Королевская Хватка

Господа ради, когда меня уже покормят? А есть хотелось и очень люто. От соприкосновения теней этих заносчивых пиявок и плетения легкой сети — голод рос, а настроение портилось. — Гвен, — отдёрнул громко меня Клаус от попытки украдкой сграбастать орешек из хрустальной миски на барной стойке. В то же время Элайджа общался с Марселем и Ребеккой, что обитала до нашего прихода в этом баре. Все вампиры (а их тут насчитывалось дюжина бледных морд) посмотрели на меня. Я так и замерла с протянутой рукой у миски. Почему-то вспомнился давно меня напугавший грохотом енот возле мусорных баков, которого в детстве ночью обнаружила. Тот тоже так пытался сойти за статую с недоеденной кем-то сарделькой в лапах. Через пару дней этих енотов стало больше и они проникли в наш лесной коттедж, а папа ругался на меня, что я прикормила эту банду ворюг. Вроде, часы он свои так и не нашел. С печалью посмотрела на ореховую смесь, ощущая, что ещё немного и захлебнусь своей же слюной. А затем плюнув на манеры, быстро стащила фундук и забросила в рот, принявшись энергично жевать. Протирающий бокалы вампир-бармен усмехнулся себе в бороду, пока Клаус испепелял меня неодобрительным взглядом из-за угла. Тогда я совсем обнаглела и придвинула миску ближе к себе. Бамбук с ним, блин, я есть хочу. Сам худощавый, и меня такой же хочет сделать! Новый приступ жора накрыл с головой, когда в периметр бара вошли ещё парочка товарищей с клыками. Но и без защиты я себя здесь не намерена оставлять, так что смиренно терпим и жрём. — Неужели такой ценный экспонат не кормят? — беззлобно усмехается бородач, глядя, как я чуть ли не ладонями зачерпываю орехи. — В музее с них только смахивают пыль, — фыркаю я, отодвигая опустевшую тарелку. — А у вас ещё что-нибудь пожевать есть? На самом деле, я была уверена, что в баре, кроме снеков, ничего нет. Вампирский бар всё же, а кормятся они тут сами. Должна признать, что заведение на редкость неприятное с дешевым ремонтом, потертой мебелью и бывалым бильярдным столом. Здесь сочетался странным образом мрак с зависшей дымкой, хотя никотином здесь едва воняло. У Кита бар визуально мне нравился больше. Закинув ногу на ногу, сняла с себя мокрый пиджак и бросила рядом на стул со сломанной спинкой. Кожа стала в душном помещение неприятной и липкой после дождя, так что душ был бы весьма кстати. — А что хочешь? — полюбопытствовал вампир, облокотившись локтями о стойку и подавшись ко мне. Карие глаза с интересом разглядывали меня. — Вообще мира во всё мире, но пока бы устроил жирный фаст-фуд с хрустящей острой курочкой и ледяное пиво, — чуть ли не облизываюсь я от представления ведёрка горячих острых крылышек. — М-м-м! — О как, — хохотнул он. — Сейчас накормим ребёнка. Бармен отошёл на пару минут, скрывшись за узкой дверью с круглым окошком. Вернулся уже, когда доедала последний миндаль. — Светлое? Тёмное? — спросил вампир, достав пузатую кружку с полки. — Тёмное, — отвечаю я и роняю взгляд на его бейджик, когда он принялся наполнять пива из крана. А затем прыскаю со смеху. О боже! — Тебя правда зовут Зигмунд? За что так родители с тобой? Поставив передо мной кружку, он тоже улыбнулся. — Впервые в этом баре обратили на моё имя. Годы прожиты не зря. — Вытерев руки о полотенце, он протянул свою огромную ладонь. — А вообще Зиг. — Гвен. У парня по имени «Зиг», наверняка есть какой-то вжик, — хмыкаю я. Затем пожимаю ответно его руку и тут же замечаю, как на правом безымянном пальце блестит золотое кольцо, а дневное на левом. — И я его уже нашла. Женитьбу практикуем активно, милейший? — Виноват, каюсь, — по простому отвечает Зиг. Хм, значит, парень один из «старых», раз спокойно так заговорил со мной. Но спустя миг я уже позабыла о своих всех анализах, когда появилась тарелка с золотистым картофелем-фри и огромным чизбургером. О боже, я теперь тоже хочу Зига! Плевать на всех этих Элайдж, Клаусов и Люсьенов, когда есть это чудо вампирской породы. — Слушай, а что ты такой окольцованный здесь меня картошкой соблазняешь? — саркастично спросила я, принявшись уминать всю эту прелесть за обе щеки и запивать пивом. — Голодающих видеть не могу, — ответил с улыбкой он, наблюдая, как я взялась обеими руками за бургер. — Во время Великой Депрессии насмотрелся. — Триггерит? — Ага, — кивает парень, слегка сморщив свой с горбинкой нос. — Да и жалко тебя стало. Жену мне напомнила. Она тоже, когда сюда заходит сразу волком на всех смотрит. А как ещё здесь быть? Оставили меня у бара, как предмет интерьера, а сами ушли разговаривать в уединенный уголок. Ощущаю себя бифштексом. Ничего, я попросила тень подслушать. — Ну, с таким мужчиной ей нечего бояться, — подбадриваю его, видя, как мощные плечи опустились на пару миллиметров вниз. Жена Зига была человеком, что уже добавляло им сложностей. — И лучше оцени слова незнакомки, так как я такое редко кому говорю. Зиг с благодарностью из-под кустистых бровей посмотрел на меня. Я шире улыбаюсь ему и делаю глоток пива, после достаю из кошелька стодолларовую купюру и бросаю в банку для чаевых с подписью «на серёжки», написанные женской рукой. — Вернее никогда. Вот же принесла нелегкая. Спокойный голос со стальными нотками в нашей уютной компании прозвучал, как перевернувшийся грузовик со стеклом. Зиг принялся дальше заниматься своими бокалами, а я уже без энтузиазма макать картофель в сырный соус. Элайджа опустился на соседнее место. Не на то, где находился мой пиджак, а справа. — Любопытная у вас прогулка вышла, мисс Сандерс, — усмехается Элайджа. — Из Французского квартала оказаться в Мид-Сити в дождь и без кота… — Я же не уточнила на какое расстояние отойду, — произношу я, вытерев салфеткой руки после картофеля. — Да и если тебя это так волновало, то отчего же не составил компанию? Брови Элайджи удивленно приподнялись. А после он тихо рассмеялся, встретившись с моим лукавым взглядом. — А позволила бы? — Конечно нет, но я склонна к переговорам, — кокетливо отвечаю я, подперев ладонью подбородок. — А вот к тебе вопрос другой. Хотел бы ты быть в моей компании? Мужчина с небольшим подозрением мазнул взглядом по мне. Приобняла себя за плечи, ощущая себя откровенно голой перед ним в мокрой майке. Темные глаза вспыхнули интересом, пальцы на деревянной стойке сжались. Так тут мне уже стало страшно. А может… ну его? Всё-таки играть в отношения намереваюсь не с прыщавым студентом, а с матёрым и опытным мужчиной. Причём опасным. Сомневаюсь, что мои невинные жеманства надолго его прельстят. Нет, совсем неразумно выходит. Я бы даже сказала, что «код красный». Стоп-машина, я сваливаю! Придется Тристану иначе собрать компромат. Нет, всегда знала, что умею создавать геморрой, но не до такой же степени и не себе! — Ой, что-то голова закружилась, — пробормотала я, сделав вид, что захмелела от выпитого, и приложила два пальца ко лбу. Да, от малой доли кружки пива! С вами такое не бывает? А со мной постоянно, так как я ярый сторонник ЗОЖ. И в тот момент, когда решила полностью соскочить с этого жуткого прицепа и стула заодно, то Элайджа схватил меня за локоть. — Хочу, — властно припечатал он, найдя мой откровенно ошалевший, как у пингвина на тропиках, взгляд. Охренеть. Неужели мои теории и болтливый Люсьен всё-таки оказались на самом деле правы? — Чего? — искренне понадеялась я на то, что Элайджа свернёт тоже с этой дорожки. Нет, а что? Мужчины редко понимают намёков, авось и повезёт. Где-то там глубоко внутри я — везучая. Мужчина едва мне улыбнулся. Снисходительно, но довольно приятно, перестав походить немного на непроницаемую скалу. Надо же, у него правда классная улыбка. — Я хочу находиться в твоей компании, Гвендолин, — терпеливо повторил Элайджа уже с разбором для особо тупых, то есть меня, если кто не понял. — А может всё-таки тебе кажется? — с надеждой спросила я, хватая пиджак со стула и прижимая его к груди. — Знаешь, есть такая старая поговорка, что, когда кажется — креститься надо. А у меня такого желания нет. Элайджа поднимается со стула, затем берет пиджак из моих рук и приподнимает его, чтобы мне было удобнее его надеть. Совсем оторопев, поворачиваюсь к нему спиной и продеваю руки через рукава. Ах, сколько я мечтала ночами после прочитанных романов, чтобы ко мне явился мужчина из грёз и принялся красиво обхаживать. Странно иногда желания сбываются. Застегнув пуговицу на пиджаке, натыкаюсь на пронзительный взгляд Клауса. Усмехнувшись чему-то, гибрид тут же натянул маску безразличия. — Спасибо, — произношу я, закатывая рукава пиджака до локтей. Элайджа кивает и приглашающим жестом указывает в сторону стола посередине, за которым уже расположились напряжённые Ребекка, Клаус, Марсель и какого-то хлипкого вида юноша. Последний строил ну очень деловую мину на лице, и я поняла, что это и был тот вампир, которого заперли в чужой оболочке. Та-а-ак, посмотрим, и что такого парень натворил? — А это ещё что за девка? — надменно спросил пацан. — Ведьма? Я усмехаюсь, принявшись рыться в сумочке. Ну, можно сказать, и ведьма. — Вампирского слуха нет, так? Марсель бросает пристальный взгляд черных глаз на посеревшего лицом парня. Тот отрицательно качнул головой. — И давно? — спрашиваю я, выудив карманное зеркальце. — Уже часа два. — Чего ещё у тебя нет, Хавьер? — полюбопытствовал жестко Марсель, уперев локти в колени. — Потом, Мигель, всё потом, — пробубнила я, ощущая как во рту появился привкус угля и фиалок. След отца. — Сначала посмотрись-ка. Игнорируя вспыхнувший раздражением взгляд от Миге… ой, Марселя, бросаю парню своё алое зеркальце в форме губ. — Ну и? Я и так знаю, что отражаюсь в зеркале в своём настоящем виде, — угрюмо сказал Хавьер, оказавшийся довольно-таки крупным мужчиной средних лет с каштановыми волосами. — Хотя… подожди-ка, нос-то не мой! Я улыбнулась, видя, как мелькнул в глазах кончик страха, заползшего в него, и обратно забрала зеркальце. Многие терпеть не могут наши чары. Мы тоже, но только, когда учимся. Чары-то гадкие, а некоторые вредят и нам. Но здесь папа слишком сильно разозлился. С чего бы? Одно дело — иллюзия, а совсем другое — серьёзный затвор. — Что с ним? — спросила заинтересовавшаяся вампирша. — Сцепился с соперником не из своей весовой категории. — Я сложила руки на груди и уже жестко сказала: — Ничем помочь не могу, медицина бессильна. Короче, адьёс, клыкастая братва! — Подожди! Но останавливаться не стала на окрик Марсея. И так знала, что догонят. Нет, я посмотрела его, как договорился Клаус, а остальное уже — не моя компетенция. Да и как?! Отец — Князь Тени, так что половину его трюков не сумею разгадать. Марсель нагнал меня на парковке, как и предполагала. Дождь вновь намочил меня насквозь, но в бар возвращаться уже тошно. — Так не поступают. Хоть объясни причину, почему ему нельзя помочь? Я прищурилась и посмотрела на небо. — Ты видишь солнце? Может сейчас день или осталось пара часов до заката? — В смысле? — Смысл в том, дорогой Марсель, что для его случая — уже поздно, понимаешь? Что-то возле помоек громыхнуло. Пивная банка «Короны» откатилась мне под ноги. Мы с Марселем настороженно посмотрели в сторону заднего двора, пока тот снова не повернулся ко мне. — Поясни, — произносит Марсель, засовывая руки в карманы кожаной бежевой куртки. — Его заперли в чужой тени, а свою уничтожили или спрятали. Срок возможности вернуть ему тень исчез, — произношу я. — Пару дней с ним будет всё в порядке, но понемногу личность начнёт теряться, а чужая тень будет поглощать его. Знаешь, что это значит? Марсель понял. И даже очень хорошо. Он отошёл на шаг назад, с опаской глядя на бар. — Он начнёт сходить с ума. — Бинго, — щёлкаю пальцами в воздухе. — А мне с ним находиться не хочется. Отец постарался так, чтобы никто из других теней не смог ему не только помочь, но и противостоять. В своей финальной стадии безумия он станет сильнее и вампиризм вернётся. Так что советую пулю в сердце, кремацию и почетные поминки. — Цинично. — Правда глаза не колет. — Понятно, почему ты служишь Клаусу. У вас одинаковый прагматизм. Застонав, хлопнула себя по лбу. Чертовы сплетни! — Да не служу я ему! — воскликнула я. — Поверь, буду счастлива, если ты прямо сейчас порубишь эту блудливую ящерицу на салат. — Неужели? — вздернул бровь он. — Да. А теперь прости, я спешу в церковь. Мне надо кое в чем исповедоваться, — говорю я, направляясь к церкви Святого Валентина через дорогу. Как бы там ни было, но в нашей семье была небольшая традиция, связанная с религией. Ещё в детстве, когда Рика и в помине не было, мы втроём ходили в крайнее воскресенье каждого месяца. Вера обязана быть, говорил отец. Если ее нет в себя, то пускай она будет, хоть в бога. Позвонив Джерри в участок, попросила его попридержать Шекспира на ночь у себя. Я так устала, что мне уже не хотелось тащиться на другой конец города к другу. Да и следовало изучить дело Грейс Варнер, показания которой буду давать в суде. Конечно, Клаус не заикался об Арене, но я предпочту перебдеть. Оказавшись в просторном помещении со светлым расписным потолком, пошла по гладкому темному паркету между рядов скамеек. У алтаря находился священник в черной рясе. — Добрый вечер, святой отец. Не прим… О! — Гвендолин? — тоже изумился отец Клементий, встретившись со мной взглядом. — Как вас, дочь моя, занесло в этот город? На самом деле, это прозвучало примерно так: «как вы меня нашли, бесовское отродье?» — Работа. А вас? — Внук, — тоже дал короткий ответ отец Клементий, складывая руки на округлом животе и строго оглядывая меня карими глазами. — Что ж, раз вы здесь, то значит уже успели наворотить грехов и душа требует раскаяния. У вас с отцом имеется эта привычка. Ну начинается! Я снова ощущала себя школьницей, которая после выволочки в кабинете директора — была уже отправлена отцом к Клементию. Никогда не забуду, как отдирала воск от подсвечников часами. — Исповедь примите? — вздохнула я. — Если эта исповедь будет такая же, после которой мне снова захочется предать вас анафеме, то не приму, — предостерег меня мужчина. — Это нечестно! — возмутилась я, подбоченившись. — Это само провидение, что попала снова к вам, а вы грозите меня отлучить от церкви. Мне необходима поддержка! — Гвендолин, вы обязаны думать о последствиях, совершаемых вами поступков. А не просить отпущения грехов, чтобы наплодить новые, — начал нудно отец Клементий. — Впрочем… кому я это говорю? Ждите в кабинке, я скоро приду. Пройдя через зал, зашла в темный небольшой коридор и, перекрестившись, скрылась за одной из шикарных кабинок, отделанных красным деревом. Внутри тоже было достаточно комфортно. Мягкая удобная кушетка и запах теплого дерева с пчелиным воском. Когда соседняя дверь захлопнулась, глубоко втянула в себя воздух. — Простите, святой отец, с моей последней исповеди прошел год, — говорю я. — За это время не единожды нарушала законы божии. — И какие же законы ты нарушила, дитя? — спросил отец Клементий. — Я лгала, занималась чревоугодием, плохо думала о ближних… хоть они этого точно заслуживают, а также впадала в гнев или гордыню, что никого из смертных не красит. — Это страшные грехи. — Знаю, и я раскаиваюсь. А также… пару дней назад я ударила женщину, чтобы спасти человека, но в итоге: стала причиной смертей двух людей. Они мне незнакомы, но я молю, чтобы их души попали в Рай и обрели покой… Так как озлобленных духов мне для полного цирка уродов еще не хватало. Отец Клементий с шумом втянул воздух через ноздри. Готова поспорить, что сейчас он оттянул воротник от шеи, и уже жалел, что не отлучил меня от церкви. — Они вам угрожали? — Нет. Мне больше нечего сказать. — Может ещё что-то? А что ещё? Вроде, самые серьезные грехи вывалила, а так — нечего. Я попыталась взглянуть за сетку, ощущая какой-то подвох. Отец Клементий никогда бы меня не попросил вспомнить свои грехи, наоборот всегда просил их проговаривать мысленно. Интуиция меня не обманула. За решеткой было две тени. Так-так, и кто же решил подслушать исповедь? Уж не один товарищ, из меха которого можно шикарную шубу сшить? Прикусив изнутри щеку, мстительно ухмыльнулась. Тайна исповеди — пустой звук для нас, значит. — Впрочем… есть кое-что ещё. — Что же? — В последнее время меня одолевают греховные помыслы об одном мужчине. Со мной ещё такого не случалось никогда, — с придыханием шепчу и, вытащив пилку из сумки, начала заниматься ногтями. Со своего места почувствовала, как кое-кто напряг уши. После минуты тишины, отец Клементий спросил: — Этот мужчина силён и хорош собой? Стопудово он. Себя не похвалит — день прожит зря. — Вполне, но… Ах, как же стыдно в таком признаваться. Я не хочу показаться вам распутницей. — Можете не опасаться, Гвендолин. И поведать всё, что вас мучает. — Дело в том, что это помыслы совсем дьявольские, греховные и низкие. Когда он меня сегодня поцеловал, я поняла, что хочу увидеть его в объятиях другого мужчины… Эта фантазия сделала меня самой счастливой женщиной на свете. — Что? — уже отчётливо прорезался голос Клауса. Я томно вздохнула, стараясь в этой темноте аккуратно подпилить ногти и не захихикать. — Оказалось, что яой мне больше по сердцу, нежели моя личная жизнь, отец Клементий, — жалобным голосом поведала я свою печаль. — Прямо сейчас я представляю, как его губы ласкают другие, едва выглядывающие из-под потной бороды и пропахшие папироской… В жар бросает только от одной мысли, как мощные мозолистые ладони скользят по его заднице, а затем он — этот мужчина из моих мыслей — опускается на колени… — Достаточно, дитя, — процедил Клаус. — Бог вас прощает. — Но я же ещё не все рассказала, — упрямо заметила я. — Моё невинное девичье сердце бьётся быстрее стоит представить, как какой-то байкер грубо нагибае… Психика гибрида не выдержала такого надругательства над ним, дверь тоже, что даже выскочила с одной петли. Я с невозмутимостью взглянула в разъяренное и покрасневшее лицо мужчины, а после все же прыскаю со смеху. Ох, да его развести можно, как школьника! — Издеваешься? — прошипел этот Штирлиц психанутый, уперев руки в косяки. Стирая пальцами слезы с уголков глаз, весело крикнула: — Отец Клементий, вы отпускаете грехи? И этот тоже. Так как да, издеваюсь. — Отпускаю, а теперь прочь отсюда! — крикнул служитель божий из кабинки. — В следующее воскресенье жду на службе, иначе точно предам анафеме. Выйдя из кабинки, перекрестилась и довольной походкой потопала в общий зал, протиснувшись между Клаусом и косяком. Но на самом деле, меня правда радовало, что я нашла церковь со знакомым священником. — Крайне неожиданно обнаружить тебя верующей, — произносит Клаус, оказавшись со мной у выхода. — Крайне неожиданно обнаружить тебя подслушивающим душевные стенания одной блуждающей души. — Я закинула лямку сумочки за шею и принялась спускаться по лестнице. — Этой «блуждающей душе» не помешало бы перейти с «голубого» чтива на нечто более безобидное. Да и было интересно, что ты скажешь, — фыркает Клаус. — Давно же отец Клементий знаком с вашей семейкой, раз грозит отлучением от церкви и тебе всё равно важно быть её прихожанином. — И ты так некстати появился, помешав общению с близким человеком нашей семьи, — едко сказала я, проводя пальцами по волосам. — Так что, смертника убили или выбрали путь болезненный? — Какого ещё смертника? — Ради которого ты протащил меня через весь Новый Орлеан. Разве Марсель не сказал? — А с этого момента поподробнее уже. Остановившись на предпоследней ступеньке, в более короткой форме объяснила ему суть наложенного заклятья на парня и как далее сложится его короткая судьба. Правда, отчего-то мужчина становился всё мрачнее и мрачнее лицом. — Твою мать! — вызверился Клаус под конец и рванул обратно к бару. Нестандартная реакция на левого вампира… или нет? Я побежала за ним, уже ведомая живым любопытством. Гибрид выскочил из бара как раз, когда добралась до заднего двора, который сразу стал осматривать. Пнув мусорный бак, Клаус пошёлся по периметру, как тигр в клетке. Глаза сверкали лихорадочным светом. Я подождала, пока он успокоится, и задавать вопросов не стала. И так ясно, что парень оказался информатором Клауса, который сделал ноги сейчас. Вероятнее всего, он и подслушал наш разговор с Марселем, чьей машины уже не наблюдалось на парковке. А умирать парню не хотелось. И в эту паутину влез третий паук. Мой отец. — Найди мне его! — требует Клаус, оказавшись рядом со мной. — Как? На нём заклятие не моего уровня, — со спокойствием удава отвечаю. — Ах да, я и забыл, что прихватил себе недоучку, способную только сливаться с фоном да грабить чужой кошелёк! — бросает ядовито он, нависая надо мной и впиваясь яростным взглядом исподлобья. — Я знаю, ты можешь его найти, дорогуша. Начни уже делать то, ради чего ты рождена. К ноге ползи, тварь. Уж я знаю, где твоё место. Кожу продрал мороз от слов, пронесшихся в голове, отчего впала в некий транс. Тон Клауса был так схож с тем человеком, сумевшего почти сломать мою волю. — Ты мне не хозяин, — прошептала я чисто на автомате и, зажмурившись, выставила ладони у лица, когда глаза Клауса прищурились. Последовавшего удара не последовало. И тут я понимаю, что стою с закрытыми глазами и прикрываю лицо ладонями. И что хуже всего, Клаус молчит. Имбецилка. Приоткрыв один глаз, вижу, что мужчина с легким изумлением глядит на меня. Тогда я демонстративно широко зеваю и развожу руки в стороны. — Ух, от твоего дурацкого командного тона меня в сон морит, — произношу я и промаргиваюсь. — Думаешь, от него? — не поверил он в мою пантомиму «убейте меня подушкой». Аквамариновые глаза уже без прежней озлобленности на меня смотрели. — От чего ещё? Слышал бы ты себя, — хмыкаю я, а затем достаю смартфон. — Скинь мне номер телефона этого Хавьера. Найду его старым способом. Клаус странным взглядом меня окатил, продиктовав не только номер телефона, но и адрес его квартиры. Этого было уже достаточно, чтобы приступить к поиску.

***

Ночь поисков мало что дала. Гвен удалось выяснить, что за десять минут до её прихода Хавьер появлялся в квартире и передал ключи своей старой соседке, чтобы та вернула хозяйке. От сим-карты парень тоже избавился. Её уже девушка под утро принесла, вытащенной из помойки у его дома. Клаус негодовал. Всё шло не так, будто намеренно мешая ему. Конечно, вчера хотелось поколоть Марселю глаза фактом, что не только он способен собирать возле себя редких экземпляров, но ещё больше ему нужен был Хавьер. Впрочем, его смерть тоже устроит, так как не хотелось, чтобы в безумии парня неожиданно поприсутствовал Марсель. Макая кончик кисти в темно-синюю краску в палитре, он приступил к работе. Сегодня ночью в коротком миге сна ему было некое видение. И девчонка, которой стало в его жизни так много — в нем жила. Но отнюдь эта картина не была радостной или соблазнительной, а мрачной. С раздражением Клаус мотнул головой, прогоняя думы о девушке. Всего лишь мятежная принцесса, всё делающая назло своему влиятельному папаше. Да как она только смеет являться ему в видениях? Будто у нее есть на это право, как и пытаться воспитывать его на примере с машиной или наглой выходкой поставить условия затеянной им интрижки. А в том, что Клаус её получит во всех смыслах — не сомневался. Девочке пора повзрослеть. — А ты что здесь делаешь? В центре его кровати валялось одно рыжее усатое создание. Кажется, уже давно. Полуприкрытые глаза с сонливой ленью глядели на него. — Вот тебя в моей постели точно не будет, — пробормотал Клаус, кидая кисть в стакан. Выставив кота за дверь, Клаус направился обратно к мольберту. Только дойти до него в благостном расположении ему было не суждено. — Мяу-у-у! Мя-я-яу-у-у! Кот принялся усиленно сгребсти по двери, подпитывая этим раздражение гибрида. Бело-рыжая лапа то и дело мелькала в щели между дверью и полом. — Свали! — гаркает Клаус, пытаясь сосредоточиться на работе. — Мяу! Мяу! Мяу! — надрывался котяра так, будто его резали. Его хватило на пару минут. Психанув, мужчина обратно направился к двери, в намерении уже выбросить наглеца на улицу. Но стоило ему распахнуть дверь, как кот стремительно пробежал между его ног, позвякивая адресником. И местом его назначения оказалась не кровать. Шекспир прыгнул в метре от угла, находящегося между мольбертом и выходом на балкон, и грозно зашипел. Встав на дыбы, кот стал вдвое больше по размеру. Тут Клаус и увидел, как нечто тёмное отделилась от угла. Кот вновь зашипел, не давая тени скользнуть дальше в комнату и принялся махать когтистой лапой на неё. Тогда тень ужиком задвигалась к балкону и Шекспир бросился за ней, будто прогоняя. За ним кто-то следил, и явно не с добрыми намерениями. А судя по всему, это точно не Гвен, так как её питомец бы не среагировал столь агрессивно. — А ты значит боевой кот, — протянул Клаус, приблизившись к коту. При звуке его голоса, кот повернул морду к нему и окатил взглядом полным превосходства, так и говорящим: «а ты думал, что я — сладкий нектарин?» Клаус тихо рассмеялся и присел на корточки, протянув руку к нему. Шекспир понюхал его, а после слегка провел мордой по пальцам, перемещая к уху, чтобы его, героя дня, там почесали. Надо же, какое сообразительное животное. — Ладно, можешь здесь бывать. Всё равно весь дом в твоей шерсти, — усмехается он, почесывая животное за ушком. Кот фыркнул себе в усы и, решив, что получил достаточно ласки, направился царской походкой к кровати. Вылизавшись, Шекспир растянулся на ранее нагретом местечке Тогда Клаус и задумался о полезности этих животных. Есть старое поверье, что коты чувствуют опасность и недобрых духов в доме, да могут отогнать их. Может и к лучшему, что Шекспир и Хоуп так поладили. Но приняться за работу ему снова не удалось. Телефон на табуретке зазвонил, высвечивая на экране незнакомый номер. — Да? — Добрый вечер, мистер Майклсон. Как настроение? Твою мать. Ему не хотелось думать, как Карен Сандерс добыл его номер телефона, а вот, что ему нужно — вполне. Князь явно неспроста его пару дней не тревожил. — Впрочем, раскажите при встрече. Я жду вас в баре «У Руссо». Нам следует кое-что обговорить с глазу на глаз, — тем временем продолжает мужчина. — На мой вкус, нам нечего обсуждать, мистер Сандерс, — отвечает меланхолично Клаус, принявшись вытирать тряпкой ворс кисти. — Я так не думаю, — уже с нажимом отвечает он. — И мне хочется верить, что вы не пожелаете наживать своим отказом врага в моём лице. — Ладно, — цедит гибрид. Но по правде говоря, Клаус и так знал, что рано или поздно ему придётся встретиться снова с Сандерсом. Впрочем, это может быть даже интересно. Кот с любопытством наблюдал за тем, как он надевает куртку, но не недолго. Взяв животное в охапку, Клаус вышел из спальни. Сейчас дом его был пуст. Кол пропадал со своей ведьмой, Ребекка же неизвестно где, а Гвен занималась поисками Хавьера, за ней же увязался Элайджа. К его недовольству, девчонка приняла ухаживания старшего брата. Какая наивность! Клаус не сомневался, что Элайджа наиграется и всего-то. Такая же интрижка, только он, Клаус, был честнее с ней. Хейли встретила его на пороге квартиры с удивлением в мятно-зеленых глазах. — Нашёл себе друга? — поддразнивает она, еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть. Что у Клауса, что у кота на его руках выражение лица и морды были одинаково одухотворенно-воинственными. — Как смешно, — скривил губы в улыбке он и аккуратно передал кота девушке. — Подкинь Шекспира Хоуп. Передай ей, что я скоро вернусь, чтобы уложить её спать. В баре к этому времени уже стало достаточно людно. Но одна кабина у стены выделялалась, среди этой суеты. У сиденья стоял знакомый кривой урод. Сандерс же неспеша наслаждался вкусом кофе. Помимо кофейника, на столе была куча еды, начиная от острых колбасок с фирменным соусом и заканчивая полным подносом классического чизкейка, от которого мужчина вилкой отделял небольшие кусочки. По его лицу было понятно, что от еды он получал самый настоящий кайф, и шум толпы ему не мешал. Кажется, любовь к огромным застольям — черта, присущая всем людям-теням. Мирча отступил на шаг в сторону, давая Клаусу залезть на соседний диванчик напротив своего хозяина. — Сегодняшней слежки вам было мало, как погляжу, — произносит Клаус. — Слежки? — изогнул вопросительно бровь Сандерс, с натугой проглотив порцию десерта, и покосился на своего дворецкого. Но тот лишь еле заметно мотнул головой из стороны в сторону. — Слегка растерян вашей неожиданной инсинуацией, но оправдываться не буду, так как мне правда совершенно безразлична ваша жизнь. — Тогда с какой стати я здесь нахожусь? — резко спрашивает Клаус, не намереваясь вестись на озадаченный вид князя. — Я здесь, так как пекусь о будущем своей единственной дочери. Как отец, вы должны меня понять. — Любопытно. А когда вы её отправили на Арену, то ваш инстинкт родителя был отключен? — холодно протягивает Клаус, прищурив глаза. Мирча с опаской покосился на своего хозяина. На мгновение лампочки мигнули, приоткрыв вид, как из находящихся людей потянулись вверх продолговатые серые телеса с распахнутыти черными провалами глаз. Но, взяв себя в руки, князь лишь едва улыбнулся уголками тонких губ. — Я люблю свою дочь. И всё, что я делаю, ради её будущего. Чтобы она сумела выжить, когда меня не станет, — говорит бесцветно Сандерс. Возле глаз и в носогубных линиях появились морщинки, намекая о прожитых долгих и тяжелых годах. — Не рановато ли о смерти? — Мистер Майклсон, о ней никогде не поздно подумать и озаботиться заранее. — Карен слегка потряс головой, отгоняя горькие мысли. — Но я попросил вас явиться сюда не за этим. Я уже поговорил с Тристаном де Мартелем, чтобы тот отказался от найма Гвен. Его моя цена устроила. Так что перейдем к вам. — Боюсь, это невозможно, мистер Сандерс. — Клаус откинулся на спинку дивана. — Мы с Гвен уже успели хорошо поладить. — Я вижу, что вы связали с собой Гвен, что значит в глубине души она ждёт случая, чтобы вас задушить. Так вот в моих силах движением пальца разорвать эту связь. Тогда моя дочь почувствует это и сама с вами разделается. Вот потеха будет. Я даже знаю, что она сделает сразу, — протягивает насмешливо Карен. — И поверьте отказом, вы только сделаете меня своим врагом. Я, может, и Цербер на поводке, но в своём виде королевской масти. Такой тонкий шантаж. Клаус усмехнулся про себя. Да-а, у них с Кареном Сандерсом и впрямь много общего. — И что же вы хотите мне предложить? — любопытствует Клаус, налив себе из графина виски. Он понял, что поднос с двумя графинами был заготовлен для него. В одном был алкоголь, а во втором с плотной крышкой кровь. Однако, довольно предусмотрительно. — Я знаю о предсказании ведьмы Алексис. Она ранее работала на меня. Хотите себе прислужника из наших? Ради бога, я вам преподнесу этот презент сразу в готовом виде, — улыбается князь и совершает в воздухе легкий пасс рукой. Мирча отходит от них к одиночному столику, за которым сидела девушка в обтягивающем изумрудном платье. Взявшись за руку урода, девушка мило улыбнулась. Гладкие рыжие волосы собраны в высокий хвост и спускались до самой поясницы, голубые глаза переливались сапфирами в свете, а белоснежная кожа сияла. По-настоящему редкой красоты девушка. Направляясь к ним, Клаус заметил, как возле золотистых туфелек девушки плыла небольшим пятном тень, а запах её был слегка схож с Гвен. Сандерс не обманывал. — Добрый вечер, мистер Майклсон. Наконец, рада с вами познакомиться, — произнесла она звонким голоском, усаживаясь рядом. — Это Дорси. Моя племянница, — представил Карен, наблюдая с радостной миной за тем, какой эффект произвела его прелестная родственница на гибрида. — Дорси недавно потеряла хозяина, и ей необходим сильный и умный предводитель. Тот, кто знает, чего хочет. Я ей обещал такого найти. — Мне нужны доказательство, что она — одна из ваших. Пускай станет кем-то из присутствующих, — говорит Клаус, рассматривая исподлобья девушку. Все трое переглянулись. Дорси слегка растерянно улыбнулась. — Боюсь, что это мне уже неподвластно, мой господин. — В смысле? — нахмурился Клаус, скосив прямой взгляд на Сандерса. — Такая способность доступна только теням, которые ещё не позволили запятнать себя. Остались чистыми… — Встретив всё ещё недоумевающий взгляд от Клауса, князь раздраженно уже добавил в манере своей дочки: — Короче, только девственники способны натягивать на себя чужую тень. — Как понимаю, потому что их никто не натянул? — Плечи Клауса задрожали от смеха. Карен бросил на него испепеляющий взгляд. — Если согласны, то берете Дорси и уже завтра утром у короля Нового Орлеана будет личный сторожевой пёс. А Гвен вернётся в агентство, пока ей не надоест играть в детектива. Идёт? Мужчина перевёл взгляд на сидящую рядом Дорси. Девушка зазывно ему улыбалась, чуть ли не смотря в рот. От неё исходила такая чувственная энергия, совсем не похожая на агрессивную Гвен. Конечно, получить прямо сейчас такое оружие — его прельщало. Да и сама Гвен не желала ему служить. Смысл ему возиться с этой торгашкой, когда всё так удачно складывается? — Хорошо. Я отпущу Гвен, а вы тогда разорвите эту связь, — кивает Клаус. — Разумно. В серых глазах мужчины мелькнуло небывало облегчение, а затем он легким движением ладони обвёл у его лица круг. Что-то кольнуло вену у сгиба локтя, будто выскользнуло нечто тяжелое. И правда, казалось, что Карен нешуточно переживал за эту ситуацию. Через пару минут Карен и Мирча покинули бар. Как Клаус понял, в аэропорту их дожидался самолёт, отправляющийся в Арабские Эмираты, где находился партнер по бизнесу и хозяин Сандерса. — Ну что ж, дядя уехал и можно повеселиться. Так чем мы теперь займёмся, хозяин? — проворковала Дорси, скользя ладонью от его колена выше. — Поверь, я куда лучше, плюшки Гвени. — Плюшки? — усмехнулся Клаус. — Ну да. Видел бы ты её десять лет назад. Просто бомба настоящая. Что тогда мужики шугались, что сейчас. Комплексы-ы-ы, — с издёвкой хохотнула Дорси, сверкая глазами. — Хотя, забей. А я тебе и без дяди Карена хочу служить. — И почему же? — произносит Клаус, ощущая какой-то неприятный осадок после слов девушки о своей кузине. Дорси не любила Гвен. И что-то подсказывает ему, что неприязнь эта взаимна. — Хочется быть под кем-то сильным, — шепчет томно она, приближая своё лицо к нему. Запах цветочных духов обдал его. — Почувствовать немного драйва в крови после этого скучного Вашингтона. Поможешь? Клаус шире улыбнулся, ощущая, как пламя зажглось в эпицентре живота.