Беглянка из Ивагакуре

      Этот кошмарный сон отличался от всех предыдущих. Раньше Кин снился тёмный чулан, злобная ухмылка Шиничи, окровавленные тела мамы и Нарин, собственная смерть. А теперь девушке привиделось, как собственной рукой она убивает всех, кого знала и любила, и чувство неподдельного торжества разливается по всему телу. Эта опьяняющая сила, это неведомое ранее могущество заставили тело восторженно содрогаться, а кровь на руках показалась даром свыше. Ощущение всевластия, контроля, силы – всё это было незнакомо Кин и при этом дарило чувство окрылённости. Маленькая, вечно напуганная девочка, забитая и слабая вдруг получила небывалую мощь, способную разрушать миры. В этом сне Кин стала по-настоящему счастливой, получив силу, которая одним махом избавила её от всех проблем.       Вот только пробуждение не сулило ничего хорошего. В реальности Кин не испытывала счастья и удовольствия от силы и насилия, поэтому сильно испугалась своих ощущений. Сон не отпускал, и они, эти ощущения, ещё теплились где-то внутри неё. В смятении девушка легла на спину и ещё долго смотрела в потолок, пытаясь привести в порядок мысли. «Это просто сон», повторяла она про себя, но в этом не было никакого смысла. Сколько бы Кин ни уговаривала себя, внутренние ощущения не обманешь. Эти чувства были реальными, они клокотали где-то внутри неё, переполняли до самых краёв. Этот сон был слишком реальным в плане внутренних переживаний. Причудливая путаница из противоречивых чувств раздражала, зудела во всём теле. Здесь были и страх, и смятение, и боль, а вместе с ними теплились надежды, воодушевление, желание силы и власти. Кин это было в новинку, она никогда не помышляла о получении каких-то привилегий, чувства всесильности и уверенности, из неё выдавили все способности к самоопределению. Теперь же она чувствовала собственную значимость, силу, могущество. Внутренний голос твердил: «с какой стати тебе добровольно отдавать то, что твоё по праву? Ты Кавасаки не меньше, чем все они». Эти мысли и пугали, и радовали одновременно. Кин начала понимать, что ей необязательно быть жертвой, что она не обязана отдавать жизнь за какую-то эфемерную идею клана. Она сама может стать этой идеей.       Дальше её мысли начали уходить в далёкое будущее, светлое и счастливое в её представлении. Кин вообразила себе жизнь с Итачи и даже их общего ребёнка. Этот ребёнок унаследовал бы гены Учих и Кавасаки, он стал бы таким сильным и могущественным. Они с Итачи воспитали бы его в любви и взаимопонимании, и со временем Кин отдала бы ему свою силу, она бы нашла способ сделать этом максимально безболезненно для него. Этот ребёнок мог бы возглавить клан Кавасаки и всё в нём изменить. Прекрасные мечты были прерваны бесцеремонным появлением Саске. Кин тут же очнулась и поняла, что Микото-сан в постели не было, она давно проснулась.       — Уже почти полдень, хватит дрыхнуть, — сухо констатировал Учиха и скрылся за дверью.       Кин лениво потянулась, втянула носом воздух и тяжело поднялась на постели. Сон всё ещё держал её в своём плену, тело было ватным и непослушным, мысли путались и раздражали. Девушка несколько минут просидела на краю кровати, чтобы хоть немного прийти в себя, а после задумчиво и лениво поплелась на кухню.       Микото-сан уже давно не готовила, но в этот раз она нашла в себе сил сделать оякодон. Вряд ли она воспрянула духом, но, видимо, ей стало стыдно за своё безделье, о чём она уже намекала на днях. Кин тут же кинулась помогать ей с посудой.       — Не стоило утруждаться, Микото-сан, — мягко проговорила девушка. — Надо было вам меня растолкать. Что-то я слишком долго сегодня…       — Тебе тоже нужно высыпаться, — хриплым и безжизненным голосом отозвалась Микото-сан. — Ты и так тут каждый день выполняла всю работу по дому.       — Мне помогал Саске, — с улыбкой возразила Кин и лукаво подмигнула младшему Учихе. — Он оказался прекрасным домохозяином.       В ответ Саске лишь недовольно нахмурился, и Кин поняла вдруг, что с ним явно что-то не так. Он выглядел мрачно и подавленно, а потому следовало спросить:       — Что такое?       Саске мялся и отводил глаза, и Кин начала беспокоиться. Микото-сан, очевидно, тоже не понимала, что происходит, и вопросительно смотрела на младшего сына. В какой-то момент он медленно поднялся из-за кухонного стола и удручённо оглядел Кин и Микото-сан.       — Я ждал, когда вы обе проснётесь, чтобы сказать… — Саске осёкся и снова отвёл взгляд в сторону. — Итачи ушёл сегодня ночью.       Сначала Кин не придала значения этой невинной фразе. Они все здесь довольно редко видели Итачи, он мог не приходить домой днями. Если он и бывал в домашних стенах, то приходил поздно вечером, а уходил засветло, чтобы ни с кем не пересекаться. Девушка переглянулась с Микото-сан, которая тоже не проявляла признаков беспокойства. Саске видел их замешательство, а потому продолжил:       — В полной боевой экипировке, вооружённый до зубов. Он заглянул к нам в комнаты, и я его застукал. Итачи ничего не сказал, просто молча ушёл. Утром, когда вы ещё спали, я сходил в участок, его там не было. Потом пошёл домой к Шисуи. Он сказал, что они не договаривались с Итачи о встрече. Он ушёл… из деревни, чтобы отомстить Кавасаки, как того и желал.       — Ты не можешь знать наверняка, — звенящим от волнения голосом возразила Микото-сан. — Он мог отправиться на тренировку без Шисуи…       — Нет, ока-сан, я знаю, что это не так, — обречённо отозвался Саске. — На тренировки не ходят с полным боекомплектом.       Микото-сан продолжала возражать, а Кин, тем временем, оцепенела от ужаса. Её окатило шквалом тяжёлых и болезненных чувств: от разочарования до ярости. Как он мог? Зачем он так поступает с ней? Неужели его совсем не трогает, что Дэичи — это её отец? Было так больно, что стало тяжело дышать. Кин невольно вцепилась одной рукой в ворот свободной рубашки, старясь оттянуть его, будто это облегчит её страдания. Корпус тела стал тяжёлым, и девушка начала медленно сгибаться под этой невыносимой тяжестью. Она проснулась с мыслями о том, что у неё хватит сил преодолеть трудности, спасти любимых и при этом остаться в живых. Но теперь все эти воздушные замки рухнули в одну секунду, и Кин оказалась не готова принимать это.       Она знала, что Итачи солгал ей, чувствовала, что он всё равно сделает по-своему. Тогда почему ей было так невыносимо больно от горького разочарования? Всё должно было быть иначе. Неужели Итачи выбрал месть, а не любовь к ней? Это были эгоистичные и собственнические мысли, но теперь Кин не боялась и не стыдилась их. Она позволила им взять верх и как следует разозлилась на Итачи за то, что он не пожелал выбрать её.       Кин не заметила, как опустилась на пол в немом ступоре, пока Саске и Микото-сан обеспокоенно склонились над ней. Они оба не знали всей правды, не знали, что для Кин было ужасной трагедией потерять не только Итачи, но и Дэичи. Её мир рухнет, если кто-то из них умрёт, особенно вот так. Но если бы дело было только в её мире… Кто бы из них ни погиб, это перевернёт всё вверх дном, запустится цепочка непоправимых последствий, и во главе всего этого будет Кин. Это всё из-за неё, и только.       — Кин-чан, — звала Микото-сан. — Не переживай так.       Кин подняла на неё воспалённые глаза в надежде получить успокоение, но эта женщина вряд ли могла бы сейчас дать его Кин. Она глубоко скорбела по мужу, а теперь есть риск, что ей придётся оплакивать ещё и старшего сына. Микото-сан обхватила лицо девушки двумя руками и приблизилась почти вплотную.       — Я верю в милосердие Итачи, — проникновенно прошептала она. — Даже если он желает мести сейчас, как только он столкнётся с Дэичи Кавасаки, то не сможет его убить. Итачи не такой, я знаю это. Они смогут договориться, вот увидишь…       Кин не разделяла подобного оптимизма. Она видела глаза Итачи, видела отражённую в них ненависть. Он не остановится. Даже если будет жалеть после, он свершит свою месть.       — Верь в него, Кин-чан, — с печальной улыбкой заключила Микото-сан. — Нам ничего не остаётся…       В этом она была права, но Кин было теперь трудно поверить. Она вдруг вспомнила разговор с Тоби и как упрямо отстаивала благородство и силу Итачи. Кин свято верила в то, что он не падёт, что он не такой, как остальные Учихи. Теперь же девушка с содроганием осознавала, что, возможно, Тоби был прав.       «Нет, не прав», вдруг прозвучал внутренний голос. «Как можешь ты отворачиваться от Итачи, когда он так долго и упорно шёл к тебе навстречу? Разве он заслужил это?». Конечно, не заслужил. Итачи действительно сделал очень много для Кин и для их отношений, он столько всего вытерпел ради неё, он рискнул всем и пошёл за ней. Теперь Кин должна была выбрать его, должна была поверить, как твердит Микото-сан. А иначе ради чего всё это было? Итачи вот-вот вернётся в деревню, опустошённый и разбитый, он скажет, что не смог убить Дэичи, что хочет начать всё сначала. И Кин раскроет для него свои объятия и сделает всё, чтобы спасти его от тьмы. Она сделает всё, чтобы они были вместе. Да лучше они с Дэичи убьют проклятых старейшин клана Кавасаки и закончат на этом порочную кровавую традицию. Кин должна во что бы то ни стало быть с Итачи, теперь она осознавала это как никогда отчётливо и ясно.       Саске и Микото-сан помогли девушке подняться. Следовало держать себя в руках и не сдаваться. До суда оставались считанные дни, Кин дала слово, что не сбежит и не станет идти против воли Каге. Она глубоко вздохнула и оглядела Учих.       — Спасибо, — тихо и подавленно проговорила она. — Я не заслужила вашей доброты, ведь из-за меня вся ваша семья…       — Ты тоже наша семья, — отозвалась Микото-сан и мягко улыбнулась. — Мы должны держаться вместе.       Женщина аккуратно и бережно обняла Кин, пока та шмыгала носом в её плечо. Микото-сан в какой-то момент напомнила ей маму. Её мама, возможно, тоже была бы такой же сильной и лучезарной женщиной, если бы была с любимым мужчиной.       — Я сегодня должен идти на миссию с Какаши и Сакурой, — возник Саске. — Оплачиваемые задания никто не отменял.       — Вот он, хозяин: и посуду моет, и деньги в дом зарабатывает, — поддела Кин, и Саске смерил её уничтожающим взглядом.       Это немного разрядило обстановку, и стало чуточку легче. Кин вряд ли сможет успокоиться, пока Итачи не вернётся с хорошими новостями, но у неё оставалась крохотная надежда, которую она решила всеми силами беречь в своём сердце.       После остывшего полуденного завтрака Кин решила прогуляться до лавки Тору-сана. С тех пор, как она вернулась в Коноху, они с торговцем книг ни разу не виделись. Он, наверное, вообще не в курсе происходящего и всё это время ломал голову над тем, куда подевалась его подопечная.       Кин ожидала увидеть нового продавца на кассе, но вместо этого покупателей обслуживал сам Тору-сан. От этого даже как-то полегчало, и девушка с некоторой ревностью была удовлетворена подобному факту. Покупателей в лавке было немного, хотя на кассе и выстроилась небольшая очередь. Тору-сан не замечал Кин и с доброжелательной улыбкой обслуживал посетителей. Девушка же решила пройтись вдоль книжных полок и поностальгировать по былым временам в стенах этой лавки.       Она обрела здесь дом, семью и душевное спокойствие. Здесь она встретила Итачи, здесь подружилась с Чи-Катори, здесь познакомилась с Шисуи, здесь сблизилась с Саске, здесь она становилась увереннее, сильнее и счастливее, чем когда-либо. И в этом месте происходили нехорошие вещи, но даже они вспоминались теперь с тёплой ностальгией. Стало даже как-то грустно от того, что в определённый момент она обрела всё, а после потеряла. Теперь был шанс снова всё вернуть.       Наконец, покупатели разошлись, раздался последний звон дверного колокольчика, и Тору-сан заметил ещё одного посетителя. Первые секунды он как будто не узнавал Кин, и она вдруг поняла, что старик не видел её с настоящими волосами.       — Тору-сан, — с грустной улыбкой обратилась девушка. — Это я, Кин.       Его глаза начали медленно расширяться, а лицо вытягиваться. Момент узнавания был недолгим, но казалось, будто прошли минуты, пока Тору-сан не улыбнулся Кин лучезарной улыбкой.       — Я уж и не чаял тебя увидеть, Кин-чан, — радостно проговорил хозяин лавки, и Кин улыбнулась ему в ответ. — Где же ты была? Что с тобой случилось?       — Много всего, — Кин печально вздохнула, — а сколько ещё впереди?.. Как вы, Тору-сан?       Старик бодро тряхнул головой и усмехнулся.       — Что со мной станется? У меня же лавка и мои книги, расслабляться нельзя. Вот была у меня помощница, как хорошо было!       Кин застенчиво улыбнулась и опустила глаза.       — Простите, что исчезла так внезапно и без объяснений… Всё усложнилось… Если моя ситуация разрешится хорошо, то я обязательно вам всё расскажу.       Девушка посмотрела на Тору-сана, в глазах которого было так много доброты и тепла. Ей вдруг очень захотелось просто обнять его, но Кин постеснялась первой сделать шаг. Каким-то чудом хозяин лавки будто почувствовал этот порыв и с приветливой улыбкой раскинул руки, приглашая Кин в свои медвежьи объятия. Девушка с радостью бросилась ему навстречу, и как же хорошо было ощутить это тепло, будто её обнимал родной дедушка. Глаза защипало от непрощенных слёз, но Кин сдержалась. Не место и не время было рыдать.       После Тору-сан предложил попить чай с печеньем и немного поговорить. «Немного» не получилось: Кин пробыла в лавке не менее трёх часов, за которые они с Тору-саном выпили с десяток кружек чая и съели все печенья. Было приятно просто поговорить о всяком: о предстоящей погоде, о книгах, о склочных соседях, о посадке деревьев и бобовых культур. Тору-сан поделился последними новостями из мира книжного бизнеса. Также Кин была рада узнать, что его больше не беспокоят бандиты и ростовщики, которые хотели нажиться на одиноком старике. Торговец не задавал лишних вопросов, хотя и косился периодически на белокурую копну, которая наверняка выглядела для него непривычно. На время, проведённое с Тору-саном, девушка забыла о своих невзгодах, ей было легко и спокойно. В квартал Учиха, где всё ещё царила скорбная обстановка и повсюду вышагивали суровые и мрачные шиноби, Кин совсем не торопилась возвращаться. Если бы не комендантский час, который был назначен ей Пятой Хокаге, то девушка с удовольствием посидела бы ещё пару часов.       — Я всегда тебя жду, Кин-чан, — с тоскливой улыбкой проговорил Тору-сан. — Лучше помощницы мне не найти.       — Я очень хочу вернуться, Тору-сан, — грустно отозвалась Кин. — Буду очень стараться…       — Я надеюсь, что все твои несчастья в скором временем прекратятся, и ты, наконец, обретёшь успокоение.       Девушка уже без стеснения обняла Тору-сана, и в какой-то момент её одолело жуткое и непреодолимое чувство, будто они видятся в последний раз. По крайней мере в такой приятной обстановке. Наверное, хозяин лавки тоже это почувствовал, судя по его испуганному взгляду. Не хотелось, чтобы это гнетущее чувство омрачало такую приятную встречу, а потому Кин поспешила уйти, пока это чудесное тепло не развеялось окончательно.       В квартал ей следовало вернуться до девяти вечера, и у неё ещё было пятнадцать минут. Кин не торопилась, ей хотелось просто пройтись и проветрить голову, ни о чём не думать, не мучать свою и без того измученную душу гнетущими размышлениями. Девушка не смотрела по сторонам, просто плелась по пыльным дорогам с опущенной головой, пока не уткнулась носом в чьё-то плечо.       — А я всё думаю, заметишь или нет, — услышала Кин насмешливый голос.       Шисуи стоял на месте и даже не шелохнулся. Кин медленно подняла голову и поняла вдруг, насколько он был здоровенным. Она считала Итачи высоким, но его друг был куда выше, да и шире в плечах, просто раньше Кин не обращала на это внимания. Лицо Шисуи резко, как по команде, переменилось с насмешливого на очень серьёзное, а Кин вдруг разозлилась на него.       — Ты мог остановить его, — выпалила она. — Почему ты здесь прохлаждаешься, пока…       — Я пытался, — твёрдо возразил Шисуи. — Но Итачи сам избрал свой путь. Я не имею права…       — Какая разница, имеешь или не имеешь? На кону жизни людей! Его жизнь!       Кин уже не сдерживала эмоции, ей нужно было обвинить хоть кого-то в происходящем, иначе она сойдёт с ума. Вряд ли Шисуи заслужил эту тираду, но ему не повезло попасться под горячую руку.       — Кин, мы не можем привязать его цепью и заставить отступить, — спокойно отозвался Учиха. — Он всё равно сделает то, что задумал. Но… да, кое-где я просчитался. Я был уверен, что Итачи отправится в путь после твоего суда, но он обвёл меня вокруг пальца. Он знал, что я буду пристально следить за ним и пойду следом.       Кин резко остыла, когда увидела, насколько больно на самом деле было Шисуи. Он винил себя, очевидно, а тут ещё и Кин подлила масла в огонь. Стало очень стыдно.       — Я не знаю, куда он пошёл, — подавленно продолжил Шисуи. — Очевидно, место назначения знает только он и Кавасаки Дэичи. Иначе я отправился бы за ним…       — Извини, — тихо произнесла Кин. — Я не должна была набрасываться на тебя… Знаешь, Микото-сан верит, что Итачи сможет остановиться, и всё в итоге решится миром. И мы должны ве…       Она осеклась, когда увидела за Шисуи Катори. Куноичи, видимо, стояла здесь всё это время, и Кин подозрительно нахмурилась. Она перевела взгляд на Учиху, который лениво ухмыльнулся.       — Вы чего тут… — в замешательстве начала Кин.       — Просто столкнулись на улице, — тут же вставила Катори, и Кин могла поклясться, что её щёки покраснели.       В другой ситуации Кин не упустила бы случая подначить Шисуи и Катори, которые сами занимались этим с завидной регулярностью. Но не в этот раз. Сил уже ни на что не оставалось, хотелось закрыться в комнате и не выходить до самого утра.       — Я пойду, — хмуро пробормотала Кин и, не дожидаясь ответа, обошла Шисуи и Катори и продолжила свой путь.       Микото-сан уже спала. Она рано ложилась и поздно вставала, из-за своих сонных пилюль женщина большую часть времени проводила в постели. Кин её не винила: на месте Микото-сан ей бы тоже хотелось проводить большую часть времени в забытьи. В доме было темно и тихо, но Кин не могла не заметить чистоту и запаха еды.       Девушка поужинала в полном одиночестве, убрала кухню, приняла душ и закрылась в своей комнате, чтобы хотя бы попытаться уснуть. Однако сон не приходил, а тревога всё нарастала. Что там происходило сейчас? Встретились ли они? Живы ли? Это становилось невыносимо.       Кин нетерпеливо поднялась с постели и принялась мерить шагами пространство комнаты. Какой в этом был толк, если она ничего уже не могла изменить? Ожидание было мучительным, это чувство беспомощности и бездействия сводили Кин с ума. Она буквально выскочила на задний двор и глубоко вздохнула, но это не унимало её мучений. Девушка схватилась за голову и медленно опустилась к пруду. Только один вопрос крутился в голове: «когда же всё это кончится?».       Её сердце бешено заколотилось, а по спине прокатились ледяные мурашки, когда Кин нутром ощутила присутствие за своей спиной. Интуитивно она знала, кто там стоял. Он всегда появлялся в роковые и смертельные минуты, как предвестник чего-то ужасного или, напротив, её спаситель. Оставалось узнать, с какой на этот раз целью он явился к ней. Кин обернулась, и следующие слова сорвались с языка против её воли:       — Помоги мне.