you’re a dog (and i’m your man)

Ганнибал, первым уловив мелькнувший силуэт, замер, задержав дыхание в предвкушении. Он следил, как взгляд Уилла скользнул по безлюдному полю, а затем распахнулся от внезапного осознания. Крепкая хватка легла на запястье. — Останови машину. Едва заметная усмешка тронула губы Ганнибала, когда он плавно свернул на обочину. Не успев до конца заглушить мотор, он наблюдал, как Уилл, словно выпущенная пружина, выскочил из машины и стремительно направился к животному. Пронзительный свист разорвал тишину степного простора. — Сюда, мальчик, — позвал он, вплетая в голос мягкость и решимость. Это была гончая — длинноухая, с ещё более вытянутой мордой. Её ноздри трепетали, жадно втягивая воздух на расстоянии, а уши были плотно прижаты к голове, глаза же расширились от неприкрытого страха. Уилл опустился на корточки, вытягивая руку к дрожащему зверю. — У нас есть что-нибудь съестное? — спросил он, не отрывая взгляда от собаки. — Он напуган. Ганнибал неспешно прокрутил в уме содержимое заднего сиденья. Мешок муки, пара бутылок вина, мачете… В дорожном холодильнике ждал своего часа кусок выдержанного чеддера, но Ганнибал планировал насладиться им сам. Однако, преодолев мгновенное колебание, он вышел из машины, достал сыр и аккуратно положил небольшой ломтик на протянутую ладонь Уилла. Уилл осторожно шагнул вперёд. Ганнибал напрягся, ожидая рычания или лая, но собака лишь продолжала настороженно принюхиваться, уперев лапы в землю. — Всё в порядке, — мягко проворковал Уилл, протягивая угощение. — Я не причиню тебе вреда. Пёс снова потянул носом воздух и нерешительно двинулся ближе. Наконец он осторожно ткнулся влажным носом в руку Уилла и слизнул сыр. — Хороший мальчик, — прошептал Уилл, ласково поглаживая его по голове и чеша за ушами. — Голодная кроха, совсем тощий, — собака жадно вылизала ладонь Уилла, довольствуясь крупинками пота, когда сыр закончился. — Как думаешь, он бездомный? — Ганнибал опустился на корточки рядом с Уиллом, внимательно осматривая пса. На щеке у животного виднелось воспаление, а худые бока выдавали каждый изгиб рёбер. — Он похож на породистого, — Уилл осторожно разглядывал морду собаки, чуть оттягивая ей губы, чтобы заглянуть в пасть. Пёс дёрнулся, но не укусил. — Было бы странно, если бы он просто бродил один. Он же ещё щенок, — Уилл ласково погладил собаку по голове, и та благодарно вильнула хвостом, а затем осторожно поднял её на руки. — Ну же, мальчик, — прошептал он. — Пойдём, найдём тебе что-нибудь поесть. Ганнибал, конечно, предвидел такой исход. И всё же, лёгкая усмешка тронула его губы. — Полагаю, он теперь с нами? Уилл, казалось, на мгновение замер, словно только что осознал, что их путь лежит в их общий дом. — Если ты не против, — пробормотал он, но по его глазам Ганнибал уже читал безоговорочное решение. Ганнибал лишь ещё шире улыбнулся. — Конечно, я совершенно не против, — он отпер заднюю дверь, давая Уиллу знак поместить туда собаку. — Я и не ожидал иного. Уилл поднял на него взгляд, и на его губах расцвела застенчивая улыбка. Пёс беспокойно кружил в салоне; Ганнибал захлопнул дверь. Уилл приподнялся на цыпочки и нежно, почти целомудренно коснулся его губ. Ганнибалу в этот момент хотелось впиться в него зубами, поглотить целиком. Но вместо этого он просто вернулся за руль и повёз их троих в супермаркет. Они купили поводок, ошейник, фунт говяжьего фарша, дюжину яиц, пакет риса и банку кокосового масла. Уилл, который для себя готовил куда менее замысловатые блюда, теперь с сосредоточенным видом мешал собачий корм с нуля. Пёс уплетал так стремительно, что Ганнибал невольно опасался за состояние своего ковра. Уилл тем временем поглаживал его между лопатками. — Бедняжка, — едва слышно шептал он, губы его были плотно сжаты. Ганнибал наблюдал, как в голове Уилла крутятся шестеренки, пытаясь сквозь звериные глаза прочесть прошлое собаки. Ганнибал запустил пальцы в волосы Уилла, поглаживая его почти так же, как тот — собаку. Он смотрел, как Уилл закрывает глаза, затем откидывается назад, прижимаясь лбом к его бедру. — Как думаешь, кто это с ним сделал? — спросил Ганнибал, не отрывая взгляда от лица Уилла. Глаза Уилла распахнулись — дикие, синие, как глубины океана. В них горела непоколебимая решимость, первобытная ярость. Сердце Ганнибала забилось чуть быстрее. — Я выясню это. В ту ночь Уилл ушел. Ганнибал, конечно, знал, на что тот способен, представлял, чем занят, но всё равно исхаживал гостиную от угла до угла, пока ночь не сгустилась до черноты. У камина, чисто вымытый, с блестящим кожаным ошейником на холёной шее, лежал пёс. Его взгляд, утомлённый ожиданием, был прикован к Ганнибалу. Ганнибал, буравя его глазами, прошипел: — Это все ты виноват. Он не помнил, как провалился в сон, но очнулся от знакомого, тревожащего душу запаха — крови и подсолнухов. Открыв глаза, Ганнибал увидел Уилла. Тот стоял перед ним на коленях, его лицо и футболка были припорошены тончайшим слоем крови. Ганнибал внимательно вгляделся в его черты — Уилл, казалось, был невредим, если не считать свежей, ещё влажной царапины на скуле. — Прости, — прошептал Уилл. — Ты ждал? Ганнибал подался вперёд, язык скользнул по щеке. Кровь была чужой. Выдох облегчения сорвался с его губ. — Я не мог сдержаться, — прошептал он, приникая губами к уголку рта Уилла. Уилл повернул голову, углубляя поцелуй. — Мне нужно было убедиться, что наш новый друг не изволил справить нужду на моём диване. Уилл ухмыльнулся, бросив взгляд на пса, лежавшего у догорающего камина. Тот не двигался, но коротко вильнул хвостом. — Он был хорошим мальчиком? — Был, — отозвался Ганнибал, двумя пальцами мягко поворачивая лицо Уилла к себе. — А ты? Ганнибал упивался тем, как потемнели, как дико вспыхнули глаза Уилла — словно у зверя, почуявшего кровь. — Мне нужна твоя помощь. На подъездной дорожке неистово кружили, лая и рыча, четыре фоксхаунда. Уилл легко отогнал их, прокладывая дорогу для себя и Ганнибала. Открылся багажник: там, скрючившись, лежал связанный, с кляпом во рту, мужчина, весь в крови. Его взгляд, полный животного ужаса, метнулся от Уилла к Ганнибалу, и тело несчастного забилось в мелкой дрожи. Ганнибал скользнул взглядом с пленника на собак и обратно, отмечая жгучее презрение на лице Уилла. В его глазах полыхал такой огонь, что Ганнибал почти ощущал запах гари. Его до зубовного скрежета пронзило желание прижать Уилла к капоту машины и трахать его до полного забвения. Ганнибал откашлялся, возвращаясь к реальности. — Значит, ты всё-таки настиг героя торжества, — произнёс он. Словно ищейка. — Он их разводил, — выдохнул Уилл, небрежно вытирая злую слезу о рукав куртки. Вокруг неистово лаяли собаки. — Всех держал в одном тесном ящике, без крошки еды, без капли воды. Одна из гончих кружила у лодыжек Ганнибала, прижимаясь тёплым боком к его ногам. — Их… пятеро? Уилл криво усмехнулся. — Загляни на заднее сиденье. Ганнибал окинул Уилла взглядом, в котором не прочёл ни единой эмоции. Он отворил заднюю дверцу, и взору предстала ещё одна гончая, свернувшаяся в рыжем одеяле. Собака глухо зарычала на него. Заглянув глубже, Ганнибал различил крошечные копошащиеся тельца: еще четыре щенка сосали молоко. Он осторожно прикрыл дверь. — Понятно. Вернувшись к Уиллу, Ганнибал посмотрел на мужчину в багажнике. Тот отчаянно затряс головой, и сквозь кляп просочился отвратительно нудный, жалобный стон. — Что будем делать с этим?

***

Судя по состоянию печени, мужчина определённо был алкоголиком. Ганнибал такое, конечно, есть не стал бы, но собакам, судя по всему, пришлось по вкусу. Уилл вынул ещё пять ошейников и поводков, точь-в-точь таких же, как у Бакли — так он окрестил первую гончую, — и четыре крошечных поводка для щенков. Бейли, мать, держалась от Ганнибала на почтительном расстоянии, не подпуская его ближе трёх метров к себе и своим детёнышам. Зато Уиллу она позволяла всё: гладить за ушами, мыть и кормить каждого кроху. — Бентли, Бенни, Бетси и Бетани, — Уилл назвал остальных щенков. — Как только они окрепнут, мы найдём им дом. И остальным тоже. Ганнибал вопросительно изогнул бровь. — Ты не хочешь оставить их себе? Уилл легко рассмеялся. — Ну, конечно, мне бы хотелось! Но мы не можем оставить их всех. — Но один или два, — мягко заметил Ганнибал, — не будут лишними. Уилл выглядел искренне удивлённым. — Ты хочешь их оставить? — Ты хочешь их оставить, — поправил Ганнибал, — а я хочу сделать тебя счастливым. По щекам Уилла разлился лёгкий румянец. Он был достаточно воспитан, чтобы изобразить смущение. — Значит, мы можем оставить себе парочку? — он ухмыльнулся, сверкнув зубами, и в его глазах вспыхнул огонёк надежды. Ганнибал не смог сдержаться и провёл ладонью по щеке Уилла. — Всё, что пожелаешь. Собаки преображали Уилла, делали его ярче, живее. Ганнибал однажды заметил, что Уиллу нравится быть нужным. Именно по этой причине, по его словам, Уилл так любит животных. «Ты хочешь, чтобы тебя желали, — говорил Ганнибал. — Ты сам похож на собаку». Уилл помогал щенкам социализироваться. По утрам они с ним гоняли по полям, вечерами разваливались на диване, а ночи проводили, свернувшись в клубок в гостиной. По мере взросления щенков Бейли, хоть и успокаивалась, всё ещё открыто фыркала на Ганнибала. Один из щенков оставил лужу на их одеяле, вызвав праведный гнев Ганнибала, но виноватая улыбка Уилла, пока он журил проказника, растопила лёд. Три утра подряд Ганнибал просыпался, обнаруживая, что Бенни — или это Бентли? — каким-то чудом избавился от своего ошейника. Он только начинал завтракать, когда щенки осадили его, выпрашивая лакомый кусочек, а Бенни аккуратно уронил кожаный ошейник прямо к его ногам. Ганнибал медленно перевёл взгляд на собаку. Та тут же перевернулась на бок, подставляя пушистый живот. Он опустился на колени, чтобы погладить её. — Ну и глупышка, — ласково порицал он, нежно перебирая шерсть. Он взял ошейник, разгладил кожу. Крупная собака, а ошейник всё равно велик. Уилл, должно быть, купил его с расчётом на то, что худощавая шея ещё наберёт объём. Регулируемая пряжка — Ганнибал подтянул её. Замер. Ослабил. И положил ошейник незастёгнутым на стойку. Всего через несколько мгновений Уилл, сонно потирая глаза, прошаркал на кухню, а за ним вереницей бежали радостные псы. — Доброе утро, — отмахнулся Ганнибал от Бетси, пытавшейся запрыгнуть на столешницу. Уилл в ответ лишь что-то мурлыкал, обвил Ганнибала руками и притянул к себе для долгого поцелуя. — Как… вкусно пахнет, — пробормотал Уилл, прижимаясь носом к его шее. — Я или еда? — дразнил Ганнибал, наслаждаясь тёплыми, влажными прикосновениями Уилла к своей ключице. — М-м-м… — неопределённо протянул Уилл. Он повернулся к холодильнику и достал миску для собак. Двое тут же взорвались ликующим лаем. — Фу! — резко оборвал Уилл, внезапно приходя в себя. Он увёл питомцев в соседнюю комнату для завтрака, оставив кухню и столовую им двоим. Уилл взял в руки оброненный ошейник. — Бенни снова его снял? — Он мне его подарил, — объяснил Ганнибал, выкладывая на раскалённую сковороду ломтики ветчины. Те шипели, масло весело брызгало. — Думаю, он ему великоват. — Хм, — задумчиво протянул Уилл, держа ошейник за концы и внимательно рассматривая. Он перевёл взгляд на Ганнибала. Снова на ошейник. — Как жаль. — Очень. Уилл медленно надел кожаный ошейник себе на шею и застегнул. Ганнибал едва сдерживал рвущийся наружу восторг. — Иди сюда. С готовностью Уилл обогнул стойку и встал напротив Ганнибала. Тот коснулся ошейника, просунул под него два пальца и чуть отрегулировал. Теперь он туго охватывал шею Уилла. — Так лучше? Зрачки Уилла потемнели и расширились. — Лучше, — выдохнул он. Ладонь Ганнибала легла на щеку Уилла, большой палец нежно прошёлся по щетине, затем по нижней губе. Губы Уилла чуть приоткрылись, и Ганнибал прижал большой палец к влажному, податливому языку. Уилл податливо обхватил палец губами, втянул его, щёки слегка впали. — Хороший мальчик, — промурлыкал Ганнибал. Уилл закрыл глаза. — А теперь, почему бы тебе не сходить за поводком? Уилл прошёлся языком по большому пальцу Ганнибала и стремглав исчез. Тем временем Ганнибал неспешно сервировал стол, пока заваривался кофе: вилка, нож, салфетка, кружка. Уилл вернулся с поводком. Ганнибал принял его, положив на стол с той же церемонностью, что и самое изысканное угощение. — Сидеть, — повелел он, и Уилл повиновался, заняв своё место. — Смирно, — добавил Ганнибал, лишь чтобы наблюдать, как краска заливает щёки Уилла. Тонкий аромат возбуждения, исходящий от Уилла, не ускользнул от Ганнибала; он знал, что ткань его трусиков наверняка влажна. Он поставил перед Уиллом тарелку с завтраком. Уилл уставился на неё неподвижным, выжидающим взглядом. Ганнибал сел и принялся неспешно резать яичницу-болтунью. Уилл замер, не отрывая взгляда от Ганнибала, терпеливо ждал позволения. Невольная улыбка тронула губы Ганнибала. — Можно. Повинуясь, Уилл взял вилку и принялся за еду. Ганнибал смаковал завтрак, не спуская глаз с Уилла. Уилл периодически бросал на него быстрые взгляды, краска всё сильнее заливала его лицо. Он прокашлялся. — Мне нужно, э-э… — он снова прочистил горло, — мне нужно выпустить собак. В туалет. — Я сам, — произнёс Ганнибал, делая большой глоток кофе. — Может, тебе стоит пойти в спальню и подождать меня там? Сухой комок застрял в горле Уилла. Его кивок был слишком поспешным, почти лихорадочным. Он вскочил, мгновенно убирая посуду со стола в раковину. Ганнибал еле сдерживал рвущуюся наружу дрожь предвкушения. С тщательно выверенной неспешностью он вымыл, вытер и расставил посуду. Затем выпустил псов, удостоверившись, что каждый справился со своей нуждой. Наконец, загнав их в дом, он закрыл дверь, отделившую гостиную от кухни, бросив твёрдое: «Место!» Взяв поводок, он начал подниматься по лестнице, заставляя себя бороться с желанием пуститься бегом. И точно по его предвкушению, в спальне его ждал волнующий сюрприз: Уилл лежал на их кровати, полностью обнажённый, если не считать ошейника на его шее. Длинные курчавые волосы рассыпались по белоснежной подушке, образуя светлый ореол. Ганнибал облизнул губы, чувствуя, как внутри просыпается хищник. — Видел бы ты себя… — промурлыкал он, стоя у изножья кровати. Мелкий, прерывистый вдох Уилла сорвался с губ, ещё до того, как Ганнибал коснулся его. Член Ганнибала ощутимо пульсировал под тканью брюк. — Встань, — повелительно приказал он. Уилл послушно поднялся на колени, соскользнул с ложа и встал перед Ганнибалом. Ганнибал сел на самый край кровати. — Сидеть, — его палец указал на пространство между широко расставленными бёдрами. Уилл опустился на колени, не отрывая взгляда от Ганнибала из-под длинных ресниц. Ганнибал издал низкое, довольное шипение. Он пристегнул конец поводка к металлическому кольцу ошейника. С лёгким, но уверенным рывком — Уилл приподнялся. Идеально. Ганнибал обмотал поводок вокруг своего запястья, надёжно удерживая Уилла. Затем спустил брюки, открывая взору свой полувозбуждённый член. Уилл подался вперёд, опустил голову на бедро Ганнибала, его глаза, полные влаги, поднялись вверх. Казалось, он весь обратился в ожидание. Ганнибал растянул момент, нежно почёсывая Уилла за ухом и шепча: — Хороший мальчик. Уилл издал низкий звук, прижимаясь губами к его бедру. Ганнибал резко дёрнул за поводок, наслаждаясь тихим кряхтением Уилла. Он тянул его вверх, выше, пока Уилл снова не поднялся на колени. Уилл не отрывал от него взгляда. Ганнибал позволил себе кривую ухмылку. — Давай. Не медля ни мгновения, Уилл жадно припал к члену Ганнибала. Губы Уилла мягко обхватили пульсирующую головку, и с каждым податливым движением он принимал ее глубже, все дальше. Ганнибал прикрыл глаза, и из его груди вырвался низкий, гортанный стон. Он подался бедрами навстречу, ощущая, как легкая утренняя щетина Уилла царапает его кожу, а кончик носа упирается в напряженный пресс. Он погрузился в теплую, обволакивающую влагу рта Уилла, и тот принял его глубже, до самого основания, и Ганнибал не смог сдержать хриплого, почти удушенного выдоха от этого плотного, всепоглощающего объятия. Взгляд Уилла, устремленный снизу вверх, был полон слез, что сияли в пронзительной синеве его глаз, готовые сорваться жирными каплями. Моргание увлажняло его длинные ресницы. Ганнибал впился пальцами в затылок Уилла, притягивая его ближе, властно сминая в кулаке копну волос, чтобы ощутить каждый сантиметр себя внутри. Он двигался глубоко и безжалостно, наслаждаясь влажными, чавкающими звуками, что эхом отзывались в горячем рту Уилла. Он прижимал его всем телом, чувствуя, как тот судорожно сжимает горло, рефлекторно сопротивляясь вторжению, но при этом ни единым движением не пытаясь отстраниться. — Хороший мальчик, — повторил Ганнибал голосом хриплым от желания. Ганнибал резко отдернул Уилла, потянув за поводок. Лицо того пылало багровым пламенем, губы отливали синевато-фиолетовым. Уилл закашлялся, подавившись воздухом. На мгновение Ганнибал ощутил укол тревоги, подумав, что зашел слишком далеко, но затем Уилл судорожно втянул воздух, раз, другой — и вновь жадно потянулся к нему. Ганнибалу пришлось вновь отстранить его, слишком уж настойчивым и почти отчаянным был этот порыв. Вместо этого он перехватил Уилла за ошейник, властным движением притягивая на свои колени. Он впился в Уилла диким, обжигающим поцелуем, проникая языком в его влажный, горячий рот, ощущая собственный вкус на его языке. Уилл застонал в поцелуе, оседлав бедро Ганнибала и прижимаясь разгоряченной киской к его бедру. Он резко оттолкнул Уилла, швырнув на смятые простыни кровати. Уилл рухнул, точно сломленная марионетка, уткнувшись лицом в подушки; его плечи судорожно вздымались, выталкивая хриплые, прерывистые вздохи. Ганнибал властно обхватил его за бедра, стащил по матрасу, высоко задрав их. Пальцы его раздвинули ягодицы Уилла, и язык Ганнибала прочертил влажный, обжигающий след по его анусу. Уилл взорвался диким, утробным стоном. Отчаянно протянув руку назад, он вплел пальцы в густую шевелюру Ганнибала, притянул его к себе еще ближе. — Да! — вырвалось у него задушенно, когда он изогнулся, насаживаясь на лицо Ганнибала. — Полижи мою киску, пожалуйста, пожалуйста! Ганнибал повиновался. Его язык скользнул в горячее, влажное нутро Уилла, а губы сомкнулись, втягивая в себя влагу. Потянувшись языком дальше, он облизал клитор — тот, горячий и налитой, пульсировал во рту. Затем два пальца скользнули в эту сокровенную дырочку, безошибочно найдя заветную точку, от которой тело Уилла выгнулось в мучительной дуге чистого экстаза. — Какой ты скользкий, — произнес Ганнибал глухо. — Твои слова — стоны распутной девки. Уилл содрогнулся, словно от удара, когда Ганнибал, добавив третий палец, начал ритмично двигать ими, и каждый толчок сопровождался непристойным, влажным звуком. — Нет! — умоляюще прошептал Уилл в подушку. Липкий пот горошинами выступил на спине, а голос его был надломлен и хрипл. — Я не шлюха. — Неужели? Но твои слова — слова шлюхи, — Ганнибал смачно шлепнул его по ягодице, лишь чтобы насладиться тем, как Уилл взвизгнул, точно раненый зверь, оставив на коже пылающий красный отпечаток. — Стонешь, как шлюха, — он ощутил, что Уилл, отчаянно насаживающийся на его пальцы, был безумно близко к краю. Ганнибал чуть сжал его нежный клитор, и Уилл выдохнул глубокий стон, бедра его затряслись. Ганнибал довольно прищелкнул языком. — Хннн… — вырвалось у Уилла, когда он беспокойно ерзал от прикосновений к своему разгоряченному клитору. Взгляд его, устремленный на Ганнибала, был смешением нетерпения и какой-то болезненной, извращенной любознательности. Ганнибалу захотелось впиться в него зубами. — Ты даже не можешь держать себя в руках: пыхтишь и скулишь, как драная сука в течке. Эти слова стали последним толчком для Уилла: он взорвался оргазмом, бедра его конвульсивно дернулись, мышцы судорожно сжались вокруг пальцев Ганнибала. Ганнибал продолжал трахать хлюпающую киску пальцами, время от время задевая пульсирующий клитор, пока Уилл не начал извиваться на кровати, закатывая глаза и издавая лишь обрывочные, мучительные стоны. — Ганнибал, — вымолил он, судорожно вцепившись в запястье, тем самым останавливая движения, — войди в меня. Ганнибал извлек пальцы, но лишь для того, чтобы снова звонко шлепнуть Уилла по заднице. — Покажи мне как. Уилл широко распахнул колени, аркой выгнул спину и оперся на локти. — Вот так, — прошептал он, бросая вызывающий, уверенный взгляд через плечо на Ганнибала. Он лежал, распластанный, словно манящий дар, как блюдо, что так и молило о том, чтобы его разрезали ножом. Ганнибал прижался к его влажным складкам, не проникая внутрь, лишь дразняще скользя своим членом по пылающей дырочке — Так? — спросил он с вызовом. Уилл прохныкал, комкая пальцами простыни; его перевозбужденное тело содрогалось от малейшего прикосновения к клитору. — Ты же знаешь… — выдохнул он, голос надломился. Уилл сам звонко шлепнул себя по ягодице — раз, затем еще дважды. — Попроси меня как следует. Уилл бросил взгляд через плечо, и красивые ресницы дрогнули. Глаза его все еще блестели от влаги, полные невыплаканных слез и отчаянной мольбы. — Пожалуйста, — пискнул он, и член Ганнибала заметно дернулся, — пожалуйста, пожалуйста, кончи внутрь… Ганнибал придавил ладонью спину Уилла, между лопатками, отчего тот вздрогнул, и властно вошел в него. Несмотря на вторжение, Уилл нашел в себе дерзость рассмеяться, уткнувшись лицом в матрас. Этот смех быстро обернулся прерывистым стоном, когда Ганнибал провел тупым ногтем по его чувствительному клитору. — Вот что тебе нужно, да? — голос Ганнибала звучал хрипло, даже для него самого. Он вошёл в Уилла как можно глубже и жёстче, как ему нравилось. — Хочешь, чтобы я заполнил тебя полностью? Уилл кивнул, уткнувшись лицом в матрас. —Мхм-м-м, — с трудом выдохнул он, — хочу, чтобы ты кончил в меня. Ганнибал туго обвил поводок вокруг кулака дважды, пока Уилл не начал задыхаться, приподнимаясь с кровати. Тот сжал бёдра Ганнибала ногтями, рот открылся в беззвучном стоне. Глядя на Уилла — разгорячённого, мокрого, с каплями пота, стекающими по мощной спине — у Ганнибала снова поднялась волна желания. Видеть любимого измученным, опьянённым его членом и в ошейнике пробуждало в нем желание владеть им целиком, вытрахать всю душу. Возможно, это и была любовь. Хотелось просто обнять и раствориться в нём навсегда. А ещё — взять нож и высечь на его коже свои инициалы: моё, моё, моё. Уилл вцепился одной рукой в затылок Ганнибалу. — Всё для тебя, — едва слышно прошептал он. Ганнибал мог сказать это вслух, а мог просто прочесть эти мысли. — Хороший мальчик, — мурлыкнул он, нежно целуя шрам на плече, касаясь уха. Острыми зубами провёл по раковине. — Всё для меня. Уилл откинулся назад, лишь слегка касаясь затылком виска Ганнибала. Тот поцеловал его в губы, крепко обняв за талию. Рука скользнула к месту соприкосновения, где тело Уилла полностью принимало его. — Ты такой мокрый, — шепнул он, лаская клитор круговыми движениями. Уилл выгнулся, тяжело задышал через рот. — Ты хочешь кончить? Уилл кивнул, носом прижавшись к носу Ганнибала. — Да, — выдохнул он, — хочу. Пожалуйста. Тело Ганнибала напряглось, бёдра задвигались резче. Зубы провели по шее, где пульсировала жилка, словно у кролика. Уилл редко просил, и эта редкость только усиливала желание отдать ему всё. Но надо было тянуть, дразнить момент. Он легко коснулся головки клитора, заметив, как Уилл вздрогнул. — Милый, — Ганнибал прижался к уху, — ты был такой послушный все утро. Правда хочешь кончить на мой член? Уилл в отчаянии кивнул, прижимаясь к Ганнибалу, к его руке. — Да, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста… Ганнибал строго шикнул: — Давай, — и щелкнул пальцами по клитору. Уилл вскрикнул. — Кончи для меня, малыш. Уилл рвано двинул бёдрами, чуть было не сбросив Ганнибала с себя. Тот крепко сжал его бока, насадил на член и потянул поводок, чтобы несильно придушить Уилла. Толкнул обратно на кровать, одной рукой прижав грудь к матрасу, другой удерживая поводок и запрокидывая ему голову. Ганнибал не удержался, наклонился и слизал пот с плеча Уилла, шепча: — Умница, умница. Кончая, он вонзился зубами в плечо Уилла и крепко впечатался бёдрами. Они лежали, восстанавливая дыхание. Ганнибал разжал пальцы, побелевшие от напряжения, сжимавшие поводок. Уилл схватил его за руку и притянул к себе. Ганнибал улыбнулся и плавно перевернул их на бок, чтобы удобнее было обниматься. Поцеловал след от укуса, затем плечи, чувствуя, как учащённое сердцебиение Уилла постепенно успокаивается. Ганнибал отстегнул поводок и кинул его на край кровати. Потянулся к ошейнику, но Уилл крепко схватил руку. — Оставь, — едва слышно прошептал он. Повернулся, обнял Ганнибала за шею и прижался носом. — Можно мы немного побудем так? Сердце Ганнибала сжалось. Этот человек погубит его. — Конечно, малыш, — произнёс он. Уилл вздрогнул. — Столько, сколько тебе нужно. Ганнибал осыпал его лицо поцелуями, вызывая застенчивую улыбку. Но почему-то казалось, что это у него на шее ошейник.