Стану для тебя...

Осень понемногу вступала в свои законные права. Прогнав летнее тепло и сбросив с деревьев последнюю листву она, обиженная на лето, жестоко отыгрывалась на ни в чем не повинных людях — к концу сентября зачастили обильные дожди, ветер утратил дружелюбность, сделался более холодным и резким. В воздухе пахло прелой травой, жухлыми листьями, сырой землей и еще чем-то… могильным. Природа умирала. Данилов с детства не понимал романтизации этого времени года — как может нравится слякоть, грязь, пронизывающий до костей холод и вечный насморк? К дерьмовой погоде примешалось не менее поганое настроение из-за смазливого старшеклассника, поэтому Данилов ходил мрачнее тучи. Вернувшись на работу и окунувшись в офисные будни, Степан ощутил некоторое облегчение. Он надеялся, что через пару недель от гадких, мерзких, порочных мыслей о красавце-старшекласснике не останется и следа. Должность начальника отдела компьютерной безопасности требовала предельной сосредоточенности, внимательности и твёрдости в принятии того или иного решения — ошибки слишком дорого стоили. На повестке дня стоял вопрос о внедрении в компанию нового программного обеспечения, а это значило, что в ближайшее время в отделе Данилова расслабится не сможет никто. Работа отнимала много сил, но в этом вихре рабочих будней нет-нет да проскакивали мысли о Лёне — его очаровательная, немного детская улыбка, задорный блеск голубых глаз, соблазнительно-манящий оголенный участок кожи — ремень сумки сдвинул в сторону ворот рубахи. Тем не менее сейчас, не встречая парня каждый день, Степану удавалось отбрасывать даже крошечные обрывки тех отвратительных, грязных мыслей, которых он стыдился. Вечером, возвращаясь домой, Степан старался больше времени проводить с сыном — они готовили вафли в новой вафельнице, пекли булочки с изюмом, смотрели исторические фильмы. На выходных Степан брал сына к своим родителя в небольшое село неподалёку от Малиновска — Димке нравилось помогать бабушке закатывать банки, а с дедом он подметал двор, кормил кур и убирал с огорода жухлую ботву. Но как бы ни старался Степан заглушить в душе щемящую тоску, она всё равно рвала его на части, мучила, уничтожала, сжигала в адском пламени. Этот образ… Он преследовал, навязчиво всплывая перед внутренним взором Данилова, точно неугомонный фантом. Стёпа ненавидел себя за эти мысли, чувства и желания, ощущая себя слабым. Слабым и жалким. Вечерние сумерки наползли на город вместе с серебристым туманом, таким плотным, что невозможно было разглядеть двор. Фонари мерцали размытыми желтоватыми кляксами, слышался скрип качели — то резвился ветер. Степан поёжился — во мраке всегда таилась пугающая неизвестность. — Пап, — позвал Димка — он только что вернулся из школы и всё ещё не снял школьную форму. — А можно мне ходить на английский язык? В Детский центр. Кирилл тоже записался. Данилов-старший задвинул плотную штору, отгородившись от тьмы, и повернулся к сыну. В целом, он был не против английского— знание языков дело хорошее — только вот Центр детского досуга находился не то чтобы у чёрта на куличках, но довольно далеко. Одного сына туда не отпустишь. — Во сколько начинаются занятия? — В шесть часов вечера. Можно, пап? — Хорошо, — дал добро Степан, — я буду тебя отвозить и забирать. Не ходить же тебе одному через парк, вон темень уже какая! — Здорово! — обрадовался Димка. — Спасибо, пап! Стены Центра детского досуга помнили ещё маленького Степана. Правда, в те времена тут были несколько другие занятия. Степан, например, увлекался выжиганием по дереву. В доме его родителей до сих можно найти пару не особо красивых кухонных досок да несколько деревянных заготовок. Пока у сына шли занятия, Степан бесцельно бродил по просторному фойе и предавался воспоминаниям. Пластиковых окон тут раньше не было, также как и удобных диванчиков. Правда, нарисованная на стене Жар-птица осталась прежней — Степан помнил, как в детстве они с друзьями подрисовывали ей фломастерами разные ненужные детали, а потом получали нагоняй от директора ЦДД. Погрузившись в омут собственных воспоминаний, Данилов не сразу заметил, как распахнулась дверь одного из классов и из него вышел тот, кого Степан мечтал больше не видеть. — Здрасте! — радостный голос Леонида прошил сознание Степана, возвращая его в реальность. — Только этого не хватало, — с какой-то обреченностью подумал Степан, ощущая слабость в ногах и дрожь во всём теле. Безжалостной пулей прошила сознание мысль — соскучился. Как же он соскучился по этому голосу. Как же он истосковался по обладателю этого голоса… Обернувшись, он тут же угодил в ловушку невероятно красивых голубых глаз Леонида, а сердце, на мгновение судорожно сжавшись, застучало сильнее. Парень стоял в паре метров от Степана и прожигал его душу пристальным, вопросительно-сканирующим, пытливым взглядом. Умопомрачительно красивый, до одурения желанный, невыносимо притягательный… Запретный. Серая, чуть помятая футболка обтягивала молодое и совсем не детское тело — видно, что Лёня активно занимается спортом, что не могло ни отразиться на его фигуре. Парень имел весьма внушительное телосложение: сквозь футболку четко прорисовывались мощные мышцы груди и плоский, подтянутый живот, короткие рукава плотно обхватывали красивый, литой бицепс, а спортивные штаны пошло облегали упругий зад и соблазнительные бедра. Одежда не столько прятала от постороннего взора сексуальное тело парня, сколько будоражила воображение — что же скрыто под слоем тонкой материи? И вновь Степан залип на обнаженном участке кожи между шеей и ключицей — припасть к ней губами хотелось до одури. А затем… «Господи, Стёпа, ты спятил!» — Привет, — голос Степана выдавал его с потрохами — хриплый, надломленный, дрожащий. Любой проницательный человек тут же уловил бы в его тоне тщательно контролируемое желание. — Ты как тут…? — Почему вы не приходите в школу? — Как-то обиженно спросил Лëня, сделав ещё шаг навстречу Степану. Стёпа недоумевающе изогнул брови и нервно прикусил нижнюю губу. Лёня уловил этот жест и взглядом скользнул по лицу Степана, от чего тот ощутил жгучее волнение под рёбрами. Неистовое желание пробежалось волной по всему телу, опаляя внутренности, и устремилось вниз, наливая кровью мужское естество. Сглотнув царапающие горло колючки, Данилов сдавленно ответил: — Ну, так надо ведь на работу ходить. Взрослая жизнь она вообще такая… — А тут вы какими судьбами? — все также пристально глядя на Степана и не подозревая, что сводит того с ума, спросил парень. — Сына жду, — кивнул Данилов на дверь, с надписью «Английский язык». — Он английским занимается. — А я учусь программированию… Договорить он не успел — из класса английского языка гурьбой высыпали ребята. Димка и Кирилл о чем-то громко и оживленно говорили, при этом глаза обоих мальчишек горели предвкушением. — Пап! — затараторил Димка, — Кириллу купили новый Лего. Можно я сегодня к нему поеду? Собирать вместе будем. — Да, дядь Стёп, мне купили огромный набор — там замок и рыцари. Отпустите Димку? Я один не справлюсь! — Да и вместе же интереснее! — подхватил младший Данилов. — Так, малышня, тихо! — Степану пришлось немного повысить голос, чтобы перекричать гвалт мальчишек. В целом, он был не против — закадычные друзья частенько ночевали друг у друга. — Только если родители Кирилла не против. — Не против, — раздался знакомый голос — то подошла Наталья Валентиновна, мама Кирилла. — Конструктор правда отличный! Пусть вместе соберут. К тому же завтра суббота… За разговором с Натальей Валентиновной Степан не заметил, как Леонид ушел, но оно и к лучшему, рассудил он. Рядом с парнем он совсем терял рассудок и способность думать, как взрослый, адекватный человек. Волна желания понемногу схлынула, улеглась, а порочные мысли понемногу развеялись. Но радовался он не долго. Едва выйдя в осеннюю прохладу, в лицо Степану ударила тугая, холодная струя — на улице вовсю поливал дождь и завывал ледяной, пронизывающий до самого нутра ветер. — Мальчишки, бегом до машины! — скомандовала Наталья Валентиновна, выудив из кармана брелок от сигнализации — ее машина стояла буквально в нескольких метрах от входа, поэтому дети не успеют сильно промокнуть. — Пока, пап! — крикнул Димка и они с лучшим другом, визжа и обгоняя друг друга, кинулись к автомобилю. Наталья Валентиновна, кивнув Степану на прощание, побежала следом за ними, прикрывая лицо черной сумкой и цокая высокими каблуками по мокрому асфальту. Дождь усиливался, свирепый ветер безжалостно хлестал плёткой по лицу и шее, а легкая ветровка не защищала от его ледяного дыхания. Автомобиль Степана стоял на соседней улице — возле ЦДД не оказалось парковочных мест. Проследив взглядом за сыном и убедившись, что тот благополучно сел в черный седан, Степан развернулся, чтобы подняться на пару ступенек выше, дабы переждать разбушевавшуюся непогоду под крышей детского центра. Свернув за высокую колонну, Данилов обнаружил, что не он один решил спрятаться в этом месте. Леонид, прислонившись спиной к холодной стене, зябко ёжился. Он накинул на голову капюшон белой толстовки, но это не спасало от холода и нахального ветра. Степан заметил, что по лицу парня стекали влажные капли, пробираясь за шиворот, а оголённые участки шеи покрылись морозными мурашками. Степан стиснул зубы почти до скрипа — ему ужасно, нестерпимо захотелось подойти к Лёне и согреть своим теплом. «Господи, за что?» — мысленно застонал он, заставляя себя стоять на месте. — Вы тоже тут застряли, — заметил Леонид, вскидывая на Степана чуть насупившийся взгляд. — Да-а-а… — со вздохом протянул Данилов, сложив на груди руки. — Я даже не подумал, что стоит взять с собой зонт… Придется теперь бежать до машины по лужам. — А у меня вообще нет зонта, — признался Лёня, рукавом толстовки утирая противную влагу на лице. — Я их постоянно где-то оставляю. То в магазине, то в автобусе, то на футбольном поле. — А как ты сейчас собираешься добираться до дому? По всей видимости, это надолго, — бросив тоскливый взгляд на огромную, свинцовую тучу, сказал Степан. — Скорее всего, на всю ночь. А детский центр сейчас закроется… — Не знаю, — беспечно пожав плечами, ответил Лёня. — Если не дождусь такси — побегу на остановку. — С ума сошел? — вырвалось у Степана. — Тут до остановки километр, не меньше. А такси сейчас точно не дождешься. — Тогда пойду пешком, — вздохнул Лёня. — Так дело не пойдет, — решение родилось так внезапно, что Данилов не успел его обдумать. — Ты же завтра свалишься с температурой — вон уже весь замерз. Сейчас я добегу до машины и подъеду сюда. Если подождёшь десять минут, я довезу тебя до дома. Лёня серьезно взглянул в озабоченное лицо Степана и сказал: — Я подожду столько, сколько потребуется.