Робокар Поли: Народ, Искра, Ясность. Цикл "Дикая стая" (I)

Штаб тихо гудел. За окнами вечерело, дождь стих, и теперь слышно было только, как капли редкими ударами стекают по стеклу. Рой сидел у стены, полуприкрыв глаза — будто дремал, но на самом деле слушал. Поли крутился у пульта, то включал экран, то снова выключал — не из-за скуки, а просто, чтобы хоть чем-то занять руки. Эмбер и Хелли переговаривались вполголоса в соседнем отсеке, а Марк стоял у окна, глядя в темноту. Он чувствовал. Что-то шевелилось в воздухе — не ветер, не дождь. Словно сама ткань острова дрожала, как струна. — Ты это тоже чувствуешь? — вдруг тихо спросил Рой, не открывая глаз. Марк медленно кивнул. — Да. Слишком тихо. Даже море не шумит. — Оно ждёт чего-то, — добавил Поли, облокотившись о стол. — Или кого-то, — отозвался Марк. Секунда тишины. Потом где-то за стеной тихо дрогнули механизмы, будто кто-то активировал дальний шлюз. Эмбер подняла голову: — Вы слышали? Хелли обернулся: — Может, ветер?.. — Нет, — Рой уже поднялся. — Это не ветер. Это ворота. Марк шагнул к пульту, открыл карту острова — на мониторе замигала красная точка у северного побережья. Поли мгновенно собрался, глаза вспыхнули привычным светом решимости: — Поехали. Позже. Огни фар вспарывали ночной туман. Поли вышел первым, медленно, настороженно, но без агрессии. Остальные остановились чуть позади, выстроившись полукругом. В воздухе чувствовался холод, пропитанный солью и чем-то металлическим. Перед ними стояла она. Сенди. Небольшая, потерянная, с потускневшей краской и трещинами на корпусе, будто её бросили где-то далеко. Голос дрожал, но в нём слышалась странная мягкость, почти человеческая: — Мне… нужна крыша над головой. Хоть на ночь... Пожалуйста… Поли чуть подался вперёд. Секунда тишины. Он будто хотел ответить, но… что-то внутри удержало. Позади послышался глухой, низкий голос: — Не нравится мне она, — сказал Рой. Он стоял широко, в лёгкой боевой стойке, фонарь отблескивал на его шлеме. Глаза — узкие, настороженные. Эмбер сделала шаг ближе, обернулась на него, тихо, почти с укором: — Не надо же так сразу… Видишь, она боится нас. — Боится? — глухо бросил Рой, не отводя взгляда от Сенди. — Может, делает вид. Хелли завис чуть выше, крутясь в воздухе — то ли готов был улететь, то ли просто не знал, что сказать. А Марк — стоял спокойно, но в его голосе звенело что-то, чего остальные не улавливали: — Рой прав… но и Эмбер тоже. Он медленно повернулся к Поли. — Решать тебе. Поли взглянул на Сенди снова. Её взгляд был усталым, выжженным, но где-то в глубине — промелькнула искра. Не светлая. Но знакомая. Он глубоко вздохнул, словно проглатывая сомнения, и наконец сказал: — Ладно. На ночь останешься. Но утром — решим. Сенди чуть кивнула, опуская взгляд. А Рой, проходя мимо, шепнул Поли еле слышно: — Ты совершаешь ошибку. Штаб. В штабе стояла тишина, от которой звенели стены. За окнами — дождь, монотонный, убаюкивающий, но внутри всё будто сжималось, не давая дышать. Сенди сидела у дальней стены, почти не двигаясь. Свет от лампы падал на её корпус — яркий, розовый, с мелкими трещинами. Она выглядела усталой, но не слабой. Скорее… настороженной. Рой не сводил с неё взгляда. Прямо, не моргая, тяжело. В его глазах не было злости — только стальной расчёт, тот, что появляется, когда он чувствует угрозу, но не понимает, откуда она. Эмбер время от времени бросала на него предупреждающие взгляды, но не решалась вмешиваться. Марк молча наблюдал, задумчиво постукивая пальцами по столу. Хелли кружил в воздухе, словно стараясь разрядить атмосферу, но даже он молчал. Поли сидел ближе к центру. Он чувствовал себя… странно. Как будто допустил что-то, чего сам не осознавал. Как будто впустил бурю под крышу, где ещё недавно было тихо. В груди жгло — не тревога, не страх, а именно вина. Он сам не понимал, за что. И тут — Рой резко встал. Металл под ногами глухо скрипнул. Все головы поднялись. Он прошёл мимо Поли, плечом почти задел его, и на секунду тот почувствовал — тяжесть. Не физическую, а внутреннюю. Рой остановился у выхода, бросив короткий взгляд через плечо: — Я не смогу сидеть спокойно, пока не пойму, кто она. Поли хотел что-то сказать, но в горле будто пересохло. Только тихо выдохнул, глядя в пол: — Я знаю… Сенди молчала. Лишь слегка приподняла голову, когда Рой проходил мимо — и в её глазах мелькнуло отражение пламени из лампы. Слишком яркое. Слишком живое. Тут Марк медленно поднялся из-за стола. — Пожалуй, пойду к себе, — сказал он спокойно, почти шёпотом. Поли посмотрел ему вслед — как будто хотел что-то сказать, но не решился. А потом вдруг встал и пошёл за ним. Коридор был полутёмный, лишь редкие лампы мерцали на стенах. Когда Марк уже собирался закрыть дверь, Поли тихо сказал: — Эй... Марк, подожди. Марк обернулся, приподняв бровь: — Что-то случилось? Поли замялся, сцепил руки, глядя куда-то в пол. — Скажи... если бы ты был лидером, и сделал выбор, а команде он бы не понравился... Ты бы волновался? Марк задумался на секунду, мягко улыбнулся уголком губ: — Волнуешься из-за реакции Роя, да? Поли тяжело выдохнул, едва заметно кивнув: — Да... А если я сделал неправильный выбор?... Если зря впустил её?.. Марк подошёл ближе, лёгким движением коснулся его плеча. — Успокойся. Это твоё решение, и только ты знаешь, зачем его принял. Он сделал паузу, посмотрел Поли прямо в глаза: — Я же не могу пойти против слова лидера. И не собираюсь. Марк чуть нагнулся и едва коснулся своим лбом его — жест, тихий, почти ритуальный, будто благословение. — Если хочешь, можешь посидеть здесь. Поли моргнул, растерянно: — А?.. — Не стесняйся, — продолжил Марк, улыбаясь. — Вот, можешь включить фонарь. Он обычно успокаивает. Поли оглянулся — действительно, рядом на полке стоял небольшой старый фонарь, в котором мягко дрожал тёплый свет. Он опустился на пол, привалившись к стене, глядя, как огонёк мерцает в стекле. Марк уже собирался выйти, но Поли вдруг сказал: — Марк... Тот обернулся. — Ты это... Прости за "турбину", ладно? Марк тихо рассмеялся, но не зло, а почти по-доброму: — Я уже привык. Спасибо, что хоть извинился. Он слегка кивнул, уходя. А Поли остался — один, в мягком свете фонаря. Свет дрожал на его лице, и впервые за долгое время выражение было не упрямым, не вызывающим, а просто... усталым и тёплым.