Одногруппники из одной комнаты общаги

      Каждый день был для Кроули кошмаром после того разговора. Он не подавал виду, но всё изнутри дрожало от волнения. С одной стороны, он любил Каса и верил ему, а с другой стороны, на него давило прошлое. Он метался между этими двумя огнями, а от мысли, что если он не согласится, то более никогда не сблизится с Кастиэлем, убивало его окончательно.       Кроули многое видел и пережил за свою, короткую на этот момент, жизнь, но такие чувства его преследовали впервые. Он был бы рад спросить у кого-нибудь совета, но таковых людей не имел, даже собственная мать ему тут не поможет. И не потому, что она плохой советник в этом деле, а потому, что ей абсолютно нет дела до жизни Кроули. Впрочем, как и всегда было. Маклауд сейчас и не вспомнит, когда последний раз маменька соизволила поинтересоваться: как он себя чувствует, что уж тут говорить о любовных советах.       Кастиэля же сейчас донимали те же ощущения, но по другим причинам. Он волновался за Кроули и даже зная о его прошлом малую часть, понимал из-за чего тот сейчас так реагировал на его признание. Он не хотел его торопить и никогда бы не стал этого делать. Страх быть отвергнутым у Новака конечно был, но почему-то он уверен, что Маклауд не отвергнет его. Просто чувствовал, что иного исхода не будет.

MacLeod:

Завтра в кафе сможем поговорить?

Castiel Novak: Да, конечно. Я очень рад, что написал ты.

MacLeod:

Взаимно, лапуля.

      Внутри всё бушевало. У Каса никогда не было отношений, да и Кроули в них тоже никогда не состоял. Предпочитал, чтобы за ним ухаживали альфы, мог позволить с ними секс, но дальше ухаживаний ничего не заходило. Он не желал быть как его маменька: спать с мужчинами из-за их денег, и, чтобы в дальнейшем, они его обеспечивали в качестве их милой омежки. Финансового благополучия он хотел добиться сам и как ни странно всё, что для этого нужно у него есть.       Утро задавалось в ленивом темпе, но сердца обоих парней трепетали от волнения. Каждый из них уже сделал выводы и пришел к окончательному решению.       В выходные дни в этом кафе было мало людей из-за того, что большая масса студентов утекала по своим домам к близким и друзьям. Это было на руку Кроули, ведь так будет меньше глаз.       Кроули сидел за столом и пил кофе. Взгляд у него был направлен в пустоту, а одни и те же мысли кружились в голове в заурядном танце. Так он сидел уже давно в ожидании Каса. Конечно, Новак не опаздывал, просто Маклауд пришел раньше назначенного времени, чтобы выпить кофе и собраться с мыслями. — Здравствуй, Кроули.       Маклауд дернулся от неожиданного звука, что чуть не опрокинул на себя кофе. ОН был готов перекреститься, но вовремя вспомнил, что неверующий. — Кас... Ты меня напугал. — Прости, — Кастиэль сел напротив Кроули и опустил взгляд. Он очень переживал насчет разговора с Маклаудом. — Трясет от волнения? — Да, немного. — Тогда может сразу начнем, а не будем растягивать наш разговор? — Наверное, так и стоит сделать. — Отлично, — он отпил немного кофе и отставил чашку в сторону. — С чего начнем наш разговор? — Почему ты решил меня избегать? Ты ведь влюблен в меня, а я — в тебя... И мы знаем, что все взаимно. — Это очень сложно и ты это знаешь. Я не славная омега, которая будет ждать своего альфу дома и заниматься сексом в миссионерской позе по выходным. Я не думаю, что ты сможешь ужиться с моим нравом, находясь в статусе партнера. Не все-то могут выносить меня как друга... — Я это понимаю, Кроули, и я не хочу, чтобы ты менялся из-за меня. Я хочу быть с тобой, а не с таким человеком, которого ты описал. Ты мне нравишься таким, какой есть. — Я пью, курю, у меня была куча партнёров и из меня плохой родитель. — Выглядит так, будто ты пытаешься намеренно меня отговорить перестать тебя любить. — Ты прав, так оно и есть. Я как-то и не думал, что когда-то дойду до такого уровня отношений. — Тебе тяжело и я знаю почему. Но я предлагаю лишь рискнуть и не жалеть потом. Одному богу известно, что из этого. — Твоя вера меня пугает. Надеюсь, ты не хочешь утащить меня в религиозную секту. — Кроули... Мой отец — религиозный фанатик, мы долго жили только по его правилам, но сейчас всё изменилось. — Несладкая жизнь, понимаю.       На несколько минут между Касом и Кроули повисла тишина. Они оба думали о том, как несладко они жили все это время. У обоих было некрасочное детство, а, вступив во взрослую жизнь, они пытаются начать жить по новому. — Знаешь, Кас, — прервал тишину Кроули. — Я очень тобой дорожу, но буду вынужден настоять на своем. Ты очень хорош для такого как я. Прости, но нет. Я не буду ни твоим омегой, ни твоим другом.       Маклауд расплатился за кофе и оставил Новака недоумевать. Впервые Кас так душевно страдал. Эту боль тяжело описать, её поймет только тот, кто уже пережил подобное. Казалось, что весь мир рухнул за мгновение. Может это просто его первая влюбленность и дальше все будет куда красочнее. Может он встретит более достойного партнера и создаст крепкую семью, обзаведётся детьми и состарится. Но ведь тогда рядом с ним не будет Кроули. Саркастичного, наглого и веселого омеги, которого зачастую путают с альфой.       Всю дорогу домой Кастиэль провел в своих мыслях. Каждый прохожий подмечал, что Кас в мрачном настроении, но никто конечно же не станет интересоваться тем, почему тот так опечален.       Даже дома не стали расспрашивать об этом разговоре. Все и так догадались о том, что исход у него печальный. Кастиэлю оставалось только пережить боль разбитого сердца, принять ситуацию и жить дальше. Он прекрасно осознавал, что на его милом Кроули не сходится свет и, что со временем и усердной работой над собой, Кастиэль сможет пережить эти чувства. Снова найдет для себя приятную пассию, возможно влюбится в неё так же сильно, как он сейчас любит Кроули. "Но все они никогда не смогут заменить его."       Это заветное теплое имя заело у Новака на подкорке его сознания. Не проходило и секунды, как он его не вспоминал или не замечал на страницах книги. Ему всё это мерещилось.

//утро следующего дня//

      Кроули вновь просыпается от головной боли. Похмелье. "Пора завязывать с пьянством," — думает про себя Маклауд и медленно старается понять, где он находится.       На удивление теплый запах, до боли знакомый, но всё еще чужой. Яркий свет из окна, что всегда беспощадно бьёт утром в глаза. Ещё через секунды Кроули начинает ощущать тепло тела. Горячая кожа прижимается к его, спокойное ровное дыхание. Маклауд резко приподнялся от осознания того, где и с кем он находится. Он упирается руками в кровать и с удивлением смотрит на Новака. — Чёрт, — ругается Кроули. На его спину ложится теплая рука и тот падает на Кастиэля и утыкается носом ему в шею. — Спи. Это слишком раннее время подъёма для тебя.       Кроули надолго замолчал, а в его дурной голове происходила перемотка вчерашнего вечера. Всплывают кадры из бара, выпивка, не самые сладкие мысли. То ли большое количество алкоголя, то ли раздирающие сердце чувства заставили набрать Касу. И вот он снова у Новака дома, в его постели, рядом с ним и она оба без одежды. — Мы переспали? — Угу. — Тебе понравилось? — Угу. — Угу. — Что-то еще хочешь спросить? — Да. Ты все еще не хочешь меня выгнать? — Нет. — И всё ещё хочешь быть со мной? — Хочу.       Кроули улыбнулся, а на душе стало легко, хотя голова всё еще его беспокоила. Ещё через пару часов в Маклауде заиграла совесть. Он не знал, как отреагирует мать Каса на его присутствие в доме и уж тем более стыдился смотреть ей в глаза после проведённой ночи с её сыном. Было очень тяжело собраться с духом и выйти на кухню, где уже во всю хозяйничала мисс Новак. Она одарила теплой улыбкой Маклауда и продолжила готовить завтрак для своих младших детей. — Доброго утра, мисс Новак. — Доброго, Кроули. Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Голова только немного болит, — Кроули неловко мнется, не решаясь заварить себе чай и вновь скрыться в комнате. — Чайник горячий. Так и думала, что вы скоро выберетесь из своего гнёздышка. Можешь взять ту же кружку, что и в прошлые разы, но как-нибудь привези свою. — Спасибо, я обязательно привезу, — Маклауд сдвинулся с места и переместился к чайнику. Руки немного дрожали от волнения. Он очень переживал, что доставил матери Каса дискомфорт своим пьяным визитом, так ещё наверняка она слышала чем ночью они занимались. — Может тебе дать таблетку? — Да, было бы неплохо, — повисла небольшая тишина, на то время, пока мисс Новак доставала таблетки. — У нас настолько сильно никто не выпивает, поэтому могу предложить только таблетки от головной боли. — Извините, что я опять заявляюсь к Вам в таком состоянии. — Ничего страшного, ты не доставляешь много хлопот. Да и ты не устраиваешь пьяный дебош, так что у меня нет причин, чтобы иметь что-то против тебя. — Мне очень приятно это слышать. — Можешь не переживать, вас с Кэсси ночью не было слышно, — от услышанного у Кроули приостановилось дыхание и его ошпарило жаром. — Но как Вы тогда узнали об этом? — Халат не закрывает то, что было однозначно оставлено во время недетских игр. Кроули, у меня пятеро детей и я вовсе не глупая. — И Вы не имеете ничего против? — Дорогой, я не отношусь к тем матерям, которые будут осуждать за выбор партнёра. Если Кэсси нужна будет помощь или совет, то я помогу, но отговаривать никогда не стану. И ругать за игры ночью тоже не стану, вам обоим не по пятнадцать. Кроули молча размешивал сахар и анализировал услышанное. Стыдно всё ещё было, но чувство вины испарилось. Оставив позади пережитые чувства он вернулся в комнату к Касу и сел на край кровати. Кастиэль всё еще спал. — Сегодня я встал раньше, — кружка с горячей жидкостью отправилась на стол. Маклауд наклонился и поцеловал Новака в щёку, от чего тот поморщился. — Ты такой хорошенький, когда спишь. — Мх, Кроули. — Он самый, дорогой. — Сколько сейчас время? — Десятый час утра. Ты, на удивление, сегодня долго спишь. Неужели тебя так вымотали ночные гонки? — Какие гонки? Мы с тобой ночью сексом занимались. — Это я и имел ввиду, глупый. — Не глупый я, просто не все выражения понимаю. — Знаю, но мне так нравится так обзывать тебя. — Это грубо. — Не обижайся, лапуля, — Кроули склонился еще раз и нежно поцеловал Каса в губы.