Просто так получилось

***

Заброшенный мясной цех, ночь ранее. Виктория стояла в тени ржавых крюков, наблюдая, как её спутник заканчивает. Он был огромен даже в человеческом облике: два метра десять, плечи, будто вытесанные из гранита, длинные руки заканчивались пальцами с чёрными когтями, которые сейчас втягивались обратно под кожу. На лице — ни капли эмоций. Только голод. Девчонку они выследили ещё днём. Лили сбежала из приюта, никому не нужная, без телефона, без друзей. Идеальная жертва и идеальный способ пустить полицию по ложному следу. — Делай так, чтобы выглядело, будто это сделали они, — тихо сказала Виктория, кивая в сторону леса. — Глубокие параллельные борозды, вырванные артерии, частично съеденные органы. Всё, как у бешеного оборотня. И главное — оставь сердце и лёгкие на полу. Пусть думают, что зверь не смог унести добычу. Мужчина кивнул. Его глаза вспыхнули жёлтым. Он не был оборотнем. Он был чем-то старше, чем-то, что оборотни сами боялись упоминать вслух. Когда он перекинулся, цех наполнился звуком ломающихся костей и рвущихся сухожилий. Шерсть — не чёрная и не серая, а грязно-бурая, свалявшаяся, с проплешинами старых шрамов. Клыки длиннее, чем у любого волка стаи Сэма. Он не выл на луну. Он просто убивал. Лили ещё была жива, когда её подвесили на крюк. Она хрипела, пытаясь кричать, но Виктория зажала ей рот ладонью и прошептала прямо в ухо: — Тише, детка. Ты умрёшь красиво. И очень полезно. Потом она отошла в сторону и дала своему спутнику работать. Он рвал медленно. Наслаждался. Когтями провёл четыре ровных борозды по животу, вывернул рёбра, вырвал лёгкие по одному, откусил кусок, оставил остальное на полу. Сердце он взял в пасть, сжал — и выплюнул обратно, раздавленное, но не проглоченное. Кровь он пил прямо из сонной артерии, но не до конца — чтобы она стекала долго, красиво, пока жертва ещё дышит. Глаза он выдавил большим пальцем, будто виноградины. Челюсть сломал одним ударом снизу вверх. Когда всё было кончено, Виктория подошла и провела когтем по рваному краю горла, оставляя свой собственный след — тонкий, почти незаметный, но тот, кто знает, поймёт: это не волк. Это вампир. Но люди не поймут. А волки… волки запаникуют. — Отлично, — прошептала она, облизывая кровь с пальцев. — Теперь они будут винить друг друга. Стая обвинит нас. Мы обвиним стаю. А пока они грызутся — мы заберём то, за чем пришли. Она посмотрела на спутника. Тот уже снова был человеком: голый, весь в крови, с безумной улыбкой. — Джеймс, — сказала она ласково. — Пора исчезнуть. Они вышли через заднюю дверь и растворились в ночи, оставив за собой только запах смерти и ложный след, который укажет прямо на волков.

***

Утро. Заброшенный цех. Чарли всё ещё стоял у тела, когда Пит вернулся от машины. — Сэр, судмедэксперт будет через двадцать минут. И… я проверил ботинок, как вы просили. В правом — это. Он протянул прозрачный пакетик. Внутри — длинный рыжий волос. Один-единственный, но яркий, как огонь. Чарли замер. — Запечатай и отправь в лабораторию. Срочно. И никому ни слова. Он поднял глаза к потолку, где висела мёртвая Лили, и впервые за двадцать лет почувствовал, как по спине ползёт настоящий, животный страх.

***

Джекоб стоял у опушки, глядя на город. В груди жгло. Запах, который он уловил ещё утром, был ему знаком. Он знал этот запах с детства — запах смерти, которую приносят те, кого он поклялся ненавидеть. Рыжие волосы. Янтарные глаза. Холодная улыбка. Виктория. Она вернулась. И на этот раз она играла не просто в охоту. Она играла в войну.

***

Она висит на крюке для туш в заброшенном мясном цехе, ноги едва касаются бетонного пола, покрытого старой кровью и ржавчиной. Голова запрокинута назад так сильно, что хребет хрустнул и сломался где-то между лопаток. Шея — это уже не шея. Это рваная дыра от ключицы до челюсти, размером с кулак взрослого мужчины. Кожа и мышцы вырваны клочьями, белые сухожилия свисают длинными нитями, как верёвки. Артерии не просто прокушены — они вырваны с корнем и болтаются, будто кто-то жевал их, как резиновые шланги. Крови много. Очень много. Она стекает по груди толстыми чёрными потоками, уже подсохшими по краям, но всё ещё мокрыми в центре. Пол под ней — сплошное тёмно-бордовое озеро, в котором отражается мигающая лампа. В луже плавают куски плоти и мелкие белые осколки позвонков. Лицо… лица почти нет. Нижняя челюсть отвисла и держится только на лоскуте кожи. Губы разорваны до ушей, зубы выбиты и валяются в крови. Глаза выколоты — остались две чёрные впадины, из которых медленно вытекает густая стекловидная жидкость, смешанная с кровью. Один глазной яблок всё-таки нашли: он лежит в двух метрах, прилип к стене, как раздавленный виноград. Руки вывернуты в плечах назад, кисти скрючены, пальцы сломаны в суставах и торчат под неестественными углами. На животе — длинные параллельные борозды от когтей, кожа свисает лентами, обнажая жёлтый жир и тёмно-красные мышцы. Внутри всё выедено до ребер: лёгкие и сердце вырваны и частично сожраны прямо здесь — на полу лежат куски, на которых видны следы зубов. Из разорванного горла всё ещё доносится тихое, влажное бульканье — последние пузыри воздуха выходят через кровь. Она не просто мертва. Её использовали, как пакет с соком, который сначала долго трясли, а потом выжали до последней капли, разорвав зубами. Чарли, опытный детектив с двадцатилетним стажем, всегда думал, что видел все. Но это место... это было иное. — Вызови судмедэксперта и скажи, чтобы привезли дополнительные контейнеры, — голос Чарли был глухим, он не отрывал взгляда от висящего тела. — И оцепление поставьте в радиусе двух кварталов. Никто не должен видеть это, Пит. Молодой напарник, Пит, с усилием подавил рвотный позыв, вцепившись пальцами в свой воротник. Он достал телефон дрожащей рукой. — С-сэр, а что это, черт возьми, за следы? Они... они не похожи на ножевые. И... это было животное? Но такое огромное... Чарли покачал головой, его взгляд скользил по глубоким, параллельным бороздам на животе жертвы. — Нет, Пит. Животное не оторвало бы артерии так... чисто. И не вырвало бы органы с такой точностью. Это была не просто ярость. Это был ритуал. Посмотри на горло. Кто-то хотел, чтобы она задохнулась своей кровью, пока висит. И кто-то хотел, чтобы ее увидели именно в таком виде. Детектив сделал шаг, обходя лужу крови, и присел на корточки у стены, куда был прилеплен глаз. Он осторожно коснулся его кончиком перчатки. — Исполнитель очень силен. Очень зол. И он хотел, чтобы мы знали, что он здесь. Это не убийство, Пит. Это сообщение. - Чарли встал, его лицо было каменным. — Жертва. Кто-нибудь опознал? — Водитель грузовика, который обнаружил тело, говорит, что это... это девушка из приюта, сбежавшая около года назад. Зовут Лили. С ней было все не так гладко. — ЛГМ, — пробормотал Чарли, кивая. — Легко Гнушаемая Мишень. — Он снял шляпу, протер лоб. — Ладно. Собери все. И никому не слова о деталях, понял? Это ляжет на стол к шерифу, и я не хочу паники. Чарли и Пит ждали приезда судмедэксперта. Вокруг заброшенного цеха уже натягивали желтую ленту. Вонища внутри была невыносимой — смесь застоявшейся крови, сырости и металлического привкуса свежего ужаса. Пит отошел в сторону, чтобы дать Чарли возможность осмотреть место прикрепления крюка, на котором висела жертва. Именно тогда она появилась. — Детектив. Какой печальный вид, — произнес женский голос, чистый и мелодичный, как треск льда. Чарли резко обернулся. В дверном проеме, за которым уже виднелся тусклый утренний свет, стояла женщина. Она была невероятно, почти неестественно красива. Длинные, огненно-рыжие волосы, ниспадающие волнами, обрамляли лицо с высокими скулами и точеными чертами. Ее глаза были цвета старого янтаря — они смотрели на сцену, но в них не было ни ужаса Пита, ни усталости Чарли. Было лишь холодное любопытство. Одежда — дорогая, кожаная куртка и обтягивающие брюки — совершенно не подходила для заброшенного склада. И она стояла, не проявляя ни малейшей брезгливости к запаху. — Извините, мэм, — сухо сказал Чарли, прикрывая собой тело. — Это зона преступления. Вам нужно покинуть периметр. — О, но я не уверена, что это преступление, в том смысле, в каком его понимаете вы, детектив, — женщина легко ступила на влажный от крови бетон, не запачкав своих лакированных ботинок. Она приблизилась к висящему телу. — Я — Виктория. И я здесь, чтобы помочь вам разобраться. Пит попытался остановить ее, но она отмахнулась от него с такой грацией и скоростью, что он споткнулся о собственную ногу и чуть не упал. — Вы не из полиции, и не из морга. У вас есть удостоверение? — Чарли положил руку на кобуру. Виктория не удостоила его ответом, ее янтарный взгляд был прикован к разорванному горлу Лили. — Вы говорите о «ритуале» и «сообщении», — ее голос был низким, почти шепотом, но эхо разнесло его по всему цеху. — Вы правы. Но это сообщение не вам. Оно — Им. Она провела тонким пальцем в черной перчатке по краю рваной раны на животе жертвы. — Кто бы это ни сделал, это существо невероятно сильное и голодное. Но посмотрите сюда. Видите эти рваные, но неглубокие раны на руках и ногах? Он играл с ней. Он хотел, чтобы она висела на крюке живой как можно дольше. И то, что он оставил сердце и легкие... - Чарли вел рукой. Она усмехнулась, и это была нечеловечески острая улыбка, — Нет, он их частично съел. Посмотрите, укус зверя здесь, на рваном крае легкого. Это существо — не просто убийца. Оно — оборотень. Из тех, что сходят с ума от луны, но... это не наша местная стая. Чарли почувствовал, как кровь отливает от его лица. — О чем вы, черт возьми, говорите? Оборотни? Вы сумасшедшая! Виктория медленно повернулась к нему, ее глаза сверкнули. — Я говорю о том, что ваш мир скоро сгорит, детектив. И этот несчастный кусок мяса — всего лишь первая искра. Местная стая здесь, — она указала на ближайший лес, — но они не такие. Это работа кого-то нового. Или кого-то очень старого. Мне нужно знать, зачем они это сделали. Она сделала шаг в сторону, ее движения были слишком плавными, слишком быстрыми. — Передайте вашему шерифу: пусть не ищет отпечатки пальцев. И пусть не ищет человека. Ищите большую собаку с дурным характером. Мы еще встретимся, детектив Чарли. У нас общие интересы. С этими словами Виктория исчезла так же внезапно, как и появилась, будто растворилась в тенях. Пит подбежал к проему, но там было пусто. — Сэр! Она... она просто испарилась! И что за бред она несла? Оборотни? Чарли опустил руку с кобуры, глядя в то место, где стояла Виктория. В его голове закружился вихрь: рыжие волосы, янтарные глаза, неестественная скорость, и знание, что эта жуткая рана — не просто рана. — Мне нужно домой, Пит. Скажи, чтобы мне прислали полный отчет. И чтобы никто не трогал ее ботинок.

***

Джекоб бежал сквозь утренний лес, его мощные лапы беззвучно поглощали влажный мох и опавшую листву. Аромат крови, слабый, но тревожный, витал в воздухе. Он добрался до места сбора стаи. Сэм, огромный черный волк, вожак, стоял перед стаей, его шерсть ощетинилась. Рядом с ним, прижимаясь к земле, скулила Лия, серая самка, которая обычно была самой смелой. — Я уверен, что это дело рук Калленов! Ведь до их прибытия все было тихо! — Рыжий волк по имени Калеб выступил вперед, его тон был полон ярости. — Они — вампиры! Они пьют кровь! Это их почерк! — Замолчи, Калеб, — рявкнул Сэм. — Каллены питаются животной кровью, ты сам знаешь. Их нельзя заподозрить в таком. Этот... этот след в мясном цехе... это не похоже на обычный вампирский укус. Это охотник. Или... нечто, что мы давно не видели. Все волки замолчали, насторожившись, кроме Джекоба, который подошел к Сэму. — Вожак, мы должны что-то делать, — его голос, низкий рык, вибрировал в груди. — Если это вернется, чтобы охотиться в нашем лесу, пострадают люди. И мы не сможем их защитить, если не знаем, кто это. — Ты прав, Джекоб, — Сэм повернулся к нему. — Поэтому мы должны быть осторожны. Ты пойдешь в город. Изучи слухи, новости. Ты лучше всех умеешь держаться среди людей. Но главное... держись подальше от Беллы. Если это существо узнает о твоей привязанности, она станет первой жертвой. Джекоб прорычал в знак согласия, в его янтарных глазах отразилась смесь решимости и страха. — Я не могу просто сидеть и ждать. — Не можешь, — Сэм посмотрел на него серьезно. — Мы все не можем. Город — твое поле боя. Но ты должен помнить, что ты — наш единственный шанс.

***

Белла сидела на подоконнике в своей комнате, прижимая колени к груди. Тишина в доме после ухода отца казалась оглушительной. Солнце светило ярко, но она чувствовала холод, проникающий через окно. Слова отца "сегодня не выходи по необходимости" эхом отдавались в голове. Она знала, что ее отец — детектив. И она знала, что его работа иногда бывает... жуткой. Но то, как он выглядел сегодня утром — его бледное лицо, напряженная линия губ, отсутствие его обычного подтрунивания, — все это говорило о том, что это не простое дело. Белла взяла в руки старый фотоальбом. На одной из фотографий она была совсем маленькая, ее отец улыбался, держа ее на руках. Она закрыла глаза. Ей было страшно, но еще больше ее мучило любопытство. Внезапно ее взгляд упал на кулон, который она всегда носила на шее — серебряный волчий коготь на кожаном шнурке. Подарок Джекоба. Когда-то она спросила его, почему он выбрал такой странный подарок. Он тогда просто ответил: "Он защитит тебя от того, что ты не можешь увидеть". Белла почувствовала, как что-то внутри нее сжалось. Она знала Джекоба. Он был ее лучшим другом. И, хотя он часто исчезал по "семейным делам", она чувствовала, что все, что с ним происходит, каким-то образом связано с тем, что происходит в городе. Ее рука потянулась к телефону. Ей нужно было узнать больше. Если ее отец не хочет, чтобы она выходила, она узнает все изнутри.