Стану для тебя...

Подготовка к переезду изрядно выматывала Степана. Билеты в Лондон были куплены, договор с арендаторами подписан, причитания матери и молчаливое осуждение отца выслушаны. Бывшая жена, узнав о том, что Степан собирается забрать Димку с собой в Лондон, устроила истерику, осыпая бывшего мужа проклятиями и отборным матом. Тем не менее, забрать сына к себе она не спешила. Данилов так и не понял, чего она пытается добиться этими скандалами, поэтому после очередного приступа идиотизма бывшей жены попросту занёс ее в черный список и немного выдохнул. Сам Димка испытывал счастье размером с космос и с энтузиазмом собирал чемоданы, параллельно слушая подкасты на английском языке. В пятницу ближе к вечеру зарядил дождь. Посмотрев в окно на тоскливую хмарь, что царила на улице, Степан подумал, что скоро ему предстоит жить в городе, где подобная погода была нормальным явлением. Вздохнув, Данилов выключил рабочий компьютер и направился к выходу, заранее готовясь сражаться с порывами ветра и настырными, колючими каплями. Добежав по лужам до автомобиля, припаркованного возле круглосуточного супермаркета, Степан забрался внутрь и с облегчением вздохнул, ощущая блаженное тепло. Поёжившись и подув на замерзшие пальцы, он наконец-то завел мотор. На дороге как обычно в такую погоду собралась огромная пробка и это немного нервировало — хотелось скорее попасть домой и забраться в горячую ванну, отключив ненадолго мысли и расслабиться. Откинувшись на удобном сиденье, Степан бросил взгляд в сторону автобусной остановки, рассматривая несчастные лица тех, кто дожидался транспорта. Всполох фонаря немного рассеил мрак и Данилов вдруг увидел Лёню. Он стоял на остановке, кутаясь в лёгкую куртку и зябко ёжась от пронизывающего насквозь ветра. А еще Степану показалось, что парень чем-то расстроен и подавлен — он все время кусал нижнюю губу и бросал раздраженные взгляды на экран смартфона. Данилов прекрасно понимал, что нужно просто проехать мимо, оставив наконец-то Лёню в прошлом, но невидимые руки толкнули его в грудь, молотя со всей силы, не давая вновь надавить на газ, а сердце устроило настоящую истерику. Чертыхнувшись, Стёпа опустил оконное стекло. — Лёня! — перекрикивая шум машин позвал Степан. Глаза Леонида выхватили того, кто его позвал, и он изумленно замер. Во взгляде промелькнуло сомнение, но лишь на короткий миг. Просочившись сквозь столпившихся людей, он обогнул машину и вот уже опустился на пассажирское сидение, рядом со Степаном. — Пристегнись, — коротко велел Данилов, трогаясь с места, под совершенно изумленный взгляд парня. Какое-то время в машине стояла оглушительная тишина. Оба совершенно не знали, какими должны быть слова, после столь долгого молчания, затянувшегося на несколько месяцев. Леониду пришло сообщение, но он лишь раздраженно цыкнул и убрал телефон в карман. — Все в порядке? — осторожно поинтересовался Степан, не особо надеясь на ответ. — С отцом разосрались. — тихо ответил Лёня, разглядывая собственные руки. — Снова, — добавил он еще тише. Степан сжал губы — он не особо вникал в отношения Лёни с отцом. Если разобраться — они вообще мало о чем говорили в то время, когда… Когда были вместе. Стёпа ощутил, как болезненно сжалось сердце. «Вместе» — слишком неправильно слово, если так разобраться. Когда они виделись, они всегда занимались сексом, не особо вникая в жизнь друг друга, потому что встречи были редкими и короткими, и на разговоры попросту не оставалось времени. Хотелось напиться поцелуями, насладиться теплом кожи, насытиться друг другом, а потом умирать, ожидая следующей встречи. Неправильные отношения, которые начались неправильно. Неправильно они и закончились. — Расскажешь, из-за чего поругались? — спросил Степан, ощущая жизненную необходимость слышать голос парня, по которому он до одурения соскучился. — Тебе правда интересно? — покосившись на Данилова, спросил Лёня. — Конечно, — кивнул Степан, крепче сжимая руль. Он старательно гнал от себя мысли о том, как сильно ему хочется стиснуть парня в объятиях, коснуться губами его влажной кожи, ощутить, как громко бьется его сердце под ладонью. — Его злит, что я выбрал факультет информационных технологий в Московском университете. По его мнению я занимаюсь какой-то не серьезной фигнёй. — А кем по его мнению ты должен стать? — Не знаю и знать не хочу, — зло процедил Лёня. — Раньше его моя жизнь вообще не волновала — жив и ладно. Сколько я себя помню, его всегда интересовали только женщины. Мама с ним и развелась из-за этого. Он никогда не спрашивал, как я учусь, чем занимаюсь, какие у меня интересы. Мы с ним за последние лет восемь виделись от силы раз пять, хотя живём в одном городе. А тут он вдруг активизировался, нотации какие-то стал читать, тупые советы раздавать. В хорошего отца решил поиграть. — А на меня ты обижался именно за мое желание быть хорошим отцом, — неожиданно выпалил Степан. В машине повисла мрачная тишина. Степан чертыхнулся про себя, коря за несдержанный порыв и опасаясь, что Лёня потребует остановить машину. — Да, Стёп, ты прав. — внезапно произнес Лёня. — Я много раз думал об этом, сравнивал тебя и своего отца. Когда я болел, отец никогда не сидел рядом со мной, не готовил чай с лимоном, не читал сказок на ночь. И на первое сентября со мной он никогда не ходил. Я… Я был не прав, — еле слышно произнес он таким виноватым голосом, словно собирался признаться во всех грехах. — По моему, я побил рекорд по тупости и идиотизму — обиделся на любимого человека за то, что он остался с болеющим ребенком. Я много раз порывался позвонить тебе и извиниться, но я просто не знал, что сказать. Прости меня, Стёпа. Пожалуйста, прости меня. — Это ты меня прости, — произнес Степан, ощущая невероятное облегчение. — Из нас двоих я всегда считал именно себя разумным, адекватным человеком, способным общаться словами через рот. Я не должен был тогда обрывать все вот так, без объяснений. — Нет, ты все правильно сделал, — выпалил Лёня. — Если бы ты этого не сделал, потом могло бы стать еще хуже. Если бы ты решил тогда поговорить со мной, не факт, что я бы понял. Я ревновал тебя к собственному сыну и эта ревность душила меня, убивала. Чёрт! — выругался Леонид, обхватив руками лицо. — Эти отношения… Мы же просто находились в тупике, в который завел нас именно я. Я вообще не должен был… Ты во всем был прав, Стёпа. Я мелкий придурок, который не дорос до серьезных отношений. Стёпа усмехнулся. — Кажется, это первый наш с тобой нормальный, взрослый разговор. — Пожалуй, да, — согласно кивнул Лёня. — Раньше мы или трахались, или ругались. — Или сначала ругались, а потом трахались. — Я не этого хотел, Стёп, — сказал Лёня с горечью в голосе. — Тогда, когда я решил отправить тебе свое фото, в моей голове все так красиво выстраивалось, прямо как в кино или в сказке. Знаешь, когда все такое розовое, плюшевое и… — Ненастоящее, — добавил Степан. — Ненастоящее, — согласился Лёня. — Но тогда я думал, что все твои загоны это просто глупость. Я был уверен, что если любишь человека, то просто быть рядом с ним — уже достаточно. Не важно — час, два, две минуты, миг. Я был счастлив в такие моменты. — Я тоже, — кивнул Степан, ощущая тепло в груди от воспоминаний о тех днях. А еще он был рад, что они наконец-то смогли поговорить. Без глупых истерик Лёни, без его злых, язвительных слов, который били больнее кулака, без его надуманных обвинений. Парень действительно сильно повзрослел, отметил про себя Данилов. — Я был счастлив, сжимая тебя в объятиях, зная, что ты мой. — Я все еще могу быть твоим, — сорвалось с губ Леонида желанное признание. — Ты уезжаешь в Москву, — напомнил Степан, сворачивая в хорошо знакомый двор. — А я через два дня улетаю в Лондон. У меня контракт на год. — Значит, все совсем кончено? — как-то обречено спросил Лёня, еле сдерживая бурю, что царила на душе. Припарковав машину и заглушив мотор, Степан медленно повернулся к парню, лаская взглядом любимое, родное, самое красивое лицо. В глазах Лёни стояли слезы. Данилов протянул руку и нежно, почти невесомо погладил его щеку тыльной стороной ладони. Леонид судорожно вздохнул, прикрыл глаза и поймал руку Степана своей рукой, переплетая их пальцы. — Год это не так уж и долго. — улыбнулся Степан многообещающе. — К тому же, есть интернет и телефон, да и самолёты все ещё летают. — Ты думаешь, у нас ещё может что-то получиться? — Я думаю, что у нас есть год, чтобы понять это, — мудро заметил Степан. — Тогда увидимся через год? — спросил Лёня, с трудом освобождая свою руку из теплой ладони Степана. — Да, увидимся через год, — улыбнулся Степан.