Звериная любовь Гарри Поттера

Последнее, что понял Гарри, это то, как он игрался со своими детенышами, и как его привел какой-то звук в ночи, и когда он вышел, дабы узнать, что-то или кто-то напал на него, и последнее, что помнил Гарри, это как что-то пронзило его, а потом тьма. Гарри очнулся, он видел звездное небо, а потом осознал, что его руки были привязаны чем-то очень липким, как и его тело, рассматривая, как понял, стоял высоко над землей на вершине трех деревьев и прикован к паутине. Он пытался что-то сделать, но был крепко прилип к этой паутине, Гарри оглянулся, пока не ахнул, увидев огромного паука, нет, арахнида. "Самка, самка, оснуост", пророкотал арахнид, двигая своими челюстями. "Что ты хочешь?" спросил Гарри нерешительно. "Потом что ты вынесешь моё потомство, самка! Хорошая, сильная самка!" И арахнид начал приближаться, и Гарри заметил, что тот был чуть больше размера лошади, а затем, когда арахнид накрыл его своим телом, Гарри ахнул, увидев, как из зада брюшка гигантского паука вылез он — длинный, толстый, с размера конского члена, отросток, твёрдый на вид, но гибкий, покрытый какой-то слизью. И Поттер в предвкушении и словно под гипнозом расставил ноги шире, как мог. "Хорошая, хорошая самка!" Возбуждённение, волнение накрыло Поттера его, когда оно прижалось к его заднице. Отросток дёрнулся и запульсировал у него под задницей, арахнид защёлкало ещё громче, и вибрация всего его тела усилилась. Гарри пискул, откинул голову назад, увидев тело акромантула. Этот член, скользя своим жёстким отростком по его булочкам, щекам и прижимаясь к его отверстию. Оно дразнило его, толстое и пульсирующее, но когда отросток нашёл дырку, и тогда Гарри ахнул, когда паук медленно и ловко проник внутрь. — Ааах, да-а-а-а! — Гарри простонал, ухватив себя за внутренние стороны колен, раздвигая ноги. Ведь паук отводил его. С каждым толчком акромантула его задница раскрывалась, пропуская внутрь тёплую, склизкую жидкость. Она была густой, почти комковатой, и по мере того, как она проникала всё глубже, он ощущал странное покалывание. Гарри стонал, тихо шепча, а затем раздвинул протяжный стон из горла Гарри, последний толчок — и акромантул оказался полностью внутри него. — О чёрт, да! — простонал он. Это растяжение было не похоже ни на что из того, что он когда-либо испытывал, — оно было сильнее всего, что он когда-либо принимал. До этого момента он даже не подозревал, что люди способны принимать что-то такого размера. И подумать только, это была только верхушка айсберга. "Мерлин, да-а-а!" И Гарри видел и чувствовал, как брюшка паука коснулась его зала, ощушал волоски на хитене. "Прошу, ещё, двигайся, оттрахай меня!" И паук словно подчинился, паучий член продвигался всё глубже, пульсируя и извиваясь, заполняя каждый сантиметр задницы Поттера, пока, наконец, существу не осталось ничего, что оно могло бы дать. Даже когда он достиг предела, от движений отростка казалось, что он растёт внутри Гарри, и Гарри стонал от члена внутри него, что растягивало его в самых сокровенных местах. Арахнид что-то говорило, щебетало, словно пытаясь что-то сообщить, но Поттер мог только стонать. Он был слишком сосредоточен на том, насколько толстым был отросток внутри него, пока его член раз за разом задёргал сперму. Хотя где-то в глубинах разума мозг кричал: это не должно было приносить удовольствие. Это было отвратительно — мерзко — неправильно. И всё же Гарри Поттер не мог сдержать румянец на щеках и учащённое сердцебиение. Его член болел, прижатый к брюшке паука, почти не соприкасаясь с ней. Гарри хотелось двигать бёдрами, тереться о паутину, что угодно. Но онемение не проходило. Он мог получить только то, что давал паук. Акромантул начал трахать его, быстро трахать Гарри. Отросток входил и выходил, растягивая дырочку Гарри своими глубокими выступами, и врывался обратно с такой силой, что Гарри начал кричать в стоне, и ему пришлось освободить руки и схватился за лапы своего партнёра. «Слишком много», — сказал он, но безумие было сильнее, и Гарри в кричал, в глазах были наслаждения. — «Ещё сильнее — пожалуйста». Прежнее покалывание в теле усилилось, перед глазами всё плыло, и Поттер подумал, что вот-вот потеряет сознание. Каждое движение гигантского паука вызывало у него перенапряжение и перевозбуждение; от онемения в конечностях ему казалось, что он парит, а тепло внутри него нарастало с каждым толчком. Долго он не протянет. Гарри стонал, кричал, прося ещё и ещё, он видел, как брюшко паука далось, как его член скользнул внутрь. И это было великолепно, в глазах Гарри было лишь одно наслаждение. Слёзы подступили ещё сильнее, грозя пролиться. Поттер как мог поверить, насколько он был возвышен. Он не мог поверить, насколько он возбудился, когда паук двигался так, словно насиловало его, используя так, словно он был всего лишь дырой для траха. Шло время, и Гарри не знал, сколько уже прошло, но за то время, пока они трахались, они сменили много поз. Гарри стонал на четвереньках, стонал под акромантулом, затем его обхватили двое лапок и паутиной связало его к брюшке акромантула. Паук двигался по прпуте, деверевям, которые достигали нескольких километров от земли, и Гарри весел на его брбше словно кукла, постанывая, пока член акромантула был в нем, пока паук ел, Гарри висел и стонал, кончал, пока паук ходил, Гарри покачивался, пока паук спускал и ходил, охотился на землю, он был куклой. А член внутри Гарри двигался и двигался, и Поттер был словно безумен, желая, чтобы паучий член остался внутри. Так прошло два месяца, когда под утро внезапно акромантул остановился и погрузился глубоко в тело Поттера и остановилось. — Ты... — выдохнул он срывающимся голосом, — ты закончила? И тут Поттер медленно ощутил новое давление в своей дырочке. Что-то ещё более крупное растянулось и протолкнулось внутрь, что-то круглое и гладкое. Отросток существа пульсировал, продвигая круглый предметы всё глубже и глубже, а с ним и тёплую жидкость, пока Поттер не почувствовал, как тот выскользнул из существа и упёрся в его чувствительные внутренности. Он был тяжёлым. — Ты отложил яйца? — с благоявлением простонал Гарри. Как только появился первый, появился и второй. Он протиснулся внутрь, толкнув и сжав первый, и мышцы Поттера напряглись, не привыкшие к такому растяжению. За ним последовали новые и новые. — Да, — сказал он. — Ещё сделать. Он зажмурился, почувствовав, как что-то снова дразнит его вход, и слёзы наконец покатились по его раскрасневшимся щекам. — Засовывай это в меня — я хочу ещё больше детишек! Яйца были все разные, маленькие и большие, оказался зажатым между сабой, медленно растягивая его внутренности и давя на живот. Его охватило странное тёплое чувство. Четвёртый раз стал для Поттера переломным моментом, после которого он сорвался. Тёплое чувство охватило его, словно огонь, и из его нежного горла вырвалось рыдание, рыдагие от счастья. Он не мог сдержать возбуждение, удовольствие, когда кончил. Его тело напряглось, мышцы сократились, сдвигая предметы внутри него, напоминая ему о постоянно растущей полноте, когда на животе начала появляться выпуклость. — Пожалуйста… — взмолился Гарри. Гарри уже не знал, сколько в нем паучьих яиц, но зал, что последний проник — оставил у Гарри боль, но и наслаждение. Давление внутри стало невыносимым. Яйца заполнили его полностью, стали такими плотными и тяжёлыми и постоянно перемещались, из-за чего у Гарри началась возбуждение. Лежать на животе было неудобно. И Гарри лег набок сначала. Он задавался вопросом, не проникло ли существо так глубоко, что предметы заполняли его до горла. Он всё ещё не был уверен, что это произойдёт. Когда акромантул с хлбпаем вытащил свой член, предметы остались. Дырка Гарри превратилась в распухшее, пульсирующее красно-розовую дыру, которое одновременно болело и жаловалась исчезновению большого отростка. Его давно освободили от паутины, и сейчас он лежал на плотной паутине. Густая слизь, покрывавшая его внутренности, медленно стекала с его задницы влажными комками. А когда отросток исчез, предметы втиснулись в оставшееся пространство, и в этот момент Гарри из последних сил сел. Его тело слегка наклонено вперед, ноги были согнуты в коленях, ступни стоят на паутине по обе стороны от попки, из дырочки которой сочилась слизь, Гарри почувствовал, как яйца гиганкого паука опустились вниз, пока не прижались к его пульсирующей дырке. И Гарри простонал, ощутив их, его живот был округл, словно на девятом месяце беременности. И Гарри улыбнулся, ему нравилось это ощущение. Гарри задрожал от восторга, прижимаясь животом к паутине. Яйца, теплые и скользкие, уютно расположились внутри него, словно живые. Он чувствовал, как пульсируют его внутренности, а каждый мускул его тела трепещет в экстазе. Гарри закрыл глаза, представляя, как растут внутри него маленькие паучки, как они копошатся и шевелятся, ожидая своего часа. Эта мысль вызывала у него странное, извращенное чувство гордости и удовлетворения. Он знал, что это неправильно, мерзко и безумно, но не мог сдержать охватившее его желание. Он хотел стать домом для этих существ, позволить им расти и развиваться в его теле. Он хотел почувствовать их присутствие каждую секунду своей жизни, стать единым целым с его потомством. Гарри потянулся рукой к своему животу, с любовью поглаживая округлый бугорок. Он чувствовал связь с этими еще не родившимися паучками, ощущал их энергию и силу. Он знал, что они навсегда изменят его, сделают его другим. Но это не пугало его, а наоборот, манило и притягивало. Поддавшись безумию, Гарри сглотнул и прошептал слова, адресованные неродившимся паучатам. — «Я буду вашим домом, вашим защитником. Я позабочусь о вас и никогда не дам вас в обиду». Он откинулся назад, чувствуя себя умиротворенным. Все его заботы и страхи исчезли, оставив лишь ощущение эйфории и блаженства. Он был беременным, и он был счастлив. Гарри проснулся, лес вокруг себя и заметил свой дом, своих детёнышей и улыбнулся, гигантский паук вернул его домой в его логово и сам ушёл.