Общежитие №16. Судьба наследника

      Минхо сидел в комнате один, перебирал коллекцию своих старых сим-карт, вспоминая, как зарабатывал на обмане наивных людей и думал, стоило ли избавляться от них. Это всё-таки были воспоминания. Минхо решил повременить с принятием решения и убрал коробку обратно в выдвижной ящик шкафа, а затем, обернувшись назад, увидел на подоконнике Феликса.       — Ты откуда? — спросил Минхо, закрывая дверцы, и отчётливо услышал приближающиеся шаги.       — Джисона забрал, — с широкой улыбкой ответил он. — В соседней комнате сидит. Я же договорился, чтобы его в универе восстановили, а койку коменда берегла, как собственные яйца.       — Он говорит?       — Да говорит, говорит, — Феликс провёл рукой по его груди, а затем закрепил на плече парня, которое начал сжимать в ладони, массируя. — Хоть иногда думай не только о Джисоне. Обвинил тебя во всех смертных грехах, хотя он психованый, так что… чего ещё от него ожидать?       — Думаешь, он совсем поехал?       — Не знаю, — его вторая рука оказалась на поясе Минхо, поднялась чуть выше, достав до рёбер, а следом опять закрепилась на талии. — Но ты не переживай…       — Ты что делаешь?.. — озадаченно, даже испугано спросил он, поняв, что Феликс практически лапал его. — Флекс, у тебя помутнение какое-то? Такое чувство, что фляга не только у Джисона свистит…       — Заткнись ты уже.       Это был прямой указатель к дальнейшим действиям. Феликс жадно впился в его губы своими, а руками притянул к себе так резко, что Минхо почувствовал боль, будто его ударили по спине. Он не знал, что им управляло в этот момент, но поддавался каждому действию и откуда-то возникнувшему желанию Феликса сделать это. Минхо не заметил, как оказался на своей кровати в лежачем положении, а Феликс продолжал целовать его, нависая сверху и сжимая его бёдра своими коленями, пока руки удерживали запястья парня.       — Премию хочешь?.. — сквозь тяжёлое дыхание прошептал Феликс и улыбнулся во весь рот.       — Хочу…       — Тогда садись.       Последним, что промелькнуло в понимании Минхо, было довольное лицо Феликса, который завязывал волосы в низкий хвост, сидя перед ним на коленях.       Бан Чан, которого сильнее всех интересовали странные шевеления и звуки, доносящиеся с нижнего этажа кровати, решил спуститься и проверить, чем же столь активным занимался Минхо, но никак не ожидал увидеть его спящим. Мало того, что он умудрился разбудить всю комнату в девять утра выходного дня, так ещё и сам не открыл глаза — это уже наглость.       — Господи… — вздрогнул Чанбин, когда Минхо заелозил в кровати, будто пытался танцевать. — Вот что должно сниться, чтобы такое исполнять? Прослушивание в айдолы?       Его предположение подверглось опровержению сразу же, как изо рта Ли вырвался громкий стон, а ноги очевидно скрестились между собой, что было видно даже под одеялом.       — Я, конечно, подозревал, что у этих айдолов всё через постель, но не прям уж так… — высказался Сынмин и распахнул глаза ещё шире, когда Минхо вновь застонал, что больше напоминало вопль, нежели человеческие звуки. — Ёб твою… Да он там, походу, в «BTS» метит.       Ли начал ворочаться так часто и интенсивно, что совершил невозможное — разбудил Феликса. Теперь он наконец-то понял, каково было Минхо, который каждое утро просыпался от стука и ударов по позвоночнику. Он, посчитав, что будет справедливо дать отпор, как это делал сам Минхо, решил положить конец живому будильнику. Его появление на пожарной лестнице поразило каждого.       — Чё с ним?.. — сонно произнёс Феликс и из-за осипшего голоса придал фразе угрожающий тон. — Он дрочит, что ли?       — Всё к этому ведёт, — ответил Бан Чан. — Нам страшно.       — Сейчас будет страшно всем, — предупредил он и направился к кровати Минхо.       Феликс толкал согрешившего в плечо, совершенно не смущаясь от того, что делал это в полную силу, ведь если кто-то осмелился разбудить его, то отвечал за содеянное вдвойне. В моменте Минхо нащупал его руку и обхватил так крепко, что парень даже при сильном желании не смог бы её выдернуть, но попытка всё же состоялась. Учитывая неготовность рефлексов к подобной ситуации и слабость спросонья, было ожидаемо, что Феликс упадёт, но это понесло за собой результат в виде открытых от возникшего шума глаз Минхо. Сперва картинка казалась безумно размытой, но затем, когда он увидел сидящего рядом с кроватью Феликса, сразу вспомнил свой сон, что вызвало шокированный взвизг. Тот тоже крикнул, но от испуга, вызванного ором Минхо.       — Ты как тут?!.. — пытался сформулировать вопрос он, но идентичная сну картина лишала его возможности здраво мыслить. Самая главная проблема заключалась не в присутствии Феликса, а в состоянии, до которого он довёл Минхо, даже не зная об этом. Всё тело покрылось холодным потом, а утренний стояк, который, казалось бы, не должен был вызвать никаких вопросов, отличался от обычного желанием поскорее избавиться от него естественным путём. Оно и ясно — минуту назад ему делали минет, пускай и во сне. — Уходи!       — Да я с радостью, только в стену не долбись… — сказал Феликс, параллельно зевнув, а следом, как ему и велели, отправился досыпать в свою комнату.       Минхо не стал выслушивать вопрос, который Сынмин очень тщательно формулировал и уже был готов задать, в итоге одарил его лишь видом своей спины перед тем, как скрыться в ванной. Предположения по поводу случившегося имелись, причём были правдивыми, но мириться с ними не хотелось. Догадаться о самом сюжете сна было до смешного просто, а вот присутствие в нём Феликса вскрылось из-за испуганного визга Минхо. Если бы было иначе, то он бы даже не придал значения его неожиданному появлению возле кровати.       Ли оккупировал ванную на пятнадцать минут и даже по их прошествию не думал покидать её, из-за чего парням ничего не оставалось, кроме как справить свои нужды в соседском сортире. Они, как истинные друзья, которые привыкли делиться подобными историями, рассказали о произошедшем Чонину и Хёнджину. Никакого подтверждения их теории не было, лишь догадки, и от очередного скандала между Минхо и Хваном спасла слабая утренняя сообразительность второго. Они специально подобрали момент для рассказа, когда Феликс отправился в душ, чтобы подтверждение или опровержение их гипотезы вскрылось естественным путём. Если Минхо действительно снился Феликс, то он будет избегать контакта с ним всеми способами, а остальные только посмеются.       — Кто, чего, кому?.. — задал неоднозначный вопрос Хёнджин, дождавшись окончания истории. — Кто передёргивал?..       — Отец твой, — слишком ожидаемо ответил Чанбин. — Да забей. Потом сам всё поймёшь.       — Кстати, Хёнджин, ты сегодня в шопе с четырёх работаешь, — сказал Сынмин. Он зашёл в комнату через дверь, не рискнув скакать на одной ноге по лестнице. — Можешь взять кого-то, чтобы скучно не было.       — Ты его вообще видишь? — поинтересовался Чан. — Он таким ебалом всех клиентов распугает. Я пойду, а заодно и свой улов занесу.       — Мне не принципиально, — пожал плечами Сынмин.       Хёнджин был готов расцеловать Бан Чана прямо здесь и сейчас. Он планировал провести сегодняшний день с Феликсом, зная, что у него не было назначено никаких встреч, а поход в вейп-шоп — сомнительная идея для совместного отдыха. Как только парень вышел из ванной, Хёнджин начал тараторить о том, что можно было заказать еду и осуществить его давнюю мечту — показать Феликсу «Шрека», но планы обломались за секунду.       — Извини, у меня дела.       — Какие? — с надеждой на то, что их можно было отложить, спросил Хван.       — Сначала в универ заскочу и с ректором встречусь, он до двенадцати будет там. Потом надо на работу съездить и…       — Так отправь Минхо, — перебил его Хёнджин. — Не зря же ему такие бабки платишь.       — Там именно я нужен. Я постараюсь к вечеру закончить, — пообещал Ли и направился к тумбочке, чтобы взять фен, который благополучно украл из соседней комнаты. У них, в отличии от этого блока, с недавних пор он имелся. — Пускай тебя пиздюк развлекает, пока меня нет. Я как раз к его уходу вернусь.       Чонин элегантно закинул ногу на ногу и похлопал по свободному месту на кровати.       — Развлечёмся? — и подмигнул.       — Что мне ещё остаётся… — разочарованно вздохнул он. — Я теперь понимаю, почему клуши миллиардеров им изменяют. Живём в одной комнате, а я тебя почти не вижу. Увольняйся.       — Ничего себе просьба, — усмехнулся Ли. — Если хочешь, то на тебя компанию перепишу. Быстренько всё проебёшь, тогда будет, как раньше.       Как раньше…       Эти слова ощущались для Хёнджина самой желанной потребностью, которую возможно было удовлетворить, но цена слишком высока. Феликсу не нравилось работать — никому не нравилось, но он получал удовольствие от понимания, что благодаря деньгам мог никак не ограничивать себя, спокойно ходить по магазинам и не смотреть на ценники. Была ещё одна черта, что безумно радовала и укрепляла чувство собственного достоинства, но Феликс ни разу не говорил о ней, зная, что подобным не гордились. Ему нравилось чувствовать, что кто-то зависел от него, что он мог решить большинство его проблем и оказать помощь дорогому человеку. Наткнувшись на эту мысль во время использования фена, Феликс вспомнил о карте и владельце, который будто не знал про её существование.       — Хёнджин, ты не стесняйся деньги тратить, — ни с того ни с сего сказал Ли, встряхнув волосы. — Я же их тебе дал.       — Ты это к чему? — не понимал тот.       — Просто… мне хочется, чтобы ты научился принимать такие вещи. Я же от чистого сердца.       — От чистого, — сквозь смех повторил Чонин, но следом поймал на себе недовольный взгляд Ли. — Молчу.       — Я серьёзно, — Феликс знал, где Хёнджин держал эту карту — в шапке. Довольно необычный выбор, но если кто-то захочет наведаться к ним и обчистить, то вряд ли полезет наверх, где в щёлке между потолком и шкафом лежала не маленькая сумма. Нужно было отдать должное тому, что эффект массовки создавали хранящиеся там же носки и прочие мелкие элементы одежды. Он дотянулся до шапки, поднявшись на стул, и отклеил скотч от ткани. — Замотал-то…       — Так извините, тут деньги нехуйные!       — Чтобы сегодня потратил хотя бы пятьсот тысяч, — сказал Феликс, протянув ему карту. — Купи себе что-то из одежды. С подаренной мной кофты твой гардероб не менялся.       — Масик, мне не надо… — помотал головой Хёнджин. — Давай лучше сходим в…       — В океанариум с таким раскрасом не пускают, — сразу уловил его мысль Ли. — Вот купишь себе что-то для похода туда, тогда и помчим первым рейсом. Ну, ещё когда твоё лицо станет похоже на человеческое.       — Принцесса, мне реально не нужно, — продолжил настаивать на своём Хван. — Меня вообще бесит, что у нас теперь две темы для разговора: срёмся либо из-за того, что ты считаешь меня долбоёбом, либо из-за того, что я твои деньги не беру! Вот зачем тебе к ректору? Ты даже в свои планы меня не посвящаешь!       — Буду просить за Джисона, — на выдохе ответил Феликс, раскрыл шкаф и начал напяливать на себя первые попавшиеся вещи. — Легче стало?       И Чонин, и Хёнджин замерли в ступоре. Почему Ли не рассказал им о такой вещи, как договор о возвращении их общего друга в университет и общежитие? Они понимали, когда Феликс умалчивал о рабочих делах, ведь это, если быть объективными, их не касалось, но сейчас возникла уйма вопросов.       — Ты у Джисона-то спросил? — поинтересовался Чонин. — Он как раз только да-да, нет-нет отвечать и может — яснее некуда.       — Пиздюк прав, — поддержал Хван. — А если Джисон не хочет?       — А быть бомжом — это его первая сексуальная фантазия, да? Вы хоть понимаете, что теперь его точно ни в один универ не возьмут, потому что направление к психиатру и прописанная этому причина имеется? Ясень пень, что побесится первое время, но потом ещё благодарить будет. Если ему сейчас не помочь, то точно в третий раз в петлю полезет, только уже в другом городе, чтобы нас рядом не было.       — Это, конечно, хорошо, что ты теперь мать Тереза… — прокашлялся Хёнджин, — но почему не учитываешь желание Джисона? Его в первый же месяц отчислят за непосещение, потому что хуй забьёт.       — Кто сказал, что он будет на пары ходить? Я договорюсь, чтобы он оформил академ, пока получше с головой не станет.       — Будто бы это нужно обсуждать с Джисоном, прежде чем что-то оформлять, — подметил Чонин. — Нет такой мысли? Лучше бы со своими проблемами сначала разобрался, а потом в чужие лез. Это не наезд, если что, а совет.       — Какими проблемами?       — А вы давно в глаза долбиться начали? — спросил он, посмотрев на обоих, чем создал довольно необычную подводку к следующей фразе. — Иначе я не понимаю, почему Флекс видит каждую занозу у других, но не вашу общую.       Хёнджин ничего не сказал на это, но взгляд выдал полную солидарность с мнением Чонина. Он, как единственный сожитель сладкой парочки, видел всё и даже вёл некий график спада и поднятия их отношений. Сейчас прогнозы были неутешительными. Конфликтов как таковых было не очень много, но накопительный механизм работал во всю мощность. Они почти не проводили время вместе, находясь в общей компании, и особо не обращали внимания друг на друга, а если это и происходило, то чаще всего в негативном ключе. Чонин изо дня в день открывал Феликсу глаза и забрасывал в его голову мысли о том, чтобы он наконец-то подошёл к переживаниям Хёнджина с серьёзностью и сочувствием, но тот будто выкидывал их, как ненужную информацию. Точнее, Феликс понимал, что провоцировало Хвана на вечные заскоки и очевидную ревность, отрицать наличие которой было бессмысленно, но оставался верен своей позиции о том, что она была необоснованна и высосана из пальца. Никто из них не шёл на уступки — самая отвратительная черта обоих.       — Пиздюк, тебе задание, — соскочил с темы Ли, зная, что она могла привести к ссоре. — Берёшь Хёнджина за шкирку и ведёшь в магазин. Можешь и себе что-то присмотреть. Не думаю, что он сжадничает.       — Я экономлю, — закатил глаза Хван. — Об этом даже моя будущая профессия кричит!       — Флекс, тебя с утра ударной волной Минхо не откинуло, случайно?.. — захлопал глазами Чонин. — Думаешь, что раз Хёнджин не хочет тратить твои бабки, то я побегу это делать?       — Это теперь его деньги.       — Но…       — И слышать не хочу! — перебил он Хвана и символически закрыл уши руками, а потом, подойдя к нему, бегло поцеловал в губы, вслед за чем приблизился к двери. — Полмиллиона. Помни.       — Господи… — монотонно произнёс Хёнджин. — Реально головой ударился.       Через несколько секунд Феликса уже не было в блоке, а Чонин и Хёнджин, оставшиеся с картой, молчали вплоть до момента, пока второй не повернулся к нему лицом, выражение которого кричало о смятении.       — И что это было, блять?! — почти во весь голос заорал Хван. — Опять съебался! Деньги оставил и съебался! Я, вообще-то, не с банкоматом встречался!       — Кажется, у него свистит фляга, — предположил Чонин. — Совсем повернулся на своих бабках. Но Флекса можно понять.       — Как?! Поведай мне эту светлую истину, а то я уже несколько месяцев не могу найти способ!       — Как говорят в тик токе — это язык любви, — увидев его непонимание, Чонин решил разжевать. — Вот смотри, тебе нравится проводить с ним время — это твой язык любви, а ему нравится дарить подарки и финансово содержать. Суть улавливаешь?              — Это разве не отголоски воспитания?       — Имеет место быть. Короче, собирайся, нам ещё трусы тебе за полмиллиона искать, а мне к семи в клуб.

***

      Договориться с ректором оказалось не так сложно, но прибегнуть к строгости из-за жажды справедливости пришлось. Феликс не просто настоятельно попросил восстановить Джисона в университете и предоставить прежнее место в общежитии, но также предъявил доказательства в качестве видео, присланного Бан Чаном. Хёнджин не соврал, когда сказал, что Феликса побаивались, а ректор, как справедливый и испытывающий преподавательскую симпатию к их команде человек, не стал ломаться перед фактами. Единственное, о чём он попросил перед тем, как начать готовить приказ о возвращении Хана, так это подтверждение со стороны Кая. Мужчина посоветовал не обращаться в полицию, чтобы избежать шумихи вокруг университета, где информация распространялась очень быстро и приукрашено. Феликс уточнил, повлияет ли это на пункт с восстановлением Джисона, и в качестве ответа получил кивок. Он ни капли не удивился этому, ведь ректор вряд ли испытывал удовольствие от постоянных происшествий. Это было единственное условие, поэтому Феликс заключил с ним договор в словесной форме и пообещал привести Кая в полдень, после чего мужчина сможет пойти домой с чистой совестью.

Феликс: «Привет, надо срочно встретится. Ты где?»

Кай: «Как неожиданно. Что за повод?»

Феликс: «Нужно обсудить кое-что и заскочить к двенадцати в универ. Скажи, куда подъехать.»

Кай: «Тебе повезло, что я дома. Приезжай, адрес сейчас скину.»       У Феликса было два часа на то, чтобы уговорить Кая дать чистосердечное, вернутся вместе с ним в корпус и по возможности не нахватать новых проблем. Он отправился в квартиру, где однажды уже бывал в период, когда Хюнин пытался набиться к нему в друзья и в итоге подставить. Забавно, что сейчас причина визита была почти идентична.       Феликс понимал, что в какой-то момент эмоции возьмут контроль над разумом и заставят его прибегнуть либо к шантажу, либо к чему похуже, поэтому шёл с настроем ни при каких обстоятельствах не сказать ничего лишнего. Давление будет идти с обеих сторон, воздух пропитается ядом и тогда прийти к нужному ему решению точно не выйдет. Феликс научился терпеть во благо будущего, а не закатывать истерику с первых же секунд, поэтому надеялся, что его приобретённые в общежитии навыки не подведут.       — Заходи, партнёр, — со смешком выделил обращение Кай, отворив перед ним дверь после звонка.       Феликс сразу обратил внимание на состояние его лица — неудивительно, что сидел дома. Бан Чан так хорошо постарался, что со дня избиения, которое даже назвать дракой было трудно, не наблюдалось практически никакого прогресса в заживлении полученных ран и ссадин. Ли отправился на кухню, где Кай наполнял стакан виски, расположившись за барной стойкой.       — Я недооценивал твою банду, — заулыбался Кай, поставил бутылку на стол и сделал глоток, а затем начал помешивать алкоголь лёгкими движениями руки. — Этот Чан… прям в детство меня вернул. Иногда скучаю по такой атмосфере питомника.       — Твои тоже постарались, — признался Феликс. — Но им прилетело сильнее.       — О чём ты?       — В смысле?.. — нервно усмехнулся Феликс. — Я думал, что ты в курсе всех стычек.       — А-а… Ты о той, которая три дня назад случилась? — уточнил Хюнин и получил немое подтверждение. — Слышал о ней, но никак не причастен. Их инициатива. Но тебя, как вижу, не коснулось. Я попросил их лишний раз не трогать тебя, чтобы избежать ряда проблем. Они ведь ни тебе, ни мне не нужны.       — Зачем ты вообще с ними возишься?       — Не подумай, что я держусь за них и доверяю, — сказал Кай и указал в сторону дивана, куда отправились оба. — Таким, как мы с тобой, Феликс, нужны полезные люди, которые будут выполнять всю грязную работу. Их невыгодно содержать на постоянной основе, но если обеспечивать минимальную помощь, то прибегут к тебе по первому зову. Таких не жалко.       — Разве ты не общался с ними в детдоме?       — Общался я со многими, но ни к кому не привязывался. Советую начать мыслить так же — жить станет легче.       — Я, конечно, рад, что ты прокачиваешь свои навыки заговаривания зубов, но я по другому вопросу, — поняв, что его водили за нос, переключился на основную цель Феликс. — Насчёт той бутылки… Я могу забыть, что она предназначалась для меня, если подтвердишь своё участие в этом протесте. Сам понимаешь, Джисона из-за этого отчислили. Я договорился с ректором, видео с доказательствами уже предъявлено, а от тебя требуется только фраза: «Подтверждаю, что ему подсыпали».       — Хорошо, — легко произнёс Кай, поставил стакан с виски на кофейный столик и продолжил: — но не бесплатно.       — А ты не охуел, разом? — с той же интонацией спросил Феликс. — Не боишься, что в ментуру заявим? Своими связями можешь не угрожать, у меня всё равно их больше.       — У тебя и поводов там оказаться больше, — злорадно улыбнулся он. — Ты живёшь с базовым набором наполнения камеры на зоне. Поэтому я и советовал отвязаться от них как можно скорее, но кто же меня послушал…       — Тебе так сложно признать свою вину? Если пойдёшь на уступки, то займём эту тему с подставой, а если нет, то сам можешь представить последствия.       — Я же не просил деньги. Ты даже не выслушал моё предложение.       — Ну рискни.       — Я просто хочу быть у тебя в приоритете, — неожиданно выдал Кай. — Если случится такое, что ты захочешь продать компанию, то в первую очередь рассмотришь мою кандидатуру. Срок её безвозмездной передачи уже истёк, но сам понимаешь, что желание осталось.       — Не слишком ли много просишь за закрытие своего же проёба?       — Пользуюсь любой возможностью. Разве это плохо?       — Сойдёмся на том, что я рассмотрю твою предложение, а насчёт принятия ещё подумаю, — Феликс взглянул на часы — у него ещё оставалось время. — Раз уж зашла тема о наркоте… Просто уточню: ты хотел меня убить или опозорить?       — Тебе честно сказать или лизать жопу?       — Первое больше привлекает.       — Сбивал ценник. Кто не захочет торговаться с наркоманом? Я бы предложил чуть больше за твой бизнес и получил его дешевле, чем ты продал бы сейчас.              — В этом есть смысл, — признал Феликс. — Но не увлекайся. Не хочу войны.       — Солидарен. Просто дождусь, когда ты сломаешься.       — Сломаюсь? — переспросил Ли. — Говори прямо, хватит этих метафор.       — Ты не создан для такой жизни, Феликс… — медленно, но уверенно говорил Хюнин, вновь взяв стакан в руки. — Тебе бы что-то поскромнее, где можно нелегальщиной заниматься и получать чуть больше необходимого, чтобы особо не шиковать, но и ни в чём себе не отказывать. Тебе больше нравится тусоваться со своими бомжами и трахаться с одним из них, чем строить из себя делового человека. Ты никогда не задумывался, что живёшь моей судьбой, а я — твоей?       — Хочешь сказать, что меня должны были сдать в детдом?       — Хочу сказать, что я был рождён для больших денег и тихих знакомых, а ты — для шумных компаний, занимающихся всякой незаконной хуйнёй. Только я свою судьбу принял, а ты держишься за прошлое.       — Хватит мне мозги ебать, — не выдержал Феликс. — Поехали в универ. Твою кандидатуру я возьму в учёт, но ничего не обещаю.       — Вот и славно.       Феликс думал, что процесс уговоров и шантажа продлится куда дольше и неприятнее, но из-за противоречия своим предположениям чувствовал, что Кай явно не договорил. Он наверняка оставил на дне какие-то камни, которые будут всплывать ещё длительное время и появляться либо вместе, либо по отдельности — предугадать нельзя. Феликсу безумно хотелось ответить ему, тоже отыграться на репутации и не жить в ожидании очередной подставы, но не давал отпор. Он понимал, что это только разожжёт огонь, который приведёт к более серьёзным последствиям. Но Феликс точно знал одно: если Кай будет настаивать на войне, то он её получит.       Они молчали вплоть до момента, пока не вышли из кабинета ректора. Ни Феликс, ни Хюнин не обменялись даже одним словом в машине, пока шли по коридорам университета и во время чистосердечного признания парня. Он решил умолчать о причине содеянного и в целом не вдаваться в подробности, а также с «намёком» подтолкнул ректора принять правильное решение и лично попросил за Джисона. Феликс же уточнил, можно ли было предоставить старые документы, которые забрал Хан, чтобы не тратить на это время, но на деле понимал, что если мужчина увидит новые справки о состоянии его здоровья, то не согласится вернуть ни за какие деньги. К слову, Ли решил подкрепить милосердие ректора благодарственным жестом — вручил подарочный пакет, где разместил коньяк и незаметно спрятанный конверт. Теперь точно не передумает.       — Рад, что получилось всё уладить, — сказал Кай, как только они вышли из кабинета. — И извини за ту тему с наркотой. Перегнул.       — Ты, главное, извлеки урок. Я ведь не терпила, а просто терпеливый.       — Знаю, знаю, что у тебя кишка не тонка… Но как же я жду твоих слов: «Нахуй оно мне не надо, хочу всё продать»…       — Ждать — твой жизненный путь. Новых родителей же как-то дождался.       — Наконец-то вижу твоё истинное лицо, — довольно произнёс Кай. — Периодами не хватает этой сучьей стороны.       — Ну, раз не хватает… — с улыбкой отвёл взгляд в сторону Ли. — Съёбывай, пока я своих алабаев не позвал. Мало приятного в совместном времяпрепровождении с тобой.       — Взаимно, — также улыбнулся Кай. — Ступай в свой свинарник.       — Ступай в своё выплаканное у опекуна логово.              — Увидимся.       — Не дай бог.       И разошлись. Феликс не смог сдержать смех, поняв, насколько кринжово звучало их прощание, но Кай сам настоял на такой форме. А вернуться в «свинарник» всё-таки стоило, чтобы обрадовать парней договором о восстановлении Джисона.       И опять все пропали. Единственные, чьему отсутствию был рад Феликс, так это Хёнджин и Чонин, которые отправились в магазин на поиски новой шмотки для первого — больше не позволит себе купить. Чан и Чанбин отправились в магазин, чтобы закупить еды для смены в шопе, куда Со согласился пойти ради избавления друга от смерти из-за скуки. Феликс решил проверить соседнюю комнату, постучал в окно и стал ждать, когда ему откроют.       — Чё стоим? — спросил Сынмин, оторвавшись от телефона.       — А почему я?! — взбунтовался Минхо, но стоило тому приподнять забинтованную ногу, как всё встало на свои места. — Вот надо было тебе?..       Ли бегло распахнул окно и с той же скоростью отдалился от него как можно дальше — к шкафу. Он начал делать вид, что разбирал вещи, часть из которых была свалена в единую кучу, чтобы сократить шанс пересечься взглядами с Феликсом до минимума.       — Что с ним? — шёпотом спросил Феликс, наклонившись к сидящему на кровати Сынмину. — Давно феей чистоты стал?       — У него и спроси, — прекрасно понимая, что управляло поведением Минхо, посоветовал он. — Только подойди максимально близко. Ну, как он любит.       — Тебе язык тоже вывихнуть? — спросил Минхо, слышащий каждое его слово, и засунул сложенные штаны на полку. — У меня сейчас физическое преимущество.       — Кстати, странно, что у тебя нога три дня не проходит… — задумался Феликс. — Точно не сломал?       Сынмин молча открыл заметки и показал ему текст, который уже демонстрировал Чонину сегодняшним утром: «Они ничего не заставляют меня делать, пока я инвалид. Для них я могу только дойти до туалета», — и Феликс заулыбался во весь рот. Умно. Его заинтересовало предложение подойти к Минхо и проверить, почему сам Ким Сынмин хотел взглянуть на результат этого обычного, но интригующего действия. Минхо чувствовал, как кто-то встал за его спиной, но старался игнорировать. Он думал: «И почему меня это волнует? Всё же в прошлом», — только рефлексы так не считали. Феликс резко положил руки на его плечи в попытке напугать, но не ожидал, что Минхо подскочит на ноги и впишется в открытую дверцу шкафа.       — Твою мать, Флекс! — крикнул он, потирая ушибленное плечо. — Нахуя так делать?!       — Ты давно такой дёрганый? — усмехнулся он. — Сынмин, ты его бил?       — Морально изнасиловал, — ответил Ким. — Ещё два года назад начал.       Минхо сделал шаг в сторону, и Феликс, заметив это, решил немного поиграться. Он приблизился к Минхо, а тот отодвинулся ближе к столу.       — Уберись ты от меня…       — А что так? — вскинул бровями Ли. — По прошлому ностальгируешь? Опять от меня шарахаешься?       — Да не шарахаюсь я! Просто ты на меня идёшь.       — А ты буксуешь, — в кармане завибрировал телефон. — Погоди, пока выжми сцепление.       Джисон: «Привет. Можешь приехать? Только не говори никому.»       Феликс стоял на одном месте, держа телефон в руках, и не смог скрыть внутренний восторг. Во-первых, Джисон позвал его, значит, хотел увидеться, а во-вторых, он смог набрать текст сообщения — шёл на поправку.

Феликс: «Конечно могу. Ты сам написал?»

      Джисон: «Медсестра. Здравствуйте (от неё).»

Феликс: «Здравствуйте. Буду через полчаса.»

      — Минхо, съезди в офис, — поняв, что планы на день кардинально менялись, попросил Феликс. — Девчонки с ресепшена передадут бумаги. Бантиком перевяжешь и мне отдашь. Ещё попроси у них ключи от моего кабинета и возьми деньги из сейфа. Пинкод скину.       — Это я могу.       — Сегодня же выходной, — подметил Сынмин. — Или вы без перерыва пашете?       — Я попросил их передать сегодня, — объяснил Феликс. — Там срочно. Всё, прощайте.       Феликс так быстро убежал, что Сынмин даже не успел задать вопрос о причине его ухода, а Минхо просто радовался, что смог избежать любой связи со своим сном, которую парень едва ему не обеспечил.

***

      Феликс не знал, чего ожидать. За последние три дня, прошедшие с последнего посещения Джисона, он совершенно не выходил на связь. Парни писали ему, зная, что медсёстры, что произошло сегодня, могли ответить от его лица, но все сообщения были проигнорированы. Хан не хотел никого видеть, что стало ясно из его недавней встречи с Минхо, а сейчас сам попросил приехать. Феликс увидел Джисона на койке в сидячем положении, где он, разложив перед собой коврик, принесённый Минхо, от нечего делать нажимал на клавиши и пытался вернуть полный контроль над движениями рук. Частая практика дала о себе знать, и сейчас Хан был способен направить палец на нужную букву в три раза быстрее, чем делал это впервые.       — Привет.       Джисон кивнул и указал на край кровати, приглашая туда Феликса. Он собирался задать первый вопрос, зная, что Хан в любом случае не начнёт разговор первым, но через мгновение впал в ступор.       — Помоги мне.       — Что ты сказал?.. — не поверил своим ушам Феликс. — Ты говоришь?!       — Пожалуйста, помоги…       Понять Джисона было можно, но с большим трудом. Его желание выйти отсюда послужило такой сильной мотивацией, что за несколько дней его прогресс в говорении улучшился в разы. Он мог спокойно связывать слова и строчить длинные предложения, но с произношением были проблемы. Хан будто являлся носителем другого языка, из-за чего говорил со своеобразным акцентом и торможением посреди слов, или же его можно было сравнить с ребёнком, чья речь казалась недостаточно чёткой и ясной, из-за чего иногда приходилось переспрашивать.       — С чем помочь?       — Они хотят… — Хан внезапно замолчал. Он прислушался к шагам за дверью и определил, что человек уже прошёл мимо его палаты. — Хотят положить меня в псих… п-псих…       — Психушку? — прервал его заикания Феликс.       — Да. Можно не ложиться, если подпишу бумагу о том, что сам буду лечиться, но это платно. Я по документам безработный. Нужен тот, кто подтвердит оплату.       — Разве тебя могут положить без согласия?       — Бывший наркоман, — он загнул один палец, — суицидник, — второй. — Могут. Они хотят перевести меня в психоневроло… неврологическое отделение, если не соглашусь удалённо и за деньги. Феликс, помоги, пожалуйста…       — Ты так сильно не хочешь туда, что аж заговорил?       — Да.       — На что только не способен человеческий мозг… — усмехнулся Феликс. — Я помогу тебе, но у меня два условия. Первое — ты правда походишь к психиатру. Не заставляю, но очень прошу сделать это в первую очередь для тебя. Ты пытался помереть два раза, но в итоге всё ещё здесь. Может, стоит попробовать другой путь?       — Какое второе? — будто не придав значения его словам, спросил Хан.       — Ты вернёшься в общагу. Я не позволю тебе отшиваться в халупе с разбитым окном, где мы, если говорить откровенно, не сможем следить за тобой.       — Но я же…       — Я договорился о твоём восстановлении в универе, — перебил его Ли. — Джисон, пожалуйста, попробуй проработать тему с Юнсо и мамой. Если не получится, то попробуем что-то другое. Хватит уже убегать.       — Почему тебе так легко?.. — поняв, что Феликса ни капли не волновала тема смерти, о которой он говорил без единой эмоции, спросил Хан. — Ты ведь тоже остался один.       — Единственный период, когда я был один — это моя жизнь до общаги. Надеюсь, ты тоже это поймёшь.       Джисону так сильно хотелось избежать госпитализации в психоневрологическом отделении, что он был готов согласиться на любые условия. Конечно, Хан не хотел позволять кому-то залезать в его голову и ковырять раны, оставленные смертью матери и Юнсо, на каждом приёме, но так он хотя бы выиграет время. С Феликса, как с человека, готового оплатить лечение, потребовали в течении двух недель предоставить документ, подтверждающий, что Джисон действительно посещает сеансы, а в противном случае пообещали обеспечить принудительную госпитализацию в стационаре. Так вышло, что ни в одном из медицинских показаний Хана не было строчки про то, что его психические расстройства опасны для общества, но от её получения отделял лишь один шаг. Учитывая, какие вещи он вытворял под действием наркотиков, Джисону безумно повезло не обзавестись таким неприятным пунктом в своей медицинской карте.       Феликс всячески пытался отговорить его от отказа продолжения лечения, но Хан был непреклонен. Парни не зря сказали, что он боялся стационара больше собственной смерти, что было неоднократно подтверждено. Джисон уже мог ходить, но не совсем самостоятельно, а при помощи локтевых костылей, с которыми он даже прогуливался по коридору и упал всего один раз. Хан заново научился есть, передвигаться и говорить, но стеснялся смешного произношения, из-за которого создавалось ощущение, что он был человеком с лишней хромосомой — так считал только Джисон. Феликс был рад услышать хоть что-то, возможное для понимания, а такие мелочи можно было исправить практикой. Ещё одна просьба, произнесённая Ханом, звучала так: «Не возитесь со мной». Последнее, чего он хотел, так это доставлять неудобства людям, которые спасли его от желанной смерти. Феликс не просто так настоял на возвращении Джисона, ведь его присутствие обеспечивало возможность контролировать и помогать, а также внушить важность лечения, от которого парень наверняка будет уворачиваться. Теперь у него не было выбора по двум причинам: первая — шанс попасть в дурку, а вторая — всё равно не сможет сбежать. Феликс предупредил, что договорился об оформлении академического отпуска, а от Джисона требовалось лишь подписать документ.       Из-за отговоров врачей, с которыми Феликс был полностью солидарен, они засиделись в больнице до шести часов вечера. Тем не менее, специалисты подтвердили, что основы всех жизненно необходимых функций уже были возвращены в строй, и Джисону оставалось лишь развивать их, выполняя упражнения на моторику, укрепление физических способностей, рефлексов и, что было главным в его ситуации, говорение. Они посоветовали ему не стесняться замятого произношения и пытаться общаться с кем-то как можно больше, а ещё говорить с самим собой, когда никого не окажется рядом. Даже врачи шутили на тему, что Хан так испугался перевода в другое отделение, что начал увереннее ходить и даже заговорил, лишь бы сбежать из больницы. Они не были в праве держать его силой после подписания документа об обязанности посещения психиатра, поэтому отпустили в свободное плавание, но велели немедленно обращаться, если начнутся проблемы. Могло быть и такое, что прогресс сменялся на регресс.       К счастью, в общежитии было не так много народа, чтобы одарить Джисона большим количеством внимания, но произвести фурор его появлением всё-таки удалось. Феликс тащил небольшой рюкзак, куда уместились все вещи Хана, а тот медленно, чтобы сохранять баланс, передвигался на костылях. Он зашёл в здание в одной футболке, ведь не попросил Феликса привезти куртку или хотя бы кофту, из-за чего открывался прекрасный обзор на предплечья, одно из которых было перебинтовано в наводящем на догадки месте. Но Хан понял, что ему было всё равно. О нём и так ходили легенды, как о самом живучем человеке со всего потока, а теперь к сказаниям припишут и попытку вскрыть себе вены, что окажется сущей правдой, но Джисона это ни капли не будоражило. Довольно приятный бонус. Единственным человеком, на которого он обратил внимание, стала обеспокоенная его состоянием комендантша. Женщина подбежала к Хану и сразу начала расспрашивать, где он пропадал, почему передвигался на опоре и так нездорово выглядел, а его короткий и не особо внятный по произношению ответ заставил её окоченеть от шока: «В коме лежал». Джисон не стал задерживаться и позвал Феликса к лестнице.       — Клянусь, что скоро куплю сюда лифт… — пробурчал Ли, смотря на открытый пролёт. — Второй случай за неделю.       — Что было?       — Пиздилка.       Феликс велел Джисону сесть на ступеньки и дождаться, когда он приведёт кого-то, способного дотащить его наверх. Учитывая маленький вес парня, Ли и сам мог бы это сделать, но не рискнул — уронит ещё. Хан покорно выполнял его указание и ловил на себе кучу знакомых взглядов перешёптывающихся людей, но упорно игнорировал.       — Мать честная… — высказался Бомгю, приведённый Феликсом с кухни, когда увидел Джисона. — Брат, ты живой?       Тот отрицательно помотал головой.       — Он бессмертный, — с улыбкой сказал Феликс. — Взваливай его, а я вещи и костыли понесу.       Перед тем, как подхватить Джисона на руки, Бомгю радостно обнял его и сразу начал заваливать вопросами, на которые в итоге отвечал Феликс. Хан предупредил, что стеснялся разговаривать, как умственно отсталый, поэтому попросил его по возможности быть почтовой совой. Добравшись до комнаты, Феликс вспомнил, что не брал с собой ключ-карту от блока, поэтому пришлось просить помощи у соседей. Сынмин доковылял до двери, в которую упорно стучали и ногами, и руками, а затем, распахнув её, увидел только Феликса.       — Привет контуженным, — бегло поздоровался Феликс, оттолкнул его от прохода и помчал к окну, чтобы забраться в соседнее.       Сынмин пожал плечами и потянулся к ручке, ради чего пришлось выйти в коридор из-за разболевшейся ноги — получается, не врал парням, — выглянул за дверь и увидел Джисона, опирающегося на плечо Бомгю.       — Да ну нахуй… — без единой эмоции произнёс Сынмин и запер дверь изнутри. Он несколько раз моргнул и потёр глаза, выдохнул, снова распахнул её — никого не оказалось. Теперь, подумав, что словил глюки, Сынмин решил проверить ещё раз и точно убедиться, не поехал ли чердак. Выглянув в коридор третий раз, он увидел перед собой Феликса. — Флекс, ёбни меня по башке…       — Обязательно, но потом, — пообещал Ли, схватил его за руку и повёл в соседнюю комнату.       Увидев Джисона на кровати, Сынмин убедился в двух вещах: он не сошёл с ума, но с ума явно сошёл Хан, который додумался уйти из больницы. Воспитательная беседа сейчас не была главной целью. Сынмин смотрел на него с понимаем, что без Джисона эта комната, да и в принципе вся их компания будто ездила на трёх колёсах, лишившись очень важной части всего механизма. Он попрыгал на одной ноге к кровати Феликса, на которую усадили Хана, сел рядом и молча смотрел на его лицо несколько секунд.       — Убьёшь, если пошучу?       Джисон, понимая, что за две недели его отсутствия комедийный запас Сынмина переполнился, одобрительно кивнул.       — Тебя теперь официально можно называть беззубой пенсией? — спросил он, взглядом указав на локтевые костыли. Увидев слабую улыбку на лице Джисона, Сынмином, видевшим его всего пару раз в больнице, куда он не приходил из-за работы и подготовки индивидуального проекта, завладела сила, которую Феликс наблюдал впервые. Он залез на кровать с ногами и лёг в свободную щель между парнем и стеной, а руку закинул на грудь Хана, обняв его, после чего громко прошептал: — Флекс, уноси костыли, пока держу. Теперь не сбежит.       — Охуеть… — высказался Феликс, наблюдая за ними из центра комнаты. — Ты так умеешь?       — Это редкая акция, — объяснился Сынмин и, переместившись в сидячее положение, повернулся в сторону Джисона. — Ты к нам проездом или надолго?       — Я же не сказал… — опомнился Ли. — Я восстановил его в универе и закрепил место в общаге. Пока в академе будет сидеть и лечиться.       — Вылечим, — заулыбался Сынмин. — Ноги подорожником обклеим, а внутри спиртом продезинфицируем. Я в деревне так Чанбина от СПИДа вылечил. Кстати…       — Тебя прям прёт на разговоры, — перебил Феликс.       — Пидорам слово не давали. Джисон, ты-то у нас говорящий? У тебя теперь нет варианта помотать головой.       Хан не мотнул, а кивнул.       — Тогда чего молчим?       — Стесняется, — объяснил Ли. — Плохо говорит. Боится, что ты будешь его буллить.       — Его не буду, — пообещал Сынмин, а затем продолжил, положив руку на сердце: — Клянусь своим правым яйцом, что весь словарный навоз, скапливающийся в ходе демонстрации твоего произношения, будет перелит в огород Флекса, Хёнджина, Минхо и Чанбина. Пиздюка мне жалко, а Чана я с недавних пор боюсь.       — Там Минхо, — сказал Феликс, увидев что-то чёрное, мелькнувшее в окне. — Позвать его?       Хану потребовалось три секунды на раздумья, вслед за чем он дал очередной немой ответ в виде кивка. Не стоило объяснять, что Сынмину, как и Феликсу, придётся уйти на время их разговора, но тот не собирался покидать комнату, пока не добьётся произнесения хотя бы одной фразы. Хотелось оценить, насколько плохи были дела, раз Джисон стеснялся говорить даже при близких.       Минхо стоял возле шкафа с голым торсом. Он искал свою любимую чёрную футболку, отличающуюся от сотни других той же расцветки небольшой дыркой в районе ключицы. Услышав скрип, Ли подумал, что это был либо Чан, либо Чанбин, либо куда-то пропавший инвалид Сынмин, но никак не Феликс. Его передёрнуло от осознания, что начало его сна, не дающего покоя целый день, выглядело идентично.       — Ты откуда? — Минхо сам не понял, что повторил ту же фразу, но чувство дежавю заметно усилилось.       — Джисона забрал.       Минхо откинуло к стене. Он быстро накинул на себя футболку, не заметив, что надел её задом наперёд, и вызвал своей торопливостью должное количество вопросов у Феликса. Если бы их прошлая встреча, когда Минхо отреагировал на его появление похожим образом, не состоялась, то парень бы подумал, что такое поведение было вызвано возвращением Джисона, но факты говорили об обратном. Феликс специально подошёл к нему почти вплотную, чтобы проверить свою теорию, и Минхо подтвердил её, отведя взгляд в сторону и сделав шаг назад.       — Да что с тобой сегодня?.. — никак не мог уловить Феликс. — Прям шарахаешься от меня.       — Ничего.       — Мне спросить у Сынмина? — настраивал его на чистосердечное Феликс. — Он явно знает.       — У кого угодно, но не у него…       — Тогда объясни, — Феликс указал на кровать парня. — Только сядем сначала.       — Нет! — воскликнул он, чем вызвал ещё больше вопросов. — Давай лучше постоим…       Из-за страха того, что сон откажется вещим, Минхо будто не понял смысл фразы, произнесённой парнем в первую очередь. Подметив это, Феликс осознал, что ситуация действительно была серьёзной и явно давила на Минхо несколько часов подряд. Он слушал его объяснение с такими глазами, что едва не подставлял ладони, мысленно готовясь ловить их. Феликс никак не ожидал услышать от Минхо пересказ сна, где он делал ему минет, ещё и предложил повышение за свою инициативу.       — У меня даже матов не хватает… — сказал Феликс с тем же лицом, которое застыло с момента посвящения в самую главную часть сна, и аккуратно присел на стул. — Ну… И как я тебе?       — Ты угараешь?..       — Так вот, значит, почему ты с утра заорал, — выражение лица наконец-то сменилось, но на улыбку, что ни капли не обрадовало сгорающего от стыда Минхо. — А ты когда мою руку сжимал, что на её месте представлял?       — Хватит уже! — после его недовольного возгласа Феликса прорвало на смех. — Мне вообще невесело.       — Да почему?! — искренне не понимал он. — Мне надо было ещё и жопу под прицел подставить?!       — Ты реально не понимаешь? — после этих слов Минхо переместился на свою кровать и вновь заговорил только через несколько секунд, когда тот угомонился. — Это значит, что я подсознательно хочу чего-то такого и… Фу, блять! Но я же не хочу! То есть, хочу, но не с тобой же!       — Короче, — прокашлялся Феликс и протяжно выдохнул, а после пустил пару завершающих смешков. — Этому есть объяснение. Во-первых, у тебя опять хуй чешется, потому что ты привык, как у кроликов. Во-вторых, ты, наверное, под впечатлением из-за тех пушистых наручников.       — Ты не представляешь, как я на это надеюсь… — тяжело вдохнул Минхо. — Я ведь понимаю, что накручиваю себя, но почему это делаю? Мне ты, мягко говоря, в этом плане вообще не симпатизируешь.       — Мне вообще тройнички снились, — пожал плечами Феликс. — Ну, тоже с нашими… Всё, пошли к Джисону.       — Стоять, — заинтересованно заулыбался Минхо, схватив его за руку, — задержан на время ведения следствия. И с кем же?       — Отъебись.       — Раз пёрнул, то обосрись. Ну, давай, — его едва не разрывало от нетерпения. — Я готов ко всему.       Феликс забегал глазами по полу, чтобы не видеть блеск нетерпеливых очей Минхо. Казалось, что ещё чуть-чуть и у него треснет лицо от улыбки.       — Я, пиздюк и Сынмин…       У Минхо буквально отвисла челюсть. Он смотрел на Феликса широченными глазами, и тот решил помочь, надавив на его подбородок своим пальцем и закрыв рот, пока не потекла слюна.       — Да ну-у-у… — протянул Минхо, продолжая улыбаться. — А Хёнджин уже не в счёт? Нет, пиздюка я ещё могу понять, он привыкший, но Сынмин…       — Если скажешь ему, то он выебет меня своим ружьём, а я застрелю тебя из него, — тоже улыбнулся. — Этого вообще никто не знает, поэтому молчи.       — Даже Хёнджин?       — Если бы он знал, то давно бы заказал мне футболку с Сынмином, где мы в пушистое сердечко обведены. Теперь можно к Джисону?       — Я не думаю, что он хочет меня видеть, — спад настроения был моментальным. — И это взаимно. В прошлый раз Джисон сказал, что я виновен в его полуинвалидности.       — Я спросил, привести ли тебя, и он согласился. Думаю, у него уже отлегло. Джисона можно понять, его же без спроса спасли, а потом ещё и к кровати приковали.       — Наверное… Ладно, не будем гадать, — хлопнул себя по коленям Минхо и поднялся с кровати. — Сейчас твоего секс-идола приведу, а потом вернёшься на родину, как закончим дискутировать.       Выпроводить Сынмина оказалось сложнее, чем ожидалось, ведь он так и не добился хотя бы одного слова от Джисона. Никто не собирался уступать из-за объединяющего их упрямства, но он пообещал вернуться и вытрясти из Хана минимум одно стихотворение школьной программы. Оставшись наедине, Минхо сразу обратил внимание на костыли, стоящие между кроватью и тумбочкой, и виноватый взгляд Джисона. Такое явление стало редкостью, ведь он, если говорить откровенно, чаще обвинял других, нежели себя. Минхо уселся на свободную часть матраса и, сидя к нему в профиль, настроился на очередной монолог. Причина, по которой Сынмин не хотел уходить, осталась непонятой, и Минхо никто не предупредил, что Хан снова мог говорить, поэтому даже не рассчитывал на получение ответов.       — И зачем ты из больницы сбежал? — начал Ли, взглянув на костыли. — Слишком мало времени прошло. Мы даже при сильном желании не сможем выходить тебя так быстро, как это сделали бы врачи. Неужели по своей воле в общагу вернулся?       Хан неуверенно кивнул. Это ведь было условием Феликса, на которое он добровольно, пускай и неохотно согласился.       — И что будем делать? — вновь заговорил Минхо. — Так и продолжим игнорировать друг друга?       — Я не знаю.       — Чего?.. — озадачено переспросил он. — Ты говоришь?..       — От страха заговорил, — объяснял Джисон, а Минхо видел, как ему было некомфортно из-за невнятного произношения. — Плохо, конечно, но смог… Меня обещали в психушку положить. Давай тебе это Феликс расскажет.       — Хорошо, тогда о другом поговорим, — учёл его пожелание Ли. — Есть смысл в очередной раз втирать тебе, что смерть — это не выход, или я опять впустую потрачу своё время и нервы?       Хан снова замолк. Сейчас Минхо заметил одну вещь — его глаза постоянно были на мокром месте. Это могло показаться тревожным звоночком, но Ли это наоборот радовало. Даже слёзы ощущались приятнее, чем пустота, как во взгляде мёртвых людей, которым уже было плевать на весь этот мир.       — Хочешь ситуацию со своей стороны опишу? — поинтересовался Минхо, и продолжение молчания послужило ответом. — Я на протяжении долгого времени пытаюсь вытащить тебя из говна, в котором сам начинаю вязнуть из-за постоянных мыслей о смерти и страха потерять тебя; потом я нахожу тебя в полуживом состоянии, что происходит уже не впервой, и ежедневно трясусь от понимания, что ты можешь не проснуться; ты наконец-то выходишь из этого овощного режима, через время начинаешь восстанавливаться и первым, что ты мне говоришь — это обвинения в твоём спасении. Я не хочу, чтобы такое повторилось ещё раз, но и бросать тебя тоже не хочу. Поэтому ответь на простой вопрос: есть ли смысл в моих стараниях, или ты опять собираешься залезть в петлю?       — Я не… — глаза опустились на одеяло, а непрерывно сверкающие на них слёзы решили показать себя во всей красе. Джисон не мог спокойно обсудить это даже с близким, почти родным человеком, а что будет у психиатра, куда его поведут под дулом пистолета, даже представить было страшно. Губы задрожали так сильно, что и без того нечёткая речь стала почти неуловимой для понимания. — Я не знаю…       — Я на твои слёзы больше не поведусь, — заявил Минхо и специально отвернулся, но стоило ему услышать надрывистый всхлип, как по сердцу будто провели ножом. — Всё равно не поведусь. Даже не пытайся.       Надолго его не хватило. Минхо знал, что чрезмерное сочувствие было его слабой стороной, но ничего не мог с собой поделать. Даже понимание всех аморальных поступков Хана по отношению к нему не смогло удержать нечто, напоминающее материнский инстинкт. Минхо здраво оценивал поведение Джисона и знал, что тот мог поступить менее эгоистично и подло в каких-то моментах, но принимал все прелести его нездоровой психики. Желание поддержать человека, с которым они прошли огонь и воду, не могла отбить даже самая уродская и обидная фраза, выданная на эмоциях. Хана можно было понять ровно так же, как и Минхо, то героически спасающего его, то опьянённого идеей разорвать с ним все связи.       — Давай сойдёмся на том, что ты не должен был обвинять меня, но я понял, почему ты это сделал, — предложил Минхо, сев на кровать так, чтобы ноги создавали ограду перед концом матраса, голову Джисона собственноручно уложил на свой живот, а ладонь разместил на его волосах. — Я чувствую себя твоей мамкой, когда ты так ле…       Чувство стыда и неловкости Минхо, появившиеся из-за осознания сказанного, можно было уловить даже в соседней комнате. Джисон улыбнулся, что только усилило драматичность, ведь контрастировало со слезами и взглядом, направленным на Ли снизу вверх.       — Самому кажется, что так и есть… — признался Хан. — Ты со мной возишься, как с тупым ребёнком, а я просто не хочу тебя слушать. Я ведь ещё хуже Юнсо поступаю…       Джисон всегда боялся, что с друзьями случится то же, что и с ним — они не будут знать о желании друга свести счёты с жизнью. В итоге он обрёк их на нечто более ужасное. Парни осознавали, что Хан ненавидел свою жизнь и в любой момент мог распрощаться с ней, но не понимали, как ему помочь, ведь все прошлые попытки были бесполезны.       — Джисон, пожалуйста, попробуй сходить к специалисту, — настал тот самый момент, о котором Бан Чан беседовал с Минхо. — Если не получится, то ты всегда успеешь осуществить свою больную мечту, но ты ведь даже не пробовал. В любом случае, набор всех справок, которых ты боялся, уже получен… Мы столько раз пытались уговорить тебя, но ты не хотел, и что случилось в итоге? Сама вселенная кричит, что ты не должен уходить, раз не смог сделать это уже несколько раз. Дай себе шанс прожить эту жизнь, хватит отрекаться от неё.       У Джисона всё равно не было выбора, но слова Минхо, подобные которым ему сказал и Феликс, смогли стимулировать хоть малейшее желание прислушаться к ним. Может, ему правда пора прекращать убегать и попробовать другой способ?       — Хорошо.       Минхо ещё никогда не становилось так легко. Он понял, что до этого момента носил на своих плечах нечеловеческий груз — смирение с неизбежным. Его неоднократно посещали мысли о том, как он будет стоять на похоронах Хана, что с ним произойдёт после его ухода и сможет ли отпустить. Минхо подозревал, что с ним произойдёт то же, что и с самим Джисоном, который потерял самых близких людей, одним из которых был друг, до сих пор занимающий отдельное место среди всех остальных. Хан не считал его ни живым, ни мёртвым, ведь никак не мог отпустить, и Минхо боялся, что тот удостоится такой же чести, но уже в его сознании. Сейчас, получив согласие на поход к психиатру, Ли наконец-то вдохнул полной грудью. Он мог отличить, когда Джисон принимал решение из своего желания или необходимости, и сейчас обосновал его первым пунктом. Впереди Хана ждало множество истерик и мыслей о том, чтобы прекратить лечение, но все эти трудности он будет преодолевать не один, что могло считаться самой прекрасной из предоставленных жизнью возможностей — находить поддержку в близких людях.       В окне показалась макушка Хёнджина. Он что-то кричал Чонину, поднимающемуся вслед за ним, а затем, увидев на кровати Минхо, который сразу же опустил с неё ноги и показал лицо Джисона, застыл на лестнице. Пакет, который он нёс в одной из рук, сразу полетел вниз, ударился об голову Чонина, что вызвало ожидаемый вскрик, и с грохотом приземлился на землю.       — Что ёбнулось? — спросил Феликс, показавшись в соседнем окне.       — Там был фен для Черён… — ответил Хёнджин, медленно опустил взгляд вниз, где находился Чонин, и с тем же выражением лица сказал ему: — Джисона на родину депортировали.       Теперь обоим было не до фена. Пока они находились в экстазе от возвращения Хана, которого нагло отобрали у Минхо, Феликс решил спуститься и проверить, как обстояли дела с упавшей вещью. Фен раскололся ровно в том же месте, которое однажды испортил Ли, и он пришёл к выводу, что такое хрупкое устройство явно не стоило своих денег. Его оправдывало лишь везение упасть не куда-либо, а на булыжник.