Королевская Хватка

В первую очередь Клаус залез в архив охраны. Ему хотелось узнать лучше, что происходит в этом месте. Спустя час просмотров видеозаписей, гибрид понял, что вдалельцы Арены — это шоумены, зарабатывающие на крови. Очень много записей, как отцы продавали своих детей на растерзание, которых выкидывали на ринг, чтобы взбодрить публику. Девушек, что забрали в уплату кредита. Убогие и преступники, блистающие на ринге, подобно стервятникам над мертвецами. Каждая запись вызывала только отвращение. Здесь не было ни красоты боя и великих воинов, а только маньяки и глупцы, находящие восторг в наблюдении, как женщин-гладиторов или слабых мужчин имеют на публике, прежде чем прикончить. Впрочем, были и интересные бои с монстрами. Это уже правда завораживало. Так он и дошёл до записи четырёхлетней давности. Не случайно, конечно, но ему стало правда интересно взглянуть на Сандерс, жившую здесь более трех лет. Угол камеры находился где-то над одним из баров, расположенных на полигоне. Даже звук передавало мутноватое изображение. — Видел, как я его, да? — хохотала девушка с темным каре и зелеными прядками. Её руки и лицо было усеяно бисеринками крови. — Ещё со мной спорить удумал. Урод! Сказала же, что вырву ему язык. На, это тебе сувенир. Клаус ощутил какое-то неприятное скользкое чувство внутри. Что-то ему отчаянно в этой записи не нравилось. Гвен бросила чей-то язык на барную стойку и закрутилась на своём стуле, пока её за ногу не поймал мужчина с черными волосами. Собеседник огляделся по сторонам и подался к ней. — Сандерс, ты когда успела так обдолбаться? — еле расслышал шёпот гладиатора Клаус. — Пф-ф, ну что ты начинаешь, Вэл? Не веди себя, как папуля. Моему лично нет дела… — Гвен замолчала, а после разразилась таким хохотом, словно услышала нечто воистину смешное. Вэл слегка встряс её за плечи. — Отдай наркоту, Гвен. Это вышло из-под контроля уже. Настроение девушки поменялось стремительно. Перестав хихикать, она взъяренно сбросила его руки с себя и зарычала: — Хватит лезть ко мне, будто и впрямь не все равно. Ты мне никто. Поднявшись со стула, Гвен достала пакетик из кармана брюк и забросила нечто мелкое в рот. Улыбка её стала шире, когда она провела ногтями по своей шее и парень сзади неё, пытающийся схватить за бедра, упал с распоротым горлом. Вэл же побелел от бешенства. Клаус нашёл видео боев Сандерс. Кажется, он начинал понимать, что имел в виду Люсьен насчёт Гвен. И что намекала ему Дорси про некую зависимость девушки. У Гвен были когда-то проблемы с наркотиками. И судя по всему, они делали её не только непредсказуемой, но и более опасной. Ведь последний бой девушки гораздо отличался от четырехлетней давности. Меньше крови и больше усталости в глазах. Конечно, это было давно, но… Не может ли девушка вновь прийти к своему методу в критический момент? И не он ли сейчас был? Клаус напрягся, а после поднялся с кресла.

***

На самом деле я любила фильмы про Апокалипсис. Именно они мне и вспомнились, когда персонал и посетитили отеля были эвакуированы в срочном порядке, а после окна и двери опустились титановые стены, препятствующие любой попытке выбраться. Сам низ Арены тоже был заблокирован, что Люсьен с Клаусом едва успели выбраться. Всего за пару часов отель стал пустым. Повсюду валялись трупы, не успевших покинуть отель людей или же охраны. Радовало лишь то, что львы не останутся голодными. Раз сработала сигнализация, то доступ вниз будет доступен только к наступлению ночи. И хоть было чёткое осознание того, что отель будем в нашем распоряжении сутки, но даже ими хотелось насладиться сполна! Пустой отель, кухня, люкс-номера… всё наше! На моё счастье, в нашей неожиданной команде — хоть у кого-то оказалась одежда. Боже мой, мне не придется теперь морозить ребра! — И так, дамы и господа, мы начинаем наше вечернее шоу «Готовка в Отеле Зла». С вами ваш ведущий Люсьен Касл и приглашенный повар — тра-та-та, и что там ещё говорят? — Гвени-душка! Люсьен направил на меня камеру своего айфона. Это уже было третье видео из «Отеля Зла». Скорее всего, и оно уйдет в сториз его «Инстаграма», чтобы подразнить журналистов и подхлестнуть сплетни о нашем романе. Я закатила глаза. Впервые выглядела на редкость неопрятно в мужских рубашке, брюках и носках, да и ещё с бардаком на голове, но сейчас меня это даже повеселило. Уперев руку в бок, игриво улыбнулась и махнула ножом. — И сегодня мы приготовим рагу из нашего ведущего. Также это блюдо называется «Лё-Касль с розмарином и ядреными пинками». Не переключайтесь, — подмигнула я и продолжила нарезать морковь. — Вы знаете, что делать, если не выйду на связь в течение часа, — заключил Люсьен, снимая видео на моём фоне. Хохотнув, помешала лопаткой овощи в сковороде. Всё же Люсьен был до жути забавным. По возрасту он не уступал Майклсонам, но, если от тех шло некое величие, то Касл же вёл себя так, будто всегда жил только в двадцать первом веке. То есть у него были соцсети, развивающаяся корпорация и даже «Тик-Ток»! И мысль в голову не придет, что ему уже тысяча лет. Тусовщик. Этим всё сказано. На самом деле, грех было упустить возможность попрактиковаться в гастрономическом искусстве на такой обширной кухне с невероятно огромной плитой «Блю Стар», да и ещё оранжевого цвета! Это была любовь с первого взгляда. Так что из отеля я уйду теперь только с плитой. Пока Клаус и Люсьен прочесывали отель, в духовке стояли лимонные кексы, а сама я почти доготовила собу с овощами и курицей. — Выглядит аппетитно, — заметил Люсьен, когда вывалила из сковородок в коричневатую лапшу овощи и кубики поджаренного мяса. А пахло-то как! Эх, зачем я пошла на юридический? Надо было идти на кулинарный. — Понюхать — десять долларов, сфоткать — пятнадцать, тарелка — сто, — бодро озвучила прайс я, шлепая вилкой по его пальцам, из которых тут же вывалилась стручковая фасоль. Парень с возмущением на меня покосился. — На тебе моя рубашка за три тысячи баксов! — Знаешь, как ты сейчас свой широкий жест помощи обесценил в глазах девушки? — Это был не жест. Ты у нас спросила, у кого есть шмотки запасные, а после окопалась в моём шкафу, — фыркнул Касл и всё-таки зачерпнул палочками блюдо прямо из сковородки. — М-м-м, а ничего так. Я довольно заулыбалась и отхлебнула красного вина из горла. Приятный сладковатый привкус защипал язык. Да, пока Клаус где-то бродил в отеле, мы не только готовили и снимали, но и немного выпивали. — Знаешь, а мне даже нравится, когда здесь стало пусто, — протягивает Люсьен, оглядываясь по сторонам. — Ещё бы сюда стриптизёрш, вообще можно месяц жить. — Н-да, в соцсетях ты лучше, чем в реальности. А пишут, что однолюб, — пафосно прокомментировала я. — Это всё имидж, девчонкам нравятся, — пожал печами он и, ударив рукой по двери, покинул кухню. Мне нравилось, что Люсьен не говорил больше об Арене, а вел себя так, словно мы приехали на курорт. Эта легкость увлекала. Проводив взглядом фигуру парня, подошла к плите. Уже прозвенел звоночек, и мои лимонные кексы были готовы. — Достала? — тихо прошептала я, когда возле тарелки кексов выросла небольшая темная масса. Успела уже по ней соскучиться. Тень кивнула и бросила с пола пакетик с белым порошком. Я нервно сглотнула, собираясь его спрятать в кармане брюк. Но пальцы почему-то сами раскрыли пакетик. Волоски на руках встали дыбом. Вспомнилось, как болят порезы на забинтованных ногах и как до сих пор трясло от унижения… Так больно. Рана на сердце стала глубже, а мне хотелось быть чуточку сильнее, чем была. — Да не буду я принимать, — зашипела я, когда тень потянула пакет упрямо на себя. — Просто хочу посмотреть… Да дай мне спокойно закрыть гештальт, дура! Моя помощница, так долго заключенная рядышком, обиделась, а потому отступать не пожелала. Она потянула резко на себя пакет, а я так пальцы не разжала… Шоком же стало, когда белое облачко воспарило над кексами. — Голимый потрох! — воскликнула я, схватившись за голову. Как ни странно, тень сделала то же самое, приподняв свои щупальца к плоской голове и раскачиваясь из стороны в сторону. Я бросила злющий взгляд на тень, и та молниеносно юркнула под шкаф. Предательница! А что делать-то теперь? У меня нет ни силы на черный час про запас… ни кексов! Выкинуть! Да побыстрее. Ловко скинув кексы в мусорку, нагрузила едой тележку и покатила её из кухни. Остановившись у бара, в котором хозяйствовал Люсьен, вытащила пару бутылок вина и тоже уместила в тележке, попутно засунув штопор в карман брюк. Настроение падало вниз каждый раз стоило чуть глубже подумать в какой мы все ситуации. Реалист во мне отказывался погибать, так что да… депрессия, жди меня, я буду с перегаром! — Собираешься двенадцать часов передышки пробухать? — усмехнулся Люсьен, смешивая в шейкере какой-то коктейль. Судя по лежащей блондинке с окровавленным запястьем, напиток был по-настоящему вампирским. Ых, гадость-то какая. — Ага. — Удачки, — мило улыбнулся он, принявшись переключать музыку с помощью пульта от музыкального центра. Надо же, вампир его всё-таки правда нашёл. Завезя в лифт тележку, достала штопор, откупорила бутылку и сделала пару глотков вина. — Блин, — раздраженно сморщила нос. На зеркальном поле остались красноватые разводы. Несмотря на забинтованность, раны все равно кровоточили. Сделала ещё пару глотков вина, пока в голове не возник легкий туман, принявший наполнять мое тёло звенящей невесомостью. Даже боль стала ощущаться, куда слабее. — Ну и похер, — проговорила себе под нос и выкатила тележу на этаж, который зарезервировала себе. Борис и Буран развалились по бокам от лифта. Принюхавшись, оба обратно положили мохатые головы на мощные лапы. Это только кажется, что умертвиям не нужен отдых, на самом же деле им необходимы не только подпитка, но и время, чтобы вживленный магический чип выстроил целую систему энергораспределения в каждый сантиметр тела. Не говоря о приспособлении их туш к температуре в отеле, что выше на десять градусов, чем в подземелье. Некронаука — сложная штука. И приходится признать, что дед и его хозяин, основатели Арены, хоть и были редкостными говнюками с манией величия, но создавали крутые штуки. Дед вообще любил развлекаться. Наверное, поэтому в память о своей высокой вредности оставил нам в наследие последнее свое изобретение — Мирчу, успевшего достать всю семью, но от которого хрен избавишься. Расположившись на полу, подтащила к себе телефон, сделала глубокий вдох и принялась набирать по памяти один из хорошо выученных номеров. — Да? — пробубнила сонно мама в динамик телефон. Сердце словно попало в медвежий капкан и теперь так сильно кровоточило, из-за чего в горле образовался ком. Господи, что я творю? Что ей скажу? Что все три месяца находилась в самом ужасном месте на Земле? Чтобы что?.. Мама сошла с ума от волнений и приехала в Сиэтл? Поставила папу на уши, а тот в свою очередь в который раз убедился, что его отпрыск — редкостная неудачница? — Алло? Что за шутки? — уже рассерженно выпалила она. Я вас люблю… так сильно, что попытаюсь сохранить ваше спокойствие вновь. И я бросила трубку. Зубы терзали нижнюю губу до крови, а плач душил изнутри. Обняв себя за колени, раскачивалась из стороны в сторону, смаргивала слёзы, пыталась выровнить дыхание… и всё равно сломалась. Я заревела в голос, прижимая к себе подушку одной рукой, второй же сжимая бутылку вина, пока в итоге не распласталась звездой на полу. Крайне неприятно открыть, что алкоголь в одиночестве открыл во мне нюню, но да ладно… Кто же из нас не без греха? — Гвен! — Громкий голос разнесся по моему элитному номеру. — Боже, а ведь ещё нет одиннадцати. Пропустив саркастичный тон гибрида, молча подняла средний палец и закрыла глаза, продолжая страдать под одну из композиций Bonnie Tyler. Если что меня и взбодрит, то музыка прошлого столетия… или добьет окончательно. Звука шагов приблизился. — И насколько глубоко мы переживаем кризис личности, раз добрались до музыки восьмидесятых? — протягивает голос надо мной, но без колкости. — Ты плакала. Почему? — Не хочу об этом говорить. Я почувствовала, как Клаус опустился рядом и вытащил из моих пальцев бутылку. Жидкость в сосуде забултыхалась, когда он сделал глоток. Не открывая глаз, подперла ноги под себя и сложила руки на животе. — Я понимаю, что открываться тяжело, — спустя мгновение сказал Клаус. — В особенности, когда не единожды предавали или же продавали. И твои причины мне ясны. Что ему ясно, Господи? — Ты разве был инвестицией, которая не принесла ничего, кроме разочарования? — тихо прошептала, приоткрыв глаза. — Я — неудачница, Клаус. Не состоялась ни как юрист, ни как детектив, ни как княжна. Да и как тень тоже. Ещё и второй раз на Арену угодила, из которой даже с вашей поддержкой выбраться все равно остается задачей со звёздочкой. Так что беги, пока можешь. Спасай свою шкуру, ради… ну, чего-то хорошего, наверное. Вот! Вывалив всё, потянулась за бутылкой вина. Снова стало так тошно и грустно на душе. Зато высказала всё, что вертелось на языке. — Мотивационная речь так себе, зато догадка оказалась верна, — прокомментировал спокойно Клаус и, подтащив за талию, положил мою голову к себе на колени. — И ты не разочарование. Поверь тому, кто не единожды им был чаще, чем следовало. Ты бываешь временами излишне самоуверенной и манипулятивной, но при этом не делаешь ничего ужасного. Скорее это видимость ответа на то, как обращались и обращаются с тобой. И знаешь… — Знаю, что это очень хорошая попытка заговорить мне зубы, — зевнув, прервала я и перевернулась на бок. Теперь моя щека прижималась к его ноге. — Ашер не выпустит меня по своей воле. Пальцы Клауса закопались мне в волосы. На удивление этот жест не вызвал у меня отторжения. И ещё… я была тронута неожиданной поддержкой со стороны того, от кого её и не ждала. — Разумеется. Он сделает это по моей. — Окажись мы связаны ритуалом, я бы вытурила тебя из отеля, — со вздохом призналась я. — Но у меня нет такого права. — Как и у меня власти над тобой, пока связан с Дорси. Но меня это сейчас ничуть не расстраивает. Мы оба замолчали. Как иронично выходило, что изначальная игра оказалась судьбой. Ведь тени без хозяев — неполноценные особи, выужденные обходиться полсилой. Я бы, честное слово, сумела примириться с повадками гибрида… но не с другим. Поджимаю губы, которые все ещё хранили память поцелуев Клауса. Сегодня ночью в столовой Ашера я остро поняла, на что пойду ради гибрида. Это нешуточно тревожило и пугало, так как во мне все ещё тлел уголек надежды, что позволила так себя унизить из чувства долга и ответственности за своего кармического хозяина… а не другого чувства — более могучего и безжалостно меня мучавшего. — Я попрошу кое о чём? — прошелестела еле слышно. Клаус будто почувствовал о чём будет разговор и… решил его бессовестно избежать! — У нас осталось одиннадцать часов свободы, так что отложим серьезные разговоры на крайний час. Кажется, кое-кто обещал мне устроить кинопоказ, — с нарочитым весельем произнёс он и, потянувшись вперед, взял пульт со столика. — М-м-м, я предлагаю начать с чего-то классического. У меня чуть глаза не выскочили из глазниц, когда он включил какой-то канал с оперой! Кто бы мог подумать, что тысячелетний мужик с пультом — оружие массового поражения?! — Боже мой, у меня сейчас мигрень разыграется от её криков раненной ламантины. Дай сюда! — поднялась с боевым кличем я и вырвала из его рук пульт. — Ты бы ещё канал «Культуру» включил. — Опера — это искусство, — отметил с некой обидой Клаус, снимая куртку и вытягивая ноги на полу. — Прищеми мне мизинец на ноге дверью, и этого искусства у тебя будет на весь отель, — фыркнула я и уселась в позе лотоса. — Нам нужно другое. О, на тринадцатом канале идёт «Джон Уик». И вот на экране появляется брутальный Киану Ривз, от вида которого мое сердце чуть быстрее бьётся, и… также молниеносно пропадает! Возмущенно взглянула на гибрида, что даже закатал рукава водолазки. Тогда я и поняла, что борьба за телек будет объёмной. Возможно, без жертв не обойдется. — Нагони сюда спецназ и дай мне пушку — и такого боевика тебе будет навалом, — ехидно говорит Клаус. В общем, мелко мстил за всю оперетту. — И у меня нет желания смотреть, как ты глядишь влюбленными глазами на этого патлатого актера. — Это Киану. Его обожают почти все женщины планеты и вообще… Ох, да что ты понимаешь? — проворчала я. — Ладно. Поехали дальше. За целый час мы ровным счётом посмотрели ни-че-го! Мультики и аниме мистер Майклсон не смотрит, да и я тоже оказалась той привиредой, ничего не понимающей в каких-то психологических триллерах и исторических фильмах с большей частью художественного вымысла. Нет, может, я бы и выдержала фильм о Йорках, но занудные комментарии о несоответсвии образов и славные воспоминаниях о резне в деревнях Уэльса — меня добили. — Ты серьезно? — мрачно полюбопытствовал Клаус, когда я нашла канал, по которому крутили турецкие сериалы. Я знала, что все мужчины пренебрежительно к подобному жанру, но и оторвать глаз не могут, так как затягивает. — А мне нравится, — гордо заявила я, собираясь во что бы то ни стало отстаивать султана Сулеймана. Хотя, мне больше нравились его шехзаде. — И «Великолепный Век» тоже уже своего рода классика. — Я не буду смотреть эту тупость. — Хорошо, я буду. А ты можешь пассивно деградировать рядом. Гибрид мученически закатил глаза. Ему хватило пятнадцати минут, чтобы сопротивляться влечению к картинке на телеке, а уже через ещё пять минут он уже начал сосредоточенно вглядываться в экран. Вот что творит скрипка Ибрагима! Даже на повелителей американского сегмента действует. С тележки пропала ещё одна бутылка вина и фруктовая тарелка. Стянув с кровати плед, сделала себе кокон и поставила тарелку на колени. Сочные сладкие персики особо приглянулись, да и не только мне. — Поразительно, он её по голосу узнал, — произносит Клаус, откусив из моей руки фрукта. — Но зря этот Лука приехал. Я уже чувствую, что это закончится плохо. Бедного парня добавили для особого трагизма и полного окончания прошлой жизни этой рыжей. — И не говори. Сюжетный поворот ей, а страдай Лука и зрители, — отвечаю я со вздохом и доедаю остаток персика после гибрида. — Так значит я прав и драмы не избежать? — обрадовался мужчина, уже с лукавостью посматривая на меня. — Я не люблю спойлерить… но это турецкий серил. Здесь драма на драме да драмой погоняет. Прикольно так. — Понятно почему всех женщин влечет к эмоциональным качелям, — хмыкает он. — А ты у нас, конечно же, владелец этих аттракционов, мачо качельный, блин, — съехидничала я. — Хотя, с твоим гаремом, хоть сейчас снимай сериал. Одну любил, вторая залетела, третья вернулась сквозь века в жажде мести… Чёрт возьми. Кажется, я знаю, чем займусь! Майклсон закатил глаза, мол, опять началось. — Если в твоем сериале не будет саундтрека от Ибрагима из Парги, раба обращенного насильно в ислам, то я весьма разочаруюсь, — чинно отвечает Клаус. Нет, а он правда проникся! Ну ещё бы ему не понравилось, ибо в главных ролях шикарная рыжая бестия — его типаж. — Ради твоих высоких отношений, я освою скрипку. И будет у тебя Гвен из Сиэтла, прислужница недообращенная в майклсонизм, — пообещала я, пытаясь не захихикать. — Майклсонизм? Теперь значит так называется переход на сторону победителей. — Ох, не льсти себе. Вам просто везет за счет перезревшей кровушки в пообношенных жилах. Лучше дай мне ответ по поводу моего музыкального сопровождения в лирические моменты твоей жизни. — Не стоит. — Его глаза сверкнули шаловливыми искорками. — Имеются подозрения, что мои высокие отношения потерпят грандиозное фиаско с первым ударом половника о кастрюлю. Так и не донеся второй персик до губ, разразилась громким хохотом и привалилась к плечу Клауса. Да, мой ансамбль сковородок и кастрюль на улицах Французского квартала ночью — смотрелся бы как минимум эпично! На самом деле, ни один из музыкальных инструментов мне не дался, так что максимум для моих умелых рук — это бить в гонг. Такое разочарование для бабули, мечтавшей, что я буду вторым Моцартом… либо Вивальди, или на крайний случай Жаклин Кеннеди. У бабули было много надежд. Потеря бдительности стоила мне самого дорогого в данный момент — пульта! Исчезли живописные виды ночной гавани Стамбула, вместо этого появился клип группы Côme песни À deux. — Узурпировал отель, руку Ашера, мой номер, пульт!.. Что дальше на очереди? — нахохлилась я. — На данный момент мой список завершен, — ответил Клаус, поднимаясь с пола загадочной полуулыбкой. — Я почти три часа смотрел с тобой этот сериал, так что твоя очередь сделать мне приятно. Подняла на него насмешливый взгляд, бросив: — Я из породы эгоистов. Вопросы? — Есть один. Ты можешь просто потанцевать со мной?

***

Неповторимое чувство уюта манило не успевшей приесться сладостью и неизведанностью. Клаус знал, что это ненадолго. Просто пауза перед настоящей бойней, которую обещал этот неприветливый отель. И всё же они продолжали бороться, но уже со своими демонами. Люсьен неспроста напивался внизу, а его явно что-то нешуточно тревожило за стенами Арены. И саму Гвен он тоже нашел рыдающей на полу не без причины. Это место ощутимо меняло людей, выдавливая уверенность и ломая несгибаемых. Арена была наполнена подавляющей энергией, являясь куда большим, чем просто сооружение с барьером. Определенно у отеля была тайна и Сандерс её знала, говоря, что выбраться ей невозможно. Но Клаус не решился с девушкой сейчас об этом заговорить. Ситуация в столовой Ашера надломила её дух. А ему слишком нравилось, как она смеялась над его шутками и прижималась к нему в моменты веселья, забывая о своих печалях. Как бы это не было эгоистично, но Клаусу хотелось немного продлить данное мгновение. — Я не танцую, — сморщившись, отвечает Гвен. — Бабушка в детстве три года заставляла ходить на бальные танцы. Это был кошмар. К счастью, я подвернула ногу. — И эта глубокая травма не позволяет любить танцы? — Отчего же? Я долгое время тащилась по «Супер Майку». Да, Гвен определенно не делала, что ей не нравилось. И это лишь сильнее добавляло ценности её поступку. Некоторые люди без шантажа и манипуляций дел с Клаусом не хотят иметь, не то что ходить по осколкам. Это его тронуло ровно также, как и разозлило. Гвен не должна была позволять к себе так обращаться. Ибо тогда ощутил себя униженным и он. — Почему ты так уверена, что Ашер тебя не выпустит? — спрашивает Клаус, опускаясь в кресло. — Арену построил мой дед для своего хозяина, — со вздохом говорит она, поймав удивленный взгляд Клауса. — Тот был каким-то международным преступником и врагов скопилось у него немало. А переубивать их прадеду с его хозяином показалось мелко. И тогда мой родственник создал место с разумом и источником, подпитываемым постоянными жертвоприношениями. По-настоящему негативной энергией. Арена стала для их врагов тюрьмой, которая подчинена только воле своего хозяина. — Хочешь сказать, что это место — живой организм? — поймал её мысль Клаус, опустившись в кресло. — Следовательно подчиняется также главе, как тень своему властителю. Любопытная мысль… я её обдумаю. Кивнув, Гвен приложилась губами к горлышку бутылки. Клаус задумчиво покосился в окно. Одно дело — попытаться захватить место и может даже преуспеть, а с другой стороны — получить от него отпор. Также Гвен вкратце поведала о том, что и на Клауса, и на отца девушки у Ашера имелся зуб. — Одна новость прекраснее другой! По правде говоря, никаких Вудсов я не помню, — проворчал уже совсем без какой-либо теплой эмоции он. — Ему только об этом не говори, а то у него окончательно башню снесет, — хмыкает Гвен, зевнув в кулак. — Хотя… ты его укусил, так что у него уже мозги набекрень. — Только не говори мне, что придется ему сохранить жизнь. — Мне, конечно, приятна наша компания, но вечность с гладиаторами — то ещё будет удовольствие, — поднимаясь на ноги, скривилась Гвен и пересела на кровать. Тяжёлый металлический запах растекся вокруг. — Дашь свою кровь? Нам предстоит тяжелая ночь, и мне нужны будут все мои силы. — Да, конечно, — рассеянно кивнул головой Клаус. Схватив нож с тележки, он вдруг остановился. Мазнул взглядом по бокалу и едва улыбнулся. Лишь дьявол знает, что будет этой ночью. И не хотелось бы в худшем варианте жалеть об упущенных возможностях. — Серьёзно? — Гвен сердито посмотрела на его прокушенную кисть. Кровь потекла тягучим ручейком ей на колени, когда гибрид сжал сильнее кулак. — Рана скоро заживет, так что тебе бы ускориться, — улыбнулся невинно Клаус. — Ребячество, — заявляет с издёвкой она и подставляет горлышко бутылки под стекающую кровь. После сделала пару глотков вина и смерила его дерзким взглядом. — Тебе меня не победить, шеф. Я создана для того, чтобы предугадывать твои мотивы. — Хватит меня так называть. — Почему? Это ведь так. Карма есть карма. Меня это не задевает. Но зато отлично понимает, что это слово, подобно ведру с ледяной водой на спящего человека. Постоянное напоминание, кто они друг другу, которые не обязаны иметь никакого намека на нечто куда более близкое. Умом и Клаус понимал, что если они покинут Арену вдвоём, то они с Гвен будут обязаны придерживаться этого формата отношений. Хозяин и прислужник. Это и звучит отнюдь неромантично даже. Карен Сандерс неспроста пытался отгородить свою дочь от него. Что-то было ещё, куда более весомое. Только стоило заглянуть в дымчато-серые глаза, как гибрида перехватило дыхание. Как можно было одновременно принадлежать ему, согревать его день и быть недосягаемой, как самая дальняя звезда? — Значит, предугадывать мотивы? — усмехается Клаус и присаживается перед ней на корточки. — И что же я сейчас хочу? — Крови и насилия, — съехидничала она, закидывая ногу на ногу и складывая руки на груди. Но между тем взгляд потяжелел. — Я не Дорси. — Это понятно. — Клаус схватил её за ногу и стянул длинный носок Люсьена. Кровавые разводы покрылись корочкой, выглядя неопрятным налетом на белоснежной коже с проступающими голубыми венками. — Но ты не ответила на вопрос, Сандерс. Чего я сейчас хочу? Закатав штанину до колена, мужчина прижался теплыми губами к внутренней стороне щиколотки. Она судорожно втянула в себя воздух, не в силах отвести зачарованного взгляда от склонившегося над её ногой гибрида, ласкающего ртом кожу. — Не знаю. — Еле слышный шёпот напоминал мольбу с дрожащими нотками. — Знаешь, — властно протягивает Клаус и, подняв на неё взгляд, нежно целует чуть ниже колена, слегка касаясь языком. Гвен словно забыла, как дышать, с примесью страха и шока глядя на него. — Скажи. — Ты просто сбиваешь меня с толку, вот что! — рассерженно выкрикнула она, пытаясь перекатиться на другой край. Со смехом он быстро залез на кровать, поймав её за талию, перевернул на спину. Гвен лежала, согнув ноги в коленях и закрыв порозовевшее лицо ладонями. — Не надо так делать, — лихорадочно замотала головой она, не убирая рук с лица. — Ты не понимаешь. Я — княжна, и у меня будут обязательства перед домами теней… — Ты говоришь, что можешь не выбраться отсюда, а значит взять эти обязательства не сможешь! — жестко сказал Клаус, убирая руки с её лица и впиваясь въедливым взглядом во влажные глаза девушки. — К чему думать о будущем, когда и в настоящем ты не уверена, Гвен? Тем более, эти обязанности будут только после смерти твоего отца. Что-то стремительное промелькнуло в её взгляде. Клаус не успел проанализировать, как Гвен перевернулась набок прижалась к нему. — Ты хочешь того же, что и я, — тихо проговорила девушка, скользнув губами по его ключицам.

***

Я знала, что пожалею об этих словах вскоре, но и сказать их было таким правильным сейчас. Клаус прав. Меня может завтра и не быть уже, так что следует ослабить узды самоконтроля. И, если честно, ещё никто в жизни не хотел меня. Любопытно было бы узнать перед нашим грандиозным крахом, что это вообще такое и понравится ли мне. Но предугадываю, что не особо. Жизнь — это не книги или фильмы с отпадным саундтреком. Подружка из университета рассказывала, что впечатляющего мало, в отличие от боли и стыда. Поэтому когда мужчина вновь толкнул меня на спину и поцеловал, не сопротивлялась. Раскрыв губы, позволила теплому языку проникнуть в рот. Также погладила его язык своим и слегка прикусила зубами кончик, запуская руку ему в волосы и сжимая их у корней. Издав довольный стон, он начал неспеша расстегивать пуговицы на рубашке. Замирание сердца, и всё внутри съёживается, когда его пальцы прочертили полосу от края моего сценического бюстгальтера до ремня. Живот дёрнулся вниз от ощущения тяжести горячей ладони. — Ты дрожишь, — выдыхает Клаус мне в лицо и оттягивает зубами нижнюю губу. — Не нужно. Я тебя не обижу. Сердце зашлось в лихорадочном темпе, словно пущенный по тесному пространству прыгучий мячик. Из-под полуприкрытых век посмотрела в его лицо с взволнованными зеленовато-голубыми глазами. Его розовые губы чуть припухли, выглядя чертовски сексуальными. — Ты вырезал тысячи людей. Глупостью будет тебя не бояться, — сипло отвечаю я, прикрыв оголенные участки тела руками. В горле пересыхает. От одной только мысли «поглубже», с каким человеком нахожусь в постели — ужас заползает в меня. Быть детективом — это и быть психологом сразу. А с Клаусом далеко не надо ходить, чтобы понять — он получал кайф от процесса насилия. Кровожадность являлась той самой «крышкой», которой он закрывал ямы с демонами внутри. Клаус взглянул мне в лицо долгим взглядом. Я тихо выдыхаю воздух, сводя колени вместе, ощущая тепло внутри. Через секунду выражение его глаз стало удивлённым, но и безобразно хитрющим. — Боже мой… тебе это нравится. — Что? Мои руки вдруг оказались вздернуты над головой и прижаты к матрасу. Сердце взметнулось высоко к горлу. Клаус улыбнулся, нависая надо мной. — Ты просто маленькая принцесса с порочным сердцем, Гвен Сандерс, — ухмыляется гибрид, второй рукой расстёгивая мой ремень на брюках. — И мне интересно узнать насколько. — Не надо! — пискнула беспомощно я, но уже было поздно. Пальцы скользнули под ткань нижнего белья, и погладили меня между ног. Клаус ещё шире улыбнулся. Я побагровела, едва не померев от смущения или того, как кровь так быстро бросилась мне в лицо. — Нет, ты в восторге от меня. Определенно, — издевался вовсю Клаус. — Впрочем, неудивительно. Кто ещё будет смотреть с тобой сериалы? — Тебе он понравился! — возмутилась я. — Вытащи руку из моих штанов, пойду с Люсьеном сплетничать о тебе. Он, хотя бы, не распускает руки. Клаус зашёлся смехом, а после прильнул к моим губам. И я позабыла обо всём, с жадностью отвечая на поцелуй. Майклсон был хуже наркотика, так как мне нравился даже пагубный эффект, который он оказывал. Ахнув, я выгнулась, когда его пальцы начали шевеление, едва касаясь клитора. По телу словно прошёлся ток, подогревающий кровь. Поцелуй стал более жёстким. Посасывая и покусывая мои губы, Клаус принялся медленно двигать пальцами вверх-вниз, теребя большим маленький бугорок. Дьявол, как же приятно! Я одновременно была и расслаблена, и напряжена, иногда замирая, будто в ожидании чего-то. Как такое вообще возможно? — О боже, — сипло шепчу я. Горячими волнами на меня накатывает наслаждение. Я вздрагиваю. Клаус с любопытством и даже какой-то болью наблюдал за мной. Его губы касаются моего подбородка, скул, жилки на шее и ключиц. Рука грубо стискивает мои запястья, вдавливая в кровать. Мои бёдра охватила дрожь. Я слегка двинула ими навстречу его руке и охнула. По телу словно пустили огненную молнию, и тогда пальцы гибрида заработали быстрее. И я испугалась, ощущая, что больше этого не выдержу. — Клаус, хватит! — вскрикнула я, извиваясь, как уж на сковороде. — Нет-нет, малышка Гвени, я хочу, чтобы ты подарила свой первый оргазм мне, — произносит хрипловатым голосом он, не спуская жаркого взгляда с моего лица. — Я намереваюсь запомнить выражение твоего лица, когда ты кончишь. То, как ты кусаешь губы, глуша свои крики. То, как ты впервые познаешь вкус желания. Ловлю рвано губами воздух. Внизу живота напряжение становилось нестерпимым. — Давай же. Сделай это для меня, — мягко приказал Клаус. Ей-богу, как же мне хотелось его послать! Но не успела я произнести и слова, как-то самое напряжение, словно взорвалось внутри. На разгоряченной коже выступила испарина. Бёдрами сжала его руку, ощущая, как резко расслабляюсь. В ушах стоял легкий звон и биение собственного сердца. Слёзы отчего-то выступили на глазах, но вместе с тем я улыбалась. Наверное, это было самое дивное и дикое, что когда-либо испытывала. Отпустив мне руки и вытащив свою из моих брюк, Клаус упал с тяжёлым вздохом рядом. — Ты чертовски красива, когда на пике, Сандерс, — промурлыкал он, убирая волосы моего лица. — Жаль ты этого не видела. Хотя… у меня уже есть одна задумка. Клаус встал с кровати. Открыв резко глаза, я приподнялась, глядя, как он направляется к двери, как ни в чём не бывало. Будто это не его пальцы меня гладили там, куда не проникает луч солнца. А ведь я была готова уже морально на что-то большее. Сучий потрох… Развёл! Эта тысячелетняя махина развёл меня, как школьницу! И то, что он говорил — было совсем не всерьез. — И это всё? А как же не думать о будущем и прочее?! — разъяренно крикнула я, вскочив с кровати и попутно застегивая ремень брюк. Клаус с нахальной улыбкой повернулся ко мне. — Знал, что догадаешься. Что ж, я правда не собираюсь здесь помирать, и тебе тоже не дам. А что до остального… Мне нужна была мотивация. — Во взгляде Клауса загорелись лукавые смешинки. — И я её получил. Вот же черт подлый. И как только мне могло прийти в голову, что у него есть совесть? — Лучше бы ты переспал со мной, и я бы спокойно стала тебя избегать. Или бы спустила Мирчу, — мстительно сказала я, сложив руки на груди. — Дорогуша, я хочу, чтобы ты меня обожала. Хотя бы наполовину, как я тебя. Да и это дурной тон заниматься сексом на поле боя, если речь идёт не о враге. А Ашер точно не мой типаж, — заржал он и проворно скользнул в коридор с самой предовольной ухмылочкой на лице. Умертвия царственного происхождения тоже в шоке посмотрели на это безобразие. С силой захлопнула дверь за ним дверь и с разбегу запрыгнула на кровать, упав лицом вниз. Всё, смысла жить совсем нет. Я была обманута, обведена вокруг пальца, выставлена в дураках! Да что там в дураках? Простофиля и тот круче меня. И тем не менее, от произошедшего пары минут назад до сих пор шла кругом голова и сладосто всё поджималось в эпицентре живота. Столько нежности, огня, страсти и терпения… И всё мне одной. Неужели так бывает? Перевернувшись на спину, попыталась убрать улыбку с лица, но не получалось. Та просто отказывалась покидать губы! На тумбочке зазвонил телефон. Чисто интуитивно подняла трубку, выдохнув на удивление мягкое: — Алло? — Разговор будет быстрым, Гвен. От изумления даже присела и покосилась на телефон. По шнуру текла призрачная серебристо-серая дымка. — Папа, — прошептала я. — Как ты узнал?.. — Я подписан на Люсьена Касла в соцсетях и увидел ваше видео, — отвечает он. Хриплый глубокий кашель вышел из него. — С Дорси разберусь позже, сейчас надо вытащить тебя. Через три часа Ашер выпустит вурдалаков. Они будут отвлекать вас, пока остальные пройдут по катакомбам и выйдут с другой стороны. Оставайтесь на верхних этажах и ни в коем случае не спускайтесь, поняла? — Верхняя часть Арены не является боевой клеткой, — догадалась я. — Да. Оттуда вам и придётся уходить. Как только в один час количество жертв достигнет пятидесяти трёх — именно столько убийств понадобилось для её создания — один заключенный может сбежать без границ. На всё здание будет объявлена синяя сирена. Сразу, Гвен, прыгай с окна. Мирча тебя поймает. — Если Ашер предугадает и не отправит такое количество людей? — Отправит. На гибрида одного не меньше трех десятков воинов, — отвечает папа. Надежда раскрыла свои крылья, готовясь взлететь. Отсюда можно было выбраться! Да, кровавым способом, но, к счастью, уродов здесь хватало. — Сейчас найду их и расскажу, — с радостью сказала я. — И ещё, — в голосе появились властные нотки, — полагаю Дорси в курсе насчёт моего состояния, и ты тоже, да? — Да. Но почему? Как такое произошло? — прошелестела я. Как бы сильно не обижалась на отца, но приближающаяся к нему смерть — меня вогнала в ужас. Ещё пару месяцев назад поняла, что простила его. Ведь единственное, что желала — видеть его рядом с собой ещё не один век. — Я принял проклятие за своего хозяина. Роберт ещё не знает, — глухо говорит он. — Таков мой долг. Надеюсь, ты тоже вспомнишь о своём долге после моей смерти, Гвендолин. И что флирт с кармическим хозяином не уместен, как никогда. Светлая улыбка, что недавно расцвела о мыслях о гибриде, исчезла. Недолго я сумела забыть о своих обязательствах. И стало так обидно, что хотелось почему-то разрыдаться. После этого связь резко оборвалась. Невесомая дымка тени вспыхнула синим и исчезла.