Garou - Akame ga kill

Акаме быстро шла сквозь густой лес, её мысли были запутанным клубком воспоминаний и вопросов. Слова Гароу цеплялись за её разум, словно нежеланное присутствие. Разрушенная деревня, солдаты, бродящие между разрушенными домами, и кровь повсюду — всё это снова и снова прокручивалось в её голове. Она видела смерть, сама приносила её больше, чем могла сосчитать, но слова Гароу и сама деревня накладывали отпечаток на каждое её действие во имя справедливости и уничтожения порчи Империи. Возможность того, что ничего не изменилось с тех пор, как она жила в Империи, возможность того, что все её труды были напрасны… Мысль о словах Гароу вызывала у неё удушающее чувство и уныние. Внезапный голос вырвал её из раздумий. — Акаме! Эй! Знакомый зов Леоне прорезал ночь, привлекая её внимание. Блондинка быстро приближалась, её проницательные глаза с тревогой всматривались в лицо Акаме. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение, — сказала Леоне, подбежав к ней. — Что тебя гложет? Акаме на мгновение замолчала. Затем взгляд Леоне упал на её руки. Выражение лица изменилось, когда она заметила едва заметные красные отметины на коже Акаме. — Что это, черт возьми, такое? Пальцы Акаме невольно коснулись отметин. Ощущение было странным — ни боли, ни тепла, лишь какое-то неотступное присутствие. Она отвела взгляд и пробормотала: — Я объясню позже. А пока мне нужно доложить лидеру. Леоне нахмурилась, но не стала настаивать. Она просто кивнула и жестом пригласила Акаме следовать за ней в лагерь. Временная база молчала, окутанная тихим напряжением восстановления. Когда они вошли, тусклый свет фонаря высветил состояние их товарищей. Надженда лежала, опираясь на импровизированную койку, туго обмотанная бинтами. Она была бледнее обычного, выражение лица спокойное, но усталое. В углу молча сидела Майн, её обычного огня нигде не было видно; взгляд был устремлён в пустоту, рука держалась за рукав там, где должна была быть другая рука. Лаббок и Тацуми были в лучшей форме, но на них были видны следы недавней битвы: царапины, синяки, усталость, застывшая в глазах. Вид их в таком состоянии вызвал у Акаме новый приступ печали, добавив к тому грузу, который и так тянул её ко дну. Глубоко вздохнув, она начала свой доклад. Она подробно рассказала обо всём: как отреагировали лидеры Революционной армии, об их словах, сомнениях, приказах. Она рассказала им о горькой реальности провала их миссии и о том, какой ответ она получила. Закончив, Надженда на долгое мгновение закрыла глаза, а затем резко выдохнула: — Я не ожидала, что всё обернётся так плохо… — призналась она, сжав пальцы в кулак. — Пять жизней потеряно, и ради чего? В комнате повисла гнетущая тишина. Никто не мог ответить. Затем, после короткого колебания, Акаме снова заговорила: — Челси, возможно, ещё жива. Все взгляды обратились на неё. Надженда вздохнула, покачав головой. — Акаме… Знаю, ты хочешь в это верить, но шансы не на её стороне. Особенно с участием Гароу. Мы не можем позволить себе тешить себя ложной надеждой. Акаме встретила её взгляд, лицо твёрдое. — Это не ложная надежда. Гароу её не убивал. Значит, она либо всё ещё где-то там, либо её забрал кто-то другой. Её слова повисли в воздухе, встреченные ошеломлённым молчанием. Надженда внимательно посмотрела на неё, прежде чем задать неизбежный вопрос: — И почему ты так думаешь? Акаме не отрывала от неё взгляда, сжав пальцы в кулаки. Она не была уверена, что сможет объяснить всё до конца. Гару был их врагом и причиной их утраты, поэтому её друзья никогда не поверят его словам и не поверят, что судьба Челси не была предрешена, как они думали. Что-то в действиях и словах Гару заставило её поверить ему: поверить, что он не был их смертельным врагом и что это по большей части они сами виноваты в том, что всё так обернулось. Но она не знала, как им объясниться. Она колебалась, подбирая правильные слова, но прежде чем успела сформулировать ответ, напряжённую атмосферу разорвал знакомый голос: — Слава богу. Вы всё ещё здесь. Все головы повернулись к входу. Челси стояла там, сгорбившись, в грязной после дороги одежде, с усталым взглядом человека, прошедшего через ад и вернувшегося обратно. В её позе чувствовалась настороженность, движения медленные и размеренные, словно она всё ещё не была уверена, что находится в безопасности. В комнате снова воцарилась тишина. Никто не двигался. Никто не говорил. Челси оглянулась, увидев их ошеломлённые лица, и фыркнула, натянув на лицо ухмылку: — Что? Вы все хотели моей смерти или что? Леоне первой оправилась от потрясения. Она шагнула вперёд, скрестив руки: — Где ты, чёрт возьми, пропадала? Челси вздохнула, доползла до ближайшего стула и чуть не рухнула на него. — Старалась не умереть, разумеется, — сказала она. Провела рукой по взъерошенным волосам. — Я пыталась убить Гару, и всё прошло, как и ожидалось. Этот ублюдок сломал мне нос и Тейгу, бросил меня там, словно я была никем. Последние несколько дней я переезжала с места на место, уверенная, что за мной следят. Чудо, что я вообще вернулась. Пока она говорила, остальные медленно оправлялись от шока. Выражения их лиц смягчились, облегчение смешалось с затаившимся недоверием. Закончив, Челси оглядела комнату, оценивая плачевное состояние своих товарищей по команде. Её губы сжались в тонкую линию, прежде чем она наконец пробормотала: — Я боялась, что меня схватят или я умру, я боялась, что не найду вас всех здесь, не учитывая, сколько крюков мне пришлось делать. Но… я рада, что вы выжили и что я добралась сюда. Этот монстр уничтожил бы вас всех. Леоне устало усмехнулась и похлопала Челси по плечу: — Мы так рады, что ты вернулась. Честно говоря, после того, как мы столкнулись с этим парнем, мы думали, что больше тебя не увидим. Челси не обиделась на это признание. Она лишь рассмеялась, покачав головой: — Не могу тебя винить. Я тоже не думала, что смогу. На мгновение повисла тишина, прежде чем она снова заговорила: — Знаешь… что-то меня тревожит. Когда ты впервые увидел Гару, ты сказал, что он тяжело ранен и измотан. Но на днях монстр просто проигнорировал сокрушительный взрыв в лицо, словно это было ничто. Что, чёрт возьми, могло причинить ему такую боль? Никто не ответил сразу. Вопрос повис в воздухе. Лаббок первым нарушил молчание: — Может быть, он сражался с Опасным Зверем Суперкласса? Майн усмехнулась из своего угла: — Ты же видела, каким он был чудовищем. Не верю, что какой-либо Опасный Зверь мог причинить ему вред. Группа погрузилась в задумчивое молчание: тревожная тайна прежних травм Гару не давала им покоя. Затем Надженда бросила на Акаме острый, выжидающий взгляд: — Кстати, о том, что меня беспокоит, — медленно проговорила она, — почему ты была так уверена, что Челси выжила? Взоры всех обратились к Акаме, включая Челси. Акаме посмотрела на Надженду, затем на своих подруг; на каждой из них отражалась смесь любопытства и беспокойства. Наконец, она выдохнула, и её плечи слегка опустились, словно она сдалась. Она им всё рассказала. Как она встретила Гару, использовала свой козырь, твёрдо намереваясь умереть вместе с ним. Как она всё ещё была бессильна против него. Как он не прикончил её, а вместо этого залечил раны. Как он убедился, что с ней всё в порядке, прежде чем уйти, и сказал ей, что не собирается ни убивать, ни захватывать их. И, наконец, как он изначально не видел в них врагов. Закончив, она опустила голову, не в силах смотреть на них. Наступившая тишина была удушающей. Глубокая, ощутимая скорбь давила на группу, тяжелее любой раны. Осознание было горьким: они больше не могли его отрицать. Гару никогда не заботился о них, никогда не считал их реальной угрозой. Их борьба, их потери… всё это было напрасно. Их собственные действия, их собственное высокомерие привели их к гибели. Наконец, тишину нарушила внезапная вспышка гнева Надженды: — Чёрт его побери! — прошипела она, ударив кулаком по койке. Голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Этот лицемерный ублюдок сражается за Империю, защищает её мерзость, а потом ведёт себя как какой-то порядочный человек! Как будто он выше всего этого! Наступила короткая тишина, пока все переживали гнев Надженды. Наконец Акаме снова заговорила: — Я спросила его, почему он не присоединится к нам, почему не будет бороться с коррупцией в Империи. Он отнёсся к этой идее с презрением и считал нас лишь инструментами. Он спросил меня, почему мы не попытались убить премьер-министра, а объявили войну всей Империи. Я не знала, что ему ответить. Акаме на мгновение замолчала, прежде чем продолжить: — Ловушка должна была выманить Эсдес и её элиту из столицы. Если бы мы смогли это сделать, почему бы не сосредоточить все силы на атаке на королевский дворец, пока основные силы отсутствуют? Разве это не стоило того, если мы убьём премьер-министра? Группа удивлённо посмотрела на Акаме, а затем глубоко задумалась. С их силами они действительно могли проникнуть во дворец и совершить покушение на премьер-министра. Это было опасно, но, вероятно, не так рискованно, как встреча лицом к лицу с Эсдес или Гару. Надженда нахмурилась, увидев сомнение на лицах подчинённых, и спокойно сказала: — Потому что коррупция в Империи слишком глубока. Даже если нам удастся её побороть, на его место придёт другой Честный. Наш единственный выход — искоренить коррупцию на корню и свергнуть Императора. Акаме вспомнила слова Гароу и продолжила: — А как же Революционная армия? Как она содержится? Откуда берутся деньги и еда? Надженда нахмурилась ещё сильнее, услышав этот вопрос. Ей не нравилось, к чему клонится разговор, но ей пришлось ответить: — У нас в Империи есть чиновники, которые нам помогают. Некоторая помощь поступает от деревень, которые поддерживают наше дело, и от иностранных государств, которые не хотят войны с нами. Акаме нахмурилась, услышав ответ, и возразила: — Тогда разве это не означает, что если мы продолжим убивать коррумпированных чиновников, мы в конечном итоге просто заменим коррупцию? Нам не нужна война или свержение Императора. Надженда усмехнулась: — Это слишком наивно, Акаме. Пока всё не заменить, ничего не изменится. Акаме замолчала. Надженда решила, что убедила её — пока Акаме не заговорила снова. — Нынешняя база Революционной армии находилась в деревне, на которую они наткнулись случайно, — тихо сказала она. — Жители деревни поддерживали Империю и не одобряли их… поэтому они уничтожили её во имя высшего блага. — Она сжала кулаки. — Именно этим и занимается Империя. Именно поэтому я убивала, когда была её частью. Ради «высшего блага». Ради «мира» для простых людей. Но революционеры действуют точь-в-точь как Империя. Надженда растерялась, но её лицо тут же окаменело: — Акаме, о чём ты думаешь? Акаме выдохнула, усталость слышалась в её голосе: — Я больше не знаю. Мои друзья пожертвовали собой, чтобы защитить зловещую Империю, а теперь… всё это повторяется. Они погибли, веря в правое дело, а те, за кого мы сражались, разрушили невинную деревню. — Она посмотрела прямо на Надженду. — Скажи мне, в чём смысл того, что мы делаем? Надженда долго молчала, прежде чем наконец заговорить: — Акаме, это война. Ради светлого будущего нужно жертвовать. Мы… — Мы не можем сомневаться в нашем деле, — прервала её Акаме. — Мы должны верить в будущее и в цель, к которой стремимся, верно? Надженда не ответила; её взгляд был серьёзным и непоколебимым. — Это та же причина, о которой нам говорили в Империи, — сказала Акаме. Не видя ответа от Надженды, Акаме побледнела, усталость на её лице усилилась. Она повернулась к двери и ушла. — Акаме… — нерешительно позвал Леоне. — Я устала, Леоне, — сказала Акаме тяжёлым голосом. Не сказав больше ни слова, она вышла, не оглядываясь. Пока убийцы молча смотрели на действия друга, руки Надженды крепко сжались. Она знала: её лучший убийца сомневается в их цели. Акаме сомневалась в их цели. А это означало, что она была скомпрометирована.