Багшэйд

      Лицо его бывшего лучшего друга уже наполовину исчезло в липкой массе. Руки Бакуго едва шевелились — взрывами он только раздражал злодея, но вырваться не мог. Густая вязкая плоть, напоминавшая слизь, гасила ударную волну, проглатывая её, как желе.       — Да успокойся уже, — протянул злодей булькающим голос, — Ты никуда... хр-рум... не денешься, мальчишка!       Мидория застыл, не до конца веря в увиденное. В голове в этот момент роились десятки вопросов, но самым главным было: почему этот злодей был здесь?       "Р-разве Всемогущий не поймал его уже? Но тогда... к-как?..."       Кацуки рвался, пытался метаться из стороны в сторону, искры взрывались в его ладонях, но всё было без толку. Наблюдающий за этим на расстоянии, Мидория почувствовал как на короткий миг, всего лишь на долю секунды, внутри него подняло свою уродливую голову чувство удовлетворения.       Тот, кто каждый день превращал его школьную жизнь в кромешный ад, наконец получил по заслугам! Но столь же неожиданно, как эти чувства проявились, они и исчезли. А сам Изуку испугался самого себя.       Именно в этот же момент до него донёсся и голос Бакуго.       — Да отвали от меня, слизняк!! — рявкнул тот, захлёбываясь от злости и отчаяния.       Злодей фыркнул, словно веселясь и Мидории даже показалось, что он заметил как глаза злодея заблестели предвкушающим восторгом. Против воли Изуку коснулся пальцами собственного горла, до сих пор помня то удушающее чувство и ужас, сковывающий изнутри от приближающейся смерти.       Хотел ли он такой участи бывшему другу? На самом деле... нет. При всей злобности взрывного блондина, при всей скверности его характера... Мидория ещё помнил, каким тот был до того, как пробудил свою причуду.       Помнил, как тот встал между ним и парой старших мальчишек, которые попытались забрать у Изуку игрушку. Кацуки тогда дрожал, но стоял, выкатив нижнюю губу и сжав кулаки.       Помнил, как они оба сидели на берегу реки, запускали кораблики из листьев и мечтали стать героями.       — Мы будем лучшими! — говорил Кацуки, сияя, будто солнце. — Я буду номер один! А ты рядом со мной! Потому что ты умный. И мы будем... чёрт... самыми крутыми!       Тогда всё казалось простым. Ясным, добрым. До тех пор, пока искра Бакуго не выросла. Пока надежды и мечты не исказились через призму силы, через внимание окружающих, через дурное детское воспитание, через давление ожиданий. Пока Кацуки не решил, что мир устроен так: сильные идут вперёд, а слабые, такие как Изуку, должны оставаться позади.       И тогда он оттолкнул его. Но... в глубине, под слоями ярости, гордости, бравады... Изуку всё ещё помнил того мальчика. Того Кацуки, который умел быть добрым.       Изуку не сразу понял, что сделал шаг вперёд. Ноги сами двинулись, словно в глубине сознания что-то начало медленно, почти болезненно переворачиваться. Он смотрел на Бакуго — обезумевшего, загнанного в угол, и внутри, среди страха, злости и растерянности... когда их взгляды на мгновение пересеклись... в глазах Кацуки мелькнул слабый отблеск того мальчишки, каким он был когда-то. Пусть на короткий миг.       Мидория мог бы отвернуться и уйти. Позволить всему закончиться. Никто бы его не осудил. Никто бы даже не узнал. Но внутри, вместо злорадства или страха, вспыхнуло что-то другое. Он не хотел, чтобы Кач-чан умер. Только не вот так.       Он был чудовищем в последние годы... но когда-то был его другом. И этой одной-единственной правды хватило, чтобы что-то в душе Изуку встало на место. Как пазл, в котором ранее не хватало одной единственной детальки.       Мидория сжал кулаки. Страх никуда не делся, он по прежнему продолжал отравлять его разум своим ядом. Но в то же время, у него в душе наконец появилось место для решения.       Следующий шаг Изуку уже сделал осознанно. И новое чувство, которое до этого теплилось на краю сознания, отозвалось на его решимость. Словно живое существо, почувствовавшее зов.       Пока всё его внимание было сосредоточено на Бакуго и злодее, держащем его в заложниках, он слышал краем уха переговоры героев, что уже были на месте. И... Мидория явно не ожидал от них того, что они даже не попытаются спасти гражданского, попавшего в беду.       Даже попытки не предпримут! Единственное, что позволило им сохранить в глазах Изуку хоть немного уважения, это причина, почему они не осмеливались действовать: злодей был неуязвим для физических атак. По крайней мере, если ты не можешь за один удар как Всемогущий расплескать его во все стороны. Какой-нибудь Старатель, который мог бы попросту испарить злодея своим огнём или Гидрант, который мог бы смыть его, никого из них сейчас не было.       Разумеется его манёвр не ушёл от внимания профессиональных героев.       — Эй! Мальчик! Не переходи через ограждение! — выкрикнул кто-то из них.       У Мидории не было времени, чтобы понять, кто именно выкрикнул предупреждение. Да и не смотрел он уже на них. Сейчас всё его внимание было сосредоточено на одной задаче: помочь Бакуго выбраться из захвата злодея.       Изуку ощущал, будто внутри него натянулись невидимые нити. Они гудели и вибрировали, не громко, но настойчиво. Он чувствовал, как в его голове рождается странное давление, похожее натянутую ниточку. И их — этих ниточек, были сотни, если не тысячи. На каком-то подспудном чувстве он понял их направление.       И сейчас, следуя этому направлению, он понял, что ощущал. Вернее — кого. Живых существ, которые его окружали. Насекомые. И они были везде: в траве, в щелях асфальта, в щелях решёток, в стенах окружающих домов. Пусть Мидория не мог смотреть их глазами, но благодаря нитям, соединяющим его разум с их разумом, он мог ощутить их местоположение.       А так же... призвать их на помощь. Эта мысль ударила внезапно, но с силой бронепоезда. На короткий миг Мидория ощутил себя полным идиотом!       Но отступать назад уже было поздно. Он уже пересёк черту и теперь ноги несли его прямиком на слизневого злодея. Было поднявшая голову паника была насилу задавлена остатками разума. Задействовав мозги на полную, Изуку постарался придумать выход из сложившейся ситуации.       Расстояние между ним и злодеем стремительно сокращалось, за пару секунд он успел преодолеть почти половину разделяющей их дистанции.       "Как? Как мне отвлечь злодея? Как сделать так, чтобы он не попал по мне? Ну же!!"       Беглого осмотра хватило, чтобы придумать план. Не самый надёжный, но хоть какой-нибудь. Само тело злодея представляло из себя сгусток слизи, любые удары по которому были обречены на неудачу, опять же, если ты не обладаешь разрушительной силой Всемогущего.       Но у него были глаза. Самое очевидное слабое место. Стоило только этой мысли окончательно сформироваться в голове Мидории, как он тут же начал действовать: сосредоточился на своей связи с окружающими его насекомыми и дал им команду.       Сначала вылетели отдельные мухи и мошки. Мидория почувствовал это как первый, слабый отклик. Затем последовали пчёлы, пауки и прочие членистоногие.       Злодей, ранее занятый борьбой с сопротивляющимся Бакуго, заметил приближающегося к нему Мидорию. И почти сразу же узнал его.       — Cнова ты, сопляк! На этот раз не уйдёшь!       Сформировав из слизи толстый жгут, злодей хотел использовать его как хлыст, ударив по Изуку. Но тот успел снять рюкзак с плеч и, замахнувшись, бросить в него. Рюкзак попал точно в лицо злодея, заставив того дёрнуться чтобы защитить глаза.       И в этот момент ранее поднятый жгут слизи резко опустился. Мидория успел рвануть в сторону, едва уклонившись. Хлыст разбил тротуар в том месте, где он был секунду назад. Правда мелкие осколки всё же задели Мидорию и его школьная форма оказалась немного подпорчена.       Когда злодея избавился от рюкзака и снова посмотрел на Изуку, он не успел ничего сказать или сделать. Призванный Мидорией Рой ударил ему в лицо.       — Ч-что за...?!!       Злодей взвыл, дёрнулся, отшатнулся назад, пошатнулся всем телом, и оно забурлило. Его масса дрогнула. Из-за насекомых, беспрерывно волна за волной атакующих его глаза, слизь разлеталась клочьями, не успевая снова собраться. Злодей захлебнулся собственным воплем, теряя форму, теряя концентрацию, теряя контроль.       Насекомые продолжали давить, пока он не заорал:       — А-А-АА! УБЕРИ ЭТО! УБЕ-РИ-ИИ!!!       Злодей не мог ни видеть, ни нормально защищаться. Только биться в истерике, расплываясь по плитке, как выброшенная на берег медуза. Именно в этот момент Бакуго и почувствовал, как хватка на нём ослабла и он уже куда легче мог двигать конечностями.       Он взревел от ярости и унижения, которое ему пришлось пережить, пока какой-то слизняк посмел играться с ним.       — СДОХНИ ЖАЛКИЙ КУСОК НЕУДАЧНИКА!!!       Стоило только ему снова получить контроль над собственными руками, как Бакуго задействовал свою причуду по полной. Яркие вспышки, сопровождающиеся взрывами последовали одна за другой, сотрясая округу шумом. Тело злодея натурально вздулось, как пузырь, и спустя секунду его разорвало на кучу кусочков!       Бакуго вывалился из слизи, весь в зелёной дряни, кашляя и матерясь. Он посмотрел на Мидорию таким взглядом, в котором сложно было различить однозначно определённую эмоцию. Там были: смесь благодарности, ужаса и раздражения. Но даже он не успел ничего толком произнести: герои уже рванули к ним, пока злодей был не в состоянии что-либо сделать.       Мидория стоял, весь в поту и дрожал, а рой над ним медленно рассеивался, возвращаясь в щели и норки, как будто ничего особенного и не произошло. Изуку чувствовал себя опустошённым и одновременно довольным.