после смены

      — Снова он. — вздыхает себе под нос Эллиот, хотя знает, что человек стоящий напротив недалеко от него прекрасно слышит его. Шанс засовывает руки в карманы нелепого костюма и делает вид, что только заметил его, деловито обернувшись.       — О, Эл, твоя смена уже закончилась? Сегодня ты поздновато. — беспечно бросает он, вальяжно шагая навстречу. Будто он не ждет его так абсолютно каждый вечер. Иногда Эллиот думает, откуда у него столько свободного времени, но ответ знать все-таки не искренне хочет. Он не понимает что чувствует, каждый раз видя эту тупую ухмылку напротив.       — Шанс… Я ведь сказал, ты не обязан ждать меня каждый раз. — говорит он блекло, потому что не знает, злится он больше, или растерян, а может даже немного рад.       — Да? Ну что ты, ты говорил не забирать тебя на машине. Поэтому я пришёл пешком. А что?       Эллиот несколько секунд обреченно смотрел на человека напротив, осматривая его с ног до головы. Он знал, что Шанс говорит это абсолютно серьезно, и также уверенно подходит ближе к нему, почти на неприлично близкое расстояние, заслоняя собой жёлтый свет фонаря разбиливающегося по ночной улице.        Сегодня Эллиот и правда задержался. Закрывать смену пришлось очень долго, каждого контролировать и уходить как обычно, последним. Уверенным, что к утренней смене ресторан останется в порядке.       Эллиот ощущает этот запах бьющего в нос резкого адиколона, сырости, возможно, холода и чего-то сладкого. От Шанса всегда пахнет так, и каждый раз немного по разному. Скорее всего он заливается перед выходом абсолютно всем что попадется под руку. И все равно в его запахе резко отдаёт спиртом. Он совсем не умеет выбирать парфюм. Наверное, выбирает по флакону или коробке, что выглядит брутальнее или дороже. Или не всегда.       — Ты ужасно водишь, ты же знаешь. Ты права купил.       «И мне неловко, что эту странную картину видят мои коллеги. Как странный мужик приезжает и забирает меня на машине, которую не может завести минут 10, создавая пробку»       — Да, поэтому я больше не езжу. Могу просто проводить тебя. Видишь, я уступаю тебе, это ли не щедрость? — ухмылка. Это его единственная эмоция?       Эллиот не нашелся что ответить. Он слишком устал. Ноги гудели, как и руки, спина. В носу застрял запах рабочей кухни. Сегодня, да и все последнее время он быстрее устает чем обычно, быстрее теряет терпение, начинает злится, но показывать этого нельзя. Его работа, это улыбаться людям и быть с ними вежливым. Но сегодня словно как на зло большинство клиентов спорили с ним, возмущались и задавали глупые вопросы. Ещё пару сотрудников недавно свалилось на больничный и ему пришлось работать в несколько раз больше. Ему даже некогда было выйти на перерыв, чтобы перевести дух.       Он молча сглатывает, ощущая как в горле поднимается тяжёлый ком. Он смотрит вниз, под ноги, он знает, что сейчас будет.       — Эй? Чего ты? — последнее что слышит Эллиот, прежде чем уши закладывает. Он слегка трясется и закрывает ладонью лицо.       — Я… Я очень устал. Извини, не сегодня. Его голос начинает дрожать и ощущение предательских слез на щеках делает ситуацию ещё хуже. Это происходит часто, когда перенагружаешься и не выпускаешь стресс долгое время, он уже привык. Но расплакаться перед Шансом — новый уровень позора. Он вытирает лицо рукавами, в надежде не перейти на откровенные рыдания, сейчас он не может думать, не хочет, о том что это происходит на глазах у кого-то в принципе. Обычно он делает это, пока никто не видит. Но сегодня не вышло сдержаться. На улице становится холоднее, и мерзкий зябкий ветер дует прямо в спину.       Шанс растерянно стоит напротив, несколько минут ощущая внутри панику. Он не знает, что делать в таких ситуациях, он не знает, что должен сказать или как поступить сейчас. Он хочет что-то сказать, но в голову лезет все подряд. Слишком не подходящее, слишком грубое или наоборот равнодушное. Странно, что он вообще научился отличать это. Несколько месяцев назад он был просто выпалил что-то несуразное и даже не пожалел бы об этом. Что странно, Эллиот не уходит, не пытается обойти его или пойти домой. Он просто стоит на месте, продолжая плакать, кажется, что все громче, словно ожидает чего-то. Наверное, ему не стоит просто уходить? Или же… Шанс ловит себя на мысли, что если бы это был кто-то другой, он не беспокоился бы об этом. Он наверное даже не растерялся бы и уж тем более не ощущал бы… Сочувствия? Ему было бы настолько все равно на чужие истерики, что он позволил бы себе как-то равнодушно пошутить или похлопать по плечу, и наверное, просто развернуться и уйти. Но сейчас ему неловко. Что странно. Он сглатывает и ощущает небольшой озноб.       —…       Единственное, что приходит ему на ум, это охватить чужое тело и прижать к себе, заключая в неловкие объятия. Эллиот не даётся, его тело сильно напрягается.       — Я же в форме… Я тебя испачкаю — говорит он что-то вроде, еле продираясь сквозь слезы.       — Ничего. — вышло как-то глухо. — Расслабься.       Он сильнее напрягает руки, в конце концов побеждая и ощущая как тот поддается. Более того, он утыкается мокрым лицом в его рубашку, хватает и тянет за ткань руками. Этого Шанс не ожидал, но не был против. Он кладет подбородок не его плечо, расслаблено придерживая ладонями за спину, немного похлопывая по ней. Он ощущает что-то странное в груди. Сейчас Эллиот такой слабый, беспомощный и жалкий. Он не видел его таким ранее. Особенно рядом с собой. Это так… Руки слегка дрожат.       — Ну вот… Чего ты, Элли… — неловко выдает он. Тяжело не ляпнуть что-то глупое. — Зачем сразу плакать… Тебя кто-то обижает? Или тебя уволили? Может, большой штраф? Если надо, я все оплачу…       Это звучит смешно. Эллиоту хотелось посмеятся, но вместо этого он только сильнее заплакал. Только сейчас ему стало неловко что он измазал всю рубашку Шанса. Он знает, что Шанс не поймет.       — Нет… Не в этом дело. — он наконец отлип от него и посмотрел в лицо, после того как он немного ослабил хватку.        Перед глазами плыло. Он видел своё дурацкое покрасневшее лицо в отражении тёмных очков, и отвернулся. Он не знает, уместно ли будет говорить о своих проблемах с Шансом. Это так глупо, но с другой стороны, никому больше он и не сможет пожаловаться. Ведь все его знакомые так или иначе это семья и люди с работы, для которых он должен быть опорой а не наоборот. Почему бы и нет? Ему наверняка на самом деле мало это интересно и он не придаст этому особого значения.       — Просто… В последнее время мне тяжелее чем обычно. Вот и все…Но, это временная слабость, так что — он виновато улыбается. Наверное это выглядит ещё глупее. — Завтра все снова будет нормально. Я надеюсь…       Он мельком бросает взгляд на Шанса. Его лицо кажется серьезнее чем обычно. Он все еще не расслаблен. Странно. Эллиот хочет отодвинутся и вырваться из объятий, но не может, человек напротив не отпускает его. Руки Шанса теплые, они греют его спину, его плечи. Вокруг становится ещё холоднее. Шанс слегка озирается, словно ищет за что зацепится, чтобы что-то произнести. Тишина между ними длится ещё несколько минут.       — Ты не думал, ну… Отпуск взять? — Банально, но это единственное что приходило в голову. — Давно ты вообще нормально отдыхал? — Шанс не специально, но говорит это возмущенно так, словно беспокоит это его, а не Эллиота. Но ему и самому приходится мирится с тем, что тот всегда занят. Его тяжело куда-то вытащить, чтобы провести с ним время, сложно вообще найти время, для них только двоих. Если у него оно и появляется, Эл предпочитает проводить его с семьёй. Поэтому, все что ему остаётся, это встречать его с работы. Хоть он об этом и не просит. И иногда даже возмущается. Шанс часто думал завязать с этим. Он не планировал между ними серьезных отношений, он хотел просто развлечься, позаигрывать с симпатичным доставщиком пиццы, что легко смущается и наверное, даже не знает что такое секс. Но вот уже несколько месяцев он не может перестать приходить, думать о нём, желать его присутствия в своей жизни. Эллиот был такой… Другой. Он не привык к людям ему подобным вокруг, никогда не касался жизни таких людей. Но теперь он здесь и он не хочет это терять. Если бы он умел говорить о своих чувствах, он явно сказал бы ему что-то из этого. А сейчас он просто сжимает ткани его формы, дышит его пропаленным запахом, чувствует, как дрожит его тело.       — Отпуск… — для Эллиота это слово чужое. Странное. — Не могу. Я… Ты понимаешь, я ведь отвечаю за это место. Это пиццерия моего отца, а он доверяет мне. Я не могу подвести свою семью, своих коллег. Я люблю их и… Свою работу тоже люблю.       Шанс неприятно поморщился. Ему тоже досталось в наследство от родителей немало… Ответственности. Которой он к слову, никогда не имел. Но привык, что всегда выигрывает, поэтому не думал, что в его жизни что-то может пойти не так. До одного момента.       — Ну да, я и забыл что ты у нас… Ха-ха.       — А?       — Вообщем… Хочешь знать мое мнение — отвлекись немного. Ты скоро загонишь себя до последнего. Просто скажем… Отоспись пару дней, или развлеки себя как-нибудь, а?       Эллиот задумался. Он посмотрел на свои холодные руки, что все еще непроизвольно сжимали куски ткани на рубашке Шанса. Он неловко отпустил их.       — Не знаю… Я думаю, я подумаю над этим.       Его голос стал хрипше. Он откашлялся.       — Вот и отлично. — Шанс самодовольно улыбнулся, словно выйграл спор. — А сегодня, давай без фигни. Поспи хорошо да и все. Хватит с тебя.       — Ага… — он смущенно потер глаза.       Эллиоту стало немного легче. Он никогда не думал, что станет принимать поддержку от такого человека как Шанс. Но все же, что-то тёплое зашевелилось внутри. Несколько секунд он нерешительно смотрел перед собой, утыкая взгляд в шею человека напротив.       — М? А-       Наконец-то ему хватило смелости сделать это самостоятельно. Он не знал как делать это правильно, поэтому понимал, что это в любом случае будет стыдно. Он мягко охватил руками лицо Шанса, на несколько секунд прижавшись губами к его губам. Он не знал, что делать дальше, поэтому после этого стыдливо отпрянул, и спрятал голову, уткнувшись носом в чужую грудь.       Шанс застыл. На какое-то время он даже ослабил руки. Ему показалось, что дышать стало сложнее. Ему не понравилось это чувство. Он словно подросток. Но получить такой жест от человека, который даже обнимать его не всегда хочет, было для него больше чем много. Щеки покрыл мягкий румянец и кровь прилила к лицу.       — Ого… — только и выдавил он. Затем смутился от того, насколько серьезно это прозвучало. Он что, ещё и покажет Эллиоту что смущен? — За какие такие заслуги, Элли? — попытался отшутится он. Но голос его стал предательски мягким и ломким.       — Заткнись. — он рассеянно поднял голову. — Ты тупой, я еле сделал это… А ты смеешься надо мной, Шанс…       Теперь ему и правда захотелось смеятся.       — Ну все-все. Это шутка, малыш. Не злись, ладно? — теперь он отпускает его, и слегка отходит. — Ну так, провожу тебя до дома?       Эллиот хочет разозлится. Но идиотская улыбка сама расползается по лицу.       — Да, пойдем.