Наш Уголок

От лица Лололошки

Первый луч солнца, бледный и безжизненный, упал на ржавые крыши порта, но не принёс тепла. Только высветил контуры предстоящего безумия. Безумия. Да, иного слова не подобрать. Логика, холодная и безжалостная, выстраивала в голове железные аргументы: лезть в логово «Призраков» из-за незнакомой девочки — верная смерть. Я не знал её. Она ничего для меня не значила. Я был пустым сосудом, и у этого сосуда не было причин рисковать собой. …Но именно потому, что я был пустотой, этот поступок и имел смысл. Вся моя жизнь здесь началась с реакции — на угрозу, на голод, на боль. Выбрать путь в порт… это был бы первый акт воли. Мой. Не «потому что должен», а «потому что я так решил». Свой первый закон в мире, где у меня не было даже имени. Пустой желудок настойчиво напоминал о себе, вторя внутренней пустоте. «Сначала заправка», — отрезал я сам себе, доставая тушёнку. Консервы были безвкусными, но действовали безотказно. Как я. С последним куском во рту я уже составлял карту в голове: движение патрулей, мерцание аномалий, гнилые места в их обороне. Я не просто шёл на задачу. Я входил в роль. Роль «Духа». Порт был не просто скоплением ржавых кораблей. Это был металлический некрополь. Корпуса судов, похожие на скелеты исполинских рыб, впивались в небо рваными ранами портов. Вода в акватории отливала радужной плёнкой, и от неё исходил сладковатый, химический запах. Воздух дрожал от низкочастотного гула, исходившего от самой «Ржавой Железы» — невидимой дымки, заставлявшей металл покрываться хлопьями рыжей окалины с шелестом осыпающихся металлических лепестков. Рейд был тактической задачей. Я не пробирался — я редактировал территорию. Сдвинул «Хромовой туман» — серебристое марево, выедающее память — на путь патруля, вызвав у них кратковременную дезориентацию. Чуть усилил гравитацию у входа в их лагерь, заставив женщин спотыкаться и ругаться. Моё присутствие было не взрывом, а чередой мелких сбоев. Идя от тени к тени, я вышел к доковым кранам. И вот, в грязном промежутке между двумя ржавыми корпусами кораблей, я её увидел. ---

От лица Лисички

Они снова окружили меня. Я прижалась спиной к холодному контейнеру, сжимая в потной ладони обломок арматуры. Самая крупная из них, та, что с шрамом, ухмыльнулась. —Ну что, лисёнок, кончились норы? Я оскалилась,пытаясь скрыть дрожь в коленях. Вдруг из-за угла вывалилась другая, и чья-то рука вцепилась мне в волосы. Я вскрикнула от боли и ярости. И тогда всё изменилось. ---

От лица Лололошки

Она была совсем ребёнком. Лет десяти, не больше. Худая, в рваной куртке, с мальчишечьей стрижкой, в которую вцепилась сталкерша. Но в её лице, испачканном сажей и следами слёз, не было ничего детского — только оскал загнанного зверька, готового умереть, но не сдаться. В её глазах горел тот же огонь, что и у меня в первые часы здесь. Я был прав. Она не «причина». Она — подтверждение. Ситуация решила за меня. Женщина занесла над ней монтировку. Инстинкт сработал быстрее мысли. Я не выстрелил. Я выпустил импульс, поглотив энергию из ближайшего «Блуждающего Фонаря» — сгустка плавающего света, похожего на застывшую шаровую молнию. Вспышка ослепила всех на три секунды. В хаосе я был уже рядом, резко отталкивая сталкершу и хватая девочку за куртку. — Драться будешь потом. Сейчас — следуй за мной. Она не сопротивлялась. Лишь издала короткий, подавленный вздох, когда я потащил её за собой. Её рука в моей была костяшковой и легкой, как птичка. Погоня взорвалась какофонией криков и выстрелов. Пули со визгом отскакивали от ржавых контейнеров, оставляя на них свежие, серебристые зазубрины. Мы нырнули в узкий проход, где висел «Кислотный туман» — переливающаяся желчно-зелёная пелена, шипящая и разъедающая всё живое. Я, не сбавляя хода, выхватил меч из-за пояса. Лезвие, матово-серое мгновение назад, вспыхнуло изнутри холодным сиянием. Один взмах — и пелена вспыхнула и испарилась с коротким шипением, оставив в воздухе едкий запах озона. Из-за угла выскочили двое «Призраков». Я не выстрелил. Я просто ткнул в их сторону мечом, выпустив сгусток накопленной энергии. Их отбросило невидимым кулаком. Мы вырвались на окраину, и я втянул её в первую попавшуюся дыру в земле — технический колодец. Люк с лязгом захлопнулся над нами. ---

От лица Лисички

Темнота. Запах плесени и его дыхание рядом. Он был огромным белым силуэтом, заслонившим единственный источник света — люк. Сердце колотилось так, что вот-вот выпрыгнет. Я ждала удара. Узкой полоски света над его плечом было достаточно, чтобы видеть, как мимо пробегают тени «Призраков». Но ни одна рука не просунулась в люк. Он стоял недвижимо. Не дышал, не шевелился. Как скала. И сквозь ткань его куртки доносился ровный, чуть слышный гул, будто внутри него работал мотор. Кто он? Почему он?... Шаги наконец затихли. Сверху донёсся лишь вой ветра. Только тогда он пошевелился — не поворачиваясь, скользнул вниз, в густую темноту колодца. Его рука нащупала мою, не хватая, а просто направляя. Мы молча двинулись по узкому туннелю, пока впереди не показался слабый свет другого выхода. --- Мы сидели в подвале какого-то склада, освещённые пыльным лучом через зарешёченное окно. Я в одном углу, он — в другом. Пыль висела в воздухе, золотясь в луче света. Я украдкой разглядывала его. Его куртка была белой, но не ослепительно — ткань имела матовый, почти восковой оттенок, и на ней виднелись едва заметные потертости. Шарф, плотно закрывавший шею, был сплетен из нитей чёрного и грязно-голубого цвета. Но больше всего притягивал взгляд меч, который он теперь носил на поясе, в простых, почти грубых ножнах из тёмной кожи. Но сама рукоять... она была из какого-то тёмного, отполированного до бархатного блеска металла. На её торце была вырезана сложная, гипнотизирующая спираль, в глубине которой мерцала тусклая, словно дремлющая, точка света. Это не было оружие. Это был артефакт. Молчание. Он достал из рюкзака воду, отпил и поставил бутылку посередине. Предложение, а не дар. Потом его рука снова полезла в карман. Я напряглась. Что теперь? Он положил на пол между нами маленький жёлтый предмет. Пчёлку. Мою пчёлку. — Видел это в порту. Подумал, может, твоё, — его голос был ровным, без намёка на эмоции. Это ловушка? Проверка? Я смотрела то на пчёлку, то на его тёмные стёкла. Он не улыбался. Не ждал благодарности. Он просто... вернул. Осторожно, не отрывая от него взгляда, я протянула руку и прикрыла пчёлку ладонью. Не забрала. Просто прикрыла. Потом кивнула. Всего раз. Это не было «спасибо». Это было: «Я вижу. Поняла.» ---

От лица Лололошки

Она кивнула. Один раз. Этого было достаточно. Я отвернулся, делая вид, что проверяю меч, висящий на поясе, хотя лезвие было идеально. Закон был провозглашён. Не словами, а жестом. «Ты — под моей защитой». Первый шаг был сделан. Пустота, наконец, обрела очертания. Она была похожа на самую важную цель — островок жизни, который нужно было защитить от всего этого металлического хаоса. ---

Сцена после ухода Лололошки и Лисички

В порту царила тишина, густая и тяжёлая, как мазут. Сталкерши группы захвата стояли перед своей предводительницей, потупившись, некоторые потирали ушибы. Воздух всё ещё пах озоном после той чёртовой вспышки. Медуза слушала их, откинувшись в своём «троне» — кресле капитана, снятом с полусгнившего мостика одного из кораблей-призраков. Её прозвали так не за внешность, а за характер — она была гибкой, ядовитой и цепкой. Худощавая, с жилистыми руками, она казалась хрупкой, пока не встречался с её взглядом — плоским и холодным, как поверхность озера в безветренный день. Серебряные пряди в её тёмных волосах были не признаком возраста, а следствием встречи с электромагнитной аномалией в первые дни после Выброса. — Повтори, — попросила она голосом, в котором не дрогнул ни один мускул. Старшая из группы, та самая, с шрамом через глаз, сглотнула. —Он... он просто появился, Медуза. Без звука. Как призрак. Туман хромовой сдвинул, «Фонарь» погасил взмахом... А на нём... — она мотнула головой, не в силах подобрать слова. Вторая, помоложе, подхватила, голос срываясь на шёпот: —Кроссовки белые, Медуза! Я видела! Среди этой ржавчины — белые! И грязь к нему не липнет! Медуза медленно обвела взглядом притихшую толпу. В их глазах читался не просто страх. Читалось суеверие. А суеверие в Зоне — опаснее любой аномалии. Такой вирус мог разложить её группировку изнутри за считанные дни. — Он забрал девочку? — уточнила она, и в её плоском голосе на мгновение проскользнула сталь. —Да... Лисичку. Вот оно. Не просто наглый рейд. В Зоне появилась новая сила. И сила эта встала на сторону той воришки, которая могла знать слишком много об их тайниках. Медуза поднялась с кресла. Её движения были плавными и экономичными. —Всем слушать! — её голос, не повышаясь, разрезал тягучее молчание. — Лисичка теперь не просто добыча. Она — ключ. Кто этот тип? Почему он её забрал? Он один? — Она ударила кулаком по подлокотнику, и сухое дерево треснуло. — Найти их! Но живьём! Я хочу знать, с чем мы имеем дело. И пусть «Стервятница» Алиса знает — за информацию о «Белом Духе» я заплачу артефактами. Щедро. Они засуетились, но в их движениях уже не было прежней уверенности. Они боялись. А напуганные люди либо ошибаются, либо предают. Медуза смотрела в тёмный проход, где исчезли двое. В Зоне появился игрок. И его первые ходы были на редкость элегантны и безжалостны. Он не просто спас ребёнка. Он посеял среди её людей сомнение. И с этим предстояло что-то делать. ---

От лица Лололошки

Мы сидели в тишине, но я чувствовал далёкие вибрации искажённого эфира Зоны. Где-то далеко, в порту, по ним пронёсся сигнал тревоги. Слабый, но отчётливый. Мой первый закон вызвал отклик. Первый камень был брошен, и расходившиеся круги уже неслись к нам, чтобы вскоре разбиться о мой молчаливый ответ. Пустота обрела не просто очертания. Она обрела цену.