В одной лодке

Я сидел в одной лодке с ней, с Эрзой, босой и в рваной рабской робе, обрывки цепей ещё оставались на руке и ноге, а остальные слетели непонятно в какой момент времени, что только и оставалось догадываться: «Когда?» На душе было горько. Не от рабства или Восстания, не от смертей, не от крови, последнее даже приносило удовольствие, потому что проливалась кровь или палачесс, кто нас пытали, или наша, но за нашу Свободу вместо пыточных камер, где она так и оставалась краской для пола, что никем и никогда не вытиралась, оставаясь напоминанием нам, что будет или может быть. Нет, не от смертей, даже не от смерти того, кто был нам с ней дорог больше всего… А от того… Эрза внезапно встала, выпрямилась во весь свой рост, как тогда в камере, что, казалось, было целую вечность назад, такую же, как та, что мы провели в цепях, в рабстве, но так и не стали рабами! — Хватит — негромко, даже тихо, но твёрдо проговорила она, а Я поднял голову, чтобы посмотреть на неё, в её глаза. — Хватит! — крикнула она громче, а вода безмолвно покачивала лодку невдалеке от острова, что стал для нас полем боя, горнилом, выковавшем нашу сильнейшую в мире волю! — Если мы выжили и пережили рабство, опыты, пытки и все эти чёртовы издевательства! То разве мы не переживём несколько лет, чтобы вернуться вдвоём и сказать им… — резко начала она громким и звонким голосом, подняв левую руку в сторону, указывая ею на корабли, на наших друзей, кто остались на острове, обманутые и использованные Джераром! — Сказать… им… Что мы обязательно вернём своё доверие и вернуть им его! Победить Джерара и обличить его ложь! — Я смотрел на всё это с открытым ртом, но на этих словах, закрыл его, заметив, что челюсть давно висит отпавшей, и ухмыльнулся, как перед боем на Арене, как перед схваткой с очередной тварью Ильхии или опытом Алькиры. — Да — ответил Я, а потом, вставая, повторил громче: — Да! Ты права, Эрза — сказал Я, встав на один уровень с ней. — Мы вернём им — повернувшись в ту сторону, куда указывала её рука, продолжил — своё доверие! Сколько бы ни прошло лет! — Я вобрал в себя побольше эфира, вдохнул и выдохнул, а потом повернулся к горизонту и направил эфир за спину, чтобы постепенно выпускать его вперёд, а он гнал нашу лодку, подгоняя её сзади. — Вот теперь Я узнаю в тебе Шторма, Кайлас — сказала она Мне, на что Я только ухмыльнулся и погнал лодку прямо к горизонту! Наше долгое возвращение к друзьям после самого важного, самого сложного и жестокого, но и превращённого нами в нашу гордость, наше Восстание за свою Свободу, когда мы не стали рабами даже в рабстве, этапа жизни — началось!