся к сути. Вас ждёт шесть игр, где методом естественного отбора будут выявлены два финалиста, которые в итоге сразятся один на один. Квест сделан по первому сезону, но выделенные вам номера предполагают персонажей из всех вышедших. И, что каждый из вас наверняка хочет спросить, играть вы будете за деньги.       В этот момент раздались аплодисменты. Страх, преследующий их всё утро, бесследно исчез, и в ход пошли интерес и азарт. Феликс велел открыть ворота, что заперлись в момент захода последнего игрока, и все вновь оказались в комнате с кроватями. Феликс достал пульт из кармана, нажал на кнопку, и каждый из компании моментально раскрыл рот. К ним на тросах спустилась пластиковая копилка в виде свиньи, конечно, не такая большая, как в дораме, но размер казался внушительным.       — Я получу долю Пеппы за её участие в рекламе? — поинтересовался Чанбин, указав на пластиковую свинью.       — За рекламу вы ничего получите, так как она является платой за вход, — чистосердечно признался Феликс. — Он стоит триста пятьдесят тысяч, ведь предполагает участие таких же мажориков, как я. Но! — он окончательно вошёл в роль ведущего, даже переняв интонацию. — Сегодня вы будете сражаться за крупную сумму. Жизнь одного игрока стоит один миллион двести тридцать шесть тысяч вон, вас четырнадцать. Победитель получает сумму и за свою жизнь.       — Погоди… — притормозил его Бомгю, пытаясь сосчитать. — Значит, мы будем пиздиться за…       — Семнадцать миллионов и триста четыре тысячи вон, — назвал точную цифру Феликс. — Теперь вы прощаете меня за начало игры?       Все четырнадцать человек застыли на месте. Они хлопали глазами, не в силах что-либо сказать, но один смельчак всё-таки нашёлся.       — Значит, реально убивать будешь, да? — спросил Джисон.       — Если бы… — вздохнул Феликс. — Вам осталось только подписать соглашение, и мы можем начинать. Если что, не пугайтесь камер, потому что они будут появляться резко и неожиданно.       Слегка отойдя от шока, группа получила бумаги, в которых было указано всего три пункта. Они полностью совпадали с теми, которые прописывались в дораме, но третий из них отличался и звучал следующим образом: «Выигранные последним из оставшихся участников деньги не могут быть поделены между другими участниками после окончания прохождения квеста». Феликс посоветовал им взять в учёт данный пункт для усиления интереса в получении выигрыша, и все легко согласились на условие, подкрепив его не только подписями, но и клятвами на мизинчиках. Также имелась строка об отсутствии возражений по поводу получения мелких телесных повреждений и не имеющих последствий для здоровья болезненных ощущений во время прохождения игр. Им принесли отдельные договоры о согласии на участие в съёмке рекламы, что все так же подтвердили. Остался лишь один вопрос.       — Флекс, а это всё твоё? — имея в виду само помещение квеста, спросил Сынмин.       — Нет. Друг отгрохал и попросил протестировать. У нас тут, кстати, даже вип-гости имеются.       Все пятнадцать человек оказались в игровой зоне и, следуя указаниям Феликса, подняли головы наверх. В одной из стен, ближе к верху, было расположено панорамное окно, в котором показались четыре человека в золотых масках. Две девушки и два парня приветливо махали им, держа в свободных руках бокалы с алкоголем, и это вызвало поток ироничного смеха. Все эти люди были давними знакомыми Феликса, а точнее — компанией мажоров, славившихся своей простотой. Они не были высокомерными и гнусными, как большинство бывших «друзей» Феликса. Более того, он оповестил игроков о том, что весь выигрышный капитал был собран им и теми самыми «вип-гостями», которые планировали наблюдать за каждым раундом. У остальных даже появилась надежда на человечность в мире высшего класса.       Феликс покинул игроков, поднялся на специальном лифте в глуби огромного ангара и оказался в возвышенной вип-зоне, откуда открывался прекрасный обзор на поле. Сам зал имел такую же круглую форму, как и всё построение, вместо стен имел исключительно панорамные окна, через которые можно было увидеть каждую локацию, перемещаясь по периметру. Он взял стакан у парня в маске орла по имени Кан Хён, который и являлся владельцем данного квеста невероятных масштабов.       — Странно, что тебя не убили, — сказал он, дождавшись, когда Феликс сядет рядом с ним на роскошный диван красного цвета. — Хотя пытались. Это ведь был Минхо, да? Который за тобой бегал.       — Ага, — кивнул Ли, сделав небольшой глоток виски. — Я бы тоже попытался убить, будь на его месте. Кстати, насчёт дырки в потолке…       — Залатаю, — успокоил его Кан Хён.       — А где Хёнджин? — спросила Рэне — девушка в маске кошки. — Покажи хоть своего ненаглядного.       Прелесть этих людей заключалась не только в приземлённости к простому народу, но и в понимании. Они, узнав об отношениях Феликса с парнем, ещё и выросшего в довольно своеобразных условиях, даже не думали осуждать ни его, ни Хёнджина.       — Он четыреста пятьдесят шестой, — объяснил Феликс и указал на крайнего человека, стоящего по левую сторону линии. — Вот этот, который с паклями.       — А он ничего… — сказала Джу Хи, которая выбрала маску лисы. — Не знала, что такие в трущобах водятся. У тебя явно есть вкус.       — У него он всегда был, — сказал Нам Джу, скрывавший лицо под золотым буйволом. — Слушай, а выигрыш — это ведь большие деньги для них?       — Это большие чистые деньги, — выделил Феликс. — Они, если постараются, сделают столько за пару часов, но нагребут по десять статей. Мне интереснее посмотреть на девчонок, которые за счёт папиков живут.       — Мне кажется, что шестьдесят седьмая готова рвать и метать, — отметила Джу Хи, имея в виду Рюджин. — И сто двадцать восьмой серьёзно настроен, — на этот раз она сказала про Минхо.       Перед тем, как началась первая игра, к группе подошли работники, которые несли в руках непонятные ремешки с приделанными к ним механизмами. Они сказали, что игроки не имели право снимать устройства до момента окончания прохождения квеста, что предполагало их нахождение на обеих руках до момента вылета или полной победы. Дождавшись, когда люди в розовых костюмах закрепят ремешки на плечах, Чонин выдал короткое объяснение:       — Не бойтесь, это шокеры.       Голос из динамиков объявил о принятии готовности в участии в первой игре. Все пропустили мимо ушей правила всем известной «Красный свет — зелёный свет», вместо этого пытаясь настроиться на получение довольно лёгких денег, ещё и таким приятным способом. Голос объявил о начале игры, и все четырнадцать человек начали идти, пока механическая кукла пела.       — А она реально голову повернёт? — спросил Чанбин у рядом стоящей Черён.       — Я её варила, что ли? — улыбнулась она и, застыв от воцарившей тишины, устремила взгляд вперёд. Кукла действительно обернулась назад с соответствующим механическим звуком, а затем, когда вновь раздалась песня, Черён дала короткий комментарий: — Ебать мой хуй…       Феликс сам впервые видел процесс работы механизма, поэтому его реакция была до умиления искренней и приятно удивлённой. Он едва ли не подпрыгивал от восторга.       — Охуеть! — крикнул он, прислонившись ладонями к стеклу. — Очень дорогая, да?! Она же прям настоящая! Блин, так классно!       — Тише, тише, — положив руку на его плечо, заулыбалась Рэне. — Ты как из леса выбрался, а не из общаги.       В это время на поле начиналась прямая демонстрация знания сюжета. Бомгю, стоящий позади Юны, не упустил шанс поговорить во время красного света. Девушка тоже не была промахом и догадалась закрыть рот рукой.       — Эй, Юна, — услышала она сзади. — Не боишься, что подножку поставлю?       — Рискни, — сказала та. — Я тебе ногтями глаза выколю.       — Тогда лучше Чану пригрожу.       Бомгю был не единственным стратегом в игре. Добравшись до середины поля, Рюджин заметила стоящего впереди Чонина под номером сто девяносто девять, который сумел вырваться вперёд. Её тактика заключалась не в том, чтобы устранить парня, а в заключении союза.       — Закрой рот, — предупредила она, поняв, что песня заканчивалась. Кукла была повернута к ним, но из-за руки, скрывающей нижнюю часть лица, работники никак не реагировали на их разговоры. — Не хочешь объединиться до конца всех игр?       — Только давай без подстав, — сказал Чонин, стоящий в идентичной позе.       — Я не хочу тебя подставлять. Понимаю, что тебе нужны эти бабки, а мне единомышленники не помешают.       — Что нужно делать? — сказав это, оба сделали одинаковое количество шагов, когда заиграла мелодия, и остановились неподалёку друг от друга.       — Просто делай вид, что разговариваешь со мной, как только пересечём черту.       Чонин не был посвящён в план Рюджин вплоть до момента его осуществления. Они оказались на финише первыми, но не стали далеко отходить от белой линии, и Чонин очень упорно делал вид, что рассказывал девушке придуманную историю с работы. Рядом с ними прошёл Чан — Рюджин никак не отреагировала, затем появилась Юна — ничего по-прежнему не произошло, но стоило Ёнджуну начать делать последний рывок, до этого остановившись в двадцати сантиметрах от линии — Рюджин изо всех сил толкнула его назад. Парень приземлился на спину, никак не повредив её, и овладевший им шок сыграл на руку. Песня вновь остановилась, и Ёнджун лежал неподвижно, пытаясь понять, что только что произошло. Бомгю, уже пересёкший черту, специально приблизился к Рюджин, при этом громко смеясь, и с гордостью пожал ей руку. Времени оставалось мало, что отображалось на табло, показывающим двадцать секунд до окончания игры, и Ёнджун успел обматерить Рюджин с головы до ног, лёжа так, что голова смотрела в ту же сторону, что и кукла. Он смог перекатиться за черту чуть ли не в последний момент, и раздался гудок, означавший, что раунд был завершён. Даже имея прекрасную возможность, никто из игроков не выбыл.       — Сучка… — злобно заулыбался Ёнджун, отряхивая одежду от прилипшего к ней песка. — И за что?       — Ты мой йогурт выпил, который я на кухне оставила, — объяснила Рюджин.       — И всё?!       — И всё.       Поняв, что здесь можно было подставлять, в голове каждого из группы начал созревать план. Их отвели в комнату с кроватями, чтобы они смогли попить воды, сходить в туалет и устранить прочие нужды перед следующей игрой.

***

      — Должны быть соты, — сказал Чан, усевшись на кровать с бутылкой воды в руках. — Как думаете, фигуры те же будут?       — Будем пенисы стругать, — предположил Сынмин. — От Флекса другого ожидать не стоит.       Помимо воды, на столе, расположенном в одном из углов комнаты, были выставлены различные закуски и напитки, некоторые из которых ребята видели впервые. Каждый перерыв между играми длился пятнадцать минут, чтобы они успели всё обсудить, отдохнуть и, возможно, придумать стратегии. Чанбин не смог не отметить, что кровати в этом месте были куда удобнее тех, что находились в общежитии, и предложил остальным взять с собой несколько матрасов, но они переубедили его, сказав, что за хищение такой роскоши их действительно могли сдать на органы.       — Мы правда не будем делить деньги? — уточнила Черён, удобно устроившись на одной из кроватей вторых этажей. — Сумма-то нехуйная. За такую и побить не жалко.       — Побить и за бесплатно не жалко, если повод есть, — поправил Минхо. — Но ты дело говоришь. Я за то, чтобы не делить.       — Но мы же сто процентов будем подставлять друг друга, — изложил всем известную истину Ёнджун. — Рюджин, если ты думаешь, что я забыл и простил, то пососи.       — Посмотрим, кто у кого сосать будет, — ухмыльнулась та. — Допустим, что будем подставлять. А дальше что?       — Нечестно получится, — поддержала Ёнджуна Йеджи, но тут же начала думать в другом направлении: — Хотя… Если не делать это центром и знать грань, то всё выйдет более-менее справедливо. Мы же не за жизнь боремся, в конце концов.       — Короче, сохраняем каплю адекватности, — обобщил сказанное Хёнджин. — Значит, все за то, чтобы не делить выигрыш?       Руки поднял каждый присутствующий, согласившись. После короткого голосования вошёл человек в маске квадрата, окружённый двумя треугольниками, и велел следовать за ним. Коридоры между локациями были длинными, разукрашенными в розовый и жёлтый цвета, и в них играла та самая музыка, доносящаяся из колонок во время приближения к игровым зонам. Квадрат остановил их возле двери, сливающейся со стеной, распахнул её, отодвинув две составляющие в разные стороны, и освободил проход. Они оказались в таком же огромном помещении, как и предыдущее — видимо, размер всех локаций был одинаковым. Как и сказал Чан, им предстояло сыграть в «дальгона». Они увидели огромную горку из железа, не менее внушительную лазейку шарообразной формы и конструкцию из рёбер металлических кубиков, поставленных друг на друга. Масштаб заставлял невольно ощущать себя в настоящей игре, где на кону стояла жизнь. Теперь они точно убедились даже не в приемлемой, а в низкой стоимости за посещение квеста. Из колонки раздался голос: «Игроки, пожалуйста, выстройтесь в очередь перед столом, расположенным в конце помещения». За ним стояло четыре актёра с кружочком на маске, готовых выдавать коробки. Никаких подсказок в виде фигур на стенах не было.       — Нам жопа, — вынес вердикт Сынмин, указав на голую от обозначения форм стену. — Что ж, пенисы, ждите нас…       Сынмина, как именинника, добродушно пропустили вперёд и предоставили максимальный выбор из всех возможных. Перед ним располагались четыре башенки из металлических коробок серого цвета, и то, какие там могли быть рисунки, оставалось загадкой. Поводив рукой над каждой, он вытянул крайнюю справа и отошёл в сторону, чтобы освободить проход стоящему позади Джисону. Тот, не задумываясь, схватил первую попавшуюся — вторую слева. Таким образом все разобрали коробки и стояли с ними в ожидании совместного открытия. Круг, треугольник, звезда и зонт — даже креатива не проявили.       — Блять! — выругалась Юна, увидев зонтик в своих руках. — Кто фасовал?! Кому в руки насрать?!       — Я с тем же вопросом, — откликнулся Чонин, показав идентичную фигуру. — Ну всё… Встретимся на небесах.       Коробок было куда больше, чем игроков, поэтому выбирать из оставшихся не пришлось, и распределение получилось максимально честным. Юна и Чонин были единственными, кто вытянули злосчастный зонтик, а остальные ликовали от собственной удачи и не упускали шанс подколоть двух «счастливчиков». Они разошлись по разным углам помещения, и голос объявил, что игра началась. Друзья Феликса, находящиеся в вип-зоне, переместились всего на несколько метров, чтобы открыть обзор на локацию.       — Не хочу, чтобы Чонин проигрывал… — жалобно произнесла Джу Хи. — Слишком милый, чтобы выбывать на каких-то сотах.       — Ясен хуй, что не хочешь, — прыснул Феликс. — Ты же на него поставила.       Это была одна из схем заработка на квесте, придуманная Кан Хёном, чтобы погрузиться в игру сполна. Он планировал звать сюда своих знакомых, чтобы повеселиться от наблюдения за игроками и заодно откладывать деньги на выплату долга отцу, который выделил их на открытие столь масштабного проекта. Гости делали ставки, и чем серьёзнее была сумма, тем выше становилась часть от них, которую получит Кан Хёк. Он забирал двадцать процентов — для мажоров это ничего не стоит, а ему удастся заработать. Но при условии, что ни один из выбранных гостями игроков не забирал победу, Кан Хёк оставлял всю сумму себе. Феликс не стал говорить, что общая сложность ставок равнялась той, за которую сражалась группа, чтобы случайно не обидеть их.       — Феликс, а ты поставил на Хёнджина из личного приоритета, или потому что веришь в него? — поинтересовался Нам Джу.       — Есть три вещи, за которые он готов убить: деньги, я и победа, — объяснил Ли. — Тут, считай, два из трёх собрано.       Не похвастаться своей уверенностью в Хёнджине было крайне трудно, и Феликс решил не идти против своих желаний. Нам Джу сделал ставку на Рюджин, Рэне — на Бан Чана, а Кан Хёк выбрал Минхо, вдохновившись его попыткой нападения на Феликса.       «Игрок двести сорок выбыл» — раздался голос. Этот номер был на нашивке Юны. Она вновь почувствовала страх, ударивший её в мгновенный жар, когда к девушке подошёл работник с автоматом и направил ствол вперёд.       — Вы чего?.. — кое-как выдавила из себя Юна.       Раздался выстрел. Девушку откинуло назад, и Чан, сидящий рядом, увидел на животе Юны пятно тёмно-красного цвета. За секунду до его образования девушка истошно вскрикнула, свалилась на пол всем телом и лежала без движения. Те, кто сидели вдалеке от неё, застыли, размыто увидев красный цвет на кофте.       — Да я вижу, что это краска, — цокнул Бан Чан, вновь взяв в руки коробочку с печеньем в форме круга.       — Так неинтересно, — недовольно произнесла Юна, открыв глаза. — Мог бы хоть на секунду испугаться.       — Так я и испугался, что у меня печенька от твоего визга лопнет. Ты почему закричала?       — Ты бы знал, как током хуячит! — воскликнула Юна, обхватив плечи обеими руками, по которым только прошёлся разряд. — Ты, кстати, в моей крови.       Бан Чан взглянул на левую сторону кофты, куда попало немного краски из взорвавшегося шарика, действительно напоминающей кровь. Прошло всего две минуты с начала игры, и Юна миллион раз пожалела, что не начала лизать сахарную соту. Ей стало не по себе в тот момент, когда в комнату занесли гроб.       — Эй… — тихо произнесла она, взглянув на точную копию декорации из дорамы. Даже бантик имелся. — Я в гроб не полезу!       — Мы можем не закрывать, — предупредил актёр. — Но покинуть игровую зону другим способом не выйдет.       Выбора ей не предоставили, поэтому пришлось следовать указаниям работников, а если быть точнее — лежать смирно. Они сами подошли к Юне, схватили её за руки и ноги, а затем аккуратно переложили девушку в гроб и, как пообещали, не стали накрывать его крышкой. Юна не знала, где окажется через пару минут, и от этого смятения становилось жутко.       — Ждём письмо из ада! — крикнула ей Йеджи перед тем, как Юну вынесли из комнаты ногами вперёд. — Даже так…       — Флекс нам мстит, — высказался по этому поводу Джисон, вспомнив, как они не со зла пару раз заносили его в комнату общежития данным образом, когда парень терял сознание.       Хёнджин спокойно вырезал несчастный круг до момента, пока случайно не ошибся с расчётом силы. Печенье не пострадало, но его настигла другая участь — сломанная иголка. Он успел отделить от основы лишь половину, и понимание, что ситуация становилась безвыходной, заставила его напрячь мозги. Хван помнил, как варил эти соты вместе с парнями в детдоме ещё в двадцать первом году, и тогда выявил одно волшебство сюжета — печенье с данной толщиной нельзя было растворить за такой маленький период времени. У него оставалось три минуты, которых точно не хватит, даже если стереть язык в кровь. Печенье и иголку Юны унесли вместе с её «трупом», поэтому идея забрать атрибут отпала. Никто из девочек даже не носил заколки, чтобы попробовать спереть их и использовать острый наконечник. С заданием уже справились все, помимо Чонина, Рюджин, Чанбина и самого Хёнджина. Большинство из них готово рвать глотки за сумму выигрыша, и ждать от них помощи — бессмысленная трата времени. Он услышал: «Игрок сто девяносто девять прошёл» — и пулей помчал к Чонину.       — Пиздюк, спасай! — Хван, свалившись перед парнем на колени, был готов ещё и поклониться. — Дай иголку, пожалуйста!       Чонин уже протягивал коробку работнику, засчитавшему его победу, и в растерянности посмотрел сначала на Хёнджина, а потом на него.       — Так можно?       Актёр показал крест руками. Чонин вновь переглянулся с Хваном и задал второй вопрос, уже никак не относящийся к проблеме друга:       — А зонтик съесть можно?       Работник кивнул. Чонин справился с фигурой за небольшой укус, затем вручил баночку актёру и проследовал за ним. Хёнджин окончательно потерял надежду. Ему не столько хотелось получить эти деньги, сколько выиграть, и его пропитанная спортивным духом душа уже начала истошно кричать. Но Хван заметил что-то сияющее чуть правее своих ног. Это была иголка. Он обратил внимание на то, что Чонин довольно странно взял в руки вырезанный зонтик — слишком резко и неаккуратно. Он сделал это специально, чтобы иголка, лежащая на фигуре, отлетела назад. Хёнджин поклялся себе, что расцелует Чонина, как только вернётся в комнату ожидания.       «Игрок четыреста пятьдесят шесть прошёл» — раздалось из громкоговорителя.       Хёнджин так усердно вырезал круг, уже успев подумать, что за проигрыш действительно лишится жизни, но и денежная сумма, и сам её факт были прекрасными стимулами к победе. В Хване всегда горел спортивный интерес, но если для выигрыша нужно было схитрить, то он был готов.       — Пиздюк! — закричал Хван, оказавшись в комнате с кроватями. — Пиздюк, ты где?!       Чонин показался на одном из матрасов, где лежал в обнимку с бутылкой воды, и Хёнджин, заметив его за спиной Бомгю, со всех ног помчал к парню. Сначала он просто накинулся на него с объятиями, а затем, не отпуская друга, в той же позе повалил и себя, и Чонина на кровать.       — Мой пиздюк, — ласково присвоил его Хёнджин, растрепав волосы Чонина своей рукой. — Не зря тебе такой номер дали. Вылитый Абдулазим, который там был.       — А что случилось? — спросила Йеджи. — Он за тебя печенье вылизывал?       — Он мне жизнь спас! — объявил Хван, даже не пытаясь скрыть гордость за Чонина. — Прикиньте, я, горилла такая, иголку сломал, а пиздюк мне свою дал. Ему сначала не разрешили, поэтому назад её откинул, чтобы этот красный не буянил.       — Я-то думала, что в тебе потенциал есть, — наигранно разочаровалась Рюджин. — Чонин, подводишь.       — Я надеюсь, что Хёнджин мне отплатит, — сказал он, повернув голову чуть правее, чтобы пересечься взглядами с до сих пор липнущему к нему Хвану. — Отпустит, например. Или я всё Флексу расскажу.       — Не надо! — выпятив вперёд нижнюю губу, попросил Хёнджин и даже сделал вид, что обронил слезу от обиды, но вскоре закончил спектакль. — Джисон, у тебя какая фигура была?       — Звезда, — ответил тот. — Я её за две минуты сделал и пошёл.       — Ты какой-то неразговорчивый сегодня, — подметил Чанбин. — Повеселись. Ты же любишь такое.       — Люблю, но настроения нет, — сухо объяснился он. — В нас даже стреляют не по-настоящему. Зато как в потолок, так сразу.       — Сейчас поднимем, — заявил Чанбин, и Хана это насторожило, причём не зря.       Он подошёл к кровати, на которой сидел Джисон, легко поднял его на руки и собирался начать крутить, зная, что от подобного у друга сразу возникала щекотка в животе, и это помогало вернуть его в тонус, что они уже практиковали в общежитии, но ему помешали. В комнате появился квадрат со своей «свитой», как прозвала треугольников Лиа, и даже через маску посмотрел на них слишком осуждающе.       — Здрасьте, — кивнул Чанбин, стоящий посреди комнаты с Джисоном на руках. — У нас свадьба, не обессудьте.       Актёр, проигнорировав его, нажал на кнопку пульта, работу которой до этого им продемонстрировал Феликс. Копилка начала подсвечиваться тёпло-жёлтым цветом, напоминающим золотой, и деньги посыпались в неё через специальную трубу. Вряд ли туда засунули настоящие купюры, но зрелищность и без этого была на высоте.       — По результатам второй игры выигрыш составляет один миллион двести тридцать шесть тысяч вон. Эта сумма будет увеличиваться с прохождением каждого этапа. Прошу пройти в следующую игровую зону.        Чанбин аккуратно поставил Хана на пол, пообещав, что они распишутся чуть позже, если оба вновь встретятся в этой комнате. Джисон наконец-то улыбнулся, решив, что пора прекращать портить Сынмину праздник своей кислой миной.       Квадрат остановил их возле двери и обратил внимание на столик, расположенный по правую руку от него. Он был наполнен пластмассовыми шариками различных цветов, и работник попросил каждого вытянуть по одному, а затем разомкнуть две половинки. Внутри они обнаружили бумажки с цифрами от одного до тринадцати, не особо понимая, в какой игре тянули жребий, и Черён осенило. Она была благодарна всем богам за то, что получила десятый номер. Зайдя на локацию, они оказались возле конструкции над пропастью.       «Добро пожаловать на третью игру, — раздался голос из динамика. — Игра называется «Стеклянный мост». Пожалуйста, выстройтесь в одну шеренгу в соответствии с цифрами, указанными на ваших жребиях.»       Группа выполнила указание, и Чан, получивший первый номер, проклял весь этот мир. Правила игры были понятны по одному взгляду на конструкцию, и голос оповестил, что в паре «уровня» моста одна из поверхностей была выполнена из тонкого пластика, отгибающегося в момент падения и превращающегося в открытый люк, а вторая — из прочного стекла. Нужно было угадать: прыгать на правую или левую сторону.       — Пизда… — протянул Чан, взглянув на пропасть, дно которой было усыпано мягкими поролоновыми кубиками. — Тут метров десять.       — Ты сгруппируйся, когда падать будешь, — посоветовал Сынмин. — Не хочется твой корсет для спины из недр шкафа доставать.              — А мне-то как не хочется…       Распределение номеров было следующим: первый — Бан Чан, вторая — Йеджи, третий — Бомгю, четвёртый — Чанбин, пятый — Ёнджун, шестая — Рюджин, седьмая — Лиа, восьмой — Минхо, девятый — Сынмин, десятая — Черён, одиннадцатый — Джисон, двенадцатый — Хёнджин, тринадцатый — Чонин. Единственным плюсом служило то, что платформ было всего шесть, и шансы на сохранение большинства игроков имелись. Голос объявил о начале игры.       — Блять, страшно! — прокричал Чан, смотря вниз. — Кто мне шею потом собирать будет?!       — Юна, — ответил Бомгю. — Потом мы с Йеджи подключимся.       — Завали, — отрезала та, сама будучи не в восторге от высоты и понимания, что наверняка упадёт с неё вслед за Чаном.       Бан Чан, как объявил голос, снял с себя обувь и оставил её на платформе. Стекло и прочный пластик совершенно не отличались друг от друга внешне — на создании иллюзии точно не стали экономить, — поэтому сообразить точно не выйдет. Чан смотрел, выбирая, и перед совершением прыжка обернулся назад.       — Хёнджин! — крикнул он, сумев привлечь внимание парня, стоящего возле стены. — Если я наебнусь, то сам будешь этих мутантов тренировать!       — Клянусь! — донеслось от Хвана с другого конца очереди.       Бан Чан вновь повернулся лицом к конструкции, выдохнул и неуверенно, даже вскрикнув перед этим, наступил на правую платформу. Ничего не произошло. Он едва не подпрыгнул на месте от счастья и понимания, что его спина продлила свою жизнь на несколько секунд, а затем, стараясь не смотреть вниз, сделал шаг вперёд, придерживаясь той же стороне. Чан до сих пор стоял на месте.       — Да ну, на… — не закончив фразу, вызванную удивлением, под ним провалился пол. Весь полёт сопровождался криком из того самого слова, которое он не успел сказать, а драматичности ему придал вопль от удара током в конце, символизирующий мгновенную боль от гибели.       — Вот это ноты… — восхищённо произнёс Бомгю, когда Чан, приземлившись, закончил орать. — Никогда такого выразительного «нахуй» не слышал.       — Ты живой?! — громко спросила Йеджи, уже переместившись на две платформы вперёд, устойчивость которых проверил Бан Чан. Его не было видно из-за кубиков. — Чан, ты там не сдох?!       Снизу показалась рука, которая упала так же быстро, как и вырвалась из-под поролонового завала. Чан начал «отплывать» в сторону, чтобы следующий упавший случайно не приземлился на его голову. Йеджи сделала глубокий вдох, подумала и сделала шаг на третью платформу слева. Самым страшным оказалось то, что ты начинал падать через пару секунд после совершения прыжка. По их прошествию Йеджи осталась на месте, но ненадолго. Следующий выбор, совершённый в правую сторону, оказался неправильным, и девушка с визгом полетела вниз.       — Пиздос… — выругался Бомгю, поняв, что следующие две платформы перед ним остались непроверенными. — Хоть таблетку дайте, что ли! Джисон, пиздуй сюда!       — Мне бы кто дал! — крикнул он, до сих пор не понимая посыла шуток Бомгю. Видимо, дело было в его двести тридцатом номере, который «по счастливой случайности» достался именно Хану.       — Тебя подтолкнуть? — спросил Чанбин, стоящий позади Бомгю. — Рожай уже. Или хочешь, чтобы тебя не успевшие убили?       Мотивация Чанбина сработала на «ура», и Бомгю тут же шагнул вправо, вследствие чему устоял на месте. Осталась последняя платформа. Она была расположена дальше, чем все предыдущие, чтобы игрок не успел криво-косо, но перепрыгнуть на финишную черту, даже не успев удержать равновесие. Бомгю прыгнул вперёд, закрыл глаза и завопил, полетев вниз.       — Лошара! — крикнул ему вслед Чанбин и перепрыгнул на правильную сторону, а затем переместился на устойчивый блок, закончив прохождение моста.       Сама конструкция являлась раздвижной, что группа определила по огромному размеру бассейна, и количество уровней рассчитывалось в зависимости от игроков. В начале их было всего тринадцать, и увеличивать число платформ, а следом и весомо уменьшать количество людей, было невыгодно из-за следующих игр. Феликс поинтересовался, какого было максимальное число пар из стёкол и пластика, на что получил ответ от Кан Хёна: «Двадцать». Такое количество использовалось лишь при полной загруженности мест, конкретно — пятидесяти, и если в первых двух раундах выбыл малый процент участников. Кан Хён также отметил, что порядок трёх игр, помимо первых двух и последней, перемешивался во время запуска каждого квеста, чтобы создать хоть какой-то эффект неожиданности.       Как только игроки вернулись в комнату отдыха, квадрат объявил, что нынешняя сумма выигрыша увеличилась в четыре раза, и деньги вновь пополнили пластиковую копилку. Обойтись без травм не получилось, и Минхо, сейчас сидящий на кровати, потирал ушибленную правую руку. Во время перемещения по платформам он оступился, не смог удержать равновесие и повис над пропастью, держась предплечьями за металлические трубы, об которые и повредил одно из них. Сынмин, стоящий позади, по-дружески предложил ему помощь с быстрым полётом вниз, но Ли не собирался сдаваться. Он смог переложить одну ладонь на стекло, подтянуться и перевалиться на платформу, а следом и подняться на небольшом квадратике, удержав равновесие. Рука слегка покраснела, но намёка на перелом не было. Врач, подошедший к нему после игры, быстро осмотрел руку и, подтвердив ушиб, конечно, посоветовал закончить на этом, но Минхо отказался. Он карабкался не для того, чтобы слиться после пересечения финишной прямой. Перерыв прошёл без обсуждений и прочих разговоров, ребята просто перекидывались незначительными фразами и отметили, что порядок игр, видимо, был перемешан.       Перед заходом в следующую комнату их вновь попросили вытянуть жребий, но количество пластиковых шариков теперь равнялось десяти. Они начали рассматривать номера и поняли, что цифр было всего пять, но каждую распечатали в двух экземплярах. Группа прошла на локацию и увидела кучу стен, напоминающих районные переулки. Голос попросил их распределиться по парам путём соответствия цифр на бумажках. Первые номера принадлежали Джисону и Ёнджуну, вторые — Черён и Чанбину, третьи — Хёнджину и Рюджин, четвёртые — Сынмину и Чонину, а пятые — Минхо и Лие. Работники развели пары по разным местам локации, и голос объявил о начале игры со стеклянными шариками.       — Ты знаешь правила? — спросила Черён и взглянула на выданный ей мешочек с десятью шариками, поняв, что диктор не собирался озвучивать их. — Я в такую херню ни разу не играла.       — Нет, — соврал Чанбин. Он, как и деревенская компания, всё детство рубился в эти шарики почти насмерть. — Давай тоже свои правила придумаем, как в дораме было. Только…       — Не поддаёмся, — закончила мысль Черён. — Для этого нужно несколько раундов.       — Давай угадывать, в какой руке спрятан шарик, — предложил Чанбин. — Будем так же выставлять их вперёд, чтобы было честно.       Черён одобрила придуманные Чанбином правила. Каждый положил мешочек рядом с собой, сел напротив напарника, и Чанбин дал ей право первой спрятать шарик. Она сделала это за спиной, затем выставила руки и велела угадывать.       — В левой, — принял решение Чанбин.       Черён раскрыла обе ладони, и лежащий в названной парнем руке шарик перешёл ему. Они знали только одно правило: победитель должен был получить все двадцать, и неважно, каким путём их получения он воспользуется. Будь то кража, добровольное пожертвование или обман. Следующий ход был за Чанбином.       В это время Минхо и Лиа, сидящие в противоположном конце локации, настраивались на игру. Он ещё по взгляду понял, что Лиа в душе не чаяла, какие были правила, поэтому предложил:       — Объяснить суть?       — Было бы неплохо, — улыбнулась девушка. — Просто я ни черта не понимаю.       — Смотри, у нас по десять шариков, — начал наглядно объяснять Минхо, достав свои из мешочка. — В этой игре нужно угадывать, сколько шариков в руке противника. Не точное количество, а чётное или нечётное. Пока один протягивает руку с шариками, второй сжимает в кулаке свою ставку — то, сколько он получит в случае выигрыша, или сколько отдаст, если проиграет. Например: твоя очередь загадывать, ты прячешь в руке три шарика, а я делаю ставку в два шарика; если я угадываю и говорю «нечётное», то ты отдаёшь мне два, а если не угадываю, то отдаю тебе это количество. Выигрывает тот, у кого в конце окажется двадцать шариков. Всё понятно?       — Да, кажется, — кивнула Лиа. — Кто первый загадывает?       — Уступлю.       У Джисона и Ёнджуна всё проходило спокойно. Оба знали правила игры, поэтому не заморачивались с выдвижением своих условий и передавали друг другу шарики так, будто не имели даже малейшего интереса к победе. На то была причина — от тебя ничего не зависело, если играть честно. А вот у Рюджин и Хёнджина, сидящих за стенку от них, началась настоящая война.       — Да как?! — завопила девушка, когда Хван вновь угадал категорию цифр. — Колдун ебаный! Подглядываешь, да?!       — А чем я, по-твоему, в детдоме до появления телефона и интернета занимался? — довольно ухмыльнулся он, забрав у Рюджин уже седьмой шарик. — Мы только так все проблемы и решали. Ну, пока драться не научились.       — Я сейчас тоже драться начну… — почти прорычала она сквозь стиснутые зубы. Хёнджин вытянул сложенную в кулак ладонь, и Рюджин сказала: — Нечет.       Он показал четыре шарика.       — Твою мать!       — Мою?.. — удивился от громкости её голоса Хван.       — Твою, блять! Её не жалко, нахуй!       — Тише, тише, — с улыбкой произнёс Хёнджин, хоть и придерживался того же мнения. — Сколько поставила?       — Один… — сказала Рюджин и неохотно отдала ему шарик. В её мешочке осталось всего два. Она взяла необходимое количество, вытянула руку и стала ждать, когда Хван огласит вердикт, но он молчал. — Ты угараешь?!       — Ага.       — Сейчас этот шарик превратится в анальный, если не скажешь.       — Напугала ежа голой жопой, — усмехнулся Хван, устроившись поудобнее. — Пусть будет… чёт.       Рюджин была готова застрелиться на месте. Она открыла ладонь, в которой держала два последних шарика, пересыпала их в руку Хёнджина, а затем услышала щелчок от снятия автомата с предохранителя.       — Я ведь тебя достану, Гарри Поттер ебучий, — сказала она Хёнджину. — До встречи в аду.       — Позвони, как доберёшься.       В момент выстрела работники нажимали на кнопки, которые отвечали за подачу тока в устройства на плечах. Рюджин вскрикнула от секундной, но до дрожи ощутимой боли, и почувствовала, как по её груди начала растекаться краска, а затем раздался голос: «Игрок шестьдесят семь выбыл». Хёнджин, уже поднявшись с пола, сымитировал короткий телефонный звонок.       — Я такси тебе вызвал.       — Какое великодушие, — саркастично произнесла Рюджин и увидела гроб. — Мальчики, загружайте!       Она не сказала ни слова про крышку, поэтому оказалась в темноте через считанные секунды. Рюджин не знала, куда её несли, а полное отсутствие обзора добавляло приятный страх от адреналина. Хёнджин, следуя за работником в розовом костюме к выходу, остановился возле одной из стен, за которой сидели Чонин и Сынмин.       — Как успехи?       — Вровень идём, — кратко изложил Сынмин.       — А я Рюджин уничтожил, — с гордостью заявил Хёнджин.       — Мы слышали, — с улыбкой произнёс Чонин. — Это все наши мученики ада услышали. Сейчас ещё и им жаловаться на тебя будет.       Времени оставалось очень мало. Чанбин взглянул на табло с таймером, гласящим, что в их распоряжении было всего две минуты. Он сидел с девятью шариками, а Черён — с одиннадцатью. Со вытянул руки вперёд, и девушка, подумав, выбрала правую, но шарик оказался в левой. Девушка отдала ему свой, и количество у каждого теперь равнялось десяти. Они решили, что раз сами диктовали правила, то после совершения последнего хода тот, у кого было меньше шариков, отдаст все оставшиеся победителю, и единственное из фундаментальных условий будет соблюдено. Сейчас как раз наступил последний ход.       — В какой руке? — спросила Черён, выставив перед ним сжатые ладони.       Чанбин чётко увидел стекло между указательным и средним пальцем левой ладони. Девушка случайно расположила шарик так, что какая-то его часть выглядывала из образованной щели, и не угадать было невозможно.       — Правая.       Черён радостно вскрикнула, разомкнув левую, и даже не догадывалась о намеренном неправильном выборе друга. Он отдал ей все имеющиеся у него шарики.       — Наконец-то купишь себе фен вместо того, который Флекс сломал, — это были последние слова Чанбина перед тем, как по телу прошёлся разряд, и от столкновения красящего шарика с грудью его откинуло назад.       За те же две минуты до конца игры Минхо пересчитал количество шариков в мешочке. Их было семнадцать, что не могло не радовать, но время ужасно поджимало.       — Лиа, — обратился к почти отчаявшейся девушке он, — есть предложение.       — Какое? Всё тебе отдать?       — Нет. Суть игры в том, чтобы получить двадцать, так ведь? — задал вопрос Минхо, и Лиа кивнула, подтвердив. — А что, если мы разделим их поровну? Если у каждого будет по десять, то никого не исключат.       — С чего ты взял?       — Им нужны игроки для следующих раундов. Давай сейчас поделим их и дождёмся конца. Ты в любом случае ничего не теряешь.       — Тебе-то это зачем?       — Не хочу выигрывать у девушки, — сказал Минхо. — Без обид, но вы такие деньги вряд ли заработаете, а у нас для этого есть все умения. Ну, ты понимаешь, о чём я. Только быстрее, минута осталась.       Минхо отдал ей семь шариков, чтобы оставить себе десять, но Лиа обнаружила, что держала в руке всего девять. Когда девушка проверила оба мешочка, Минхо велел ей обыскать пол, так как случайно уронил свои шарики в середине игры и мог не заметить пропажу одного, а сам пообещал проверить место, где они сидели — может, закатился под ногу кому-то из них. Лиа не успела должным образом всё осмотреть до звука гудка, означающего, что игра подошла к концу.       — Значит, мы оба сдохли? — уже зная ответ на свой вопрос, спросила Лиа. — Шарик в любом случае проебали, даже переложить в ладонь нельзя.       Они, в отличии от Чанбина и Черён, не стали договариваться о таком условии. Если бы по истечению времени никто не получил все двадцать, то оба были бы обречены на поражение.       — Почему сразу оба? — довольно странно улыбнулся Минхо. Он протянул работнику мешок, куда перевалил все шарики Лии, пока та ползала по полу, и вытащил из кармана один, припрятанный в момент «случайного» падения всех атрибутов, а затем положил его к остальным и уровнял их количество до двадцати. — Извини.       — Пошёл ты на хуй.              Только Лиа произнесла эти слова — её ударило током, а под рёбрами растеклась тёмно-красная лужица. Минхо, встав над Лией, лежачей на полу из-за выстрела, сказал перед уходом:       — Ты ещё много богатых мужиков на такие бабки разведёшь, а вот у меня, как выяснилось, не получается их клеить.       — Мразь… — тяжело произнесла Лиа, до сих пор чувствуя болезненную пульсацию в руках. — Но умно. Знал ведь, что я свои просто так не отдам.       Перед тем, как покинуть игровую зону, Минхо услышал: «Игрок сто девяносто девять выбыл, — и подумал, что Чонин потерпел поражение, но затем голос продолжил: — Игрок один выбыл». Он подбежал к месту, где лежали оба подстреленных краской парня, и задал очевидный вопрос о том, как это получилось. Сынмин ответил, что под конец они всё равно остались с одинаковым количеством шариков, и что у работника, видимо, закончились нервы.       Чонина вынесли в гробу первым, а Сынмин, дожидаясь своей очереди, не понимал, почему его фанерное такси ещё не подъехало. Работник в маске треугольника, стоящий над ним, контролировал, чтобы парень никуда не ушёл. Через несколько секунд рядом с ним появился человек в накидке и чёрной маске.       — Божество спустилось к простым смертным, — заулыбался Сынмин, продолжая лежать на полу. — Харкать будете, Ваше Высочество?       Человек, снявший маску, оказался не Феликсом. Сынмин в страхе принял сидячее положение и виновато произнёс:       — Ой… Здрасьте.       — Привет, смертный, — улыбнулся Кан Хён. — Ожидал Феликса увидеть?       — Есть момент… А почему меня в морг не везут?       — Я решил повысить тебя. Кстати, меня Кан Хён зовут.       — Ким Сынмин, — в ответ представился он и пожал его руку, которая неожиданно потянула парня в сторону владельца и помогла подняться на ноги.       — Иди за мной.       Следуя за Кан Хёном по помещению, в центре которого был расположен лифт, Сынмин осматривал невзрачные серые стены и заметил кучу дверей, являющихся проводниками в коридоры и пожарными выходами из комнат. Кан Хёк пропустил его вперёд, нажал на кнопку и запустил открытый лифт, огороженный металлической оправой.       — Ну что, круто я тут всё сделал? — спросил Кан Хён, взглянув на Сынмина, и заметил несколько мазков кровавой краски на его лице, отлетевших от Чонина.       — Так это Ваше?!       — Мы ровесники, поэтому давай на «ты».       — Хорошо. Прям чистосердечный отзыв дать? — получив ответ в виде кивка, Сынмин продолжил: — Это разъёб.       Реакция парня очень порадовала Кан Хёна, и он, когда лифт доехал до второго этажа, вновь пропустил Сынмина вперёд. Они оказались в комнате, больше напоминающей дворец: вельветовые и бархатные диваны, стол с дорогим алкоголем, несколько растений, а главное — округлое панорамное окно, заменяющее стены. Сынмин стоял с раскрытым ртом и широко распахнутыми глазами до момента, пока не увидел Феликса, шедшего к нему.       — Понравилось?       — Если не брать в учёт то, как мы добирались, то очень, — ответил ему Сынмин. — Вы видели, как мы с пиз… Чонином в шарики играли?       — Как вы пятнадцать минут передавали их друг другу, потому что ставки по одному делали? — спросила Рэне, поднявшись с дивана. Сынмин не видел её лица, помимо нижней части, ведь остальное закрывала золотая маска кошки, но замеченное им заставило парня потерять дар речи. Вечернее платье чёрного цвета, переливающееся блеском от света, с разрезом на ноге, которое идеально подчеркивало фигуру девушки, окончательно добило Сынмина. — Чего застыл?       — А?.. — неуверенно переспросил Сынмин. — Да я так…       — Идём, с нами сядешь, — продолжила Рэне, сделав вид, что не поняла причину такого поведения парня. — Ты же теперь вип. Мы решили позвать тебя к нам, если проиграешь, чтобы не так обидно в свой день рождения было.       Кан Хён и Рэне направились к одному из длинных диванов, и Сынмин сразу после их ухода схватил Феликса за руку, чтобы тот не убежал вслед за ними.       — Я тебя убью, — шёпотом произнёс Ким.       — За что? — с той же громкостью спросил Феликс.       — Тут такая нимфа ходит, а я в какой-то хуйне измазался, будто из шахты вылез, — объяснил он, указав на щеку, где чувствовал краску. — Предупреждать же надо!       — Надо не предупреждать, а девушку тебе искать.       В комнате ожидания было всего четыре человека: Черён, Хёнджин, Минхо и Джисон. На вопрос о том, как последний смог выиграть у Ёнджуна, который, как они думали, будет хвататься за победу любыми способами, Хан ответил: «Молча». До начала пятой игры оставалось около семи минут, и Хёнджина прорвало на разговоры. Он сел на кровать к Джисону и протянул ему заранее взятый шоколадный батончик.       — Не хочу.       — Так, мы не жравшие и не сравшие сюда приехали, — возмутился Хван, распечатав упаковку. Он настоятельно указал на половинку сникерса, которую держал в руках. — Чтоб съел. Ты в последний раз вчера что-то в рот клал, но это была та дубайская штука, которую Флекс принёс.       Минхо смотрел на Джисона так пристально, что в жилах стыла кровь. Он не сказал ни слова, но взгляд говорил сам за себя.       — Он тебя за патронами, случайно, не отправлял?.. — шёпотом спросил Хёнджин у Хана, также смотря на Минхо. — Так смотрит, будто ты ему под дверь какашку кинул.       — Что ему надо? — не понимал Джисон и решил спросить у Ли напрямую: — Чего пялишься? Понравился?       Минхо поднялся с кровати, подошёл к столику с закусками, взял упаковку чипсов с сырным вкусом и, приблизившись к Хану, протянул ему.       — И зачем молчать о том, что не любишь такой? — спросил Ли, указав на батончик, который держал Хёнджин. — Ты реально говорить разучился.       Джисон не стал оповещать Хвана о своей недавно появившейся ненависти к сникерсу, чтобы не показаться неблагодарной привередой, поэтому хотел скинуть свой отказ на отсутствие голода. Он распечатал упаковку, взял из неё примерно пять картофельных ломтиков и затолкнул в себя, просто потому что надо — иначе не отстанут, — а затем закрутил край и отложил пачку в сторону. Наелся.       По дороге на следующую игру Черён, стоящая рядом с Минхо, поинтересовалась, что происходило с Джисоном. Он, конечно, попытался отшутиться и сказал, что «месячные никого не щадят», но девушка была настроена серьёзно. Минхо посоветовал ей самой подойти к Хану, когда они уже вернутся в общежитие, и спросить всё лично, боясь наврать ей из-за отсутствия уверенности в своей версии. Перед входом они вновь увидели корзинку с шариками, взяли по одному и, распечатав, начали рассматривать номера. Минхо и Джисон держали в руках бумажки с первыми номерами, а Хёнджин и Черён — со вторыми. Работники с масками треугольников забрали Минхо и Черён, а Хёнджин и Хан остались здесь в неком смятении.       — Во что мы ещё не играли? — спросил Джисон. — Я только в тик токе нарезки видел, поэтому даже про мост ничего не знал.       — В перетягивание каната… — ответил Хван, поняв, что ему, видимо, придётся состязаться с Черён. — Это же нечестно получится! Очевидно, что я Черён побежу… победю… разъебу, короче!       — А у Минхо рука ушиблена, — также проанализировал свою ситуацию Хан. — Зато мои с ним шансы теперь равны. Он же будет вполсилы тянуть.       Раздался голос, попросивший игроков пройти на локацию. Она была однотипна с той, что встретила их на стеклянном мосту, но вместо конструкции висел канат, закреплённый на двух противоположных платформах. Голос объявил о начале первого раунда и попросил людей, вытянувших цифру «один», взять отвязанные концы каната у работников и приступить к состязанию. Никто из них не сделал ни шага назад, взявшись за толстенную верёвку.       — Мы так и будем стоять?! — громко спросил Ли, чтобы Джисон, находящийся на приличном расстоянии от него, услышал. — Тяни, идиот!       — А ты почему не тянешь?! — с той же громкостью задал вопрос он.       — У меня рука не работает, если ты забыл!       — Можешь считать, что наши шансы равны! — подколол самого себя Хан. — Минхо, я же знаю, что тебе эти деньги сейчас нужнее! А мне они ни радости, ни особой значимости не принесут! Если выиграешь, то у тебя будет время, чтобы спокойно найти работу!       — Хватит там скулить! — во весь голос прокричал Ли, почти не слыша его. — Дёргай эту херню уже!       Вместо того, чтобы последовать указанию Минхо, Джисон опустил канат на платформу и подошёл к краю, не собираясь разводить затяжную драму. Он, обернувшись назад, улыбнулся Хёнджину, который с непониманием смотрел на него, сделал шаг назад и полетел вниз, раскинув руки в стороны. Минхо подполз к краю, пытался найти Хана среди кубиков, но тот будто растворился в них. Голос произнёс: «Игрок двести тридцать выбыл».       — Ау! — крикнул Ли, продолжая поиски издалека. — Сучара, даже не попробовал ведь! Если ты выплывешь, то я тебя убью, когда закончим!       — Отлично! — донеслось снизу.       — Вот уёбок безмамный…       Работник в маске треугольника повёл Минхо в комнату ожидания, и Хан увидел, как открылась дверь. Она располагалась прямо в кубиках, чтобы выбывшие игроки смогли выбраться из поролонового бассейна. Два работника с масками кружочков раскидывали примерно двухметровый слой кубиков, очищая дорогу, а затем добирались до игрока и прямо там клали его в гроб, который несли с собой — так было гораздо удобнее транспортировать человека до выхода.       Хёнджин осмотрел все стены, пытаясь оттянуть момент, когда ему придётся состязаться с Черён. Намерено поддаться девушке — это не стыдно, но Хван не простит себе, если проиграет Минхо. Тут уже работал принцип.       — И чего мы ждём?! — крикнула Черён, стоя на расположенной в десяти метрах от Хёнджина платформе. — Скидывай меня и иди за победой!       — Не могу я! Это нечестно!       — Кого в наше время ебёт честность?! Я вот уверена, что Минхо схитрил, когда играл с Лией в шарики! — интуиция никогда её не подводила. — Я же знаю, как ты хочешь победить!       — Хочу, но…       — Если тебе будет от этого легче, то представь, что у меня есть болт, просто природа силой не одарила! Я тоже не хочу, чтобы ты мне поддавался!       — И что предлагаешь?!       — Сделать всё без подачек! А если загрызёт вина, то напомни Флексу купить мне фен, и мы будем в расчёте!       Черён не любила играть в поддавки ровно так же, как и Хёнджин. Она не знала, что Чанбин ценой своего участия обеспечил ей победу в шариках, но как только узнает — оторвёт ему голову. Именно по этой причине Черён уговорила Хвана сделать всё быстро и красиво: она, почувствовав, как платформа ушла из-под ног, успела перевернуться во время полёта и прокрутить сальто, на что и Хван, и работник-треугольник, стоящий рядом с ним, отреагировали громкими аплодисментами. Сынмин, Феликс и его друзья удивились данному трюку не меньше.       В комнате ожидания царила тишина. Минхо и Хёнджин, лёжа на противоположных по планировке кроватях, думали, стоило ли вообще начинать диалог. Ли сдался первым.       — Иронично, да? — ухмыльнулся он, повернув голову на Хвана. — Вся та история приобрела физическую картину. Сейчас будем драться на глазах у Флекса.       — Так говоришь, будто у тебя были шансы, — прыснул смешок Хёнджин. — Я уверен, что если они сделали ставки, то принцесса депнула на меня.       — И опять ошиблась.       Вот с этого момента настрой Хвана перестал быть даже похожим на нечто дружелюбное. Он спустил ноги с кровати, а Минхо, взглянув на это, с улыбкой отвёл взгляд в сторону и безмолвно присвоил ему звание «показушника».       — Поясняй.       — Ух-ты, режим гопника включил. Уже ссусь в ужасе, — в той же саркастичной и высокомерной интонации сказал Ли. — За что тебе пояснять? За очевидный факт о том, что тогда я лучше относился к Флексу, чем ты сейчас?       — И как же ты, интересно, это понял?       — Ты что для него сделал? — спросил Минхо, вновь установив зрительный контакт с парнем. — Наркоту подмешал? Неоднократно довёл до нервного тика? Подслушал мой с ним разговор о матери и выставил меня тварью, которая всё распиздела, а сам ржал над ним?       — Это всё в прошлом. Он тоже много хуйни в мой адрес творил.       — В мой — не меньше. Но ты пойми одну вещь: я был готов на всё ради этой избалованной скотины, мог тратить на него все деньги и время, отдавать и делиться самым ценным, а ты просто хотел всегда находиться рядом, и неважно, из-за ненависти или любви. Я объективно был лучше.       — Он бы тебя уничтожил и довёл до петли, если бы дал шанс. Даже хорошо, что принцесса тебе мозги на место вправила. Иначе бы сейчас приходили на твою могилку и носили цветы.       — Чего?..       — Ты же тряпкой был, — прямо заявил Хван. — Не выдержал бы характер его Величества и в лучшем итоге вскрыл бы вены, чтобы больше не мучиться, так как разорвать всё по своей воле — слишком сложный ход для тебя. Но главное, что ты как был этой тряпкой, так ей и остался.       Минхо мог согласиться со всем, что сказал Хёнджин, помимо последнего предложения.       — Ты не можешь принять факт, что Флекс объективно улучшил твою жизнь, поэтому показываешь несуществующую ненависть, — продолжил Хван, не собираясь дожидаться ответных слов парня. — Да, процесс был не из приятных, но сработало же.       — А я просил его об этом? — монотонно произнёс Минхо, отчего прозвучало довольно жутко. — Хочешь сказать, что у меня нет причин его ненавидеть? Он, сука, возомнил себя каким-то богом, который вправе решать судьбы людей! Напомни-ка хоть один момент, когда я доёбывался до него с предложениями встречаться! Я сидел тихо и смирно, пытался не грузить его всем тем, что чувствовал, а этот самовлюблённый додик решил, что может просто так взять и полить меня говном! Всё ещё считаешь, что у меня нет причин для такого отношения к нему?!       Процесс выяснения отношений прервал квадрат, неуверенно вошедший в комнату с двумя солдатами, чтобы пригласить финалистов на игру. Минхо решил оставить кофту на кровати, чтобы она не мешала в момент нанесения удара, так как победить без драки точно не получится.       Их остановили возле двери и попросили каждого выбрать сторону монеты — точно такая же была в дораме. Минхо выбрал треугольник, и когда увидел его на тыльной стороне ладони работника, сказал, что будет играть в защите. Локация для последнего раунда была той же, где группа проходила «Красный свет — зелёный свет». Пока они добирались до расчерченной фигуры кальмара, актёр объяснял правила: нападающий, находясь вне зоны, мог передвигаться только на одной ноге, а затем, прорвав линию защиты, уже имел право пользоваться обеими ногами; для победы защитник должен был вытолкнуть нападающего за пределы поля, а тот — наступить на треугольник, обозначающий голову кальмара. И Хёнджин, и Минхо играли в это в детстве, поэтому были ознакомлены с правилами. Хван остановился в нескольких сантиметрах от линии и затем, когда голос объявил о начале игры, переместился к углу на правой ноге и оказался на поле, после чего опустил левую, до этого висящую в воздухе. Минхо стоял посередине.       — Чего ждёшь? — спросил Хван, устремив взгляд на парня. — Кислоту из кармана достанешь? Или нож?       Не дождавшись никакой реакции, Хёнджин начал расчитывать свои шансы на победу, основанную на ловкости. В теории он мог «проскользнуть» мимо Минхо, но на практике это явно закончится плохо. Рискнуть стоило. Но как только Хван набрал скорость и приблизился к защитнику — он отлетел назад после удара ногой, направленного в живот. Хёнджин пришёл в себя в момент, когда лежал на песке, а взгляд устремился на открытое небо. Феликс, увидев это, сразу поднялся с дивана и подошёл к окну.       — Это очень хуёво закончится… — пробормотал Сынмин, встав рядом с ним. Через пару секунд уже вся компания из шести человек стояла на ногах и наблюдала за игрой в таком положении. — Не будешь останавливать?       — Если границы будут видеть, то нет, — ответил Ли. — Мне настоящие трупы не нужны.       Хёнджин успел среагировать перед тем, как Минхо приготовился нанести уже второй удар, перекатившись набок. Ли собирался воспользоваться этим и вытолкнуть парня с поля, но Хван опять оказался быстрее. Он ударил Минхо по ногам с такой силой, что тот, свалившись на землю, выругался от боли в руке, на которую приземлился всем весом. Тем не менее, уйти и продвинуться к треугольнику Хёнджину не удалось. Минхо сложил левую ладонь в кулак, закрепив его бёдра своими ногами, и намеревался ударить по лицу. Ему уже не столько хотелось победить, сколько оставить на Хване как можно больше синяков и кровавых ссадин.       — Ты совсем озверел?! — крикнул Хёнджин, пытаясь скинуть его с себя. — Тебе так нужны эти деньги?!       — Нужны, — ответил Ли. — А ещё мне нужно отстоять свою честь. Скажи, тряпка способна на такое?       Следом за последней фразой он нанёс удар по лицу Хёнджина, затем повторил это, потом — ещё, и так до момента, пока парень, начав кашлять, не повернул голову в другую сторону, чтобы сплюнуть кровь. Работники уже хотели вступить в драку и начать разнимать их, но Феликс, забравший рацию у Кан Хёна, приказал им стоять на месте. Он знал, что происходящее не являлось той самой «границей», о которой сказал Сынмину.       Хёнджин нашёл в себе силы на то, чтобы скинуть Минхо со своего пояса, надавив на плечи парня и свалив его в сторону. Ли ещё не успел подняться, но уже получил удар по лицу, что повлекло за собой кровотечение из носа. Он, проведя пальцами над губой, обнаружил кровь, но головокружение не останавливало его на пути к победе, которая теперь заключалась не в получении денег, а в унижении Хёнджина на глазах у всех. Одно лишь слово «тряпка» послужило мощнейшей мотивацией избить его до полусмерти. Хван почти добрался до заветного треугольника, но Минхо, налетевший на него сзади, вновь заставил обоих коснуться песчаного пола.       — Ты успокоишься сегодня?! — взбесился Хёнджин, сидя напротив него.       — А ты думал, что я просто так победу отдам? Тут дело принципа.       — Какого, нахуй, принципа?! Избить меня при любой возможности?!       — Имеет место быть, — согласился Минхо, кивнув, и вытер окровавленную руку об ткань номерной футболки. — Давай уже заканчивать. Пиздюку наверняка на работу пора.       После этих слов Минхо, поднявшись на ноги, отряхнул ладони от песка и сделал шаг вперёд, но Хёнджин оказался быстрее. Ли оступился из-за удара, направленного в левую щёку, но шаг противника в сторону треугольной части поля заставил его вернуться в тонус. Минхо подбежал к Хёнджину с такой скоростью, что тот не успел понять, когда произошли следующие действия: Ли охватил его торс с своими руками, согнул ногу в колене, и Хван оказался на земле с ужасной болью в позвоночнике. Задача Минхо заключалась в том, чтобы вытеснить Хёнджина за линию, и не воспользоваться его смятением равнялось бы греху. Перед тем, как перетащить его за пределы поля, Ли решил обеспечить свою победу ещё одним действием — ударом по печени. Хван пытался подняться, но ноющий бок мешал его скорости, и через несколько секунд Минхо без особого труда смог дотолкать его до линии. Как только раздалось: «Игрок четыреста пятьдесят шесть выбыл», — работник подошёл к Хёнджину с автоматом в руках. По его груди растеклось пятно тёмно-красного цвета, хотя натуральная кровь возле рта имелась в избытке, а тело на несколько мгновений охватил удар током. Хёнджин увидел приближающегося Минхо, ковыляющего после неудачного приземления на песок, и тот, остановившись, протянул ему руку.       — Не всегда же тебе выигрывать, — улыбнулся он, дожидаясь, когда Хван отдышится.       — Пошёл ты… — с той же улыбкой произнёс Хёнджин и обхватил выставленную ладонь, чтобы легче подняться, на что и рассчитывал Минхо.       Феликс попросил работников привести выбывших игроков на площадку, чтобы те лицезрели вручение приза и заодно сделали групповые фото на память и для сайта. Оператор, снимающий фрагменты всех игр для рекламы, подробно запечатлел драку в финальной игре, но после её завершения попросил Минхо и Хёнджина отснять несколько отдельных кадров крупным планом, сказав, что кровь только придаст моментам яркости и эпичности. Они занимались этим до того, как не пришли остальные ребята, которые сидели в отдельной комнате, идентичной той, где дожидались начала игр, с установленными мониторами, что транслировали происходящее на локациях в реальном времени. Кан Хён, одетый в костюм фронтмена, пожал Минхо руку и лично вручил выигрыш, запечатанный в чёрный конверт с розовым бантиком, и тот, открыв его, увидел кучу наличных крупными купюрами. Он начал пересчитывать их не потому, что не доверял другу Феликса, а ради приятного ощущения большого количества денег в руках.       — Зая, мы в шоколаде, — сказал Минхо, подойдя к Джисону, но не увидел на его лице даже намёка на радость. Она должна была появиться минимум потому, что Ли решил отбросить факт их недавней ссоры, как они делали обычно, но Хан, видимо, не придерживался его идеи. — Ты всё ещё дуешься?       — Ты же знал, что так будет, если вовремя не остановиться, — сказал Джисон, указав на нос парня, под которым застыла кровь. — Зачем драться начали?       — Я свою честь защищал. Потом всё объясню, — Минхо сделал веер из купюр и помахал им перед лицом друга. — Наконец-то купим тебе черепаху.       — Никаких черепах! — воскликнул Сынмин, стоящий рядом с ними. — Будто тебе бекона мало.       — Я на ней на пары ездить буду. Как раз к защите диплома доберусь, — сказал Минхо, обернувшись на него. — А вообще… В рестик всех сводить, что ли? Я же не могу оставить Сынмина трезвым в такой день.       — Я с этими игрушками уже забыть успел, — усмехнулся Ким, поняв, что его собственный день рождения выпал из головы из-за происходящего. — Пиздюк, ты идёшь с нами, и это не обсуждается.       — Мне там надо…       — С этого момента ты болеешь, — сказал Чан, не позволив Чонину завершить предложение. — Скажи, что СПИДом заразился, и тогда точно вопросов не будет.       — Мне зарплату получить надо, — всё-таки закончил он. — Я сегодня не работаю, но должен приехать за ней именно в этот день.       — Я могу съездить, — предложил Феликс. — Вы пока дуйте в общагу и переодевайтесь, а я на машине сгоняю. Как раз на ней доехал.       — Значит, мы ехали сюда, как ебучие свиньи в кузове, а ты на ламбе добирался?! — возмущённо произнесла Черён.       — Назад на не ебучем такси поедете, — пообещал Феликс и отдалился от ребят, чтобы поговорить с конкретным человеком, который стоял отдельно ото всех. Хёнджин расположился чуть дальше, отчаянно пытаясь вытереть кровь, которая заново скапливалась из-за разбитых в мясо дёсен. Харкать ей на глазах у других, учитывая, что там были девушки, — это слишком даже для Хвана. — Ты как?       — Прикинь, я проиграл… — с обидой на самого себя произнёс Хёнджин, будто Феликс не видел всего происходящего. — Мог же победить, если бы правильно рассчитал силы. А вы ставки делали?       — Делали, делали… — повторился Феликс, вытирая кровь с уголков его губ своим пальцем и тяжело вздыхая. — Вы так пиздились, будто реально жизнь на кону стояла.       — А ты на кого поставил?       — Ты же знаешь, — Ли продолжил водить большим пальцем по его лицу и лишь через две секунды посмотрел в глаза парня. Хёнджин ждал чёткого ответа. — На твоего отца.       — Познакомишь нас?       — А кого ты ожидаешь услышать, кроме себя? — он решил отбросить шутки в сторону, зная, что в ином случае поток юмора не закончится.       — Прости. Я старался, правда, но Минхо ебать подкачался, как оказалось. И когда успел?..       — Не извиняйся, — сказал Феликс и разместил руки на его плечах. — Понравилось хоть?       — Это охуенно было! — с широкой улыбкой сказал Хёнджин, радуясь, как маленький ребёнок. — Особенно шарики! Я там Рюджин просто всухую…       — Алло! — воскликнула Рюджин, и Хван сразу закрыл рот. Парни продолжили стоять в этой позе, и Хёнджин, повёрнутый лицом к компании, не понимал, почему все, помимо Сынмина, смотрели на них. — Ну?.. Вы сосаться будете или нет?       — А надо? — уточнил Феликс.       — Не надо! — ответил Сынмин.       Бомгю и Ёнджун, стоящие по обе стороны от него, переглянулись, и Ким сразу почувствовал неладное — как в воду глядел. Через пару секунд он невольно оказался в плену у двух парней, которые донесли его до Хёнджина и Феликса, а затем, пока Ёнджун с трудом удерживал его на месте, Бомгю касался пальцами лица Сынмина так, чтобы он не смог сомкнуть веки. Куда бы он не отвёл взгляд — всё равно видел целующуюся парочку.       — Красный! Блять, треугольный! — громко позвал рядом стоящего работника Сынмин и, сумев привлечь его внимание, продолжил: — Да, ты! Застрели меня, пожалуйста! Будь человеком!       Работник показал крест руками, что заставило остальных начать восторженно аплодировать, а Сынмина — кричать изо всех сил и молить Ёнджуна отпустить его. Хёнджин и Феликс, как и ожидалось, назло целовались как можно дольше.       Идея с рестораном, предложенная Минхо, распространялась и на девчонок с Бомгю и Ёнджуном. Пока все дожидались заказанных Феликсом машин, Сынмин сказал, что по дороге выберет какое-нибудь место сообща с Минхо, который вызвался всё оплатить.       Феликс поехал в клуб за деньгами Чонина. К счастью, его права сделали до невозможного быстро, за что, очевидно, пришлось переплатить, но зато проблема с отсутствием водителя изжила себя. Сынмин сбросил ему адрес выбранного ресторана и велел подъезжать туда к шести часам. Ли шёл по клубу вслед за девушкой, ведущей его к человеку, отвечающему за выплаты «неофициально работающих». Чонин заранее предупредил её о приезде Феликса и попросил передать деньги ему. Чонин получал зарплату исключительно наличными, и Ли знал о жадности сутенёра, так как в один из дней случайно увидел купюры, которые друг собирался закинуть на карту, чтобы перевести Юци. Чонин отправлял им бóльшую часть зарплаты, какую-то тратил на оплату учёбы, а сам выживал примерно на миллион вон в месяц. Феликсу передали два конверта. В одном из них он насчитал пять миллионов — то, сколько примерно получал Чонин каждый месяц, но каждый раз сумма то увеличивалась, то уменьшалась, а во втором — миллион вон. На проявленный интерес о том, должны ли деньги лежать в отдельных конвертах, мужчина, отдавший их, сказал, что это две отдельные выплаты. Вопросов у Феликса возникло крайне много, но он планировал задать их в другой день, когда ему удастся остаться с Чонином наедине.