Боевой Континент: Легенда о Бабочке

Пик Ада. Самое высокое место на территории Клана Тан, одного из кланов на континенте Ба Шу. Здесь дул пронизывающий ветер, но одинокая фигура, стоявшая на краю обрыва, казалось, не замечала холода. Это был юноша лет двадцати девяти в серой мантии. Его лицо было бледным, но взгляд — спокойным и глубоким, как древний колодец. Это был Тан Сан. Гений, которого клан Тан не видел уже сотни лет. — Я, Тан Сан, нарушил правила клана, проникнув во Внутреннюю Секту и изучив тайные рукописи. Я знаю, что мой грех непростителен, — его голос звучал твердо, разлетаясь над пропастью. Напротив него стояли семнадцать старейшин Секты Тан. Их лица выражали смесь гнева, восхищения и сожаления. Они загнали его в угол, но в глазах самого Тан Сана не было страха. Только легкая грусть. В его руках покоился шедевр скрытого оружия — Лотос Ярости Будды Клана Тан. Вершина искусства, которую никто не мог создать веками. — Каждая часть была дарована мне Кланом Тан. Является ли это жизнью или способностями, все было дано Кланом. Независимо от обстоятельств, при жизни, я человек, состоящий в Клане Тан, а в смерти призрак принадлежащий ему. Я знаю, что старейшины не позволят телу ученика побочного Клана, который нарушил правила, остаться здесь, поэтому, позвольте мне обрести покой здесь, на Континенте Ба Шу. Тан Сан был настолько безмятежен, что даже его несколько взволнованный голос, наконец, пробудил старейшин, когда они подняли головы, чтобы посмотреть на него, они увидели молочно-белые потоки энергии ци, распространявшиеся от него. — Техника Сюантянь, ты даже изучил сильнейшую из высших техник нашего Клана? — непреднамеренно воскликнул глава клана Тан Да. Группа старейшин быстро отступила, дабы избежать неожиданностей, увидев голого Тан Сана. — Я пришел, будучи голым, и я уйду голым. Цветок Лотоса Ярости Будды — последний мой подарок для Клана. Кроме самого себя, я не забираю ничего из Клана Тан, секретные книги — все они под первым кирпичом в моей комнате. Я теперь верну всё нашему Клану Тан. Тан Сан резко взмахнул рукой, и Лотос, описав дугу, полетел в руки главного старейшины. Затем, без колебаний, юноша сделал шаг назад. Под его ногами разверзлась бездна. — Я родился в Секте Тан и умру призраком Секты Тан! Ветер подхватил его тело. Облака сомкнулись над головой. Падая в густой туман, Тан Сан закрыл глаза. Он был доволен. Он достиг вершины мастерства и теперь мог уйти с чистой совестью. Тьма поглотила его сознание. ___________________________________________________________

«Тепло...» Это было первое ощущение. Не холод могилы, не адское пламя, а мягкое, обволакивающее тепло. Затем пришло чувство тесноты. Словно его тело сжали со всех сторон. Тан Сан попытался использовать технику Сюаньтянь, чтобы проверить свое состояние, но его Ци была слабой, крошечной нитью, едва пульсирующей в районе живота. Внезапно давление усилилось. Свет ударил в глаза, и холодный воздух обжег кожу. Он хотел закричать: «Где я?!», но из горла вырвался лишь громкий, пронзительный детский плач. — Уа-а-а! «Что?! Я... младенец?» — сознание Тан Сана, сохранившее память двадцатилетнего мастера, пребывало в шоке. Но следующий момент поверг его в еще больший ужас. Чьи-то грубые руки подхватили его. — Это девочка, — прогремел низкий, уставший голос. — А Инь... у нас дочь. «Девочка?!» Разум Тан Сана, закаленный медитациями и сражениями, на мгновение помутился. Он — мужчина, воин Клана Тан, переродился... в женском теле? _____________________________________________________________

Шесть лет спустя. Небо на востоке только начало светлеть, окрашиваясь в бледно-золотистые тона. На вершине небольшого холма за деревней Святого Духа сидела маленькая фигурка. Это была девочка лет шести. Ее кожа была светлой, словно первый снег, а черные волосы, аккуратно заплетенные в длинную косу, спускались до самой поясницы. Она была одета в простую, залатанную одежду, но, в отличие от других деревенских детей, на ней не было ни пятнышка грязи. Заплатки на её штанах были пришиты так искусно, что напоминали декоративную вышивку. Девочка смотрела на восходящее солнце немигающим взглядом. В глубине её глаз вспыхнул пурпурный свет — техника Пурпурного Демонического Ока. Медленно выдохнув мутный воздух, девочка опустила руки. — Прошло уже шесть лет, — прошептала она мелодичным голоском. — А я всё еще не могу привыкнуть к тому, что меня зовут Тан Лянь*. (Прим: Тан Сан в этой жизни получил имя Тан Лянь — «Лотос», в память о матери и, по иронии судьбы, о его прошлом шедевре). Первые три года были адом. Осознание того, что он теперь «она», вызывало отторжение. Но время — великий целитель. Гормоны растущего тела и инстинкты брали свое. Тан Лянь с удивлением обнаружила, что ей нравится, когда одежда сидит красиво, а грязь вызывает легкое раздражение. — Техника Сюаньтянь застряла на первом уровне, — нахмурилась Тан Лянь, и это выражение придало её детскому личику странную серьезность. Внезапно на её плечо опустилась красивая голубая бабочка. Тан Лянь затаила дыхание, любуясь переливами крыльев. «Красивая...» — подумала она, и уголки губ дрогнули в улыбке. — «В прошлой жизни я не замечал таких мелочей. Возможно, быть девушкой не так уж и плохо. Пора домой. Отец уже должен проснуться.» Тан Лянь легко вскочила на ноги. Ее движения были текучими, почти невесомыми. Она использовала Теневой След Призрака, чтобы спуститься с холма. Если бы кто-то увидел, как шестилетняя девочка скользит между деревьями быстрее ветра, он бы решил, что встретил духа. Добежав до кузницы на окраине деревни, она привычно поморщилась от запаха дешевого вина. — Отец, я вернулась! — крикнула она, толкая тяжелую дверь. Внутри было темно и грязно. Посреди комнаты, среди разбросанных инструментов, спал огромный мужчина — Тан Хао. Тан Лянь вздохнула. В прошлой жизни Тан Сан был сиротой и мечтал о семье. В этой жизни у неё был отец, но он был... сломлен. Она подошла к нему, чтобы укрыть одеялом, но Тан Хао вдруг открыл глаза. Его мутный взгляд сфокусировался на дочери. На мгновение в его глазах мелькнула боль. С каждым годом Тан Лянь становилась всё больше похожа на свою мать, А Инь. Та же грация, тот же поворот головы. — Я приготовила тебе завтрак, папа, — мягко сказала Тан Лянь. Она уже не обижалась на его холодность. Ее женская интуиция подсказывала, что под этой грубостью скрывается огромная, незаживающая рана. «Я стану сильной», — поклялась она себе, накладывая кашу в миску. — «Я узнаю, почему ты стал таким, и кто причинил боль нашей семье. И тогда...» Она сжала ложку так, что дешевый металл согнулся пополам. В её прекрасных, обрамленных густыми ресницами глазах, заплясали холодные искры. «... И тогда никто не уйдет от моего гнева. Клянусь честью Секты Тан». — Лянь! — раздался голос снаружи. — Старейшина Джек пришел! Сегодня был день пробуждения Духа. День, который изменит судьбу бывшей наемной убийцы, ставшей деревенской красавицей. Тан Лянь поправила выбившуюся прядь волос, одернула свою простую тунику и вышла навстречу судьбе. Она еще не знала, что скоро засияют крылья самой прекрасной бабочки на континенте, а её сердце, которое она считала закрытым для любви, однажды будет похищено странным парнем с персиковыми глазами.