Гарри Слизеринец и незаметная война

      Гарри чувствовал себя неловко — за всё время подготовки к свадьбе его ни разу не попросили ничем помочь. Несколько раз он подходил к миссис Забини, но та мягко говорила ему, что домовики всё сделают лучшим образом и он только помешает им работать. Да что там, даже его спальню прибрали за него.       — Кроме того, — улыбнулась ведьма, — ты очень обидишь эльфов. Для них усердный труд — это честь и гордость. Они решат, что тебе не нравится их работа.       — Но... но я хочу быть хоть чем-то полезным! — не сдавался Гарри.       — Хах! Я тоже хочу, дружище, но Вера и мне палочкой махнуть не даёт! — хохотнул Сириус. — Сам видишь — я такой же бестолковый бездельник, слоняюсь по сторонам... Но кое-что полезное ты сможешь сделать! Завтра через камин сюда будут прибывать гости. Было бы очень неплохо, если бы вы с Блейзом встретили их, помогли освоиться и отвели на их места в шатре! У нас ожидается весь цвет магической Британии, шутка ли! Кроме крысы Фаджа, конечно, — он хохотнул.       — Я всё же считаю, что стоило его позвать, но не смею перечить воле будущего мужа, — бархатным голосом сказала миссис Забини, беря его за руку. — Пойдём, Сириус, я хочу, чтобы ты помог мне выбрать цвет нашего алтаря... не могу решить, белоснежный, мраморный или кремовый...       — Кремовый, — сказал Гарри.       — Нет, нет, Гарри, дорогой, ты не видел всей картины, так что тебе будет сложно дать объективный совет... и до завтрашнего дня, кроме нас с Сириусом, никто его не увидит. И да, Сириус, твоя мантия готова? Ты грозился мне показаться в ней ещё вчера! А я вот так и не решила, нужны ли к моему платью перчатки... Пойдём к алтарю, дорогой, а затем покрасуемся друг перед другом нашими нарядами...       — Эммм... а разве жених и невеста могут видеть друг друга до церемонии? — удивился Гарри.       — Вообще ты совершенно прав, — серьёзно сказал Сириус. — Волшебные традиции полностью совпадают с магловскими в этом вопросе... Но одно дело — молодые, как Джеймс и Лили. Ох мы и наряжали Лили! — Сириус мечтательно прикрыл глаза. — Джеймс мне так и не смог простить, что я не выдал ему до свадьбы, каким будет платье Лили... но меня бы Мэри Макдональд убила на месте, если бы я это сделал! Но то было раньше... Мы с Верой подумали, что сейчас мы уже достаточно большие мальчик и девочка, вести нас под венец всё равно некому, и чего нам таить друг от друга? Поэтому мы плюнем на дурацкие приметы и получим максимальное удовольствие. Ладно, Гарри, найди лучше Блейза и развлеки его, а мы пойдём! — последние слова он произнёс, уже увлекаемый миссис Забини к выходу.       Гарри решил заполнить вынужденное безделье полётами на метле. Блейз не очень хотел, но, чтобы Гарри не было скучно одному, согласился составить ему компанию, и, что интересно, летал он довольно неплохо; когда Гарри бросил баловаться со снитчем и взялся ради развлечения и тренировки физической силы за квоффл, то Блейз довольно часто стал выхватывать у него мяч из руки.       — А почему ты ни разу не пытался пробоваться в сборную? — воскликнул Гарри, когда Блейз в очередной раз смог перехватить его.       — Просто не хочу, — Блейз пожал плечами. — Мне не нравится летать на метле. И особенно не нравится играть в квиддич.       — Но ты неплох...       — Ну вот так бывает: нравится что-то, а не умеешь, умеешь, а не нравится, — ухмыльнулся Блейз. — Ладно, давай закругляться, ужин скоро.       На следующее утро Гарри проснулся очень рано, будучи немилосердно разбуженным неумолимой домовухой. Ему не надо было объяснять, что нужно делать; приведя себя в порядок, он влез в парадную мантию, ещё раз убедился, что выглядит просто как будто с иголочки, и спустился к камину, где уже сидел Блейз.       — Ну что, будем делать ставки, кто первым появится? — весело сказал ему друг. — Я вот предположу, что Уизли. Это рыжие бандиты непременно захотят прийти пораньше, чтобы устроить здесь балаган с самого утра.       — А я думаю, кто-то из более близких друзей Сириуса, — сказал Гарри. — О... Профессор Люпин!       Римус Люпин вылез из камина. Вид у него был радостный и свежий, и он даже был одет в пусть и скромную, но всё же очень достойно выглядящую парадную мантию. Он сердечно поздоровался с Гарри и Блейзом и почти сразу же умчался куда-то наружу — очевидно, искать Сириуса, чтобы быть готовым исполнять обязанности шафера.       Пламя камина снова позеленело.       — Миссис Тонкс! — Гарри поприветствовал Андромеду, кузину Сириуса, вслед за которой уже вылезала девушка с розовыми волосами. — Нимфадора!       В комнате громыхнуло. Гарри не успел отреагировать, а его рот уже был крепко зашит, в то время как Нимфадора Тонкс с торжествующим видом направляла на него свою палочку.       — Я кому говорила не называть меня по имени? — хохотнула Нимфадора, расколдовывая Гарри. — Рада увидеться. Реакция отвратительная, не знаю, чего это тебя Грозный Глаз нахваливал! А вот и мой папа...       Светловолосый полноватый мужчина протянул руку Гарри.       — Гарри Поттер. Рад наконец-то познакомиться лично. Я Тед Тонкс.       Гарри заметил, что, в отличие от Андромеды, её муж чувствовал себя явно не в своей тарелке. Поймав его взгляд, Нимфадора весело сверкнула глазами.       — Папа не очень привык крутиться в обществе чистокровных волшебников и особенно гостить в старинных особняках... веришь, он не хотел с нами идти. Но мама сказала, что в таком случае заколдует его и принесёт под мышкой.       — Дора! — наигранно-сердито воскликнула Андромеда. — Что ты там рассказываешь Гарри Поттеру? Никакого почтения к собственному отцу!       — Что, мам, думаешь, ты бы не смогла заколдовать папу?       Андромеда сделала страшные глаза и схватилась за голову.       — Вырастили молодёжь называется... Вы-то, юноша, надеюсь, не будете брать с неё пример.       — Ну, миссис Тонкс, раз уж я расту в благороднейшем и древнейшем доме Блэков, мне просто придётся соответствовать, так что предлагаю всем пройти в шатру, — елейно сказал Гарри под хихикание Нимфадоры.       В большом шатре во дворе особняка стояло несколько десятков стульев, и сейчас гости рассаживались там один за другим. Гарри представлял себе, как он будет вести длительные беседы со знакомыми, но, как оказалось, обязанность встречать и провожать гостей к их местам была весьма утомительной и не оставляла много времени на разговоры: поздороваться, раскланяться, заверить друг друга в наилучших чувствах и только-только отвести — а уже надо встречать и следующих... Даже Блейз, встретив Дафну, Асторию и её родителей, не смог уделить своей девушке много времени, умчавшись к камину почти сразу же, как усадил их под шатром.       — Профессор Грюм!       Гарри не ожидал увидеть здесь старого мракоборца, преподававшего у них в прошлом году Защиту от Тёмных искусств. Грюм хмыкнул и похлопал Гарри по плечу.       — Уже не профессор, парень, и не проси больше... уши бы вам надрать, негодникам, за ваш фокус с побегом! А я тут не один. Со мной весь Орден Феникса, практически в полном составе!       На глазах Гарри из камина стали вырастать один за другим волшебницы и волшебники, большинство из которых он не знал, и, конечно же, все они жаждали с ним познакомиться. Высокий чернокожий волшебник — Кингсли Бруствер, мракоборец, присоединившийся к Ордену Феникса; Гарри он сразу понравился — он не излучал излишнего восторга, а спокойно и дружелюбно пожал ему руку и сказал низким звучным басом, что рад знакомству. Дедалус Дингл — этого низенького волшебника Гарри уже помнил по их встрече в Косом переулке на первом курсе; Гестия Джонс — темноволосая розовощёкая волшебница, державшаяся со спокойствием и достоинством; Элфиас Дож, Эммелина Вэнс, Стерджис Подмор... С шумом и хохотом из камина вывалилось рыжее семейство Уизли — Гарри сердечно поприветствовал всех, даже Рона; вместе с Артуром Уизли была полная рыжеволосая женщина, которую представили Гарри как Молли Уизли, супругу Артура и маму «этих оболтусов». Также Гарри впервые увидел двух старших братьев Уизли, Билла и Чарли. К удивлению Гарри, Джинни, появившись из камина последней, не стала рассыпаться в улыбках, а подошла к нему с прямой спиной и чопорно протянула руку тыльной ладонью. Гарри прикоснулся к ней губами, машинально подумав, что это ажурное серое платье ей очень даже идёт, и со смешком спросил, с каких пор она стала любительницей таких церемоний.       — Осторожнее, Гарри, — ответил за неё Фред.       — Ты говоришь с мисс Уизли, а не абы с кем, — добавил Джордж.       — Благородной и чистокровной волшебницей.       — Из благороднейшего и древнейшего рода Уизли.       — Поэтому где Ваши манеры, молодой человек? — Фред патетически закатил глаза.       — Вы должны проводить даму до её места... — страшным голосом продолжил Джордж.       — ...а после церемонии непременно пригласить её на танец! — заключил Фред.       Джинни залилась краской и прыснула.       — Ладно, ладно, я сама попросила тётушку Мюриэль показать мне правила этикета, — смущённо сказала она. — Тётушка Мюриэль — единственная у нас в семье, кто соблюдает чистокровные традиции... и я подумала, раз уж иду на такое мероприятие...       — ...видеться со слизеринцем Гарри Поттером... — подмигнул ей Джордж.       Тем временем внимание Гарри привлекла троица: жгучий брюнет с подкрученными в стиле двадцатых годов усами, не менее яркая брюнетка и их сын — такой же черноволосый и кареглазый. Они сразу же с загадочными улыбками подошли к Гарри, хотя тот был готов поклясться, что никогда в жизни не видел этих волшебников.       — Эээ... Будем знакомы? Гарри Поттер, — он протянул руку волшебнику.       — Я думаю, мистер Поттер, мы знакомы лучше, чем Вы думаете, — с чувством сказал волшебник, пожимая ему руку. — Нарцисса хотела прийти к кузену одна, но мы с Драко тоже не могли остаться в стороне...       — Мистер Малф...       Люциус Малфой (а это был именно он) бесцеремонно положил палец на губы Гарри.       — Не здесь, мистер Поттер. Вы же не хотите, чтобы наш маскарад нарушился?       — Оборотное зелье? — улыбнулся Гарри.       — В жизни человека, преследуемого Тёмным Лордом, есть свои неудобства, — сказал Люциус Малфой. — Поэтому да... нам пришлось принять меры предосторожности.       — Тем больше у нас причин желать скорейшей Вашей победы над Тёмным Лордом, — кивнула Нарцисса.       — Мистер Малфой... я читал Ваше интервью в «Пророке», — с чувством сказал Гарри. — Это было очень мужественно с Вашей стороны... Извалять Вас в грязи за правду... Они просто подлецы.       — Амбридж, — лицо волшебника, облик которого принял мистер Малфой, было непроницаемым, но в голосе слышалась хорошо сдерживаемая холодная ярость. — Эта жаба первая отвернулась от нас...       — И это только доказывает, сколь ненадёжны те, кого мы звали друзьями, — сказала Нарцисса. — Разве мы мало жертвовали на благотворительность? Разве не мы были лучшими друзьями Министерства все эти годы? Вот она, благодарность.       — Мой отец Абраксас говорил, что благодарность — это то, чего от людей лучше не ожидать, — сказал мистер Малфой.       — Я и не просила именно благодарить, но так унижать и выставлять сумасшедшим... — произнесла Нарцисса.       — Она ответит. Рано или поздно ответит.       Голос Люциуса был очень тихим и спокойным. Но Гарри поёжился. Даже в своём нынешнем довольно бедственном положении этот аристократ умел внушать страх. Гарри подумал, что, пожалуй, на месте Амбридж ему бы следовало начать очень сильно опасаться.       Драко очень сдержанно поздоровался с Гарри и обменялся с ним парой фраз, сказав, что им не стоит привлекать внимание и демонстрировать дружбу. Тем временем Блейз прошествовал к стульям вместе с крепкой седовласой дамой и ещё несколькими женщинами, тараторившими по-итальянски.       — Моя двоюродная бабушка и ещё несколько знакомых моей мамы, прибыли из Италии, — ухмыльнулся Блейз, поймав взгляд Гарри. — Пойдём-ка, я тебя представлю... Моя троюродная бабушка Винченца Пеллегрини — мой друг Гарри Поттер... — при этих словах седая итальянка с достоинством кивнула. — А это подруги моей матушки, Франческа Ромини... Сильвана ди Монченца... Алессандра Баретти... — три женщины улыбнулись Гарри и что-то залопотали по-итальянски. — Они говорят, что очень рады знакомству и сожалеют, что не владеют английским языком. Но я переведу, если что, — Блейз весело хмыкнул и глянул на часы. — Мерлин, как время-то летит! Меньше чем через час уже церемония! А если свериться со списком, то ещё прибыли далеко не все...       Магнус Дэвис появился в гордом одиночестве. Он вежливо, но без особого радушия кивнул Гарри и спокойно позволил отвести себя к шатру. По пути мистер Дэвис неожиданно заговорил.       — Ты не злись, что я запретил Трейси встречаться с тобой, — сказал он почти извиняющимся голосом.       — Я безответственно поступил, позволив ей пойти с нами, — безэмоционально сказал Гарри.       — Да Мерлин бы с этим, ну все делают глупости, — сказал мистер Дэвис. — Но... Министерство, конечно, официально всё отрицает, но мы-то знаем правду, верно же? В общем, все понимают, кто будет главной целью Ты-Знаешь-Кого. И, кстати, за вашим с Сириусом домом приглядывают. На всякий случай. Но... я не могу рисковать своей дочерью. Сейчас ей встречаться с тобой — это нарисовать на своей груди большую такую мишень. Трейси очень была расстроена... правда, в первых числах августа успокоилась. Я прошу тебя, Гарри, — Магнус Дэвис положил ему руку на плечо. — Я понимаю, что ты меня можешь осудить или обвинить в трусости. Я бы никогда не поступал так ради себя. Но безопасность Трейси... это для меня всё. Вы будете вместе учиться в школе в этом году, как обычно... Я не могу следить за вами в Хогвартсе, но прошу, оставь её. Я уже поговорил вчера с Трейси... она, кажется, поняла меня.       — Хорошо, мистер Дэвис.       Внезапно Гарри понял, что это идеальное разрешение глодавших его сомнений. У него не было иллюзий: после того, как Трейси увидела их поцелуй с Фарли, их отношениям явно был конец. Что ж, теперь этот конец приобретал официальную, строгую и уважительную причину в виде отцовского запрета. Тем более, подобные запреты и отказы со стороны родителей были очень в духе чистокровных волшебников. Гарри чувствовал, что это очень малодушно, что он просто пытается задвинуть своё свинское поведение куда-то в захламлённый чулан, находя изящное и удобное обоснование. Но... разве не в этом и заключается слизеринская хитрость, смекалка и сообразительность? Поколебавшись, Гарри решил разрешить себе простить самого себя — и с чувством пожал руку мистера Дэвиса, заверив его, что он прекрасно понял его слова.       — Даю слово, мистер Дэвис: я не буду трогать Трейси. Я не хочу ей... причинять неприятности.       — Мы друг друга поняли, — улыбнулся мистер Дэвис. — Ты честный человек, Гарри. Спасибо тебе.       Гарри не успел отойти от разговора с мистером Дэвисом, как пламя камина позеленело уже в который раз за день, и оттуда вышла Джемма Фарли со своими родителями. Гарри, забыв о приличиях, кинулся к Джемме и получил порцию объятий и лёгкий поцелуй в щёку.       — О, дорогой Гарри, мы давно не виделись, — радостно сказал отец Джеммы, когда Гарри отлепился от его дочери. — Однако же где твой крёстный? Я не видел его с самого Визенгамота... а Белла, кажется, так и вовсе с ним незнакома... надо бы представить...       — Ну папа, ты только увиделся с Гарри впервые за два года, а заваливаешь его просьбами разыскать для тебя Сириуса, — шутливо сказала Джемма. — Рада увидеться, Гарри.       — Гарри, я слышал от Джеммы, что ты делаешь успехи в окклюменции, — улыбнулся Джейк. — Я очень горжусь, что она смогла освоить такой сложный раздел магии, как легилименция, но боюсь, она тебя не жалела во время этих уроков.       — Было дело, — развёл руками Гарри.       — Ты не переживай сильно, если она тебя будет ругать, что плохо сопротивляешься, — усмехнулся Джейк. — Мы однажды попробовали, мне стало интересно, насколько она сильна и насколько я хорош в защите... Она меня взломала.       — Ну вот надо было тебе это говорить, пап, — надула губки Джемма. — Теперь он решит, что овладел этим не хуже тебя, а значит, может дальше не стараться. Гарри, — она сделала серьёзные и страшные глаза. — Будешь расслабляться — распотрошу все твои мыслишки.       — Ну, ты же не будешь этого делать прямо на свадьбе Сириуса?       — Думаешь, у нас не будет времени наедине после этого? — Фарли лукаво стрельнула глазами. — Ладно, Гарри, иди встречай оставшихся... не буду больше над тобой издеваться. Ну, пока что не буду.       Когда Гарри вернулся к камину, Блейз торжественно сказал, что весь список исчерпан, и все гости пришли... ну разве что кроме профессора Дамблдора. И действительно, буквально спустя несколько минут камин снова озарила зелёная вспышка, и директор Хогвартса вышел из него.       — Здравствуй, Гарри, здравствуй, Блейз, — улыбнулся Дамблдор. — Гарри, я знаю, мне Сириус сказал, что у тебя ко мне вопросы. После церемонии, обещаю, я уделю тебе время. А сейчас нам лучше поспешить.       Сердце Гарри забилось в предвкушении: совсем скоро наконец-то он получит ответы на свои вопросы! Он проводил директора и сам уселся под шатёр.       — Леди и джентльмены, мы здесь собрались, чтобы отпраздновать союз двух любящих сердец!       Перед алтарём стоял низенький волшебник в мантии, напоминавшей фрак, с клоками волос вместо причёски на голове, и вещал певучим голосом. Затем зазвучала музыка — казалось, она исходила прямо от алтаря (Гарри отметил, что, похоже, миссис Забини выбрала-таки кремовый цвет). Два дерева зашуршали листвой, и словно из ниоткуда в воздухе появились четыре человека: с одной стороны алтаря были Римус Люпин и Сириус Блэк, а с другой — Вера Забини и её двоюродная тётушка Винченца.       — Дезиллюминационные чары, да? — с восхищением прошептал Блейз.       Гарри кивнул. В повседневной жизни обычно Сириус носил либо магловскую одежду, либо мантии преимущественно бордового цвета, в то время как Вера забини отдавала предпочтение готичным нарядам в тёмных тонах. Но сегодня они как будто поменялись местами. На Сириусе была очень строгая, но при этом невероятно изысканная угольно-чёрная парадная мантия, с тёмным же цветком-бутоньеркой на груди, оправдывая его фамилию; а миссис Забини была в белоснежном свадебном платье в пол из многих слоёв органзы, с длинными полупрозрачными рукавами, и такой же белой фатой, и этот ослепительный наряд контрастировал с её тёмными волосами и карими глазами.       — Они восхитительны, правда? — с восторгом шепнул Блейз.       Люпин подвёл Сириуса к алтарю; миссис Забини царственно подошла к нему, устремив на него полный обожания взгляд бездонных глаз.       — Сириус Орион Блэк, берёте ли Вы в жёны миссис Веру Забини?       Сириус ответил согласием, пожирая глазами невесту с не меньшим аппетитом, чем она его.       — Вера Забини, берёте ли Вы в мужья мистера Сириуса Ориона Блэка...       — ...тогда я объявляю вас мужем и женой!       Распорядитель взмахнул палочкой, и над их головами засверкали словно тонкие нити, связавшие их обоих. Тут же Люпин взмахнул своей палочкой, и над алтарём вспыхнул настоящий магический салют. Сириус и Вера поцеловались под бурные овации окружающих.       — Пойдём поздравим их, — ухмыльнулся Блейз.       Желающих поздравить набралась целая толпа. К своему стыду, Гарри сразу был оттёрт куда-то на задворки и в итоге, несмотря на все усилия, оказался не первым и не вторым, кто поздравлял Сириуса, а вот Блейз ухитрился ловко просочиться и самым первым обнять и расцеловать счастливую маму. Наконец, Гарри добрался до крёстного и обнял его.       — Очень рад за тебя, Сириус, — улыбнулся Гарри. — Миссис Забини...       — Миссис Блэк, — миссис Забини сверкнула глазами.       — Даже так, — Гарри поднял брови: мама Блейза очень любила своего первого мужа и сохраняла его фамилию.       — Именно так, — кивнула новоиспечённая миссис Блэк. — Всё меняется.       — И это чудесно! — воскликнул Сириус. — Однако что же мы тут стоим? Пойдёмте насладимся свадебным тортом и праздничным столом!       Всей толпой они проследовали в особняк, в тот самый зал с лепниной и люстрами, который был намечен для продолжения торжества. Сейчас там стоял очень длинный стол, ломившийся от всевозможной еды; в центре стола красовался громадный торт, от которого так и веяло холодом.       — Торт-мороженое! — воскликнул Блейз. — Матушка придумала. Gelato — итальянцы мы или нет?       — Дамблдор будет в восторге, — ухмыльнулся Гарри, глядя украдкой на старого директора.       Тут же были открыты бутылки с шампанским, огневиски, обычным и сливочным пивом. Полились рекой тосты; присутствующие один за другим желали новобрачным долгих счастливых совместных лет.       — Гарри?       Гарри вздрогнул. Профессор Дамблдор стоял за его спиной.       — Я бы хотел с тобой немного поговорить.       — Сэр... профессор Дамблдор... конечно, — Гарри радостно кивнул.       Директор направился вместе с Гарри прочь из праздничного зала, в одну из комнат. Закрыв дверь и зачаровав её от подслушивания, он повернулся к Гарри.       — Гарри, на первом курсе я обещал тебе рассказать причину того, что Волан-де-Морт возжелал твоей смерти, — Дамблдор был серьёзен. Лучистый взгляд добродушного старика, поглощавшего торт-мороженое, уступил место очень серьёзному и обеспокоенному выражению лица. Гарри отметил, что Дамблдор избегал прямого зрительного контакта с ним, хотя обычно он заглядывал в глаза собеседникам, словно в душу.       — Да, сэр, — Гарри открыл было рот, чтобы вывалить на старого директора все вопросы, но тот оборвал его жестом руки.       — Что ж... я думаю, вы с Сириусом всё равно уже знаете много... и я не хочу, чтобы ты узнал остальное из снов, связанных с Волан-де-Мортом, а не от меня. Да, Гарри, мне известно, что тебе снятся сны, связанные с Отделом тайн. Что ж... Видимо, пришло время рассказать тебе то, что ты имеешь право знать.       Гарри затаил дыхание. Дамблдор тяжело вздохнул.       — Волан-де-Морт пытался и, вне всякого сомнения, будет пытаться убить тебя из-за пророчества, сделанного много лет назад, незадолго до твоего рождения, касающегося тебя и его.       У Гарри глаза полезли на лоб.       — Мне почти все знакомые и друзья говорят, что пророчествам верит не стоит! Даже Фарли...       — Мисс Фарли, безусловно, чрезвычайно талантливая ведьма... и она очень рассудочная и рациональная. К счастью, в нашей жизни есть место и кое-чему... не поддающемуся простым логическим объяснениям.       — К счастью? — удивился Гарри. — Я бы предпочёл, чтобы всё было понятно и объяснимо...       — Твоё желание понятно, и оно свойственно для юноши в твоём возрасте, — улыбнулся Дамблдор. — Только много позже начинаешь ценить жизнь во всей её непредсказуемости и загадочности... Сложно сказать, насколько можно верить пророчествам. Даже волшебники из Отдела тайн ломают голову над этим вопросам... Верно, однако, что как минимум некоторая связь с реальностью у пророчеств есть. И именно поэтому их хотят узнать многие... в том числе и те, чьим ушам они вовсе не предназначены.       — Вы... Вы как раз про Волан-де-Морта? — произнёс Гарри.       Дамблдор кивнул.       — Это было в «Кабаньей голове». Сивилла Трелони — да-да, та самая профессор Трелони, уроки которой так старательно посещает твой друг Блейз — пришла туда, чтобы обсудить со мной возможную работу в Хогвартсе. Признаюсь честно, я не планировал брать её в Хогвартс, но, когда мы начали беседу, то она... она изрекла это пророчество. К несчастью, нас подслушали. И более того, подслушавший был шпионом Волан-де-Морта. Он подслушал только часть пророчества — его быстро вытолкали из заведения... Но он, вне всякого сомнения, передал своему хозяину то, что услышал...       — Что же там такого было, что он так захотел именно моей смерти? — воскликнул Гарри. — Уж не убить ли его мне суждено?       Дамблдор только всплеснул руками.       — Копии изречённых пророчеств хранятся в Отделе тайн, и именно поэтому Волан-де-Морт хочет туда попасть. И именно поэтому тебе снится это место... потому что это то, о чём он думает. Это ваша связь... как тогда, в Литтл-Хэнглтоне, когда ты видел его возрождение и гибель тёти Петуньи.       — Мы пойдём в Отдел тайн? — удивился Гарри.       — Зачем же так далеко? — мягко сказал Дамблдор. — Поскольку профессор Трелони произнесла его в моём присутствии, то у тебя есть более надёжный источник, чем Отдел тайн.       С этими словами Дамблдор достал из кармана мантии чашу.       — Ты уже знаешь, что это такое и как этим пользоваться, Гарри, не так ли?       — Омут памяти, — кивнул Гарри.       — Очень хорошо.       Профессор Дамблдор прикоснулся палочкой к виску и потянул белую нить к чаше. Затем он дотронулся до закружившейся на дне чаши серебряной жидкости, и над ней выросла в воздухе призрачная фигура, в которой Гарри узнал профессора Трелони — только немного моложе. Она заговорила, и Гарри вздрогнул: это был не обычный шелест ворожеи, напоминавший причитания цыганок. Нет, глаза Трелони вращались в каком-то трансе, светясь настоящим безумием, а голос был низким и хриплым.       — Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда… рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца… и Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…       Жуткий голос затих. В комнате воцарилась тишина. Гарри потрясённо молчал.       — Эмм... это про меня? Я, что ли? — пробормотал он, наконец.       Дамблдор развёл руками.       — Самое интересное, что это мог быть и не ты. Под описание ребёнка из пророчества подходили двое, Гарри. Один — это, конечно же, ты. Второй — Невилл Долгопупс. Вы оба родились в конце июля того года... ваши родители трижды уходили живыми после схватки с Волан-де-Мортом...       — ...но он отметил меня, — мрачно закончил Гарри, касаясь своего шрама.       Дамблдор вздохнул.       — Этой части пророчества он уже не знал.       Гарри задумался. До него постепенно доходила вся мрачная суть пророчества и злая ирония того, что именно произошло незадолго до его рождения.       — Получается, что один из нас должен будет убить другого?       Дамблдор кивнул.       — Если верить пророчеству, то да.       Гарри невесело рассмеялся.       — Не то чтобы это самая приятная перспектива, сэр... я имею в виду, наверное, убить Волан-де-Морта не так-то легко?       — О нет, Гарри, это совсем не легко. Он искусный волшебник, этого у него не отнимешь, — сказал Дамблдор. — Но я могу отметить, что тебя не смущает вся... масштабность и сложность поставленной задачи. Признаться, я раньше думал, что тебе рановато узнавать о таком. Но, учитывая...       — ...что я уже убивал, — Гарри стиснул зубы и кулаки.       — Я бы не называл это именно так, — сказал Дамблдор. — Помнишь, что мы говорили о крестражах, Гарри? Твоя душа определённо не расколота. Ты не совершал сознательного, хладнокровного, осмысленного убийства Петтигрю. То, что произошло, было скорее несчастным случаем.       — А я рад, что этот несчастный случай произошёл, — Гарри со злостью посмотрел в глаза Дамблдору. — Он заплатил за жизни моих родителей. Я горжусь этим, сэр.       И тут в нём шевельнулось что-то, чего он раньше не знал. Встретившись с лучистым взглядом голубых глаз директора, он неожиданно сам для себя безумно захотел вцепиться в старика... разорвать... задушить...       — Гарри? Гарри? — Дамблдор отвёл взгляд первым. — Ты меня слышишь?       Гарри выдохнул и попробовал успокоиться, сбрасывая наваждение. Он вспомнил поцелуй с Джеммой. Тут же неведомая злоба и ярость, бушевавшие в нём, испарились, взорвавшись криком безумной боли. Гарри схватился за шрам.       — Гарри, с тобой всё хорошо? — мягко спросил директор. — У тебя снова заболел шрам?       — Я... да, — Гарри посмотрел в глаза директору: сейчас в его мыслях не было и следа этой чужеродной ярости. — Я применил... окклюменцию. Это помогло.       — Значит, твоя связь с ним углубляется, — вздохнул Дамблдор. — Это плохо. Я видел в твоих глазах его тень.       — Сейчас этого точно нет, сэр.       — Как ты этого добился? — полюбопытствовал Дамблдор.       Гарри смутился. Ему не хотелось рассказывать что-то настолько личное.       — Гарри, я тебе раскрыл большой секрет, и хотел бы рассчитывать на небольшую откровенность с твоей стороны, — улыбнулся Дамблдор. — Это может быть важным, и в первую очередь для тебя.       — Я... я вспомнил поцелуй с девушкой, — смущённо выдавил из себя Гарри.       — О, даже так! — Дамблдор пришёл в восторг. — Это просто чудесно, Гарри! Любовь... Великая сила. И это то, что недоступно Волан-де-Морту. Это гениальная техника окклюменции. Особенно против него. Вот величайшее оружие, Гарри. Не стремись быть убийцей. Стремись быть тем, кем были твои родители... и кем растёшь ты. Любящим, добрым юношей. Ты не убийца, Гарри. Не надо брать на себя больше необходимого.       — Вы говорите прямо как мама...       Гарри в ужасе ударил себя ладонью по рту. Он только сейчас понял, о чём он проболтался. Но вылетевшие слова было уже не вернуть. Глаза Дамблдора расширились... и Гарри действительно испугался.       — С... сэр?       Директор пристально посмотрел на Гарри.       — Гарри... ты использовал Воскрешающий Камень?       Сейчас взгляд старого директора был просто жутким. В нём была одновременно мощь, безумная жажда, целая буря потаённых эмоций, боль... и страх. Гарри испуганно вскочил со стула и достал палочку.       — Не подходите! — закричал он.       — Гарри... — Дамблдор сделал шаг вперёд, разводя руками, но не доставая палочку.       — Не смейте! — завопил Гарри.       Что он мог сделать против величайшего из волшебников? Но не в характере Гарри было не пытаться хотя бы как-то защитить себя. Он стал лихорадочно думать, каким бы заклинанием угостить явно обезумевшего директора...       — Гарри, пожалуйста, сядь, — Дамблдор медленно сделал шаг назад и поднял вверх руки. — Я не собираюсь причинять тебе вред или пытаться отобрать у тебя Камень.       — Его у меня с собой нет, — солгал Гарри.       — Это неважно, — директор глубоко дышал, явно пытаясь успокоиться. — Гарри... прости... что напугал тебя. Ты можешь опустить палочку. Я клянусь, что у меня ни на секунду не было мысли сделать тебе что-то дурное.       Гарри продолжал стоять и недоверчиво смотреть на Дамблдора, нацелив на него палочку.       — Хорошо, если тебе так спокойнее, ты можешь продолжать в меня целиться, — мягко сказал Дамблдор. — Я ещё раз прошу простить меня. Просто... у меня с этим связана одна... очень личная история.       — Вы хотите кого-то вернуть оттуда? — хмуро спросил Гарри.       — Не совсем так, — сказал Дамблдор. — Задать... пару вопросов.       — Их покой нельзя тревожить, — сказал Гарри. — Я попробовал.       — Ты говорил с родителями? — в глазах Дамблдора появилась смесь восторга и благоговейного ужаса.       — Я... да, говорил, — сказал Гарри. — Я отпустил их, сэр. Им было здесь очень плохо. Я им причинил боль. Они были такими несчастными... Слава Мерлину, что Камень может не только призывать их, но и отпускать обратно.       Дамблдор посмотрел на Гарри, и тот был готов поклясться, что в глазах директора было неприкрытое восхищение.       — То, что я услышал... это самое великое, с чем я когда-либо сталкивался, — Дамблдор подошёл к Гарри, игнорируя нацеленную на него руку с палочкой, и мягко взял его за другую руку. — Это слова и поступок великого волшебника. Несравнимо более мудрого и чистого, чем я...       Дамблдор выпустил руку Гарри и отвернулся. Гарри пришла в голову мысль, что, наверное, директор плачет. Он опустил руку с палочкой.       — Это было не моё решение, — глухо сказал он. — То есть... ну... мне подсказали.       Дамблдор медленно повернулся к Гарри. Если он и плакал, то сейчас этого не было видно. Но его глаза были очень печальны.       — Ты не должен брать всё на себя в одиночку, — сказал он. — Замечательно, что в критический момент рядом с тобой нашлись те, кто дал тебе добрый совет. Но главное — то, что ты к нему прислушался. Совет, может быть, был и не твой. Но решение сделать именно так — оно было твоим. И это было правильное решение.       Гарри медленно достал Воскрешающий Камень из кармана мантии.       — Нет, Гарри, убери, — Дамблдор поднял руки в останавливающем жесте. — Прошу, не искушай меня. Не надо. Ты всё сделал правильно.       Гарри пожал плечами и убрал Камень. Дамблдор медленно достал из рукава волшебную палочку, всем своим видом демонстрируя, что не пытается ей воспользоваться, и показал её Гарри.       — Пятнадцать дюймов, Гарри. Бузина. Хвост фестрала.       — Это Бузинная палочка? — шокированно спросил Гарри.       — Я её отобрал у Грин-де-Вальда пятьдесят лет назад, — сказал Дамблдор. — Теперь ты знаешь, где находятся все три Дара Смерти. Ты доказал, что достоин этого знания. Ты настоящий Повелитель Смерти, Гарри.       — Я больше никогда не воспользуюсь камнем, — твёрдо сказал Гарри. — В сказке была написана правда. Он может причинить только зло. Я спрячу Камень туда, где его никто не найдёт.       — А я умру, и палочка потеряет свою мощь вместе со мной, — сказал Дамблдор. — Иногда в сказках больше мудрости, чем в декретах Министерства... Но мантия останется у тебя. Когда-нибудь ты передашь её сыну.       — Дар, который позволил Игнотусу обмануть Смерть, — улыбнулся Гарри.       — Дар, который ты унаследовал от великого предка. Дар, которого ты достоин, Гарри, — Дамблдор вернул ему улыбку. — Я в твоём возрасте тоже интересовался Дарами Смерти... Я рад, что мы с тобой пришли к схожим выводам. Это доказывает, что я не ошибся в тебе. И это же доказывает, что ты достоин... достоин той миссии, которую на тебя возложило пророчество. Если ты сумел управиться с самой Смертью, ты не растеряешься и перед лицом всего лишь главного из её Пожирателей. А сейчас, если я достаточно удовлетворил твоё любопытство, я предлагаю нам вернуться и насладиться остатками торта. Ты же не хочешь отказаться от вкусностей и пропустить первый танец своего крёстного с его прекрасной супругой?       — Нет, сэр, — кивнул Гарри. — Но насчёт пророчества... я вот что подумал. А если бы шпиона не выгнали из трактира? Если бы Волан-де-Морт... узнал всё пророчество до конца? Он ведь тогда бы понял, что ему не следовало на меня нападать? И... мои родители были бы живы?       Дамблдор покачал головой, увидев тоску в глазах Гарри.       — Гарри, Гарри... Если бы всё было так просто. Волан-де-Морт хитёр и коварен. Ты сам видел, как он расправился с твоими родственниками руками оборотней Фенрира Сивого. Неужели ты думаешь, что ему бы было сложно, зная об опасности, которую каждая встреча с тобой несёт для него, просто приказать сделать грязную работу своим прислужникам?       — И тогда бы я не был Мальчиком-Который-Выжил... — прошептал Гарри.       — Не надо пытаться воевать с судьбой, — сказал Дамблдор. — Это не приводит к добру. И пусть знание того, что ты можешь сокрушить его и ты для него опасен, будет нашим главным оружием. Главным и самым секретным. Не рассказывай никому о пророчестве, хорошо, Гарри? И... не позволяй Волан-де-Морту залезать в твою голову. Ты теперь знаешь, как с ним бороться. Помни о любви. О любви к родителям. К крёстным. К твоей девушке, кем бы она ни была, — Дамблдор доброжелательно улыбнулся.       — Я думаю, про Камень и палочку тоже лучше помалкивать... сэр, — кивнул Гарри, признавая правоту профессора.       — Это было твоё решение, а не моё, и оно разумное и правильное, — сказал Дамблдор. — А теперь пойдём.              Гарри успел даже перехватить кусок восхитительного торта, когда ведущий пригласил всех на улицу для танцев. Зазвучал медленный вальс, и Сириус, очень нежно взяв Веру за руки, закружился с ней в танце. Раздались аплодисменты и овации. Гарри оглянулся по сторонам и обнаружил, что рядом с ним стояла и с любопытством смотрела на него Джемма Фарли.       — П... потанцуем? — робко спросил он её.       — Я уж думала, ты не догадаешься, — девушка взялась с ним за руки и закружилась, и Гарри блаженно прикрыл глаза, вдыхая запах её духов.       — О чём с Дамблдором говорили?       — Ммм?       — Гарри, соберись, — Фарли тихо хихикнула и прижалась губами к его уху, продолжая танец. — Учись. Танцы — идеальная возможность, чтобы приватно обсудить вещи, не предназначенные для посторонних ушей. Ну так что там с Дамблдором?       — Я... я использовал Камень. На днях, — прошептал Гарри. — Не стоило этого делать.       Джемма не выглядела сильно удивлённой.       — Судя по тому, что ты в порядке, всё обошлось благополучно.       — Ну... в общем, да, я смог всё исправить, — прошептал Гарри. — Мёртвым не место в мире живых.       — Это было логично, — мягко сказала девушка. — Но я понимала, что если бы я начала тебя отговаривать, мы бы с тобой просто поссорились. Иногда даже я тебя не могу остановить, если уж ты вобьёшь себя что-то в голову, — Фарли ласково взъерошила его голову. — Ай! Не наступай на ноги, больно же! Аккуратнее!       — Не так-то легко танцевать и говорить одновременно, — смутился Гарри.       — Учись, — весело сказала Джемма. — Это всё, о чём вы говорили?       Гарри смутился. Только что он пообещал Дамблдору, что будет молчать о пророчестве... ну, Сириусу он всё равно расскажет, это понятно. Но Фарли... Гарри хотел было сказать ей, что это не его тайна, но вспомнил их разговор перед вторым курсом. Она тогда взяла с него слово, что он будет ей рассказывать всё. Даже секреты. Она не настаивала, но... он чувствовал — это важно. Он должен ей доверять. И, набрав в грудь воздух, он начал рассказывать, решив только умолчать про Бузинную палочку.       — Ну и дела, — пробормотала Фарли, когда он закончил говорить про пророчество. — Жуть какая. Вот, значит, чего он так секретничал... Да, я согласна с Дамблдором, если Ты-Знаешь-Кто узнает о пророчестве, будет много бед. Я тебе обещаю, я никому не скажу. Но ты молодец, что рассказал мне. Надо будет подумать...       Вальс закончился, и Гарри с неохотой отпустил талию подруги. Фарли, увидев его нежелание, мягко улыбнулась.       — Танцевать весь вечер с одной дамой, если она не твоя вторая половинка — моветон, — улыбнулась она. — Ладно, я ещё кое с кем пообщаюсь, а по поводу того, о чём ты мне рассказал, обдумаем и поговорим позже. Не скучай.       Джемма стремительно исчезла, и Гарри осмотрелся вокруг. Музыканты начали играть задорную, весёлую мелодию. Сириус и Вера, позабыв обо всём, лихо отплясывали, как будто им было по двадцать лет. Близнецы Уизли скакали с итальянками; Перси поймал Джемму и, судя по выражению лица Фарли, она согласилась танцевать с ним только из большой вежливости. Тонкс плясала с Люпином; Малфоев уже нигде не было видно — по всей видимости, почтив свадьбу своим присутствием и поздравив Сириуса, они поспешили вернуться в своё убежище. Блейз и Дафна танцевали с чопорностью, больше подобающей взрослым. Гарри краем глаза увидел скучающую Джинни и, поддавшись порыву, подошёл к ней и пригласил.       — Один танец для прекрасной гостьи.       Джинни покраснела и улыбнулась ему.       — Спасибо. А то здесь толком никого из моих друзей. Хоть с Роном танцуй, честное слово.       — Ну, я избавлю тебя от такой ужасной участи. Рассказывай давай, как дела?       — Нормально... Теперь папа с мамой много дружат с твоим крёстным.       — Ну да, они же в Ордене...       — Надеюсь, они придумают, как покончить с Ты-Знаешь-Кем, — сказала Джинни.       — Эм... ну, я не сомневаюсь, — сказал Гарри. — Давай лучше о квиддиче.       — А что о квиддиче? — Джинни захихикала. — На сей-то раз я тебя уничтожу, Гарри.       — Да неужели? — Гарри весело посмотрел девочке в глаза.       — У тебя ни единого шанса, — прошептала Джинни, приблизившись к его лицу. — Вот увидишь. Я скоро тебе покажу.       — Буду ждать с нетерпением, — Гарри почувствовал накатывавшее смущение. Нет, Мерлин, только не это... ему ещё и Джинни нравится?       Музыка затихла, и Джинни выпустила его руки, весело его оттолкнув.       — Ну, ещё увидимся! — захихикала она и убежала к братьям.       Гарри смущённо подумал, что, хотя он не сильно-то рад открывшейся в нём слабости к женскому полу, но танцы с красивыми девушками отвлекли его от эмоций, вызванных историей с Камнем и пророчеством.       — Как тебе праздник? — к нему подошёл Сириус.       — О, ты потерял свою молодую жену? — ухмыльнулся Гарри. — А я думал, вы весь вечер будете неразлучны.       — Не говори, что ревнуешь! — захохотал крёстный. — Вера отошла поболтать с подругами.       — Я никогда не был на свадьбах, — сказал Гарри. — Это здорово. Вы такие счастливые.       — Дамблдор поговорил с тобой? Он только что ушёл и сказал мне на прощание, что вы виделись и говорили, но без подробностей...       Гарри пересказал крёстному всю сцену между ним и Дамблдором. Сириус, слушая его, смотрел потрясённым взглядом.       — А ведь знаешь... — медленно сказал он. — Дамблдор настолько старше нас... Мы ведь почти ничего не знаем о его жизни. О его молодости, семье, родных... Я как-то даже никогда не задумывался. Для меня он всегда был таким вот: старым, мудрым, добрым волшебником в очках, у которого есть ответ на все вопросы... И мне как-то в голову не приходило, что он тоже был молодым, он любил, горевал, у него были разные неприятности и трудности... Знаешь, а ведь это здорово.       — Пожалуй, — Гарри кивнул: его мысли и восприятие Дамблдора были примерно такими же. Действительно, увидеть старого директора настолько человечным и уязвимым было очень необычно и приятно. — Интересно... А Волан-де-Морт тоже ведь когда-то был молодым.       Сириус скривился.       — Как-то даже сложно представить себе это чудовище в облике обычного юноши...       — Твоя матушка говорила, что была с ним знакома в Хогвартсе. Но близко они не были знакомы... Она сказала, что он не вызывал никаких подозрений.       — Волк в овечьей шкуре, — сказал Сириус. — Ничего удивительного. Но... Дамблдор учил его. Возможно, он расскажет что-нибудь. Но, боюсь, теперь ты сможешь с ним увидеться только в школе.       — Ладно, это потерпит. По крайней мере теперь мы знаем, за чем он охотится и почему это мне снится Отдел тайн...       — Попробуем использовать это знание, — кивнул Сириус. — Но давай не будем сегодня углубляться в дела. У нас всё-таки праздник... да-да, Вера, уже иду! — он вскочил навстречу приближавшейся к ним бывшей миссис Забини и нежно поцеловал её. — Так, чего все затихли? Ещё танцы?       Грянула музыка — на сей раз это был современный рок-н-ролл, и волшебники всех возрастов высыпали на танцпол, уже не разбиваясь на пары, а просто танцуя и веселясь всей компанией.       Сириус был прав. Дела подождут. Тем более теперь, когда он прояснил сразу два таких важных для него вопроса — и про возвращение родных с помощью Камня, и про причину тяги Волан-де-Морта к нему. Теперь у него есть понимание. Есть информация. И есть друзья и близкие — как минимум Сириусу и Джемме он безоговорочно доверял. В его душе воцарились лёгкость и беззаботность, которых он не знал уже давно. И Гарри с чистой совестью позволил увлечь себя громким звукам музыки.