Небесный дом

— Аки? — Нана постучала по двери с рисунком-кристаллом. Очень давно Тсуна и Акихико сделали для своих комнат плашки на двери: Аки в виде кристала-сталагтита, по первому иероглифу в его имени, а Тсуна в форме рыбки, хотя её имя и не несло изначально подобного смысла. Это было правильно — верёвки на двери дочери Нана не пережила бы. — Заходи, мам, — раздалось из-за двери и Нана нажала на ручку свободной рукой. В другой у неё была тарелка с фруктами. Комната Акихико была небольшой: идеально заправленная кровать, в которой никто не спал уже давно, шкаф с одеждой, постепенно избавлявшийся от официальных костюмов, которые Аки привёз за собой после учёбы в CEDEF. У окна стоял большой письменный стол, а на стенах расположилась большая библиотека, не только книг, но и видеоигр. — Ты злишься? — спросила она, когда Акихико нехотя повернулся на своём крутящемся стуле к ней. Он нехотя кивнул — врать семье у них было не принято и Акихико было сложнее всего. В CEDEF врали очень много — по-другому у них было не выжить. — Немного, — наконец добавил он. — Я просто хотел узнать больше про Йокогаму и всё, что творилось до войны за документы. Кимико не имела никакого права меня останавливать, — Нана вздохнула. — Кимико сделала это из-за волнения, ты же знаешь, — Нана поставила тарелку на стол и села на заправленную кровать. Акихико встал, закрыл ноутбук и сел рядом. — Я не говорю, что она была права или что её действия оправданы, но после пропажи Тсуны… — Вы её искали! — выпалил Аки. Это прозвучало так злобно и горестно, что Нана даже опешила. — Вы её искали, — повторил он, звуча уже не злобно, а раздавлено. — Вы подняли на уши всю Японию и не останавливались, пока не нашли причину! И я знаю, знаю, что ситуация совсем не такая, но-! — Ты хотел, чтобы мы также искали тебя? — вздохнула Нана. Аки сгорбился, не встречаясь с ней глазами, и кивнул едва заметно. — Милый, мы бы искали. Я клянусь тебе, мы бы дрались за тебя, если бы это было нужно. — Но вы не сделали этого тогда, — выдавил Акихико. Нана прикрыла глаза. Годы, которые она провела под контролем, годы, в которые её мысли о сыне закрывали плотным Туманом. О боги. — Ты не сделала. За меня заступились синьорита Милч и синьорита Озаки. За меня просила Тсуна. И я знаю, что я не прав, я знаю, что Вонгола сделала всё, чтобы ты не смогла им помешать, но я не могу отделаться от мысли-! Нана крепко его обняла и держала, пока её сын плакал ей в плечо. — Давай мы сожжём все твои костюмы из CEDEF и потом я убью Иемитсу, — предложила Нана. Акихико прекратил плакать — хрюкнул от смеха и тут же начал вытирать лицо рукавом. — А ещё мы напишем ту историю, которую ты хочешь. Всё равно в общем доступе нет и не будет информации о времени до войны, особенно в Йокогаме. — Почему? — нахмурился Аки. Нана улыбнулась. Она была в Йокогаме и никогда не жила. В первый раз совсем маленькой, она даже не помнила. Папа ездил на могилы и в Сурибачи, который тоже в каком-то смысле был могилой, раз в пять лет, затем в семь, а затем раз десятилетие. — Йокогаму перестраивали фактически с нуля, — пояснила Нана, повторяя то, что ей говорили родители. — Там всегда было значительно больше эсперов, чем обычных людей, даже особый отдел по делам одарённых в полном объёме существовал, что… нехарактерно. Хаос гражданской войны Йокогаму уничтожил. Заметив, как снова поник Акихико, Нана быстро добавила: — Но я расскажу тебе всё, что помню из рассказов папы, упрошу Акико-сан и Ацуши-сана рассказать про их части истории, да даже Арахабаки заставлю рассказать всё, что он знает! — Аки хихикнул и уткнулся ей лицом в плечо снова. — Спасибо, мам, — буркнул он. — Ты лучшая.

***

Заметки на полях: Процент эсперов в Йокогаме после Великой войны предположительно самый высокий в мире — 12,5% населения. Ввиду фрагментарности доступных данных о других городах факт недостоверный, но проценты верные. Временные несоответствия возможно объяснить использованием Книги, однако это также может быть всего лишь нехватка данных. Достаточно хорошо у меня описано около столетия, большая часть после Великой войны, хроники Вонголы позволяют восстановить некоторые события до. Вонголой займусь позже. Великая война всё ещё остаётся большой проблемой — после переписывания реальности практически невозможно восстановить хронологию событий. Это первый конфликт, в котором эсперы участвовали в таком масштабе, соответственно очень многое пропало. Я почти уверен, что «Семь предателей» были Аркобалено в добавок к сильнейшим эсперам своего времени. Если бы у меня был доступ к именам, я бы восстановил их историю. Это сильно упростит всю ситуацию с Великой войной. Гокудера из иного мира говорил, что в его мире эсперы — известные авторы. Немного иронично. Если будут имена — надо будет спросить его. Термин эсперы используют сейчас, его также использовали до и во время Великой войны. Между этими событиями их нас называют Одарёнными. Более приятный термин, но блин абсолютно собирательный. Чем одарены? Благословением богов? Так это, как выясняется, не способность. Пламя известно в Европе, там разделяют, но в Азии все «Одарённые». Неразбериха грёбанная! …У меня всегда лучше получалось писать художественную литературу, может к чёрту реализм?

***

Обычный огонь дорогущие твидовые пиджаки упорно не брал. Шерсть в принципе скорее тлеет, чем горит задорным огоньком — пришлось поджигать пламенем Неба. Маленькой искры хватило, чтобы огонь заплясал на всей одежде. — Я написала вам об отсутствии в школу, — произнесла мама, наблюдая за тем, как горят костюмы. — Ну, знаешь, то место, куда нужно было ходить, — Акихико поджал губы. Он отлично учился, программа CEDEF, по которой он проходил, покрывала всё обучение соотвествующего возраста и даже забегало чуть-чуть вперёд. — Это не про учёбу, это про социализацию, — вздохнула мама. Как она всегда замечала такие вещи? — Ваши с Тсуной Хранители хороши, не спорю, но вам стоит разговаривать и с другими ребятами. — Ты вообще вышла замуж за своих Хранителей, — фыркнул Акихико, пытаясь не думать, скольких друзей и знакомых мама наверняка потеряла, пока в её голове клубился Туман. Мама рассмеялась. — Каюсь, грешна, — улыбнулась она. — Но связь Хранителей для всех разная, ты учти. К тому же, я бы предпочла, чтобы ты ни на ком из своих всё-таки не женился, — Акихико закатил глаза. Ещё чего: из его Хранителей двое было ему сиблингами (Хаято считался едва ли не сильнее Кимико), ещё один был занят сестрой, а с оставшимися Солнцем и потенциальной Грозой у Акихико выходила разница в десять лет. — Кстати о Хранителях, — начал Акихико. Мама наклонила голову. — Возможно ли иметь нескольких Хранителей одного атрибута? — мама посмотрела на огонь. Акихико тоже скосил взгляд на догорающие посреди сада пиджаки. — Я думаю, что да, — наконец ответила мама. — У Тсуны два Хранителя Урагана, по крайней мере они в этом уверены. Если ты хочешь найти ещё одного Хранителя какого-то элемента — не беспокойся. — Нет, мам, я не хочу, — рассмеялся Акихико. — Просто… Какое-то предчувствие, — мама только потрепала его по волосам.

***

Латона Каваллоне была человеком занятым и не то чтобы мобильным: Туманов, достаточно сильных, чтобы скакать через пол мира у Каваллоне не было. Она могла бы перескочить как полукровка, но это было сопряжено с иным набором проблем, который Латона не собиралась трогать даже пятиметровой палкой. Но приехать увидеть мальчика, ради существования которого её иная версия была готова положить весь мир, стоило того. В их мире она фактически не была связана с Хаято Гокудерой или, как было, наверное правильнее, Хаято Ди Медди, учитывая, что его отец уже год лежал на смертном одре, а сестра явно вернёт сводному брату фамилию как только станет боссом. В ином же мире Алауди была Аркери и мальчик приходился ей прямым потомком и наследником. Наследником он был и Джи Аркери, но того ведь уже не было в живых. Разделять своего друга на две версии было сложнее, чем себя — его она помнила куда хуже. Хаято Гокудера из иного мира был похож на Латону весьма не мимолётно: такие же скулы, такой же нос, одинаковые руки и строение костей в целом… Да, эту схожесть скрадывали разные цвета глаз и волос, перетягивающее внимание, но она была заметна. К тому же, Латоне и без того требовалось приехать в Японию. Любимчики нового бога разрушения наверняка захотят задать вопросы и ей. В конце-то концов, Латона однажды была создана для контроля над системой Аркобалено, она знала каждый кусочек, каждый винт и шестерню. И знала, куда нужно ударить, чтобы система сломалась. *** Приход божества всегда чем-то сопровождается. Леди Дождя, госпожа Акуэкукиотисиуатоли, накрывает города проливными дождями, вода в родниках становится слаще, сильнее цветут цветы. Приливы и отливы — это не совсем её власть, нет, но океан всё равно поднимается и опускается. Но люди становятся будто заторможенными, будто двигаются под водой. Леди Дождя не часто выходит к людям. Следом за богом Солнца приходит урожай и хорошая погода. А после этого — эпидемии неизлечимых болезней. О приходе Арахабаки всем вовлечённым сообщила Донна Каваллоне. Он стал богом из Семёрки на её глазах, наверное это было даже понятно. Разрушение Арахабаки не навредит никому из Накахар, как и тигру с регенерацией, позволяющей игнорировать отрубленную голову, а уж дважды бессмертной Акико — тем более, но вот Намимори начнёт вымирать. Поэтому они приходят на кладбище и ограждают его всеми барьерами, какими могут. Это особенное место для тех, кто фактически неспособен умереть, несмотря на то, что кажется наоборот. У Наны здесь нет могил, к которым она могла бы приходить: тётушка умерла в своём саду с розами, в маленьком пригороде Токио, в котором Нана жила до своих двадцати пяти; а что случилось с матушкой и папой Нана до сих пор даже не знала. У неё не было даже комфорта похорон. Она даже не представляла, как Ацуши и Акико это пережили. — Савада-сан, — поздоровалась с ней Латона Каваллоне. Высокая, черноволосая и со светящимися глазами, она вписывалась в компанию эсперов и Аркобалено куда лучше, чем сама Нана. Полукровка. — Леди Каваллоне, — улыбнулась Нана. Пусть они полюбят тебя так сильно, что забудут, почему должны бояться. — Спасибо, что были рядом с моей Тсуной, когда я не смогла, — Латона кивнула. — Я благодарна вам за то, что вы воспитали такую наследницу, — произнесла она. — Возможно, она сумеет исправить ошибки Вонголы. Но не волнуйтесь, Савада-сан, — фыркнула она, видимо заметив взгляд Наны. Вонголу она не любила. — Никто из нас не заставит Тсунаёши это делать. — У вас нет никаких претензий к моей семье, правильно? — уточнила Нана, на всякий случай, потому что боги могли конфликтовать, а люди — попадать под раздачу. Она знала, что и сама обладает способностями, которые обычных людей заставляли бежать в страхе, но полукровка даже чувствовалась по-иному. — Никаких, Савада-сан, — покачала головой Латона. — Ни к вам, ни к вашему божеству, — она мотнула головой в сторону собирающегося алого облака. Нана улыбнулась: она чувствовала, как колебалась почва и воздух, как прогнулось и тут же выровнялось гравитационное поле. Также, как рядом с папой. Их бог появился в Намимори.

***

— Это система. Она забирает пламя, силу, энергию, называйте как хотите. Но эсперы не совсем подходят как батарейки, несмотря на то, что появились раньше, чем пламенники. Как детали из другого набора — поставить можно, но с оригиналом не сравнится. — Поэтому эсперы, ставшие Аркобалено, выживают после смены поколения? — Возможно. Я знаю основной минимум. Дитя Облаков, ты была создана, как один из смотрителей системы. Пояснишь? — Система расшатана. Когда её создавали, количество тех, кого вы зовёте эсперами было неимоверно мало. Они были сильнее любого эспера современности в разы, но их было мало. Что-то вроде закона сохранения энергии. В нынешнем поколении один эспер, в поколении до них — трое, а поколение за одно до состояло из эсперов полностью. Каждая «неправильная» шестерёнка создаёт в системе неполадки. — Поменялась расстановка сил, причём менялась она уже давно. Боги не идиоты, они отлично понимают, что и я, и леди Дождя будем сражаться за человечество. Полукровки. — Сейчас за людей столько полукровок и богов, сколько никогда не было. Это… невообразимо. И даже если мы проиграем, это навсегда изменит мир.

***

— Я… задержусь, — произнесла Нана. Арахабаки улыбнулся и они молча начали наблюдать чуть поодаль. Весь случайно собравшийся «военный совет» медленно начал покидать кладбище — каждый погружённый в свои мысли и планы. Мей и Тору не стали на неё оглядываться — им было достаточно заверений Наны, что всё будет в порядке и тихого спокойствия от их Неба. Акико и Ацуши ушли последними. — Если ты причинишь ей вред, я тебя уничтожу, — холодно произнёс Ацуши, прожигая бога взглядом. Акико положила руку на его плечо. — При всей приязни уничтожу. — Если бы это исходило не от волнения, я бы даже обиделся, — фыркнул Арахабаки. Акико и Ацуши очень синхронно перекосило. Нана хихикнула, вопреки всей напряжённой атмосфере. — Я его последовательница, — произнесла она. Арахабаки опустил взгляд, слегка удивлённый. — Он не причинит мне вреда, — Арахабаки положил ладонь на её плечо и тут же обнаружил когти у собственной шеи. — Ты всё ещё считаешь себя последовательницей? — уточнил он, не обращая внимания ни на когти, ни на устало вздохнувшую Акико, потиравшую переносицу. — А в кого мне ещё верить? — фыркнула Нана. — Из вашей семёрки мне импонируешь только ты и матушка Такеши, и то, только потому, что она — матушка Такеши, — Арахабаки пару секунд смотрел на неё, осовело хлопая глазами, а затем рассмеялся. — Идите, Акико-сан, Ацуши-сан, — обернулась Нана. — Я буду в порядке. Я обещаю, — и только после этого Ацуши убрал когти. Но даже уходя он всё время оглядывался, будто не веря. Нана продолжала улыбаться, пока они с Акико не пропали из виду. — Как ты? — спросил её Арахабаки. Он был похож внешне на Нану и слава небесам, был лишь отдалённо на её отца. Волосы у бога были ближе к алому, чем к рыжему, а в одежде тот предпочёл кимоно тёмного оттенка. — Я… насколько в порядке, насколько может быть в порядке ребёнок потерявший родителей и не получивший даже похорон, — неловко улыбнулась Нана. Они поняли друг друга с полуслова. — Даже если прошло много лет, Арахабаки-сама. — Брось суффиксы, — отмахнулся Арахабаки. — Ты из Накахара-кай, а что ещё важнее — ты его дочка. — Папа никогда не интересовался делами клана, — поделилась Нана. — Даже не пытался его восстановить. Это всегда была окаа-сан, но и она остановилась, когда он попросил. Это было… очень давно. — Я и не просил. Накахара-кай не были якудза, — улыбнулся Арахабаки. — А вот Чуя — был, чисто технически. А клан… но отнюдь не мафиозный. Просто… слово культ имеет отрицательные коннотации, — он пожал плечами. — И они выбрали другое название. — Почему ты вообще обратил внимание на нашу семью? — спросила Нана. — Я не заметила у других богов культа, поклонения или каких-либо храмов. А у тебя, — она указала рукой на стоящий в отдалении храм с алыми колоннами. — До папы было множество по всей Японии. Моя семья поддерживала их живыми. — Боги и полукровки не могут умереть самостоятельно, — ответил Арахабаки несколько отдалённо. — Самое близкое к смерти — это забвение, растворение в мире. То, к чему я шёл. А Накахары… попросили. — Зачем? — нахмурилась Нана. Арахабаки улыбнулся и его черты несколько поплыли, будто принимая облик того, о ком он, несомненно, вспомнил. — Хрустальные кости, — наконец произнёс он. — У твоего предка была болезнь, я не знаю, как она правильно называется. Его кости были хрупкими, а время тогда было… — Нана кивнула. Медицина развилась стремительно и совсем недавно. — А гравитация, как ты понимаешь… — Держит кости вместе, даже если они уже сломаны, — пробормотала Нана. Она ломала руку во время неудачного падения в детстве — и гравитация тут же вернула кости на месте. Папа позже объяснил, чем это опасно, а Акико вместе с ней учила месторасположение всех костей. Также, как в детстве учила Тсуну и Аки. — Время шло, Накахара-кай, огромная семья, уже давно не по крови, они получали от меня силу и разъединяли меня с каждым мгновением всё сильнее… — продолжил Арахабаки. — Я был довольно близок к своей цели, знаешь? — А потом? — А потом началась Великая Война, — он поморщился. — И Поль Верлен напомнил всему миру, почему способных к управлению гравитацией нужно бояться. Его вина частична, тогда он не убил никого из Накахара-кай собственными руками. Он просто… напомнил, что мой клан существует. — Их всех выкосила болезнь, — пробормотала Нана. Эту часть она знала, эту часть истории папа и матушка нашли, откопали и сделали всё возможное, чтобы сохранить. Большая часть Накахар даже не была эсперами. — Эпидемия, забравшая вместе с этим едва ли не весь город. За ними пришло Солнце? — Арахабаки кивнул. Он не удивился знаниям Наны, хотя её саму эти знания до сих пор пугали. — Некоторые выжили, — продолжил он. — Дюжина человек, если я не ошибаюсь. Меня тут же собрало обратно и ещё пятеро просто не выдержало давления силы, — он звучал искренне подавлено. — Те, кто остался… некоторые даже не знали друг о друге, а кто знал — не был в хороших отношениях с остальными. Был в ужасных, если быть точнее. — Достаточно ужасных, чтобы позволить забрать ребёнка в лаборатории и экспериментировать над ним? — зашипела Нана. Она знала про лаборатории, она знала и она ненавидела. — Какая семья на такое способна?! — Твоя, — холодно ответил Арахабаки. — Рано или поздно в любой большой семье появится кто-то несогласный с мировоззрением остальных. Иногда из таких людей вырастают лидеры, а иногда — ублюдки, подобные учёному Н. — Ты не помнишь его имени? — выдохнула Нана. Она всё ещё была до одури зла, но теперь чувствовала, что это была и не совсем её злость. — Я не запоминал его имя, — выплюнул Арахабаки. — Учёный Н больше не имеет ничего общего с кем-либо из моих последователей. Он пленил своё божество, убил кузину и пытал её сына. Его имя забудется — это самое жестокое наказание, — Нана вспомнила начало этого разговора, про самое близкое к смерти богов. Забвение. Арахабаки сам наказывал себя самым жестоким образом. Он несколько раз глубоко вдохнул. Нана подумала, что богам не обязательно дышать. — Потом осталось только четверо, — наконец произнёс он. — Такако и её родители, застрявшие в руках полукровки и Чуя, застрявший в одном теле со мной, — Нана поджала губы и помолчала. Тсунаёши и Такеши не стеснялись рассказывать о полукровках, да и сама Нана помнила всё. — Окаа-сан предпочитала, чтобы её звали по фамилии, — в итоге произнесла Нана. Матушка была сложным человеком, и Нана далеко не всегда находила с ней общий язык, в отличие от папы, но это её желание Нане было вполне понятно. Возможно потому, что объяснялось простым «не нравится», а не сотней не связанных причин, которые сплетались в единую историю годы спустя. — Уэно-сан она стала позже, когда сожрала полукровку, — плотоядно улыбнулся Арахабаки. Нана глубоко вздохнула. — Чуя присоединился к Овцам и у меня снова появились последователи, — он произнёс последнее слово с большим сомнением. — И я их защищал, Чуя защищал. Они все были детьми. Ты наверняка знаешь эту историю. — Знаю, — вздохнула Нана. — Не нужно рассказывать. — Даже про Книгу? — хитро улыбнулся Арахабаки. Нана закатила глаза. — Ладно, не закатывай глаза. Книга… Я знаком с её хранительницей или создательницей. Не знаю, она всегда говорила, что пишет её, но никогда не писала, — он помотал головой, будто пытаясь вернуться к теме. — Создательница? — уточнила Нана. Арахабаки кивнул. — Гармония. Я не знаю, была ли она богиней Неба или кем-то с ещё более высшего порядка. Но когда она пропала Книгу окружил барьер, сквозь который могли пройти только люди, хотя до этого я даже держал Книгу в руках, — он опустил взгляд на свои ладони, исчерченные знаками порчи. — Поэтому в Книге писала Акико-сан, верно? — Верно. Первый и последний раз, когда за что-то написанное не пришлось заплатить неподъёмную цену.

***

Заметки на полях: Во время битвы представителей прошлого поколения было тотальное солнечное затмение. Во время судного дня нынешнего — в комбинацию сложились пять планет. Во время нашей битвы представителей прогнозируется одно из самых редких положений звёзд и планет — на несколько минут. Во время смены поколений Аркобалено боги, по словам синьоры Латоны, на некоторое время теряют большую часть своих способностей. Возможно это из-за расположения небесных тел. Контролировать положения небесных тел мы не можем, значит у нас будет от двух до пяти минут полного бессилия богов.