Фарс-Маскарад, лазурь и краденное золото

...Когда на одинокий Маяк Нодкрая внезапно было прислано письмо, мрачный Смотритель маяка лишь нахмурил брови. Иллуги, принёсший богато украшенный конверт с печатью Белого Дворца, без конца тараторил что-то о важности данной бумаги, и как важно было обязательно на неё ответить; оно и немудрено, для рядового человека передача подобной бумаги покажется делом высшей важности, как бы негативно не относились жители Нодкрая к далёким заснеженным землям. Однако сей господин, в чьих золотых глазах вместо привычных зрачков беспокойно плескались лазурные искры, не был обычным человеком.          — Благодарю, Иллуги. Я пренепременно отвечу.          Воодушевлённый оказанной помощью, юноша торопливо откланялся и покинул Маяк – на службе нет времени долго отсиживаться.     Улыбка с бледного лица исчезает почти сразу же после того, как захлопнулась дверь.     Синий конверт, украшенный помимо печатей гербом Снежной, был прислан по указу Её Величества Царицы. Ему хорошо знакомы как почерк, так и содержание – не было необходимости даже вскрывать содержимое. Такими письмами раз в год аристократов, богатых торговцев, офицеров и прочих влиятельных лиц собирали на большом «празднестве» – на бал-маскараде при дворе Царицы.     Любой здравомыслящий человек, увидевший такое письмо, ни за что в жизни не посмел бы оставить его без внимания, однако и человеком Смотритель Маяка не был.     Кирилл Чудомирович Флинс – так зовут хозяина Маяка Нодкрая – является Альвом, представителем древнего рода, заставшего смену Архонтов Снежной. Гордый народ был и есть верен лишь одному существу, помимо самого себя – своей Царице. Подобных ему осталось немного, но письма всё равно присылали каждый год по возможности; Снежная всегда была и будет оставаться страной, предпочитающей держать свои козыри как можно ближе.     …в силу возраста и неприлично долгой жизни, Альвы не были обязаны появляться на таких мероприятиях каждый год. Однако… Флинс не показывался уже более нескольких сотен лет. Причин тому было великое множество, и, вероятно, альв и в этот раз отложил бы письмо подальше, но на конверте значилась подпись самой Царицы. Личная просьба.     Должно быть, ближайший год грядут трудные события, и Её Величество хочет убедиться, что её верные подданные всё ещё готовы исполнять свои обязанности. Флинс хмурится ещё сильнее: если это вправду так, то там будет много фатуи, несколько Предвестников, и, вероятно, соберётся как минимум половина уцелевших альвов.     Этот «бал» – и не бал вовсе, а лишь способ обменяться информацией о текущих делах.     Обычно его не интересует, что происходит за стенами родного замка, но, беря во внимание проблемы с Бездной, игнорировать приглашение было нельзя, как бы сильно ему не хотелось покоя.     Спустя годы он наконец-то вернётся домой, пусть и всего на один вечер.     ***     За долгие годы скитаний он успел отвыкнуть от этого места.     Или так, или порядки здесь вправду изменились; с досадой Альв отмечает, что ему крайне тяжело поддерживать свой привычный образ интеллигентного члена общества, и всё больше хотелось уйти прочь, хотя с момента его прибытия прошло не более получаса.     Малознакомая фоновая музыка, приглушенный свет, толпа людей всех мастей – здесь собралась элита общества Снежной… во всяком случае, эти люди так себя называли. На деле впрямь благородных персон можно было пересчитать по пальцам, и все они ютились в тенях зала, молчаливо наблюдая за фарсом. Остальная же часть людей стремилась захватить как можно больше их внимания, и с удивлением для самого себя, Флинс отмечает, что его это медленно раздражало.     Вероятно, это было влияние гордого и чересчур прямолинейного народа Нодкрая; люди того места ненавидят подобную фальшь.     «Смею предположить, я вам нравляюсь?» — довольно протягивает женщина в пышных одеяниях перед ним. Очевидно, она понятия не имеет, кто он такой, и, вероятно, приняла его за неизвестное, но крайне влиятельное лицо. Он слышал от окружающих болтунов, что это совладелица какой-то крупной компании, одержимая властью и силой, но имени её назвать не сможет – даже если бы он видел это лицо раньше, таких, как она, здесь были десятки. Десятки самовлюблённых лиц с одинаковыми чертами, словами и ухмылками.     Отвращение сковывало скулы, но он выдавил улыбку: нельзя оскорблять гостей при Дворе своим молчанием.     "Вы прекрасны, как Луна на небосводе", — сухо проговаривает он. Глаза его полностью окрашены золотом, но, стоило довольной леди отвернуться — и лазурь вернулась на своё место. Людям нравилось думать о том, что золото — верный признак честности, но, увы, не в его случае.     "Прекрасна". И так же фальшива, как это самое небо.     Он спешит удалиться, пока леди не обратит на него внимания вновь, отвлечённая хвастовством перед подругами.          ...на людях Кирилл Флинс предпочитает слиться с толпой и не говорит своего полного имени. Даже в Нодкрае его знают в основном как Ратника Флинса, Смотрителя Маяка Флинса, или же просто – Флинса. Достаточно специфический человек, посвятивший свою жизнь защите островов этих израненых земель.     Однако тут всё иначе.     Маскарад подразумевает демонстрацию власти; если ты слишком неприметен, то будешь поводом для насмешки и привлечёшь внимание знати, если сольёшься в среднем слою — то любопытные глаза обязательно захотят выяснить, как и почему ты скрывался.     Флинс ненавидел эту театральную демонстрацию силы. Когда-то давно это имело смысл, но сейчас это лишь развлечение для высших сословий и – частности — Фатуи.     Фатуи были покровителями и спонсорами почти каждой персоны, здесь находящейся, и контролируют каждый вздох.     Огонь фонаря раздражённо переливается сине-голубой лазурью, но на лице остаётся идеальная улыбка. Лишь единицы знают истинные мысли подобных ему.     Фатуи было позволено слишком много, думается ему. От этой мысли уголок улыбки приподнимается чуть сильнее; должно быть, на это заявление ощетинилась бы почти вся эта свора.     Было бы приятно увидеть ужас на этих лицах, разгорись его огонь чуть сильнее. Из всей толпы от силы пятеро предвестников могли бы что-то ему противопоставить. А Альвов сохранилось явно больше.     Впрочем, им не нужно об этом знать.     Его работой оставалось показаться на балу, чем подтвердить определённым наблюдающим, что он всё ещё жив, и что готов и дальше следовать своей цели... заодно заткнуть слишком разговорчивые рты тем, кто любит пускать слухи. Вид пылающей маски вводил в ужас чересчур болтливых гостей. Это... признаться, радовало.     Почти всегда было достаточно красноречивого взгляда.     ...подумать только, это превратилось в забаву.     Фонарь вновь зловеще блеснул лазурью. Этого не планировалось, но от вида чуть сильнее разгоревшегося синего пламени отшатнулся какой-то офицер фатуи. Позорище. И вот эти люди должны защищать страну?..     ...а с годами он становился слишком раздражительным.     Это оказалось маленьким открытием.     Маленьким и... печальным.     ...ему хотелось как можно скорее уйти отсюда обратно к своему Маяку. Домой.     ...встретить Люмин, послушать её взволнованный последним путешествием голос, показать ей последнюю костяную сборку...     ...сыграть в карты с Иллуги, или, может, зайти в Гильдию и выпить замечательного вина...     ...удивительно, даже беззаботная морда лохматого белого пса с Маяка казалась милее, чем всё это сборище.     Он снова позволяет себе ухмылку.     Фатуи определённо развязали бы драку, узнай они, что всю их шайку сравнили с уличной собакой.     ...из раздумий его выводит незнакомый стук каблуков, явно неуверенный и, похоже, беспокойный. Флинс к этому времени знал практически всех присутствующих гостей, их привычки и повадки, да и торопливый шаг был странным признаком; сюда крайне сложно попасть, если у тебя нет на то разрешения от высших чинов Снежной. По одному шагу было ясно, что это посторонний, совершенно с этим местом не знакомый человек.     Из любопытства он медленно, словно невзначай, оборачивается, ища глазами нового гостя. Стук затих около столика, где отдыхала госпожа Арлекино, и... из-за черных перьев её пиджака виднелись золотые волосы. Прислушавшись, Альв услышал приветствия, удивление со стороны Предвестницы и, действительно, растерянность со стороны Путешественницы. Несомненно, голос принадлежал ей; только этого человека могли пригласить сюда так просто, даже если в самой Снежной у неё не было титулов, и, кроме того, госпожа Арлекино была рада её видеть. Эта Предвестница вообще мало с кем говорила столь тепло, и он мог её понять.     Рядом ней не было видно Паймон. Должно быть, это и было причиной тревоги; само по себе это место считалось серьёзным, вокруг крайне много фатуи, по меньшей мере три Предвестника, и сюда запрещено проносить оружие. Какой бы сильной она ни была, и какой бы мягкой не была атмосфера, организация Фатуи в целом смотрела на неё с большим напряжением, и она здесь как на ладони.     Люмин не боялась драки, но подобное давление трудно вынести. Он знал это, потому что когда-то давно сам ощущал себя подобным образом.     Огонь на маске слабо вспыхнул, привлекая взгляд золотых глаз. Для окружения это действие осталось незамеченным, а вот для Путешественницы — очень даже; она вытянулась вверх через плечо госпожи Арлекино, будто убеждаясь, что точно ни с чем не спутала лазурную вспышку, поспешно откланялась и направилась в его сторону, кажется, уже гораздо спокойнее, чем ранее.     С удивлением Флинс замечает, что на ней было совершенно новое платье. Украшенное множеством золотых узоров, оно мягко сияло в приглушённом свете зала, и напоминало нежные цветки золотых астр — однако её руки, закалённые множественными сражениями, резко контрастировали со всей этой мягкостью. Шрамы и сила этих рук ясно давали понять, что и без меча эта девушка способна дать отпор многим, если не каждому.     Тот, кто подбирал ей этот наряд, определённо паниковал на этот счёт, но не придумал ничего лучше, чем предложить ей лёгкую вуаль... впрочем, он всё равно не мог оторвать глаз от этого вида.     — ...я так рада тебя здесь видеть, — наконец, слышит он, — приглашение сюда поступило так внезапно, я совершенно не была ко всему этому готова. Тиори заставила ещё это платье нацепить... всё здесь кажется таким напряжённым, и вся эта мишура...     — Всё в порядке, — лазурь успокаивающе плещется в его глазах, — Вы выглядите великолепно, Люмин.     — ...правда?          ...они оба расплываются в облегчённой улыбке; видеть кого-то знакомого в таком месте было жизненно необходимо, особенно когда по работе вы не были обязаны в случае чего перерезать друг другу шеи.          — Безусловно.     — Ну, если ты так говоришь...          ...то, как она отводила взгляд, можно было бы принять за застенчивость, но нет, она разглядывала его так же, как он бесцеремонно делал это двумя минутами ранее. Потребовалось титаническое усилие, чтобы не улыбнуться сильнее позволенного — Люмин прямо сейчас уверена, что её не вычислили.     Золотые глаза поднимались от воодушевлённо поблескивающего фонаря к пылающей броши, плечам, открытой шее, краю маски — а потом останавливается на его глазах, и, кажется, тут же и осознаёт, что всё же попалась.          — ...ты тоже прекрасно выглядишь, — негромко говорит она, не моргая, — и... как часто ты тут бываешь?          Он позволяет себе мягкий смешок, коротко благодарит, а после предлагает ей бокал с шампанским. Она принимает его без тени сомнения; сам себе он снова ухмыляется — обычно она не пьёт алкоголь, делая вид, что по возрасту не положено. Причина, в основном, была в Паймон — а здесь её не было.          — ...поверьте, это лишь формальность. Раз в год от имени Её Величества множество влиятельных лиц собирается во Дворце, чтобы обменяться различной информацией, повидать новых и старых конкурентов, а так же блеснуть собой перед вышестоящими... лицами. Вы, полагаю, и сами видите.          Женщина неподалёку – та самая, что недавно требовала от всех подряд комплименты – вот уже шесть минут карикатурно громко заявляла о расширении своих владений, силясь привлечь внимание офицера за соседним столиком. Трое купцов в стороне спорили, чья организация приносила больше чистого дохода. Изрядно перепивший аристократ всячески осыпал любезностями дочь именитого дипломата.          — ...если честно, я не очень понимаю, что мне здесь делать. Я ведь даже месяца не пробыла в Снежной...     — Всем интересно посмотреть на Почётного Рыцаря, заслужившего доверие всех соседних стран. Кроме того, я слышал, что три Предвестника выступили в Вашу защиту. Двое из них лично присутствуют здесь, не позволяя слишком любопытным глазам подходить слишком близко.     — Двое? Арлекино, и...          Через три столика от них торопливо суетился рыжий юноша, выдавая указания персоналу и отвечая на сыпавшиеся на него вопросы; с его плеч свисал алый шарф, а с пояса — гидро глаз Бога. Тарталья.     Взгляд Люмин чуть помрачнел, но улыбка осталась.          — ...похоже, переживать вправду не о чем, — тихо произносит она, — кстати, я слышала, что тут проходят тан-...          Фоновая музыка сменяется медленной подводкой к вальсу, освещение становится ещё темнее, и люди вокруг поспешили собраться в пары. Это, похоже, тоже было причиной замешательства странницы; Люмин не была одной из тех, кому подобные мероприятия казались чем-то обыденным, нет. Она и сама об этом рассказывала; "бальные танцы — не тот навык, который сильно помогает в ежедневных сражениях"... Отчасти он бы поспорил с этим, но лишь отчасти.          — ...цы. Вот к этому я не успела подготовиться, а это, по словам Коломбины, чуть ли не важнейшая часть торжества, аха... ха...          Почти неосознанно он протягивает руку, чуть наклонившись к ней; на этот раз он не может сдержать улыбки. Обычно ему приходилось пересиливать себя и принимать приглашение первой же знатной особы, что решит удостоить его вниманием, но тут был совсем иной случай.          — Тогда... позволите пригласить Вас на этот танец? Обещаю, всё на деле окажется не так сложно, я помогу.          Её глаза сияли. Тихо протараторив "конечно, спасибо!", она принимает его приглашение, и Флинс мог поклясться, что видел холодный, почти ревностный синий взгляд в толпе.     Но нет, рыжий джентельмен, сегодня эта госпожа официально занята.