Ласковый зверь.

Катя проснулась ближе к обеду с тяжёлым ощущением тошноты и сильной головной боли. Свет проникал сквозь закрытые веки, заставляя её морщиться и закрывать глаза руками. Тело ломило, рот был сухим, а голова гудела, словно внутри неё стучали молоточки. Она лежала неподвижно, чувствуя себя разбитой и беспомощной. Наконец собравшись с силами, девушка встала и направилась на кухню, чтобы выпить воды. Но как только она открыла дверь кухни, её встретили сердитые взгляды матери. Женщина стояла посреди комнаты, сжимая кулаки и дрожа от злости. — Ну вот, наконец-то явилась! Где была всю ночь? Почему телефон отключён?! Катя попыталась объяснить, но каждое слово выходило еле слышимым шепотом. Это ещё больше раздражало мать, которая подошла вплотную и замахнулась рукой: — Замолчи! Надоело смотреть на твои пьяные морды! Нечего тут оправдываться! Первый удар пришёлся по щеке, второй — по плечу. Катя защищалась, прикрывая лицо руками, но удары продолжали сыпаться. Боль усиливалась, слёзы катились по лицу, оставляя мокрые следы на коже. Отец, который мог бы защитить дочь, отсутствовал дома, оставив девушку одну перед лицом родительского гнева. Теперь ей предстояло выдержать весь этот шквал обвинений и насилия самостоятельно, осознавая, что помощи ждать неоткуда. Девушка ощущала, как на её теле появляются синяки от сильных ударов. Катя почувствовала, как волна ярости захлестнула её, когда услышала очередной поток обвинений и упреков от матери. Внутри неё накопилось столько эмоций, что она уже не могла сдерживаться. Со слезами на глазах, она выкрикнула грубое слово, которое мгновенно отрезвило мать, застигнув её врасплох. — Пошла на хер, — девушка бросилась прочь, бежала по коридору, быстро одеваясь на ходу. Штаны, кофта, куртка — всё это надевалось буквально на бегу. Дверь в её комнату захлопнулась с громким щелчком замка. Она схватила телефон и зарядку, засовывая их в карман куртки. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, слёзы текли по щекам. Защёлкнувшись изнутри, Катя рухнула на кровать, всхлипывая и тяжело дыша. Ощущение одиночества и отчаяния охватывало её. Катя сидела на кровати, уткнувшись лицом в ладони, отчаянно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Каждая клеточка тела пульсировала болью, сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вырвется наружу. Слёзы струились непрерывным потоком, оставляя влажные дорожки на лице. Внутренняя боль разрывала её на части, оставляя ощущение полной пустоты и безнадёжности. Дрожащие руки непроизвольно сжались в кулаки, пальцы впивались в кожу, вызывая резкую физическую боль, отвлекающую от душевных мук. Всё тело сотрясалось мелкой дрожью, вызванной страхом и ненавистью одновременно. Мысли метались хаотично, сталкиваясь друг с другом, создавая хаос в голове. Она хотела бежать подальше отсюда, исчезнуть навсегда, спрятаться от всего мира, но ноги отказывались слушаться, слабость окутывала тело тяжелым покрывалом. И вдруг среди сумбурных мыслей появился ясный образ: уйти, исчезнуть на несколько дней, привести мысли в порядок. Этот внезапный импульс придвинул решение ближе, сделал его осязаемым. Постепенно паника сменялась решимостью, страх отступил, уступив место спокойствию. Решение уже созрело окончательно, оставалось только действовать. Катя приняла решение почти инстинктивно, даже не задумавшись о последствиях. Выбора действительно не было — оставаться дома означало столкнуться с матерью, выслушивать новые обвинения и терпеть очередную порцию унижения. Спустившись по пожарной лестнице рядом с окном своей комнаты, она оказалась на улице быстрее, чем успела осознать происходящее. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало, но она продолжила двигаться вперёд, стремясь как можно скорее оказаться вдали от родного дома. Единственным местом, куда можно было отправиться немедленно, оказался старый гараж, принадлежавший Кислову и его друзьям. Хотя отношения с ними были далеко не идеальны, сейчас это представлялось единственным вариантом спасения. Девушка бежала по улицам, не обращая внимания на прохожих, чьи удивлённые взгляды следовали за ней. Страх и тревога толкали её вперёд, заставляли преодолевать усталость и сомнения. Гараж становился символом свободы, убежища, последней надежды на спасение от семейного ада. Катя остановилась возле базы пацанов, тяжело дыша и оглядываясь вокруг. Её лицо пылало от усталости и напряжения, кожа горела от недавних слёз, а губы были сухими и потрескавшимися. Синяки и царапины, оставленные конфликтом, ныли при каждом движении, напоминая о пережитом стрессе. Она долго смотрела на ворота, не зная, что делать дальше. Здесь её никто не ждал, но другого выхода не было. Что скажет Кислов, увидев её в таком состоянии? Смогут ли они поговорить нормально? Катя нервно переминалась с ноги на ногу, размышляя о своём поступке. Может, стоило вернуться домой и попытаться помириться с матерью? Или же продолжать скрываться? Вопросы роились в голове, запутывая её ещё сильнее. В конце концов, девушка сделала глубокий вдох и решительно направилась к воротам. Ей нужно было понять, сможет ли Кислов помочь в бушующем море её семейных трудностей. К её удивлению, в здании не было ни души. Немного постояв в дверях, она услышала радостные возгласы, доносящиеся с улицы. Катя услышала голоса ребят раньше, чем увидела их самих. Весёлый смех и шутливые реплики привлекли её внимание, заставив остановиться. Она осторожно выглянула из-за угла здания и заметила группу молодых людей, расположившихся неподалёку. Кислов и Хенк качались на самодельных качелях, сделанных из старых автомобильных шин, подвешенных на цепях. Рядом стояли Егор и незнакомый парень, оживлённо беседующие о чём-то интересном. Увиденное вызвало у девушки лёгкое чувство зависти — ведь у неё давно не было подобного веселья и беззаботности. Но радость длилась недолго: реальность вернулась с новыми проблемами, напомнив о необходимости принятия решений. Несмотря на шум и веселье, Катя осталась одна со своими мыслями и переживаниями. Она робко приблизилась к группе парней, не уверенная, примут ли её здесь тепло или отвергнут. Однако реакция оказалась совершенно иной: ребята замерли, уставившись на неё широко раскрытыми глазами. Их лица выражали искреннее изумление и беспокойство. Первым отреагировал Кислов. Он моментально соскочил с качелей и поспешил навстречу девушке, внимательно разглядывая её лицо и тело, покрытое синяками и царапинами. Его голос прозвучал мягко: — Барби, что случилось с тобой? Хенк и остальные парни тоже подтянулись ближе, окружив Катю кольцом поддержки. Никто не говорил ничего лишнего, давая ей возможность собраться с мыслями и рассказать свою историю. Атмосфера дружелюбия и заботы помогла девушке почувствовать себя чуть менее потерянной и уязвимой. Катя не выдержала эмоционального напряжения и, стоя перед парнями, неожиданно расплакалась. Слёзы хлынули неудержимо, освобождая скопившуюся боль и обиду. Струя горячего воздуха вырывалась из груди, плечи сотрясались мелкими судорожными движениями. Кислов, заметив состояние девушки, сразу подошел ближе и аккуратно обнял её, прижимая к себе. Парень чувствовал, насколько важна поддержка в этот момент, и старался передать ей спокойствие и уверенность своим объятием. Рука нежно поглаживала спину девушки, успокаивающе шепча: — Тихо-тихо, я здесь, всё будет хорошо… Это простое проявление сочувствия оказало магическое воздействие на Катю. Она ощутила поддержку и заботу, поняла, что не одна в своей беде. Остальные парни также смотрели на неё с теплотой и участием, готовностью прийти на помощь. Эти мгновения стали началом восстановления внутреннего спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Киса бережно взял девушку под руку и, аккуратно уводя в здание, усадил на диван. Он снял с неё куртку, чтобы согреть в теплом помещении, и с ужасом заметил синяки на её руках. Катя молчала, лишь глядя на Кислова полными слез глазами, в которых отражались горе и боль. Видя её страдания, парень почувствовал нарастающее раздражение и негодование. Внутри него закипал огонь гнева, желание разобраться в ситуации становилось невыносимым. Голос Кислова зазвучал твёрдо и настойчиво: — Барби, говори, что случилось? Кто тебя так избил? Его взгляд стал жёстче, брови сошлись на переносице, мышцы напряглись. Чувствовалось, что любая мелочь способна вызвать взрыв агрессии. Девушку охватывал страх, она боялась признаться в истинной причине произошедшего. Ведь правда могла привести к непредсказуемым последствиям. Боясь этого Катя решила раскрыть правду. Медленно, дрожащим голосом, она начала рассказывать о случившемся накануне, подробно описывая события и эмоции, испытываемые ею тогда. Девушка рассказала ребятам о многолетней травле и издевательствах со стороны матери. Парни слушали внимательно, периодически вставляя ободряющие слова, поддерживая морально. Когда Катя закончила свой печальный монолог, в воздухе повисло тяжёлое молчание. Особенно тяжело воспринял новость Кислов. Его лицо исказилось от ярости, зубы скрипнули, кулаки сжались в крепкие узлы. Слов не хватало, чтобы выразить собственные чувства. Вдруг он резко повернулся и с силой пнул ближайшую мусорную урну, стоящую поблизости. Урна полетела в угол комнаты, издав глухой звук удара пластика о стену. Затем последовал второй удар ногой, третий, четвёртый… Агрессия выплеснулась наружу, разрушая хрупкий предмет мебели. Остальные парни пытались остановить товарища, уговаривали его успокоиться, но тот продолжал разрушать помещение, демонстрируя свою неспособность контролировать эмоции. Лишь спустя некоторое время напряжение спало, и комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тихими всхлипываниями Кати. После вспышки гнева Кислов подошёл к Барбиной и сел напротив неё на корточки. Взгляд его смягчился, голос стал тише и спокойнее. Нежно взяв её за руку, он сказал: — Послушай, если хочешь, можешь остаться здесь, но я тоже тут контуюсь какое то время. Другие ребята сначала отнеслись к предложению Кислова с недоверием. Однако, увидев, что сейчас не время для споров, они решили согласиться, чтобы избежать ещё большего конфликта. Катя долго не могла принять решение. Ей было страшно оставаться наедине с матерью, которая могла вести себя агрессивно. Но с другой стороны, перспектива провести время с Кисловым, который тоже был агрессивен, но при этом вызывал у неё сильное возбуждение, казалась ещё более пугающей. Однако другого выхода не было, и она согласилась на предложение парня. Наступил вечер, и парни стали собираться домой. Как Катя узнала позже, того незнакомца звали Гена. Уходя, он успокаивающе похлопал её по плечу. Они остались одни. Сидя друг напротив друга, они чувствовали напряжённость. Или, возможно, только Катя ощущала это, потому что Кислов выглядел слишком расслабленным. Парень первым решает нарушить молчание: - Можем поиграть в дурака? Катя молча пожимает плечами, глядя куда-то мимо его. Кислов замечает ее неуверенность и скованность в действиях. - Нет, ну это пиздец, Барби, — встает с дивана, направляясь к вешалке, где висели их куртки, достает из кармана небольшой сверток, присаживаясь около стола. Он привычным движением открывает свёрток беря тонкий прямоугольный листок. Его движения спокойны и размеренны, как у опытного мастера своего дела. Бережно расправляет бумажку на столе, разглаживая каждую морщинку ногтем большого пальца. Затем он ловко зачерпывает щепотку травы из свертка и высыпает её на листок. Медленными круговыми движениями пальцев он скручивает основание трубки, придавая ей идеальную форму. Катя с удивлением наблюдает за этим процессом. Она знала, что он курит, и даже несколько раз ощущала запах травы, но никогда не думала, что увидит это своими глазами. Тихо встав с места, парень подошел к девушке, попутно закуривая и садясь рядом с ней. — Хочешь? — протягивает самокрутку девушки. Запах сразу же ударяет в нос, вызывая в памяти неприятные воспоминания. Она борется с собой, вспоминая, как когда-то обещала себе не употреблять ничего подобного. Но её нервы уже не выдерживают, и она решает сдаться. Забирая, она решает сделать затяжку, втягивая дым уверенным и глубоким движением легких. Катя задерживает дыхание ненадолго, позволяя горькому вкусу проникнуть в кровь, затем выдыхает небольшое облако дыма. — Раньше курила? — забирает самокрутку, обратно затягиваясь. - Да, — отвечает девушка, чувствуя как тепло распространяется по телу, снимая усталость и тревогу. Ее плечи расслабились, мышцы лица разгладились, и вскоре улыбка появилась на ее лице. Они продолжали передавать сигарету друг другу, каждый глоток дыма становился глубже и приятнее предыдущего. Катя откинула голову назад, закрывая глаза, наслаждаясь моментом. Через некоторое время их состояние улучшилось. Появлялись шутливые реплики, с которых они вдвоем заливались смехом. Обычные предложения, сказанные Кисловым, заставляли Катю безудержно смеяться. Обычные нелепые движения вызывали улыбки на их лицах. Барбина поняла, вот оно, состояние покоя. Поняла, что хочет видеть такого радостного Ваню частенько. Парень поднимается с дивана, легкой походкой подходя к шкафу. Катя даже не замечает, что в его руках оказывается колода карт. Кислов садится напротив Кати, в руках аккуратно перетасовывая игральные карты. В его взгляде читается веселье. Мягким голосом, чуть сниженным тоном, словно открывая секрет, он произносит: — В дурака? Поднимает взгляд на неё, заметив, как губы Кати едва заметно изгибаются в улыбке. Кислов наклоняется ближе, ещё тише продолжая: — Но предупреждаю, я очень хорошо играю. Он осторожно кладёт карты на стол, приглашая её присоединиться. Катя смотрит на карты, потом снова поднимает взгляд на Кислова, чувствуя приятное волнение и интерес. Постепенно она решается: — Ну давай, посмотрим кто хорошо играет. Кислов улыбается шире, довольный её согласием. Атмосфера вокруг теплеет, наполняясь ожиданием интересного вечера за игрой. Катя увлечённо сидит за столом, сосредоточенно изучая свои карты. Каждая партия приносит ей очередную победу. Каждый раз, выкладывая победную комбинацию, она радостно восклицает: — Опять выиграла! Её лицо излучает удовольствие и удивление одновременно. Кажется, что фортуна окончательно встала на её сторону. Девушка уверена, что именно её везение и интуиция приводят к успеху, ведь каждая игра заканчивается победой. Однако рядом находится Кислов, спокойно наблюдающий за происходящим. Когда Барбина вновь празднует триумф, он тихо усмехается уголком губ, выдыхая: — Блять. Внутри него царит спокойствие и тихое знание истины. Он прекрасно осознаёт, что каждый проигрыш вызван осознанным решением уступить ей. Но Катя остаётся в счастливом неведении. Каждое выражение лица Кислова кажется ей естественной реакцией на собственные успехи, хотя на самом деле за ними скрывается целая игра, ведомая исключительно им самим. — Барби, — обращается Кислов, прерывая игру, и предлагает: — Может на желания? Катя останавливается, приподнимая бровь. В взгляде Кисы невозможно было прочитать его истинные намерения, его большие карие глаза блестели от азарта. Его голос приобретает нотку таинственности, вызывая легкое возбуждение внутри девушки. Она ненадолго замирает, переваривая идею. Возможность усложнения игры вызывает смешанные чувства: сначала настороженность, затем внезапный всплеск интереса. Медленно кивнув головой она соглашается, проглатывая волнительный ком в горле. Кислов удовлетворенно улыбается, собирая карты в аккуратную стопку и готовясь начать следующую партию. Атмосфера меняется. В воздухе витает напряжение. Тишину нарушали лишь звуки шуршащих карт и негромкое, нервное постукивание пальцев по деревянному столу. Девушка чувствовала лёгких холодок внизу живота, но старалась скрыть тревогу, сохраняя невозмутимое выражение лица. Сначала она была полна энтузиазма и уверенности в себе, ведь до этого постоянно выигрывала. Однако с каждой новой партией напряжение лишь возрастало. Её победа уже не казалась такой явной, ведь за третью игру она так и не смогла одержать победу. - Я выиграл! — воскликнул парень, прерывая мысли Кати. Парень удобно устроился на диване, закинув руки за голову. — Отсос. — Что? — произнесла она, широко раскрыв глаза, и встретилась с улыбкой Кислова. Его почти прямые кудри полностью скрывали глаза, но она заметила в них нездоровый, но возбуждающий блеск. Он проводит языком по внутренней стороне щеки, слегка толкаясь в неё. Одновременно он водит кулаком в сторону, как бы намекая, что ей не послышалось. Возбуждение в организме Кати росло стремительно, подобно волне, набегающей на берег. Сначала это были едва ощутимые признаки: легкие мурашки пробежались по коже, кожа покрылась тонкой пленкой пота, ладони стали влажными. Сердце забилось чаще, ритм ускорился, пульс начал отчётливо отдаваться в ушах. Следующая волна накрыла сильнее: дыхательные пути сузились, вдохи стали глубже и быстрее, грудная клетка поднялась и опустилась резче. Голова закружилась, зрение стало туманным, окружающие предметы потеряли четкость очертаний. Внутреннее напряжение достигло максимума, кровь прилила к лицу, покрасневшим от прилива адреналина. Нервозность возрастала, мозг работал активнее, обрабатывая происходящее с бешеной скоростью. Становилось трудно сконцентрироваться на чём-то одном, мысли хаотично метались, переключаясь с предмета на предмет. Ощущение напряжения охватило всю нервную систему, мышцы напряглись, плечи сгорбились, ноги дрожали. Последний удар пришёл изнутри: желудок сжался спазмом, слюна высохла, горло пересохло. Осталось одно единственное чувство — бесконечное ожидание следующего шага, следующей секунды, следующей минуты. Время замедлилось, замерев в ожидании развязки, пока Катя стояла на грани между страхом и удовольствием. Катя сидела неподвижно, руки крепко сжимали края кофты, грудь тяжело вздымалась от частых вздохов. Её напряжённый взгляд замер на Кислове, полный тревоги и возбуждения. Чувствовалось, что вся энергия ушла на поддержание самообладания. Кислов внимательно следил за выражением её лица, и вдруг заметил глубокую внутреннюю борьбу, отражённую в глазах. Подняв голову, он долго смотрел на неё, оценивая ситуацию. Он слегка прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, которая вскоре переросла в громкий смех. - Я шучу, подожду пока ты сама не захочешь. Не успела девушка прийти в себя, как в гараж вбежал парень в круглых очках. Она видела его в школе, но не знала, как его зовут. - Ты что тут забыл, Кудинов? — этот неожиданный визит вызвал раздражение у Кислова, который привык уединению. Быстро обернувшись, он встретил непрошеного гостя жестким взглядом, сразу выдавая недовольство ситуацией. Голос звучал грубо, ясно показывая нежелание терпеть названного парня. Глаза суженные, рот скривлен в недовольстве, тело готово к действию. Вся поза говорила о готовности выкинуть этого парня за шкирку. Илья стоял посреди комнаты, охваченный паникой. Кислов возвышался перед ним, буквально источая угрозу, и каждое слово звучало угрожающе громко. Нервы парня сдавили горло, заставляя заикаться и сбиваться на каждом слоге. - Я х-х-хочу дуэль. Его слова только усилили гнев Кислова, вызвав новые вспышки агрессии. — Нет! — отрезал Киса, глядя на Катю. Она не должна была знать секрет его друзей, не в этой обстановке. Но та, видимо, не понимала, в чем дело, а лишь смотрела на Илью Кудинова, боясь, что Кислов вот-вот нападет на него. - Н-н-но мне очень надо, — уже еле сдерживая поток слез, заикаясь говорил парень. Эго лицо приобрело бледный оттенок, лоб покрылся мелкими каплями пота, руки начали мелко трястись. Кислов подошел вплотную к Илье, широко расставив ноги и сцепив руки в замок на груди. Напряжение между мужчинами оставалось высоким, обстановка заряженной энергией конфликта. Взгляд Кислова сохранял твёрдость и решительность, демонстрируя готовность действовать решительно. Быстро схватив Илью за плечо, он рывком подтолкнул его к выходу, направляя прочь от помещения. Движения были чёткими и уверенными, исключающими любые возражения. Проходя мимо открытой двери, Кислов остановил движения, повернулся к Илье и произнес сурово: — Завтра приходи, а сейчас проваливай отсюда! Голос прозвучал низким и властным, передавая полную уверенность в собственных словах. Илья инстинктивно послушался, не рискуя продолжать спор. Последний толчок отправил его за пределы гаража, закрыв дверь с глухим стуком. Кислов сделал глубокий вдох, стремясь избавиться от гнева, кипящего внутри. Развернувшись, он подошёл к висящей под потолком боксерской груше, поверхность которой тускло отсвечивала в слабом свете лампочки. Первый удар последовал незамедлительно — короткий прямой, вложивший всю силу в цель. Груша качнулась вперёд-назад, издавая характерный звук удара. Следующие удары посыпались один за другим, быстрые и точные, обрушиваясь на объект ярости. При каждом попадании Киса чувствовал, как стресс уходит, растворяясь в физическом напряжении. Пот стекал по лбу, волосы растрепались, дыхание участилось, но внутреннее напряжение постепенно уменьшалось. Он понимал что их секретный дуэльный клуб, уже не такой секретный. Он не мог так рисковать. Катя смотрела на Кислова, стоящего перед боксёрской грушей, и видела, как сильно он сердится. Мысли о том, чтобы подойти и попытаться утешить его, мелькали в её сознании, но страх удерживал её на месте. Воспоминания о прошлых ситуациях с матерью, когда эмоциональные всплески заканчивались физической агрессией. Стояла неподвижно, изучая фигуру Кислова глазами, отмечая изменения в его поведении. Он бил грушу с силой, вложив весь гнев в каждый удар. Запахи пота и усталости распространялись по помещению, усиливая ощущения опасности и беспокойства. Сердце отчаянно билось в груди, перехватывало дыхание, пальцы рук и ног начали покалывать от стресса. Мысленно перебирала возможные сценарии развития событий, взвешивая риски вмешательства. Если бы попыталась приблизиться, могло произойти что угодно: от простого отказа до проявления насилия. В конце концов, внутренний голос победил, приказав остаться на месте. Глубоко вздохнув, она отвернулась, отказавшись вмешиваться в чужую ссору. Через некоторое время скорость ударов замедлилась, движения стали более плавными и контролируемыми. Агрессия ушла, оставив после себя приятное утомление и ясность сознания. Кислов стоял возле груши, глубоко дыша, и, оглядевшись вокруг, осознал, что освободился от негативных мыслей, и на их место пришёл внутренний покой. Он лёг на свой красный диван и расслабился, стараясь успокоить сбивчивое дыхание, выдававшее его состояние. Катя села рядом с парнем, поглаживая его по руке успокаивая. Случайно услышанный ею диалог оставил неизгладимый отпечаток в её сознании. Слово «дуэли» прозвучало незаметно, но вызвало сильное любопытство и замешательство. Она представляла себе романтизированные сцены прошлого, но реальность наверняка отличалась. Мысленно прокручивая произошедший разговор, Катя поняла, что эта тайна останется неразгаданной, если не предпринять активных действий. Кислов никогда добровольно не поделится информацией, предпочитая держать личные секреты при себе. Поэтому решение пришло естественно: самостоятельно выяснить подробности на следующий день.