Её имя

      Микаса не могла объяснить, как и когда начались её навязчивые мысли о капитане Леви. Не было у неё ответа и на вопрос, почему она не заставила себя остановиться. Ей просто было спокойнее всего именно рядом с ним. Он не осуждал её за любую мелочь, лишь отчитывал за ошибки как подчинённую, не боготворил, но признавал её заслуги.       Находясь рядом с ним, она понимала, насколько ошибалась, считая, что научилась контролировать свои чувства.       Но сорвалась она лишь однажды. В тот день весь отряд благополучно вернулся с очередного задания и собрался зафиксировать результаты. Однако когда капитан Леви отпустил всех отдыхать, Микаса приняла решение задержаться.       — Аккерман, ты тоже свободна.       — Я хочу продолжить, — ответила она, не поднимая головы от бумаг с планами и картами.       — Уходи.       На этот раз Микаса взглянула ему в глаза. Леви стоял с другой стороны, прямо напротив неё, и не отводил взгляда. Именно в этот момент в ней что-то щёлкнуло. Была ли это накопленная усталость или её заставило говорить что-то, промелькнувшее в его взоре — она не знала, но не раздумывая задала ему вопрос.       — Почему Вы никогда не зовёте меня по имени?       Он сощурил глаза, что заставило Микасу тут же смутиться, проклиная себя за то, что она спросила об этом. Однако решив, что капитан Леви не должен этого видеть, она продолжила смотреть на него.       Молчание затягивалось, и она перестала ждать ответ, начав обдумывать, как бы ей уйти, не вызвав гнев капитана. Но Леви ответил.       — Потому что так я перейду черту.       — Какую черту? — вопрос снова вырвался быстрее, чем она успела его обдумать.       Капитан Леви задержал взгляд на ней ещё на несколько мгновений, а затем шумно выдохнул.       — Иди спать, Аккерман.       С этими словами Леви отвернулся, показывая ей: разговор окончен. Мысленно чертыхаясь, Микаса покинула кабинет.

***

      Леви не считал правильным те мысли, что возникали у него при виде Микасы. У них была весьма приличная разница в возрасте и абсолютно разный статус. Леви понимал, что это наверняка будет давить на них обоих, если он позволит им сделать следующий шаг, если она примет его и если он прочитал её взгляд верно, а их мысли относительно друг друга сходились.       Он верил в её благоразумие, однако нельзя было отрицать все те факторы, что не должны были позволить им сойтись.       Леви желал ей счастья, всего того, чего она бы хотела: семьи, или карьеры, или чего-то ещё, но главное, чтобы это её радовало. Солдаты Разведкорпуса чаще всего вступали в отношения с теми, кто всегда был где-то неподалёку. Однако когда он думал, что Аккерман будет с кем-то из своих сослуживцев, во рту появлялась неприятная горечь: он желал ей лучшего. Йегер просто недоумок, который её использует, а Кирштайн, хоть и был готов боготворить её, всегда смотрел со слепым обожанием. Леви считал, что для Аккерман это будет слишком скучно.       «Впрочем, — мысленно одёрнул он себя, — кто ты такой, чтобы решать, что для неё хорошо и что плохо?»       Леви медленно выдохнул.       Микаса Аккерман.       Ми-ка-са.       Он прошептал её имя несколько раз, пытаясь распробовать и понять, как оно звучит из его уст.       Леви вообще редко называл кого-либо по имени, в особенности когда дело касалось его подчинённых. Он считал, что необходимо держать дистанцию, однако порой имена некоторых солдат проскакивали в его речи. Но не её имя. Даже мысленно Леви старался называть её только по фамилии, потому что знал: стоит это сделать, пути назад уже не будет — и её имя обязательно прозвучит вслух с совершенно не капитанскими интонациями в его голосе.

***

      Микаса нехорошо себя чувствовала с самого утра: она плохо спала и практически не ничего не ела во время завтрака. Тело ломило и жгло, но признаваться в этом перед миссией совершенно не хотелось, потому что иначе её бы обязательно отстранили, а Микасе не хотелось подставлять остальных в последний момент.       Умирая от головной боли и жара в теле, она допустила ошибку. Ударив титана в шею, Микаса приземлилась неподалёку от него. Перед тем как испустить дух, он успел махнуть рукой, отбрасывая её в сторону, в результате чего Микаса впечаталась прямо в ствол дерева. Позвоночник тут же откликнулся неприятной и ноющей болью.       Она должна была встать. Ей нужно было встать. Нужно было бороться, убить других титанов и не подвести отряд. Но всё, чего Микасе сейчас хотелось, это уснуть и долго не просыпаться. И она закрыла глаза.

***

      По оценке Леви, они должны были справиться с титанами быстро и без потерь. Однако когда он заметил Аккерман, отброшенную титаном, в груди неприятно закололо. Он ошибся? Или она? Жива ли вообще?       Ещё с утра она показалась ему подавленной, но Леви не придал этому большого значения, решив, что она снова поругалась с Йегером.       Первым порывом было броситься к ней, но Леви не мог позволить себе такой слабости, подвергая опасности жизни всех остальных. А потом он сосредоточил все силы на оставшихся титанах, прорубая себе путь к ней.       Аккерман сидела, прислонившись спиной к дереву, закрыв глаза и размеренно дыша. К огромному облегчению Леви, на её одежде не было следов крови и в ходе быстрого осмотра он не обнаружил в видимых повреждений.       — Аккерман, да ты вся горишь. Не смей умирать. Чёрт бы тебя побрал, не вздумай умирать.       Она пробурчала что-то невнятное в ответ, пока Леви, не обращая внимания на остальных членов отряда, тряс её и легко бил по щекам, пытаясь хоть как-то привести в чувство. Спустя некоторое время это возымело эффект, и Аккерман приоткрыла глаза, затуманенно взглянув на него.       — Я сказал тебе: не вздумай умирать. Ты слышишь меня, Микаса? Не смей.       Она подумала, что уже оказалась в бреду от накатившего жара, но, собрав последние силы, решила отреагировать.       — Всё-таки… назвали… по… имени…       Леви слегка пригладил её волосы и поправил воротник её рубашки, а затем ответил, понизив голос.       — Аккерман. Микаса. Я буду звать тебя по имени хоть тысячу раз, только живи.       — Тысячи… — она закашлялась, — будет очень мало… Но я… согласна.       Сжав руку капитана Леви, с этими словами Микаса вновь провалилась в небытие.