Робокар Поли: Народ, Искра, Ясность. Цикл "Дикая стая" (I)

В медотсеке — полумрак. Только мягкий свет из настенных ламп и мерцание дождя за окном. Эмбер тихо двигается вокруг Поли, сканируя повреждённую ногу. Тот, как всегда, сидит на койке, скрестив руки, с видом обречённого героя. — Так. Вмятина глубокая. Если не выровнять, при движении будет тянуть корпус. — спокойно говорит Эмбер, глядя на экран. — Да ну, пусть остаётся. Не болит же. Эмбер приподнимает взгляд, прищуривается: — Пусть остаётся? Поли, с тем самым своим наглым, но чуть усталым видом: — Ну а чё. Память останется. Как знак. Она криво усмехается, качает головой: — Знак чего? Что ты третий раз под Роя попал? — Нет. Что выбрал не отступать. — тихо, уже без привычной бравады. Эмбер на секунду замирает. Всё в ней будто смягчается. Она вздыхает, закрывает планшет и просто говорит: — Ты — дурак, Поли. — Зато с характером. — усмехается он, подмигивая. Она уходит за инструментами, а Поли остаётся сидеть, глядя в окно. Капли дождя стекают по стеклу, отражаясь в его глазах, и на секунду — даже этот шум становится чем-то родным. Через пару минут Эмбер возвращается к койке, мягко ставит поднос с инструментами. Шаги почти не слышны — будто боится нарушить ту самую тишину. Поли всё так же сидит, но теперь, когда она подходит ближе, он чуть отворачивает голову — делает вид, что рассматривает приборы на стене. Она молчит, вытирает руки, потом тихо, без раздражения: — Ты ведь даже не дал мне закончить прошлое лечение. Я что, зря стараюсь? — Да не, не зря. Просто… — он пожимает плечами. — Не люблю я эти штуки. Шумно, свет мигает, ты потом ещё ругаешься... — Потому что ты упрямый. Как будто специально проверяешь, сколько я выдержу. — Ну, ты пока держишься. Значит, крепкая. — усмехается он, но голос мягче обычного. Эмбер медленно обрабатывает место вмятины. Молчит. И лишь когда свет прибора падает на его лицо, замечает, как у него взгляд — не дерзкий, не вызывающий. Просто усталый. Как будто он на миг перестал быть лидером. — Ты иногда слишком много берёшь на себя, Поли. — шепчет она. — Лидер — не тот, кто всё тянет. А тот, кто умеет делить вес с другими. Он чуть усмехается, но уже не возражает. Пальцы дрожат едва заметно. — Если я отпущу хоть чуть-чуть, вдруг всё развалится? Эмбер замирает, поднимает взгляд. — А если не отпустишь — сломаешься ты. И тогда всё точно развалится. Они оба замолкают. Только дождь. Только тишина. Она прикрывает панель, выключает свет прибора и просто кладёт руку ему на плечо — лёгкое касание, как напоминание, что он не один. — Теперь иди. Отдыхай. И, пожалуйста, не геройствуй хотя бы до завтра. Поли хмыкает, уже поднимаясь: — Ладно, ладно, целительница. Обещаю — до завтра. — Хитришь опять. Он оборачивается у двери, кивает, и только шепчет: — А потом — снова в бой. Она слегка улыбается, глядя ему вслед. Всё как всегда. Воин (вернее лидер => ) и целительница. Поли выходит в коридор. Шаги гулко отдаются по полу, отражаясь эхом между металлических стен. Он чуть тише обычного — то ли от усталости, то ли от разговора с Эмбер. Вдруг из тени у стены выходит Марк. — Ты ведь всё ещё не отпускаешь, да? Поли на мгновение останавливается. Потом вздыхает, оборачивается к нему — тот же лёгкий усталый взгляд, будто в нём отражается дождь. — А как, скажи, это отпустить, Марк? Когда у тебя перед глазами — они все. Каждый. И ты понимаешь, что если не выдержишь… всё рухнет. Марк подходит ближе, встаёт почти вплотную — чуть ниже ростом, но сейчас кажется старше. — Ты не обязан держать всё один. Иногда… достаточно просто быть рядом. Остальное — случится само. Он произносит это с той мягкой уверенностью, какой владеют только пророки. Поли хочет что-то ответить, но вдруг — позади раздаётся тихий шаг. Медленный, почти плавный. — Мудрые слова. Оба оборачиваются. Из-за угла выходит Сенди. Шаги мягкие, взгляд внимательный — слишком внимательный. И в её голосе странное сочетание ласки и чего-то скользкого. — Но знаете… Иногда, если отпустить слишком много — теряешь контроль. А без контроля всё вокруг может сгореть. Марк чуть напрягается, но не отвечает. Поли же скрещивает руки, смотрит прямо: — Ты подслушиваешь разговоры, или просто любишь появляться не вовремя? Она усмехается. — Всего лишь мимо проходила. Но вы такие интересные… Все говорите о вере, ответственности, судьбе. А никто не думает, что судьбу можно — взять и изменить. Марк спокойно, ровно: — Изменить можно многое. Но не всё, Сенди. Сенди чуть приподнимает подбородок, в её голосе едва заметно дрожит фальшивая доброжелательность: — Может быть. А может, вы просто боитесь попробовать? На мгновение воздух между ними густеет, будто искрит. Поли делает шаг вперёд, почти шёпотом: — Я не боюсь. Но и не доверяю тем, кто говорит шёпотом про огонь. Марк кладёт ладонь ему на плечо — сдерживающе. — Поли. Сенди чуть улыбается, но в глазах — хищный блеск. — Ну что ж… Тогда не буду мешать вам бояться дальше. И, повернувшись, исчезает в тёмном коридоре. Шаги стихают, оставляя после себя ощущение холода. Поли хмурится: — Вот скажи, Марк… почему у меня такое чувство, что от неё потом будет дымиться весь остров? Марк тихо отвечает, почти себе под нос: — Потому что иногда искра зажигается не там, где ждёшь.